Глава 12

Хутор пасечников назывался «Янтарный» и был примерно вполовину меньше, чем Кривой. Зато не в пример богаче. Если, обходя Кривой, я то тут, то там видела покосившиеся сараюшки и ограды, пошарпанные временем и непогодой дома, крыши которых почти повсеместно носили следы ремонта в виде латок, то Янтарный выглядел так, словно его только-только отстроили. Добротные дома, ограды, не хуже, чем в Эверли. С той лишь разницей, что в поместье ограда была каменная, а на хуторе — деревянные. Когда мы по приезде на хутор сунулись в дом к старосте, то не смогли попасть даже на подворье. За оградой бесновались злющие охранные кобели, а калитку нужно было разве что тараном сносить. Я ошалела от такого поворота событий. Никлас нахмурился. И отправил одного из сопровождавших нас воинов разыскать запропастившегося старосту.

Ждать пришлось довольно долго. Староста в числе прочих хуторских уже готовился выносить пчел на летние пасеки и как раз сегодня отправился осматривать их на предмет ремонта. Примчался взмокший, словно на нем камни в гору возили, без головного убора, который, как я уже успела заметить, здесь был обязательным для мужиков вне зависимости от толщины их кошельков, в добротной, расхристанной куртке.

— Доброго здоровьячка, ваше сиятельство! Владетели! — низко поклонился он нам. А у самого глазки бегают, как мышь на кухне образцовой домохозяйки. — Простите, что заставил ждать! Ужо я задам своим домашним, что не пригласили вас в дом, не угостили молочком с медком! Прошу вас! — распахнул он крепкие ворота. — Пожалуйте в дом, ваше сиятельство!

Охранных кобелей уже где-то закрыли. Я шла следом за суетящимся, не ожидавшим, что мы свалимся ему на голову именно сегодня старостой и возбужденно пыталась вспомнить: в Эверли этот староста был? А если был, то, как был одет? Вспомнить не получалось. И улучив удобный момент, я шепотом спросила Никласа.

Маг поджал губы и едва слышно шепнул:

— Как все.

Я начала злиться:

— А еще разрешение на продажу меда просил! По-моему, он и без разрешения прекрасно им торгует!

Получалось, что староста Янтарного хутора явился в Эверли бедно одетым, чтобы в графском доме никто не догадался о доходах хутора. Или личных доходах старосты? Предстояло разобраться.

— Покажите учетные книги, — сухо попросила я, едва нас устроили за столом и дородная, с румянцем во всю щеку, лукавым взглядом и косой толщиной в мою руку дочка старосты принялась накрывать на стол.

Староста опешил. Похоже, он рассчитывал, что напоит нас молоком с медом и пирожками, да и отправит восвояси, нагрузив требованиями.

— Леди Елизавета, — вдруг сдержанно заговорил маг, — позвольте, я оставлю с вами Лешика и Мишко, они сообразительные и свое дело знают. А сам возьму кого-то в помощь и обойду дворы, пока не попрятали все с глаз долой.

Предложение мне понравилось. Особенно когда заметила, как побелел староста. И я кивнула:

— Хорошо. И скажи, чтобы из избы никого не выпускали. А то сейчас кто-то из старостинского семейства побежит всех предупреждать.

У старосты опустились плечи. И я поняла, что не ошиблась с предположением. Больше он юлить уже не пытался. Пока дочка накрыла на стол, принес амбарные книги. Я от молока и взвара отказалась. Села проверять бухгалтерию. Лео взял медовый пирожок. Но тоже придвинулся ко мне. И вскоре мы уже оба знали, как староста Янтарного обманывал покойную графиню.

Мать Лео, видимо, совершенно не была приучена вести хозяйство. А между тем староста даже не пытался что-то запутать, спрятать. Продажа меда без разрешения, неуплата налога. Все это лежало на поверхности. И я про себя решила: если Никлас обнаружит, что староста заботился лишь о собственном обогащении, накажу так, что и дети и внуки помнить будут. Придумаю что-нибудь такое, чтоб другим неповадно было. Чтоб боялись и уважали. Ну а если и о хуторянах заботился, тогда лишь заставлю выплатить все долги. Ну и естественно, никаких разрешений на торговлю, пока окончательно не сверим все записи.

