Глава 16

Последующие два часа были самыми жуткими в моей жизни. Оказалось, что в данной ситуации опустить Лео вниз проще всего: Никлас проделал пару каких-то пассов руками, и кокон начал таять. А Лео медленно, словно в каком-то фантастическом фильме, опускаться на пол. Когда кокон полностью растворился, а мальчик оказался на полу, я бросилась к нему.

Меня никто не удерживал, из чего можно было сделать вывод, что главная опасность миновала. Но я едва ли это заметила. Тело юного графа, когда я легко подняла его на руки, оказалось почти невесомым, словно бескостным и слишком холодным для живого. От ужаса, что я опоздала, не смогла вовремя помочь, я чуть не завыла. Спасло, наверное, то, что Никлас присел рядом с нами на корточки и тихо попросил:

— Лиз, отдай мне мальчика. Я отнесу его в спальню. Его нужно согреть до приезда Шепвеста.

Поняла ли я сказанное? Сложно сказать. Я точно слышала обращенные ко мне слова мага. Но вот когда он попытался взять Лео, оказалось, что мои пальцы словно судорогой свело. Намертво. Пришлось всхлипывающей Мод разгибать мои пальцы насильно, по одному.

Уложенный в кровать Лео, раздетый тихонько плачущей няней, оставался безучастным ко всему: никак не реагировал на то, что его переодевали в ночную рубашку, обтирали, укутывали пуховыми одеялами. Он лежал, словно мертвый. И лишь едва заметное биение жилки на горле, а также редкое поднятие грудной клетки во вдохе указывало на то, что ребенок жив. Это было еще страшнее, чем когда я его увидела в первый раз. Тогда я еще, по крайней мере, не была привязана к ребенку.

Я с отчаянием наблюдала за мальчиком, грызя собственный кулак, чтобы не выть от страха, не пугать еще больше и без того перепуганных слуг. Странное дело: вся дворня была гораздо спокойнее, когда появилась я и болел Лео. Почти равнодушно рассказывали мне про смерть графини и болезнь мальчика. Теперь же, после того как жизнь в поместье более-менее начала налаживаться, они все поголовно словно пребывали в шоке. Может, это магический всплеск так на них повлиял?

До приезда целителя я так и сидела у изголовья кровати маленького графа, которого как-то незаметно для себя стала считать родным, гладила его по волосам и зорко наблюдала за малейшими изменениями. Говорить я не могла, горло надежно перекрыл ком эмоций. И я опасалась, что если выдавлю из себя хоть звук, то разрыдаюсь и тогда уже не смогу остановиться. Легче стало лишь тогда, когда в спальню ворвался Шепвест и, не здороваясь, бросил в меня какое-то заклинание. Только тогда сковавший меня изнутри холод отчаяния начал таять. И я смогла хоть что-то сказать:

— Помогите Лео, владетель Шепвест! — срывающимся шепотом прохрипела я, умоляюще глядя на лекаря.

Шепвест нахмурился. Подошел вплотную к кровати и уже привычно для меня протянул руку ладонью вниз над ребенком. Я зажала себе рот, чтобы не всхлипывать и не мешать. Спустя несколько долгих, томительных минут целитель расслабленно опустил руку и облегченно вздохнул:

— Все не так страшно, леди Елизавета! Да, источник раскрылся на пару месяцев раньше, чем следовало бы. Но маленькому графу это не повредило. Магические артерии не перегорели. Так что все, что сейчас мучит его сиятельство — это магическое истощение. Неприятно, но при должном уходе граф поднимется уже через неделю. Самое главное — больше никаких потрясений. Вы меня понимаете?

Я закивала как китайский болванчик. С плеч будто бетонная плита свалилась. И я смогла даже улыбнуться Шепвесту сквозь слезы.

— Спасибо…

Целитель хмыкнул в ответ на мою благодарность и спросил:

— Известно, что спровоцировало открытие источника? Причину следовало бы устранить до того, как граф придет в себя.

Я невольно скривилась:

— Это не что, а кто. Некий баронет де ла Верт приехал в Эверли как наблюдатель от королевы. А на самом деле, чтобы захапать графство себе любой ценой. Он был категорически против того, чтобы я нанимала Лео учителя. Но когда я проигнорировала его требования, приперся на занятия. Что там было, я еще не выяснила. Но няня Лео прибежала в истерике, что с Лео беда. Когда я вбежала в класс, то все уже свершилось: Лео висел в воздухе, обвитый синими и зелеными лентами, в коконе из жидкого огня…

Услышав мои сумбурные объяснения, Шепвест нахмурился:

— Не мое это дело, но на вашем месте, леди Елизавета, я бы как можно быстрее избавился от баронета любыми путями. Пока он не довел мальчика до полного выгорания. Юный граф еще не умеет контролировать свою силу. И если срывы пойдут один за другим, то источник графа может и выгореть. А так как его сиятельство — чрезвычайно сильный маг, то он не переживет выгорание.

