Глава 13

Поездка на ярмарку в городок, носящий незамысловатое название Эйнтвиль, оказалась настоящим эпохальным событием для всего дома. Началось все с того, что мне пришлось взять с собой Лорну. Ибо камеристка наотрез отказывалась отпускать меня одну так далеко всего через три дня после поездки на перевал, где я исхитрилась неслабо приложиться головой об скалу. Да так, что в коляску к Лео Никласу пришлось меня нести на руках. Так, что голова и ушибленное плечо побаливали до сих пор. Вот Лорна и уперлась: либо поездка откладывается, и я лечусь до полного выздоровления, либо беру ее с собой. Не помогло даже обещание навестить в городе Шепвеста. А еще откладывать поездку было никак нельзя: семена требовались, что называется, «уже вчера». Волей-неволей пришлось мне брать с собой в поездку камеристку.

Рядом с Лорной напротив меня и Лео сидел Томек. Гордый собой и надутый от важности, как индюк. Его взять с собой меня заставил Петер. Мотивируя это тем, что с Томеком Лео ни на минуту не останется без присмотра. Даже если мне станет плохо или я буду занята. Я согласилась с доводами Петера. Безопасность Лео для меня была превыше всего. О себе я так не беспокоилась.

На этот раз мы ехали в графской карете с потемневшими от времени и непогоды золотыми вензелями на дверцах. В принципе, довольно комфортно. И конечно же, намного удобнее, чем в коляске, в которой мы ездили по хуторам и на перевал. В карете было больше места, имелась крыша над головой и даже стояли под сидением корзинки с едой, если мы с Лео вдруг проголодаемся. И имелись пледы. А в сундуке, закрепленном на задке кареты, Лорна вообще наложила всякой всячины: начиная от сменного белья для меня и Лео и заканчивая подушками и одеялами. На резонный вопрос, зачем нам столько всего для короткой поездки, Лорна деловито отозвалась, что на постоялом дворе постель может быть плохой. Воинам, привыкшим к казарменному положению, может, и сгодится. А вот мне и Лео будет некомфортно. И все же я видела, что по-хорошему карету давно нужно было подновить. Слишком уж ее потрепало время.

Я промолчала в ответ. Может, Лорна лучше меня знает, как бывает в этом мире. А ночевать на постоялом дворе мы будем как минимум две ночи. А то и больше, смотря, как быстро выполним все задуманное. Я собиралась закупиться необходимым, длинный список чего лежал у меня в ридикюле, и встретиться с лекарем, чтобы сообщить, что дочь мэра может заселяться в охотничий домик. За то время, пока я с юным графом буду в поездке, домик приведут в божеский вид. Берта поклялась, что сама будет принимать работу горничных и мне не будет стыдно за грязь и бардак.

— Лиз, ты как себя чувствуешь? — отрывая меня от раздумий, поинтересовался Лео, заглядывая мне в лицо. — Голова не болит? Может, сказать владетелю Никласу, что нужно устроить привал?

Я честно прислушалась к своим ощущениям. А потом обняла Лео за плечи и поцеловала в лоб:

— Все хорошо. Не нужно привалов, если, конечно, не требуется тебе. А то мы так до ночи не доберемся до постоялого двора.

Лео шумно вздохнул и прижался ко мне:

— Нет, спасибо, мне не нужно. Я волнуюсь за тебя.

Вообще, я, по-видимому, изрядно напугала мальчишку свои бледным видом, когда Никлас принес меня вниз от перевала и сгрузил в коляску. Юный граф тогда не просто побледнел, он побелел, как едва выпавший снег. Может быть, даже, присутствие Лорны сейчас — это не инициатива камеристки, а распоряжение Лео. Мальчик так трогательно заботился обо мне, так переживал, что у меня что-то сладко сжималось внутри. И начинало казаться, что это не чужой, еще совсем недавно совершенно незнакомый мальчик, а мой собственный сын, которого у меня никогда не было.

— Ваше сиятельство! — неожиданно появилось в окне кареты спокойное бородатое лицо Никласа. Маг нашел мальчика взглядом: — С вашего разрешения, я отправлю вперед Борака. Пусть найдет постоялый двор почище и договорится с хозяином, чтобы тот подготовил для вас комнаты и ужин.

Лео несколько растерянно оглянулся на меня. Хоть он и граф, но прежде всего маленький мальчик. И не всегда знает, как правильно нужно поступать. Я улыбнулась и кивнула:

— Это хорошая идея. Так мы приедем, а нас уже все готовое ждет. Заодно парень позаботится и о том, чтобы для его побратимов и наших лошадей тоже было подготовлено все необходимое.