Мне стало немножечко легче на душе, когда по возращению Никласа выяснилось, что богато живет не только староста, но и весь хутор. Значит, не совсем пропащий человек староста, думает не только о себе.

— Выпороть! — сердито насупился Лео, выслушав доклад Никласа.

Я покачала головой:

— Сначала пусть выплатит все задолженности. А потом посмотрим по его поведению. Выпороть можно всегда. Но лучше, если человек сам осознает свои ошибки, исправит их и больше не будет совершать. А порка… Что порка? Может только озлобить наказанного. Но точно не вернет нам долги. Но вот если задолженность по налоговым выплатам не будет погашена в срок…

Я многозначительно замолчала, в упор глядя на старосту. А Лео серьезно кивнул:

— Понял тебя, Лиз. И запомнил. — А потом уже старосте: — Не выплатишь в срок или допустишь еще хоть одну невыплату, я лично прослежу за тем, чтобы тебе всыпали кнута как следует! Другие хутора живут куда бедней. Но выплатили все и в срок!

Смешно и забавно было слышать такие слова от мальчика. Но старосте было не до смеха. Он аж порозовел, осознав, что пока легко отделался.

Поначалу я не собиралась давать Янтарному разрешение на торговлю. Но все хорошенько обдумав, все-таки написала. В конце концов, это в моих интересах, чтобы задолженность была выплачена монетами, а не медом и другими продуктами пчеловодства. Мед в Эверли пока был. А вот золота и серебра не было.

Последней целью нашего путешествия значился охотничий домик. Пока мы осматривали хутора, время незаметно перевалило за полдень. Обед мы безнадежно пропустили, но и, несмотря на поездку по свежему воздуху, есть еще не хотелось никому. На хуторах подкормили всех. Так что мы собирались добраться до своей последней цели, осмотреть ее и там переночевать. Если домик пригоден для этого. Или вернуться на Янтарный. В Эверли до ночи вернуться мы бы не успели точно.

Янтарный лежал чуть в стороне от той дороги, что когда-то вела на перевал. И к охотничьему домику у озера нам пришлось пробираться не дорогой, а настоящей лесной тропой. Местами воинам из сопровождения даже приходилось спешиваться и подталкивать коляску сзади, так как она с трудом проходила по тропе. В паре мест нам с Лео пришлось выйти и идти пешком рядом, пока коляску протаскивали через особо узкие и труднопроходимые участки тропы. Но все наши усилия того стоили.

Лес еще был гол, сюда весна пока запаздывала. Лишь редко встречающиеся полянки радовали глаз молодой зеленью. А если они находились на солнце, то и первыми цветами. Мне даже в одном месте захотелось задержаться хоть на чуть-чуть. Но солнце неумолимо клонилось к закату и нужно было как можно скорей добраться до озера. Вдруг еще придется возвращаться на ночевку в Янтарный?

Первым мы увидели озеро. Оно весело блестело в косых лучах заходящего солнца и слепило глаза из-за склонившихся к земле ветвей деревьев и кустов. Довольно большое, с одной стороны, имевшее неплохой пляж, правда, грязный. С двух других его вплотную окружали деревья, создавая довольно мрачную обстановку. Наверное, летом, когда ветки полоскали в воде зеленую листву, здесь и было красиво. Но пока пейзаж навевал лишь тревогу.

Сам домик находился на небольшом пригорке с четвертой стороны от озера. Видимо, со стороны дороги. Так как нам нужно было пересечь пляж, чтобы в него попасть.