Я похолодела. Проблема оказалась гораздо глубже, чем казалось изначально. Практически не задумываясь, я поджала губы и кивнула:

— Поговорю с Никласом. Надеюсь, он сможет что-то подсказать. Вы останетесь с Лео?

Шепвест кивнул:

— Безусловно. У графа еще может развиться лихорадка как реакция на ранее открытие источника. Поэтому до завтрашнего утра я погощу у вас. А это баронет…

— Он пока заперт, — решительно перебила я лекаря. — Не могу смотреть на его тупую и жадную рожу. — Забавно, но целителя не покоробила моя невольная грубость. Наоборот, он усмехнулся. — Можете не волноваться, он вас не побеспокоит. Никто из домашних не рискнет его выпустить.

Оставив Шепвеста и испуганных Мод с Томеком, прислуживать ему, я отправилась искать Никласа.

Совершенно неожиданно для меня в коридорах ко мне начали подходить слуги, робко задавая вопросы про самочувствие Лео. Я такого не ожидала. Не думала, что кого-то из домашних волнует состояние мальчика, который номинально являлся их хозяином. Но больше всего меня поразила экономка. Расспросив про состояние Лео, она вдруг выдала:

— Не гневайтесь, леди Елизавета, — виновато попросила Берта, — но вам бы замуж… Тогда уж точно никакие баронеты не станут посягать на Эверли даже пока господин граф несовершеннолетний…

От удивления я споткнулась так, что чуть не пропахала носом коридор, и забыла осадить нахальную служанку. А пока соображала, что ей ответить, мы вышли на лестницу. И тут наткнулись на Никласа, спускавшегося с верхнего этажа. Маг выглядел жутко: посеревшая кожа, потухшие глаза, слипшиеся от пота пряди волос на лбу и чернота под ввалившимися глазами. Я ахнула:

— Никлас! А с вами что приключилось?

Маг дернул уголком рта, то ли хмыкнув, то ли обозначая улыбку:

— Не нервничайте, леди Елизавета, через час-другой все пройдет. Особенно если нормально поем.

Не глядя на Берту, я нервно приказала:

— Накройте в столовой хороший обед для владетеля Никласа! И, Берта, попроси Лорну, чтобы она приготовила для владетеля укрепляющий настой!

— Сию секунду, леди! — подобострастно отозвалась экономка. А у меня уже не осталось сил удивляться выкрутасам ее поведения. Я подхватила мага под руку: — Идемте, Никлас! Поговорим, пока будут накрывать на стол!

Маг кивнул:

— Да, поговорить надо.

Но, несмотря на его заявление, до столовой мы дошли молча. Будто кто-то, тот же баронет, мог выскочить из-за угла и подслушать. И лишь когда дверь в столовую за нами закрылась, и мы остались наедине, Никлас неожиданно заявил:

— Мне удалось скопировать ауру классной комнаты со всеми происходящими в ней событиями. Вам смотреть не советую. Но вот королеве отправить слепок просто необходимо. Пусть знает, кого она бездумно отправила надзирать за ребенком и вами.

— А…

Я не знала, что сказать. По всему выходило, что именно вот это копирование ауры комнаты, что бы это ни означало, привело Никласа в столь плачевный вид. Умом я понимала, что мне следует поблагодарить. Никлас старался для меня и Лео. Но в груди почему-то разгорался пожар совершенно иных чувств. Не сдержав их, я сердито рявкнула:

— Ну и зачем?.. Зачем вы это делали, если это копирование едва ли вам по силам? Угробиться решили?..

Поймав ошеломленный моей выходкой взгляд мага, я поспешно прикусила язык, осознав, что и кому наговорила. Стало стыдно, захотелось извиниться. Все же маг старается защитить нас с Лео в меру своих сил. Но в бороде Никласа сверкнула улыбка:

— Все хорошо, Лиз. Лучше пишите королеве послание. И если нам хоть чуть-чуть повезет, то от баронета мы избавимся.

— Ага, — буркнула я себе под нос, медленно успокаиваясь, — от баронета избавимся, так появятся другие. Видимо, Берта права, и мне действительно следует задуматься над замужеством.

На этот раз составление послания королеве у меня не заняло много времени. Привыкаю, что ли? Или это просто на фоне стресса от случившегося с Лео притупилось восприятие других проблем? Писчие принадлежности мне принесли сюда же. И пока Никлас на одном конце стола подчищал тарелки, на другом я составляла письмо.