Никлас дождался, пока Лео даст свое подтверждение, чем заслужил мое горячее одобрение, а затем скрылся с глаз. А я решила подремать, откинувшись на мягкую спинку. За окном не было ничего интересного: еще незасеянные поля, обочины, покрытые молодой, едва-едва пробившейся из-под земли травкой, редкие деревья, тоже еще лысоватые по причине ранней весны. Один раз нас мы обогнали какого-то крестьянина на телеге, груженной чем-то прикрытым рогожкой. Крестьянин хмуро, настороженно поглядывал на нас до тех пор, пока не отстал, не скрылся из виду. А я задумалась. Похоже, на дорогах Эверли есть чего опасаться.

В полдень мы съехали с дороги и остановились для того, чтобы поесть и размяться самим, напоить лошадей и дать им отдохнуть. Наскоро перекусив, Томек, убедившись предварительно, что юный граф находится в безопасности, со мной и Никласом, убежал к сопровождавшим нас воинам. О чем-то поговорил с одним, взял у него довольно длинный нож и принялся его метать в сухое дерево на краю полянки, давшей нам приют. Получалось у мальчишки настолько ловко, что даже Лео заинтересовался. Посопел немного, сидя рядом со мной, а потом встал и направился к Томеку. Никлас без напоминаний пошел за ребенком, готовый в любой миг защитить и прикрыть. Я же осталась на месте. И из-под прикрытых век наблюдала, как Томек с важностью что-то объясняет подошедшему Лео. Как потом мой подопечный осторожно берет из рук камердинера нож и пробует повторить то, что делал Томек.

В первый бросок нож просвистел мимо сухого ствола и свалился куда-то за ним. Томек засмеялся и пошел доставать. А вернувшись, не задумываясь, вручил оружие насупившемся Лео. Мол, чего дуешься? Давай, повторяй! В следующий раз обязательно получится! Но у Лео не получилось ни во второй, ни в третий раз. А потом Никлас командовал сворачиваться и отправляться дальше. Время шло, а нам нужно было успеть до темноты на постоялый двор. Иначе придется ночевать в чистом поле.

По мере приближения к городку, на дороге все чаще и чаще стали попадаться пустые и груженые крестьянские телеги, пешие и всадники. Меня интересовал вопрос, как парень, посланный Никласом договариваться о постое, сообщит нам, куда ехать. Как я поняла, в этом мире единственным средством связи были письма: магические и обычные, отправляемые с гонцами. Первые, понятное дело, были доступны лишь магам. А наш гонец таковым не был. Но все оказалось банально и просто: когда наш маленький караван достиг городской стены, гонец Никласа ждал нас у ворот. Я видела из окошка кареты, как он подошел к магу, ведя в поводу своего коня, и что-то начал объяснять, эмоционально размахивая руками. Никлас хмурился. Но мы все равно тронулись и очень скоро, вслед за проводником, в быстро сгущающихся весенних сумерках оказались на чистеньком подворье местной гостиницы.

***

Для меня до сих пор утро без кофе было настоящей каторгой. Сегодня же вставать было сложно втройне: во-первых, я плохо спала. Гостиница, в которой мы остановились, была набита битком. Не знаю, каким чудом Борак, которого Никлас предусмотрительно отправил впереди нашего маленького каравана, сумел забронировать для меня и Лео хорошую комнату. У меня же создалось впечатление, когда Никлас провел меня, Лорну, Лео и Томека через общий зал, что это не постоялый двор, а какой-то муравейник. Причем размером с рукавичку, из которой в сказке лесное зверье устроило себе дом. Людей в зале было столько, что я не видела столиков, за которыми они сидели. Шум и гам стоял такой, что я почти сразу оглохла. И закрытые двери номера от этого галдежа практически не спасали.

Во-вторых, Лорна подняла меня чуть свет. С тем, чтобы оказаться на ярмарке с первыми лучами солнца. Я понимала необходимость такого поступка. Но понимание не удерживало меня от ворчания все то время, пока я умывалась, одевалась и причесывалась с помощью камеристки. По все той же причине несусветной рани я не смогла позавтракать. Организм, привыкший в это время суток спать, категорически отказывался принимать в себя еду. Так что я ограничилась чашкой бодрящего взвара. Хотя бодрости он мне не добавил.