Воины, да и сам Никлас, чутко осматривались по сторонам, выискивая неведомую опасность, пока мы шли по пляжу вдоль озера. Птицы с него дружно снялись и улетели, возмущенно крича и оглушительно хлопая крыльями, еще тогда, когда мы только-только вышли из леса. Кони всхрапывали. Словно были недовольны, что их заставляют стоять. Их вместе с коляской и парочкой воинов из сопровождения пока оставили там, где начинался пляж.

Охотничий домик почему-то напомнил мне Теремок из сказок. Сложенный из целых бревен, потемневших от времени и непогоды, двухэтажный, слегка приподнятый над землей на своеобразном фундаменте, он имел резное крыльцо как в русских сказках, на которое вели три широкие ступени.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что домик очень запущен. Когда мы подошли к лестнице, какой-то зверек, возмущенно вереща, выскочил из-под крыльца и умчался в лес, разозленный вторжением на «его» территорию. Мы с Лео даже испугались. Мальчик одним шагом приблизился ко мне и прижался к моему боку, а я обнял его обеими руками.

Несколько секунд наш маленький отряд стоял без движения, кажется, переводя дух после такого сюрприза. А потом Никлас распорядился:

— Лешек, сходи внутрь. Крупного зверья там быть не должно, но если какая-то сова или лисица свили себе в доме гнездо, леди Елизавета испугается.

Пока Лешек проверял дом внутри, я обошла его снаружи.

Увиденное мне понравилось: вымести мусор, убрать сухие ветки, вымыть окна, и дом был бы готов принимать постояльцев. Главное, чтобы внутри все было целым.

Когда я вернулась к крыльцу, то оказалось, что не только дом пригоден после уборки для жилья, но и уже есть ужин: воины Никласа подстрелили двух неосторожных уток. Так что мы разделились. Кто-то пошел щипать и готовить птицу, кто-то наломал веток на веник и отправился следом за мной мести дом, кто-то отправился за коляской и лошадьми. Мы оставались на ночь в охотничьем домике.

После нехитрого ужина, состоящего из жаренных на костре уток, каши, лепешек и ягодного взвара, все разбрелись по отведенным на ночь местам. Нам с Лео досталась общая кровать на втором этаже в небольшой комнатке, в которой, кроме самой кровати, стоял еще огромный сундук, нечто вроде грубо сработанного комода и табурет. В незашторенное окно заглядывала любопытная луна, чертя на полу свои загадочные дорожки. Перегруженный за день впечатлениями, уставший Лео провалился в сон, едва его головенка коснулась нашего убогого ложа. А мне не спалось. Из лесу доносились какие-то звуки ночной жизни, уханье и повизгивание зверья, периодически поскрипывал старый дом. Эти шорохи и скрипы будоражили мне душу, не давали уснуть.

Поворочавшись некоторое время, я осознала, что просто так уснуть не получится. И чтобы не разбудить Лео, осторожно сползла с кровати, подошла к окну. Внизу все было сине-серебряным от лунного света. Колдовским, загадочным, манящим. Озеро было словно залито стеклом. А по деревьям невидимый волшебник рассыпал серебряную пыль. И я не удержалась. Вышла из комнаты и устремилась вниз, стараясь ступать тихо, чтобы не потревожить уставших за день мужчин. Глупый поступок. Мы посреди леса, ночь, к домику могут подойти хищники, а меня несет неизвестно куда. Но почему-то за дверь тянуло, словно канатом. Вот только наружу я так и не вышла.

Приблизившись к входной двери, я увидела, что она приоткрыта. Из-за нее тянуло ночной прохладой и доносились с крыльца тихие голоса…

— …плохо помню, дед помер, я еще совсем мальцом был. Мало что в голове отложилось. Хорошо запомнилось одно: дед сказывал, будто графьям ни в коем случае нельзя пренебрегать магией. Ежели кому-то из графского семейства дается дар, то его нужно подчинять и развивать. Тогда у Эверли все будет хорошо. — Говоривший мужчина вздохнул, помолчал немного. А потом добавил: — Дед сказывал, что это прадед нынешнего графа во всем виноват. Не захотел учиться управлять своим даром, жизнь во дворце ему показалась важней. Растратил дар на ерунду, вот магия его и наказала…

— Звучит так, — насмешливо фыркнул в ответ маг, — будто магия живая и сама решает, кого наградить, а кого наказать.