Слова складывались во фразы словно само собой. И, судя по одобрительному взгляду мага, поглядывающего периодически в написанное, фразы я подобрала верные. Ставя свою подпись под посланием, я вдруг подумала, что за чуть больше, чем три месяца, успела прорасти корнями в этот мир, пропитаться им насквозь. Настолько, что уже пишу королям, не задумываясь над словесными оборотами. Мысль вызвала одновременно улыбку и потрясение. Я вдруг поняла, что за очень небольшой промежуток времени изменилась почти до неузнаваемости. Наверное, если бы меня сейчас увидали мои родные и знакомые, ни за что не узнали бы. Не внешне. Изменился мой характер и внутренний мир.

Послание королеве было отправлено сразу же. Никлас, закончив расправляться с едой, отер руки салфеткой, взял в руки написанное мной и на несколько секунд сжал в руках перед грудью, плотно зажмурившись. Потом молча свернул сообщение в свиток и позволил мне его запечатать. Дальше — уже знакомые мне жесты и извещение королеве буквально растаяло в воздухе. А маг снова побледнел.

Я озабоченно изучила лицо Никласа.

— Вам бы отдохнуть. Выглядите… — Я запнулась, не зная, какое определение здесь будет уместно.

Маг фыркнул в бороду:

— Копирование ауры — всегда было очень трудоемким заклинанием. Особенно если копируется аура пространства со всем, что в нем происходило. Я просто вычерпал свой резерв почти до дна. Не беспокойтесь, Лиз, завтра утром не останется и следа от последствий. А сегодня, благодаря тому, что баронет сидит под замком, никакой опасности для нас нет. С охранной справится и Петер. А у меня будет возможность восстановиться.

— Хорошо, тогда отдыхайте. — Я улыбнулась и еще раз окинула взглядом всю большую фигуру мага, от которой так и веяло сильной усталостью. И меня словно черт дернул за язык: — Никлас, вы то на «вы» ко мне обращаетесь, величаете «леди», то запросто говорите «Лиз»…

Вообще, я хотела предложить, чтобы мы окончательно перешли на «ты» и общались накоротке. Но Никлас неожиданно помрачнел:

— Простите, я иногда забываюсь. Забываю о том, что не имею права тыкать вам, что я теперь ниже вас по положению. И… — Никлас замялся, опустил глаза вниз, прикусил губу, потом снова посмотрел на меня. Будто хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать для этого слова. И в конце концов просто выпалил: — Простите! — Повернулся и выскочил вон, словно где-то был пожар и ему нужно было туда бежать.

Первым моим порывом было броситься следом за магом. Но потом я себя одернула: ну, догоню я Никласа. А что дальше? Что я ему скажу? «Простите, что вообще подняла эту тему?» Так глупость же! Простите, что оскорбила? Но оскорбления не было, как ни крути. В общем, поразмыслив, я решила пока оставить все как есть. Боялась, что если начну настаивать на продолжении этого разговора, то маг либо осадит меня так, что мало мне не покажется, либо вообще вопреки своим словам сбежит из Эверли. А к такому я точно не была готова.

День прошел в хозяйственных хлопотах. Только сейчас, оказавшись в другом мире, в другой реальности, я поняла, насколько неправдивы книги, которые я раньше читала. Жизнь хозяйки большого поместья — это не сплошной праздник, а череда мелких и однообразных забот: садовник обнаружил парочку заболевших деревьев. Но они находятся под самыми окнами дома. Нужно решить, что с ними делать: корчевать и сажать на их место новые или пытаться спасти эти. С молочницами еще несколько дней назад было решено попробовать варить из излишков молока сыры. Но у них что-то там не заладилось, нужно было посмотреть и найти ошибку. С хуторов привезли бочонки с медом, но в Эверли еще имелся прошлогодний мед. Что делать с новым? Мужики расчистили проход к одному из озер, а там полно рыбы. Можно ли ее ловить? И так далее и тому подобное. Вроде бы мелочи. Но эти мелочи отнимали прорву сил и времени.

К вечеру я устала так, что мне казалось, кто-то очень большой старательно жевал меня весь день. Но так и не проглотил, а выплюнул. Мага я больше не видела, Шепвест не отходил от Лео, у которого к вечеру поднялся жар. Так что ужинала я в одиночестве. А после ужина, какой бы усталой себя ни чувствовала, решила навестить своего подопечного, за которого болела душа. Постояла немного у постели Лео, погладила его мягкие золотистые кудряшки, выслушала Шепвеста, который уверял, что ничего страшного не происходит и что, несмотря на лихорадку, с Лео все равно все будет хорошо, да и поплелась к себе. В коридоре ко мне подскочила Берта:

— Ваше сиятельство, баронет бесчинствует! Колотит в двери чем попало, сломал пару стульев в отведенных ему покоях! Требует либо выпустить его, либо подать вина…

У меня невольно вырвался вздох. Разбираться с гадким человечишкой, натворившим столько бед, не хотелось. И я малодушно пошла по пути наименьшего сопротивления:

— Подай вина. Столько, сколько попросит. Но из покоев не выпускай. Отправь парочку лакеев посильнее и посообразительнее прислуживать баронету, девушек туда не отправляй, хорошо?