В нелучшем состоянии был и Лео. Я заикнулась было оставить его с воинами в гостинице досыпать. Но юный граф вспылил. Дескать, он хозяин земель и должен сам за всем надзирать. А то какой из него хозяин, если он будет отсыпаться, пока другие покупают неизвестно что. Тратя на это его, между прочим, и без того скудные деньги. Наверное, это было бы смешно. Если бы мы оба не так хотели спать. Но я обалдела, получив такую отповедь из уст ребенка. И не нашлась что возразить. Молча протянула руку подопечному, когда пришло время выдвигаться за торжище. Молча вывела его из гостиницы. Сопровождавший нас Никлас с некоторым недоумением покосился на насупленного ребенка. Но промолчал. Лео потом, уже у ворот ярмарки, ворчливо извинился за свое поведение. Чем повторно меня шокировал. Поведение юного графа снова оказалось чересчур взрослым для его годов.

Сама ярмарка меня ошеломила. Я наивно полагала, что на ней, как на привычном мне рынке из моего мира торжище будет поделено по секторам, и каждый сектор будет отведен под определенный вид товара. На деле же все оказалось смешанным в кучу. По принципу: кто первый встал, того и тапки. В данном случае, кто приехал раньше, тот и занял лучшее место. Таким образом, на импровизированных прилавках, рогожках и прямо на телегах мирно соседствовали сырые и уже готовые к употреблению продукты, гончарные и бондарные изделия, овощи, семена и посадочный материал, лекарственные травы, нитки для шитья и пряжа для вязания, и много кое-чего другого. Зачастую можно было у одного и того же крестьянина купить лапти, живого петуха, репу и сухие ягоды, заготовленные с осени его семьей. Я растерялась. Чего уж говорить про Лео! Юный граф, позабыв про этикет и воспитание, потрясенно вертел головой.

Шум и толчея были просто безумные. Кто-то голосил, рекламируя свой товар. Кто-то отчаянно торговался. В воздухе витали не самые аппетитные запахи пота, духов, лежалых продуктов. Иногда попадались горожанки, прижимающие к носу надушенные платки. По узким проходам между покупателями сновали мальчишки, предлагая свои услуги по носке тяжелых корзин. А заодно, как я поняла, высматривая оставшиеся без присмотра кошельки на поясах зазевавшихся горожан. Воины сразу же обступили плотной кучкой меня, Лео и увязавшуюся за нами Лорну. За их спинами было безопаснее. Но и товар было очень плохо видно.

Я бродила, ошеломленная и потерянная, между самодельными прилавками, не решаясь подойти хоть к кому-то, уже жалея, что не взяла с собой никого из хуторских. Уж те бы точно не стали тушеваться! Но в какой-то момент, когда мы отошли уже достаточно далеко от входа, мой взгляд наткнулся на старушку, сидящую, опираясь на клюку, на каком-то чурбаке. И глядящую прямо перед собой слишком характерным взглядом слепого человека. Рядом с бабкой неуверенно топталась худенькая и испуганная девчонка лет четырнадцати-пятнадцати. А на земле перед ней была расстелена уже ставшая за время блуждания по ярмарке привычной, дерюжка. На дерюжке стояли мешочки. Я не видела, что в них. Но почему-то была абсолютно уверена, что найду здесь почти все, что нужно мне.

Интуиция, не позволившая мне пройти мимо слепой торговки, меня не подвела. Посланная посмотреть, что у бабки имеется вообще, Лорна с восторгом сказала, что здесь можно приобрести семена пряной зелени, овощей и даже лекарственных трав. Я выудила заветный список из ридикюля и, с опаской косясь на страшные, затянутые холодной белесой мутью глаза торговки, подошла к ней поближе. Спустя менее, чем двадцать минут по моим ощущениям, мы отошли от бабки и ее внучки, скупив у той почти все. Лорна, сумев выторговать у бабки пару лишних серебрушек, уговорила меня купить на них семян лекарственных трав. Понимая, что иметь свое всегда лучше, чем искать, у кого купить качественное сырье, я не особо сопротивлялась.

Кочуя по ярмарке от прилавка к прилавку, я выяснила одну, крайне неприятную для меня вещь: одежда, которая досталась мне от покойной графини и которую Лорна подогнала под мою фигуру, которую я считала слишком богатой для удаленного от цивилизации поместья, безнадежно устарела и вышла из моды. Я поняла это, разглядывая, попадавшихся навстречу местных дамочек, которые, в свою очередь, с брезгливым недоумением рассматривали меня. Мол, откуда взялось такое пугало. Мда-а-а… А ведь я вроде как сестра графа. И должна выглядеть достойно доверенного мне титула. Вот никогда не думала, что настолько завишу от общественного мнения! А добил меня один крайне неприятный инцидент.