Никлас! Я застыла на месте. Ему-то чего не спится?

Теперь у меня уже пропало желание подышать на сон грядущий свежим воздухом. Не хотелось объясняться с Никласом, почему брожу по ночам. Но и уходить обратно в свою комнату я тоже не торопилась.

— Не могу знать, владетель, — совершенно спокойно отозвался собеседник мага. — У меня магии нет. Но, думается мне, что ежели обучить юного графа управляться с даром, то хуже от этого никому не будет. Да и леди тоже. А вдруг магия и впрямь живая? И решит, что эти Эверли достойнее тех, кто были до них? И вернет графству процветание?

У меня даже рот приоткрылся от удивления. Живая магия? А разве такое может быть? Хотя… если вдуматься, то слова этого воина не лишены смысла, хоть в них, кажется, невозможно поверить. Взять хотя бы историю с домом Лео: почему я его вижу большим и могу пройти в закрытую его часть, а слуги видят дом намного меньшего размера? Да и проход в закрытую часть дома даже со мной им закрыт. Волей-неволей поверишь если не в магию, что в какое-то колдовство точно.

— Обучим, — добродушно усмехнулся Никлас. — Я для этого и прибыл в Эверли. Охранять, обучать графа магии, помочь встать на ноги. Что же касается леди Елизаветы, то здесь все намного сложней. Во-первых, я не менталист. Могу помочь лишь с азами, и то… Ментальная магия очень сильно отличается от стихийной, даже в основах. Я мало чем смогу леди помочь. Да и потом. Она Эверли лишь до тех пор, пока не выйдет замуж. Ты же, друг мой, должен понимать, что такая девушка, как леди Елизавета, долго в девках не просидит. Как только о ней узнают…

Никлас говорил с какой-то непонятной для меня горечью. Да и оборвал сам себя на полуслове. Ему неприятна даже сама мысль о том, что я могу выйти замуж? Неужели и вправду маг неравнодушен ко мне? В душе шевельнулось какое-то нежное, теплое чувство.

— Так-то оно так, — согласился с Никласом невидимый собеседник. — Да только еще неизвестно, где сложится судьба леди. А вдруг здесь, в Эверли? Граф-то, поди, когда вырастет, отправится ко двору! А сестрицу с супругом оставит управлять поместьем! А она магии не обучена! — торжествующе закончил свою речь собеседник мага.

— Ладно, убедил! — засмеялся тот. — Я подумаю, как помочь леди Елизавете овладеть своим даром. А то и вправду, как останется здесь жить, то-то вам будет «весело» с необученным магом!

Слова Никласа прозвучали так, словно он уедет, а я останусь. И у меня неожиданно больно сжалось в груди сердце. Я не хотела, чтобы маг уезжал. Но и права задерживать его в Эверли у меня тоже не было.

Настроение после этих слов грохнулось ниже городской канализации в моем мире. Гулять перехотелось. Обхватив себя руками за плечи, я отвернулась от двери и так же бесшумно, как и пришла, поплелась наверх, чтобы лечь рядом с Лео. Мальчик крепко спал. Я поправила ему подушку и на этот раз в сон провалилась мгновенно. Едва только легла рядом с мальчиком, обняв его за худенькие плечи, и натянула на нас походное одеяло, чтобы было теплей…

Наутро, наскоро перекусив тем, что осталось, мы выдвинулись домой, в Эверли. Но на этот раз поехали дорогой, по которой ранее ездили на перевал, ныне заброшенной. Когда мы выбрались на нее из леса, меня пронзило какое-то странное, неясное чувство. Я даже привстала в коляске, чтобы лучше видеть окресности, из-за чего получила сердитый взгляд Никласа. Но мне было не до мага.

На когда-то плотно укатанной серой земле дороги уже кое-где пробивалась трава. Под копытами лошадей валялись сухие сучья и прошлогодние шишки, остатки облетевших осенью листьев и пожухлая трава. По бокам тесно сгрудились деревья. Угрожающе шумели ветками, когда налетал ветерок. Будто стремились вытеснить проложенный людьми путь. Было жутко. И в то же время дорога будто манила. И была смутно знакомой. В конце концов, я не выдержала, опустилась назад на сидение под раздраженным взглядом мага и любопытным — юного графа. Нервно спросила:

— А на перевал ведет именно эта дорога? Она одна, других нет?

— Да, леди, — отозвался ближайший ко мне воин, предварительно убедившись, что Никлас не собирается отвечать.

— А перевал далеко отсюда? — не унималась я. Сердце почему-то тревожно тарахтело в груди.

Никлас опять промолчал. И тогда тот же воин, что отвечал в первый раз, пожал плечами:

— Не очень, леди. На коляске, наверное, через час доберемся. Ну, если не плестись шагом.

— Я хочу туда! — заявила я, сдерживая дыхание и глядя в сторону невидимого сейчас перевала.

— Зачем? — наконец прервал добровольное молчание Никлас, натягивая поводья своей лошади и направляя ее ближе к коляске. — Он же закрыт! Что мы там забыли?

А и правда? Почему меня с такой силой тянет в ту сторону? Я помотала головой, пытаясь избавиться от наваждения, посмотрела на притихшего Лео, но в итоге непримиримо заявила:

— Мне нужно!

Хорошенький аргумент! Если б мне самой кто-то такое заявил, послала бы в далекие дали не раздумывая. Но Никлас лишь сердито поджал губы. Подумал, а потом махнул рукой:

— Разворачиваемся!

Никто не возразил ни слова, не бросил ни одного косого взгляда в мою сторону. Словно так и было задумано, отряд развернулся и, пришпорив лошадей, поскакал в сторону перевала. Лишь Лео задрал головенку и тихонько спросил:

— Лиз, что-то случилось? Зачем нам на закрытый перевал?

Я вздохнула. Если бы этот вопрос задал Никлас или кто-то другой, стояла бы на своем до последнего. Но Лео врать не хотелось. Я пригладила мальчишке растрепанные ветром волосы и крепче прижала юного графа к себе:

— Не знаю, Лео. Но как только мы выехали на эту дорогу, у меня появилось ощущение, что нам обязательно нужно туда съездить. Мне почему-то кажется, что именно эта дорога с неведомой преградой поперек нее снится мне ночами.

Мальчик ничего не ответил. Наверное, подумал, что я рехнулась. Или что-то вроде того. Но вскоре стало понятно, что я не ошиблась. Мне действительно снился именно этот путь. Дорога медленно, но хорошо заметно прогибалась, превращаясь в подобие желоба. И теперь деревья по бокам от нее словно росли на пьедестале. При этом становясь все темней и все мрачней.

Все больше мрачнел и Никлас, как я успела заметить. Он угрюмо всматривался в мелькавший на обочинах лес и, в конце концов, подъехал поближе к коляске:

— Лиз, повторяю свой вопрос: вы уверены, что нам туда нужно? Мне не нравится то, что я вижу. На перевале может быть опасно.

У меня на миг перехватило дыхание. Никлас не только опустил обязательное «леди» или «владетельница», не только без разрешения сократил мое имя, но и обратился властным, совершенно непривычным тоном человека, имеющего реальную власть. А никак не наемника и колдуна. Снова выглянуло реальное, настоящее лицо мага, почему-то скрывавшего свое прошлое?

Затаив дыхание, я смотрела в глаза магу и не могла от них оторваться. Меня словно в омут затягивало. Но в следующий миг коляску основательно тряхнуло, видимо, колесо на что-то наехало, я едва не слетела со скамьи, и волшебство момента рассеялось. Я потрясла головой, избавляясь от остатков наваждения. И решившись, сообщила:

— Эта дорога мне несколько раз снилась ночами. В том числе и той ночью, когда я побывала у волков. Хочу при свете дня посмотреть на нее своими глазами. А не ночью, во сне.