С семенами у нас все получилось очень удачно: закупили достаточное количество всего необходимого и даже несколько дешевле, чем предполагали. Теперь нужно было попробовать купить бычков на развод. И может быть, еще телочек и другой домашней живности. Все зависело от цены, которую заломят за свой товар продавцы. И вот там-то, пока я рассматривала двух молодых бычков, а один паренек из нашей охраны, будучи обученным ратному делу крестьянином, расспрашивал хитроглазого торговца об их достоинствах, меня кто-то сильно толкнул в спину со словами:

— Чего разинула рот? Пшла с дороги! Дай пройти аристократам, девка!

От неожиданности я опешила. И едва не потеряла равновесие. Сама не знаю, как устояла на ногах и не улетела в загон к забеспокоившимся бычкам. Выпрямившись и с негодованием обернувшись, я нос к носу столкнулась с молодым франтом лет двадцати пяти–тридцати. В глаза бросились тонкие, брезгливо поджатые губы, такие же тонкие, словно углем нарисованные на верхней губе усики и разметавшиеся по плечам, завитые крупными кольцами темно-русые волосы. Холодные, словно у снулой рыбы глаза пренебрежительно смотрели как будто сквозь меня.

Ни я, ни Никлас отреагировать не успели. Меня совершенно неожиданно загородил собой Лео:

— Извинитесь немедленно перед моей сестрой, шевалье! — задрав подбородок, яростно потребовал он от хама. — Судя по вашему поведению, аристократ здесь явно не вы!

Я просто оцепенела. Мысли метались в голове перепуганными птичками. Где Лео этого набрался? Сомневаюсь, что отец, пока был жив, вбивал нечто подобное ему в голову. Да и, хоть и заступничество мальчика было приятным, я осознавала, что юный граф не авторитет для зарвавшегося хама. А значит…

— Вы слышали, что вам сказал его сиятельство граф Эверли, — таким холодным, таким замогильным тоном вдруг произнес Никлас, про которого я от страха позабыла, что меня саму пробрала дрожь. До самых костей.

Никлас шагнул на полшага вперед, мгновенно зажигая на ладони огонь. Хам побледнел. Сделал шаг назад. Посмотрел на магический огонь. Потом в лицо Никласу. Потом на Лео. Затем покосился в мою сторону.

— Граф Эверли?.. — пробормотал он. — Но… Он же умер…

— Отец умер, — сердито возразил наглецу Лео, походивший сейчас на нахохленного, разозленного воробья. — А мы с сестрой остались! Я все еще жду извинений!

Грубиян смерил Лео взглядом. Потом бросил еще один взгляд в мою сторону. И неожиданно расплылся в подобострастной улыбочке:

— Простите, ваше сиятельство! — Он отвесил нам с Лео очень низкий поклон. — Не признал! Глубоко раскаиваюсь в своем проступке!

Слова хлыща были полны раскаяния и смирения. Но вот взгляд его мне не нравился до такой степени, что под все выше поднимающимся солнцем, я вдруг ощутила озноб.

— Позвольте представиться, — выпрямился тем временем франт, разодетый в светло-табачного цвета камзол с вышивкой и жилет на пару тонов темней, с теневым узором, — баронет Абель Шанье де ла Верт! К вашим услугам, граф! — и хлыщ снова низко, но коротко поклонился.

Даже я знала, что правила хорошего тона требуют от Лео ответа. И совсем не удивилась, когда мальчик коротко кивнул, явно подражая манерам покойного отца:

— Леонхард Эверли! А это моя сестра Елизавета!

Лео кивнул в мою сторону. А я растерялась: я должна сделать реверанс? Или достаточно будет просто кивнуть?

Наверное, со стороны это выглядело смешно: посреди толпы крестьян, продающих и покупающих скот, между загонами с этим самым скотом, аристократы вдруг вздумали расшаркиваться между собой и соревноваться, кто лучше знает этикет. Но мне было не до смеха. Ошибусь и конец репутации. Черт бы побрал все эти светские танцы!

На мое счастье, в этот момент один из бычков в загоне, которому надоело, что на него перестали обращать внимание, просунул морду между двух жердей, из которых состояла ограда загона, и вывалив длиннющий язык, смачно лизнул баронета в ухо, зацепив по пути парочку тщательно завитых локонов.