Никлас наградил меня долгим, испытывающим взглядом, давящим, будто бетонная плита. Я почему-то задыхалась под этим взглядом. Будто и вправду разучилась дышать. Но маг, к счастью, отвел глаза в сторону и принялся командовать, чтобы воины сгрудились вокруг коляски. Облегченно переведя дух, я обняла Лео и прижала к себе покрепче. Не зря ли я все это затеяла? Зачем мне это? А если поездка на перевал и вправду опасна?

Деревья по бокам дороги как-то незаметно сменились угрюмыми скалами. На дороге все больше стали попадаться камни и щебень вместо сухих веток и листьев. Коляску стало трясти еще сильней. Несмотря на отсутствие растительности над нами, солнца почему-то видно не было, наверное, пряталось за какой-то тучей. От окружающего пейзажа веяло неясной угрозой. И это ощущала не только я. Воины тревожно оглядывались по сторонам, скакали, обнажив на ходу оружие, будто ожидали, что вот-вот на нас нападут. Лео уже наполовину забрался ко мне на колени, настолько сильно прижимался ко мне. Причем, мальчик вряд ли отдавал себе отчет, в том, что и как он делает. Скорее, бессознательно искал защиты и утешения у той, что была ближе всего.

Перевал открылся внезапно. За очередным поворотом петляющей, будто пьяный питон, дороги подъем резко стал круче. И нам пришлось придержать лошадей. Подняв голову, я увидала уже знакомый пейзаж. Только сейчас его не заливало лунным серебром. И обочина не тонула в тенях, скрывая в ночи угрозу. Вскоре, если мне снилась реальность, должна быть преграда…

— Никлас! — окликнула я мага. — Нужно остановиться! Поверь!

Маг наградил меня еще одним недовольным взглядом, но скомандовал привал. Едва только коляска остановилась, я выскочила из нее, едва не подвернув ногу. Не дожидаясь помощи кого-то из воинов. На ходу пробормотала мальчику:

— Лео, сиди здесь! Здесь ты под охраной наших воинов!

— А ты? — Юный граф аж вскинулся. Наверное, не зря магия признала меня его сестрой. У нас, оказывается, одинаковый авантюрный склад характера. — Я хочу с тобой!

Одернув юбку и восстановив равновесие, я отрицательно помотала головой:

— Пожалуйста, не в этот раз! Я сама не знаю, что меня там ждет!

Лео очень неохотно опустился на лавку, обиженно прикусив губу. Как самый обычный мальчик, которому мама не купила вожделенную машинку или конструктор. Вот только Лео не был обычным, он был наследником целого графства. И мгновенно напомнил об этом мне:

— Владетель Никлас! — громко позвал он мага. — Сопроводите леди Елизавету!

И все. Ни «пожалуйста», ни «я буду очень признателен за помощь». Лео был еще ребенком, но уже знал вкус власти.

Не споря, Никлас спешился с лошади и отдал поводья ближайшему к нему воину. Отдал распоряжение разворачиваться, чтобы быть готовыми в любой миг покинуть это негостеприимное место. Догнал меня, взял левой рукой под локоток, а правую поднял так, словно держал в ней невидимый апельсин. И только после этого буркнул:

— Идемте, раз уж вам так неймется! Но давайте без глупостей. Если я крикну: «Бегите», вы опрометью мчитесь назад! Вас понятно?

Я молча кивнула.

При свете дня это место было таким же жутким и неприветливым, как и во сне. Дорога круто забирала вверх. В полной тишине, не нарушаемой даже свистом ветра между скал, набатом гремел потревоженный нашими ногами гравий. А вскоре мне стало не хватать воздуха, и послышалось еще и мое отрывистое, хриплое дыхание. Никлас же шел очень тихо, будто крался. Как дикий зверь. Не забывая осматриваться по сторонам и поддерживать под руку меня. И я была благодарна магу за эту возможность опереться на кого-то живого. Кого-то более сильного, чем я.