Щеголя телячьи нежности не впечатлили. Баронет мгновенно стал похож на мокрую разъяренную кошку, которая с шипением атаковала противника. Но досталось, конечно же, не бычку. Незадачливый продавец попятился, испуганно глядя на франта. А я не выдержала и все-таки рассмеялась.

Смех немного разрядил обстановку. Продавец, напуганный перспективой разборок с надменным франтом, мгновенно сбросил цену на свой товар более, чем на треть. Лишь бы поскорее избавиться от живого товара и покинуть территорию ярмарки. И я поспешила воспользоваться подвернувшейся возможностью. А чтобы баронет не слишком сильно лютовал, пожертвовала ему свой платок, посоветовав смыть слюну животного с лица и волос в стоящей неподалеку бочке с водой.

Пока баронет приводил себя в порядок, я расплатилась с торговцем, договорилась о том, что бычков передадут нам за городскими воротами завтра на рассвете, подхватила Лео и нырнула в кипящую вокруг круговерть людских тел. Поддерживать знакомство с неприятным хлыщом не хотелось.

Неприятная встреча в итоге обернулась для нас везением. Проталкиваясь сквозь толпу, удовлетворенная покупкой двух бычков и четырех телочек, я неожиданно заметила в самом дальнем углу, под оградой, клетки, а рядом с ними скорчившегося подростка в грязной и оборванной одежде. Любопытство толкнуло подойти. Хотя Никлас был недоволен, когда понял, куда я направляюсь.

Лео только крепче вцепился в мою руку, когда мы остановились возле клетей, из которых доносилось попискивание… цыплят! При взгляде на паренька, косящегося на нас исподлобья затравленным взглядом, юный граф наморщил нос. А я поинтересовалась:

— У кого украл?

Не верилось, что цыплят мальчишка мог вырастить сам. А для домашнего мальчика у него был слишком грязный и обтрепанный вид.

— Я не крал, госпожа, — угрюмо отозвался мальчишка. — Это, — он кивнул на клетки, — все, что осталось от бабушки. Она умерла позавчера. А хозяин сразу же свел со двора всех курей и уток, забрал весь корм. И мне велел убираться. Теперь вот что выручу за них, то у меня и будет, — хмуро закончил подросток. — А куда идти, не знаю…

Я недоверчиво посмотрела на мальчишку. Грязная, утратившая свой цвет, рубаха, расстегнутая у горла, такие же грязные, коротковатые для него и обтрепанные понизу штаны, взъерошенные, давно не мытые волосы и впалые щеки. Мальчишка был похож на волчонка, а не на рачительного хозяина.

— Госпожа, — видя, что я не тороплюсь уходить, снова обратился ко мне мальчишка, — а купите птичек, а? Мне кормить их нечем. А куры из них вырастут ого-го! У бабушки всегда были самые лучшие куры у нас на деревне: много яиц несли, и петух был голосистый!

Я колебалась. Не хотелось вляпаться в историю с приобретением ворованного. Но и уйти просто так что-то мне не давало. Наверное, совесть. Я нерешительно оглянулась на мага.

— Не врет, — скупо отозвался Никлас, поймав мой взгляд. Кажется, маг понял мои сомнения, потому что повернулся к мальчишке и прищурившись спросил: — Эй ты! Как тебя зовут, кто твой хозяин и за что свел с подворья живность?

Подросток чуть оживился:

— Кличут Данеком, — принялся он отвечать на заданные вопросы, поднявшись на ноги из уважения к магу. — Хозяин — мастер Пайер. А за что… — В этом месте Данек замялся. Но потом, хоть и уже гораздо менее уверенно продолжил свой рассказ: — Бабушка заболела еще по прошлой весне. Я за птицей сам ходил и пытался зарабатывать, помогая селянам по мере сил. Но монет все равно стало меньше. Да и часть из них приходилось отдавать травнице за помощь бабушке. Так что мы не смогли заплатить мастеру налог полностью. За это мастер, едва бабулю похоронили, отобрал у меня всю птицу и дом. Я только цыплят и утят и смог сберечь. И то только потому, что они были в отдельной сараюшке, а мастер про них не прознал.

Пацан то ли всхлипнул, то ли вздохнул в конце рассказа, низко опуская голову. А я поморщилась. Снова Пайер! Давно я про него ничего не слышала. А услышанное уже как-то не особо удивляет.

— Лиз! — неожиданно подергал меня за руку Лео. А когда я наклонилась к мальчику, то вдруг предложил: — А давай купим у него птичек, а? Ну, если еще остались монеты. Мне его жалко!

Неожиданный порыв Лео удивил и растрогал. Мне и самой было жалко мальчишку. А монеты были. Хватило купить, не торгуясь все, что копошилось у мальчишки в клетках. Тот повеселел. А потом внезапно предложил:

— А наймите меня ходить за птицей, леди? Не смотрите, что я тощий! Я сильный! Могу и на конюшне убираться, и в саду! И вообще, от работы не привык отлынивать!

Глаза подростка, оказавшиеся серыми и прозрачными, как стекло, смотрела на меня с такой сумасшедшей надеждой, что внутри все просто сжалось в тошнотворный комок. Лишний работник в Эверли вряд ли требовался. Но я поняла, что не смогу оставить пацана просто так. К добру это или к худу. Я не знала, имею ли я право нанять его, и не перейдут ли вместе с ним ко мне его долги, но бросать подростка, почти еще ребенка не собиралась. Наверное, будет достаточно не показывать его никому постороннему до осени. Пока не расплачусь с налогами. А там уже разберусь.

— Я могу работать за еду и кров над головой! — горячо выкрикнул пацаненок, чутко уловив мои колебания, но неправильно их истолковав.

Никлас молчал. Когда я посмотрела на него, маг просто пожал плечами. Мол, решай сама. И я решилась.

— Хорошо. Пока за еду, одежду и кров над головой. До осени. Дальше будет видно.

Я намеренно не сказала, что после уплаты налогов буду смотреть по деньгам, тогда и назначу мальчишке жалованье. Пусть не расслабляется. Может, это и жестоко с моей стороны, но я опасалась, что не справлюсь с мальчишкой, если он почувствует мою жалость и расположение к нему.

Выбравшись, наконец, из ярмарочной толпы, мы разделились. Двое из сопровождавших нас воинов забрали мальчишку и клетки с живностью, наняли повозку и отправились в гостиницу. Готовить наш завтрашний отъезд. А у меня было еще одно дело: я собиралась навестить Шепвеста.

Лекарь проживал довольно далеко от торжища, на стыке купеческого и аристократического кварталов. Если так только можно было выразиться. Ибо в городке аристократии практически не было. Так, простые горожане и купцы. Но дома, приобретенные аристократами еще в те времена, когда перевал был открыт, стояли. Пусть и заколоченные. Вот на границе обширной застройки, ожидающей, когда через Эверли снова потекут караваны, Шепвест и поселился. В маленьком, но двухэтажном домике, на втором этаже которого жил, а на первом — принимал пациентов.

Нам повезло: лекарь был дома и у него не было пациентов. Узнав, кто к нему пожаловал, Шепвест обрадовался и пригласил разделить с ним завтрак. Может, это и не совсем соответствовало этикету, но мы с Лео с радостью приняли приглашение. Вдвойне лекарь обрадовался, когда узнал, что охотничий домик уже почти готов принять гостей. И пока служанка Шепвеста накрывала на стол для завтрака и чаепития, быстро отправил сообщение папаше истеричной девицы.

— Вы не представляете, как выручили меня, леди Елизавета! — радостно вещал лекарь, собственноручно наливая мне горячий травяной чай и предлагая самый лучшие булочки с блюда. — Я намекнул городскому голове, что мне стоило немалых усилий уговорить вас принять его дочь в охотничьем домике. Дескать, у вас и без приведения охотничьих угодий в порядок работы невпроворот. Так что, думаю, в ближайшие дни городской глава посетит вас лично, чтобы отблагодарить. И пусть вас это, леди Елизавета, не смущает. Городской голова достаточно богат, он не разорится от одного подарка.

Мы еще некоторое время провели за чаем и приятной беседой. Шепвеста интересовало все: даже успехи Лео в обучении. И когда я посетовала, что Лео нужно искать учителя, обещал посодействовать. Так что уходила я от Шепвеста в крайне хорошем расположении духа. Даже Лео улыбался несмотря на очень близкую перспективу начала обучения. И только Никлас почему-то хмурился. Он и за столом глядел неласково и чай не пил. А когда мы прощались с лекарем и Шепвест склонился к моей ручке с намерением поцеловать, я вообще заметила, что у мага играют желваки на щеках. Приревновал? Но с какого перепугу? Лекарь вел себя как обычно и поводов не давал. Или здесь что-то другое?