Дорога больше не петляла. Однако о том, что мы уже вышли на перевал, я узнала, лишь когда в буквальном смысле этого слова уперлась лбом в невидимую преграду. Меня словно невидимая стена не пускала сделать еще хоть шаг.

— Ну вот и перевал, — хрипло выдохнул Никлас и как-то опасливо огляделся.

Я покосилась на мага. Почему-то мне показалось, что ему тоже не по себе в этом жутком месте. Рука с невидимым апельсином в ней была напряжена так, что мелко дрожала. Сам маг беспокойно оглядывался по сторонам.

— Нам что-то грозит? — спросила, нервно облизав пересохшие губы и, в свою очередь, оглянувшись по сторонам.

Голые серые скалы по бокам дороги, казалось, нависали над нами. Будто грозили в любую секунду обрушиться. Я никогда не была особо нервной или сверх меры чувствительной, но сейчас меня преследовало ощущение, что на нас уставились десятки недружелюбных глаз.

— Не могу сказать, — сухо отозвался маг, напряжено вглядываясь в пустую дорогу впереди. Дорогу, на которую мы не могли ступить из-за преграды. — Вот в таких вот буреломах, завалах, всегда может устроить себе гнездо нечисть или живой, но опасный хищник.

Я не сразу осознала услышанное. Поначалу мозг согласился с тем, что да, опасность может быть. И лучше уйти. Но потом до меня дошло. И я недоверчиво уставилась магу в лицо:

— Бу-ре-ло-мы ? — по слогам произнесла я, подчеркивая голосом то, чего не было вокруг, сколько видел глаз. Я видела лишь дорогу в виде неглубокого желоба, замусоренную осыпавшимися со скал камнями, да сами скалы. — Где?

Теперь пришла очередь Никласа таращиться на меня в непонимании.

— Да вот же, — он кратко кивнул головой в сторону преграды. А потом, через пару секунд, его лицо изменилось. На нем проступили потрясение и понимание. И Никлас каким-то севшим голосом прошептал: — Нет никакого бурелома?

— Нет. — Я даже головой покачала. — Просто дорога. Такая же, по какой мы сюда поднялись. Но пройти туда я не могу, что-то словно не пускает. Хотя… — Я вспомнила эксперименты с домом. И предположила: — Наверное, я смогу пройти, если вы отпустите мою руку. В доме есть похожая аномалия: я сама ее вижу и могу пройти в закрытую часть дома. А слуг даже за ручку провести не могу. Попробуем? — предложила.

— Нет! — Никлас даже дернул меня за руку на себя так, что я почти упала ему на грудь. И уже оттуда ошеломленно уставилась во встревоженное бородатое лицо. — Это может быть опасно! А я в таком случае ничем не смогу вам помочь!

Никлас почти выплюнул мне в лицо эти слова. А потом, видимо, осознал, где я нахожусь и как так получилось. Повисла неловкая пауза. Маг молчал. Молчала и я, изучая кирпично-красные пятна, проступившие у него на скулах. Сердито сдвинутые на переносице брови. Глаза, взгляд которых не отрывался от моих губ…

— Извините, — сердито и невпопад буркнула я, неуклюже отстранясь от мага. Вот что ему неймется? То с Розочкой время проводит, то целует меня. То находится в Эверли лишь до тех пор, пока отдаст юному графу долг жизни, то… Осознав, о чем думаю, я разозлилась еще сильней. В общем-то, на себя. За то, что не перестаю думать об этом бородатом хаме. Но раздражение выплеснула на мага: — Все равно нужно проверить: такая ли это аномалия, как в доме? Или нет?