***

Постоялый двор мы покинули на рассвете. Еще только-только серело, а полоска горизонта на восходе окрасилась в пурпурно-оранжевые цвета. Город спал. Так что наш маленький караван довольно бодро потрусил улицами к городским воротам. Откинув голову на спинку сидения, я прислушивалась к цокоту копыт лошадей, недовольному мычанию бычков и телочек, которым не нравилось, что их куда-то гонят в такую рань, покрикиванию наших людей, и думала о том, как стремительно меняется моя жизнь.

Еще совсем недавно я, до мозга костей городская жительница, даже не представляла, каким трудом дается все то, что я ела каждый день. Что для того, чтобы у коровы было молоко, ее нужно кормить. И не один раз в день. Нужно за ней убирать. Поить ее. И много кой-чего другого. Вот сегодня люди Никласа были вынуждены встать еще затемно, чтобы подготовить корм для купленных животных, напоить их и накормить, сделать припасы в дорогу для нам. И все это ради того, чтобы в Эверли были не только продукты, но и деньги, вырученные за продажу излишков. В прошлой жизни, если бы мне было необходимо куда-то поехать, я бы заказала в интернете билеты, собрала бы вещи, по дороге зашла бы в супермаркет и купила еды, приехала на вокзал и заняла бы место согласно приобретенному билету. Никакой мороки. Насколько же проще и комфортнее была жизнь в том мире! И насколько скучней.

Ехали мы на этот раз намного медленней из-за животных, которых гнали за собой. От скуки Лео неожиданно в полдень пересел на лошадь к Никласу. Я удивилась, что маг согласился взять мальчика к себе в седло. И не просто взять. Периодически выглядывая в окошко кареты, я видела, что маг что-то объяснял юному графу. Лео внимательно его слушал. Я же, мысленно распределив наши покупки по хуторам, сходила с ума от безделья и духоты, неожиданно позавидовав подопечному. Я бы тоже не отказалась от поездки с Никласом на лошади. Но об этом не могло быть и речи.

***

Неожиданно последующие дни оказались настолько заполнены делами и хлопотами, что я иногда даже пропускала обеды. А возвращаясь в свою комнату поздней ночью, уже без возражений принимала помощь хлопотливой Лорны в приведении меня, любимой, в порядок после длинного трудового дня. А после падала в кровать замертво.

Я настолько уставала, что мне даже не снились сны. А если и снились, то просыпаясь поутру, я их не помнила. Вскакивала, одевалась, закалывала уже порядком отросшие волосы в тугой пучок на затылке, торопливо глотала то, что приносила на завтрак Лорна, и убегала. В поместье и на принадлежащих Эверли землях работа кипела. Были распределены семена и посадочный материал, засеяны поля и крестьянские огороды. Пасечники хлопотали вокруг своих ульев. Садовники облагораживали сад и готовились к борьбе с вредителями.

Приобретенные бычки оказались неутомимыми производителями. Настолько, что не только купленные телки вскоре оказались с приплодом. Мне пришлось выделить нескольких скотников, которые водили жаждущих любви бычков по хуторам для улучшения местного поголовья.

Данек трогательно заботился не только о тех цыплятах и гусятах, которых мы купили у него, но и об остальном птичьем поголовье. И вскоре уже заработал немалый авторитет у птичниц, нещадно их гоняя, несмотря на столь юный возраст.

Негаданно образовалась проблема с Лео. Во-первых, мальчик рос. И довольно активно. В один из дней ко мне подошла Мод и посетовала, что юный граф уже вырос почти из всех своих рубашечек, штанишек и камзольчиков. И если дома, когда его никто не видел, еще можно было как-то бегать в отпущенных заботливой няней штанах и рубашках из домотканого полотна, то если бы в Эверли кто-то пожаловал, мог бы разразиться скандал. Мол, опекунша не справляется со своими обязанностями! К тому же, проблем с одеждой добавляло то, что по возвращении с ярмарки Лео начал регулярно тренироваться с деревянным мечом, который ему подарили на хуторе. И поношенная, маловатая по размеру одежда этого не выдерживала. Я схватилась за голову. Дохода в Эверли пока еще не было. А новая статья расходов уже нарисовалась. К тому же мне тоже следовало обновить гардероб. Столкновение со щеголем на ярмарке это наглядно доказало.

Первый доход я получила спустя более, чем две недели после возвращения с ярмарки: в один из дней, когда я с Данеком и птичницами решала, какую птицу можно резать, а какую стоит оставить на потом или на развод, меня нашла взволнованная служанка и сообщила, что ко мне приехали. Я озадачилась. Кому я могла потребоваться? Пайер опять? Так неужели Никлас не смог сам с ним справится? Или это мэр пожаловал с обещанным Шепвестом подарком? Так или иначе, но мне пришлось идти к себе переодеваться. Тот наряд, в котором я бродила по хозподворью, даже Берте бы не подошел. Что уж говорить о графине, пусть и не совсем настоящей. Служанку же я отправила к экономке с наказом угостить визитеров пирожками и взваром.

Переодевшись с помощью встреченной на первом этаже дома Лорны, в единственное более-менее приличествующее моему статусу платье, я отправилась в указанную служанкой гостиную. Чтобы встать как вкопанная на пороге: в комнате по разным углам сидели трое мужчин. Двое незнакомых и баронет, с которым я так неудачно столкнулась на ярмарке. А этот-то что здесь забыл?

— Приветствую, господа, — опомнившись, шагнула я в комнату, на ходу обозначая то ли поклон, то ли неглубокий реверанс. И пусть понимают как хотят. — Могу узнать, что вас привело в Эверли? У нас уже очень давно не было гостей, — тонко намекнула на то, что дом не готов их приютить.

Первым заговорил, как ни странно, не уже знакомый мне баронет, а представительный лысоватый мужчина с немалым брюшком, которое скорее подчеркивал, чем скрывал камзол из темно-фиолетового атласа:

— Добрый день, ваше сиятельство! — уважительно поклонился он мне. И несколько взволнованно продолжил: — Прошу простить за неурочный визит, но я не займу у вас много времени! Прошу лишь уделить мне десять минут наедине!

Я озадаченно уставилась на него. Это еще что за фрукт и почему я должна с ним уединяться?

Наверное, все мои мысли отразились у меня на лице как в зеркале. Потому что спустя несколько секунд представительный толстячок вдруг хлопнул себя по лбу, а потом нервно протер его же вытащенным из какого-то кармана платком:

— Совсем позабыл! Прошу простить мне мою неучтивость, я привык к тому, что меня все знают в лицо. Шевалье Виктор Живье, мэр вверенного мне Его Величеством города Эйнтвиль. К вашим услугам!

Он снова вполне себе живо поклонился, чему не помешало его внушительное брюшко. А у меня вырвалось:

— О! Простите, не ожидала! Мы вполне можем поговорить в кабинете, там нам будет удобно.

Я сделала жест в сторону входной двери. Мэр не стал чваниться:

— Премного благодарен!

Мэр действительно не стал тратить время зря. Едва мы вошли в кабинет, и я предложила ему присесть и изложить свое дело, он шагнул к столу и выложил на него глухо брякнувший мешочек из черного бархата. Я уже знала, что подобные мешочки здесь играли роль кошельков.

Мэр подтвердил мою догадку:

— Я вам крайне благодарен, леди Елизавета, за то, что приняли у себя мою дочь, не поднимая лишнего шума и не предавая это дело огласки. Этот кошелек — плата за аренду охотничьего домика на месяц. Но я бы вас очень просил продлить ее еще на полтора месяца, вплоть до самой свадьбы, если моей дочери, Жанне, станет легче от смены обстановки.

Я прикусила губу, уставившись на кошелек и не зная, что ответить. С одной стороны, эти деньги мне очень нужны. И я буду только рада, если мэрская дочка задержится у нас. С другой стороны, не хотелось, чтобы в глазах мэра оказанная ему услуга обесценилась. Мало кто ценит то, что ему легко дается.

Заметив мои колебания, но явно неправильно их истолковав, несчастный папаша подался вперед, кладя вспотевшие ладони на край стола и слегка наклоняясь над ним:

— Леди Елизавета, умоляю: не откажите! Помимо своевременной оплаты аренды, которую гарантирую, я буду вам обязан! Если будет нужна любая помощь, только скажите! Я все сделаю для вас!

Что ж, кажется, события поворачиваются ко мне очень неплохим боком. Иметь в должниках мэра, как ни крути, хорошо. И я медленно кивнула:

— Хорошо. В конце концов, еще непонятно, как пребывание в охотничьем домике подействует на вашу дочь.

Мэр с видимым облегчением улыбнулся:

— Целитель заверил, что самым благотворным образом!

Обо всем договорившись, я самолично провела мэра до входной двери. Постояла на крыльце, посмотрела, как он садится в свой экипаж. А потом пошла в гостиную разбираться с оставшимися визитерами.