Никлас легко отпустил меня, позволяя выпрямиться, и это разозлило и расстроило еще больше. И злилась я в первую очередь на себя: ну почему я так остро реагирую на этого гада? Что со мной происходит?

— И что нам даст эта проверка? — хмуро поинтересовался Никлас, отвернувшись от меня и вглядываясь в преграду. — Даже если выяснится, что аномалия такая же, что это изменит?

— Не знаю, — честно пожала плечами я. — Но предпочитаю знать точно, а не гадать: такая или нет.

— Это глупый риск, — опять покачал головой маг. — Я ведь даже видеть вас не буду!

Вот упрямец!

Внутри меня просто зудела необходимость узнать, права я или нет. Но бросив лишь один взгляд на лицо мага, поняла, что тот будет стоять насмерть, но не позволит даже попробовать зайти за преграду. Я покусала губу в раздумьях. А потом предложила:

— Никлас, а давайте вы отпустите мою руку, а я попробую просунуть ее за преграду? Только руку, клянусь! Если получится, будем знать, что здесь та же аномалия, что и в доме. Или в доме та же, что и здесь.

На миг мне показалось, что Никлас сейчас закатит глаза. Мол, что за упрямая женщина! Но нет. Подумав пару секунд, маг вздохнул и нехотя выпустил из хватки мой локоть:

— Предупреждаю: одна попытка сделать шаг в ту сторону, и я закидываю вас себе на плечо, возвращаю в коляску, а потом запираю в Эверли до конца дней!

Я сначала вытаращила глаза, а потом хихикнула:

— А на каком основании? Что вы Лео будете объяснять?

Маг лишь неодобрительно сверкнул глазами в мою сторону. Мол, проверяй, давай! Чего уставилась и дурацкие шуточки шутишь? И в этом он был прав. Моя затея. Мне ее и осуществлять. И нечего тянуть время.

Глубоко вздохнув, я уставилась перед собой и начала медленно поднимать руку. Миллиметр за миллиметром. На мага я не смотрела. Но была уверена, что Никлас не отрывает от меня взгляд, готовый при первых же признаках опасности отдернуть меня от преграды, прикрыть собой.

Рука все поднималась. И вот уже стала строго параллельна земле. А я так ничего и не ощутила. Интересно, я проникла за преграду? Или стояла слишком далеко от нее и теперь рука не достает? Как проверить?

— Никлас, — позвала я мага, — что вы видите? Я касаюсь завесы?

— У вас руки чуть выше локтя просто нет, — напряженно отозвался маг. — Я ее не вижу.

— О как! — Я задумалась. — Получается, здесь и в доме действует какое-то одно волшебство…

— Я бы предположил проклятие, — отрывисто возразил Никлас. И вдруг взмолился: — Вы уже убедились в том, в чем хотели? Может, тогда уже уберете руку?

Я было начала послушно опускать руку. Но потом замерла. В голову пришла идея.

— Никлас, а прикоснись ко мне, пожалуйста! Прямо сейчас!

— Зачем?

— Ну, понимаешь, я же тебе говорила: провести за преграду никого не могу. И мне интересно: а что будет, если ко мне прикоснется посторонний, когда я уже частично за преградой?

— Без руки остаться не боитесь? — пробурчал маг.

— А что, и такое может быть?

Я испугалась. Но остановить Никласа не успела. Только открыла рот, сказать, что не нужно никаких проверок, как маг уже сделал шаг и снова схватил меня за локоть!

В следующий миг меня словно тараном саданули под дых. Дыхание перехватило. И я ощутила, как ноги отрываются от земли, а я взлетаю в воздух. Все произошло так быстро, что я даже испугаться по-настоящему не успела. Вот только что стояла у преграды, а в следующий миг поняла, что мы с Никласом летим. Кажется, прямо в скалу. Маг грязно ругался. Или мне это только почудилось? Что точно оказалось реальным, так это удар: я хоть и свалилась на грудь Никласу, но приземление все равно оказалось достаточно жестким, чтобы на некоторое время я утратила связь с реальностью…