— Будет сделано, леди Елизавета!

Я опять мимолетно удивилась переменам в поведении экономки. Но раздумывать об этом не стала. Усталость, не только физическая, но и моральная, требовала, чтобы я отдохнула. Так что я лишь замучено улыбнулась Берте:

— Тогда хорошо. Я пойду к себе. Но если что — будите сразу.

Я имела в виду, что если что-то случится с Лео, если маленькому графу станет хуже. Но Берта все поняла по-своему.

Я отключилась сразу же. Едва легла в постель после того, как с помощью Лорны вымылась и переоделась в ночную сорочку. По-моему, я начала дремать еще тогда, когда Лорна расчесывала мне на ночь волосы. Мои способности давно никак не давали о себе знать. И я, признаться, уже как-то и позабыла про них. Но этой ночью они вернулись…

Я сразу поняла, что это именно магия, а не сон и не реальность. Едва подняла голову от подушки. Все тело было легким, будто невесомым. От усталости не осталось и следа. А меня словно что-то неслышно звало за собой. Комната снова, как и в прошлые разы, тонула в призрачном, колдовском свете луны. Где-то за стенами дома тревожно кричала сова. Соскользнув с кровати, я направилась к двери, легко ступая босыми ногами по полу. Однако, не дойдя до нее, остановилась, подумала, а потом вернулась и натянула почему-то лежащий на спинке кресла халат, а ноги сунула в местный аналог домашних тапочек.

Дом спал. Выйдя в коридор, я чутко прислушалась. В своих покоях пьяно бубнил какую-то пошлую песенку баронет. Глухое эхо похабных словечек кругами расходилось по спящему дому. И в неверном свете, непонятно откуда исходящем, казалось, что портреты предков Лео морщатся, слыша эту непотребщину. Где-то под полом скреблась мышь. По стенам вились пугающие, тягучие тени. Поежившись и стараясь не шуметь, я торопливо побежала на кончиках пальцев в покои Лео. Я точно знала: меня там ждали, нужно было спешить.

Тяжелая дверь в комнаты юного графа легко мне поддалась и отворилась без скрипа. Я проскользнула внутрь, аккуратно прикрыв ее за собой. Мод, Томми и Шепвест спали в причудливых позах, словно их кого, где застал усыпляющий газ. Мод прикорнула у изголовья кровати, ее ладошка будто бы соскользнула со светловолосой головы Лео на подушку. Целитель неловко откинул голову на спинку кресла рядом, протянув вперед одну ногу. Как будто сполз от бессилия по спинке кресла. Томми присел у стены на полу и положил голову на сложенные на коленях руки. Лишь Лео сидел на кровати, удивленно оглядываясь по сторонам. Заметив меня, он облегченно выдохнул:

— Лиз!.. Как хорошо, что ты пришла! А я проснулся, а они как мертвые!.. Зову-зову, а никто не реагирует!.. И я… Я испугался!

Торопливо подойдя к кровати, я присела рядом с Лео и обняла его за плечи, прижимая к себе. Мальчик выглядел невыразимо трогательно в своей белой ночной рубашечке и со спутанными золотистыми кудряшками надо лбом. И непривычно испуганным. А я точно знала, что его напугало. Вот только странно, что Лео сам этого не видит.

— И не стыдно вам так пугать ребенка? Ему и так сегодня досталось! — укорила я столпившихся у кровати Лео призраков. Или духов его предков. В этом я не разбиралась.

Здесь были и женщины, и мужчины. Кого-то я уже видела на портретах, кто-то приходил ко мне и разговаривал со мной. Сейчас эта пестрая толпа гомонила между собой, погладывая в сторону кровати.

— Я их вижу… — неожиданно потрясенно прошептал мальчик и еще сильнее прижался к моему боку, руками, насколько хватало длины и сил, обхватив меня за талию. — А пока ты не заговорила с ними, Лиз, не видел. Хоть мне и казалось, что в комнате кто-то есть…

Вот тебе и раз! Я что, еще и медиум какой-нибудь?

— Нет, не медиум, — по-доброму усмехнулся в усы отделившийся от толпы родственников Лео мужчина. Я не очень разбираюсь в местных модах, но то, что было надето на нем, я могла охарактеризовать лишь как «полное безобразие». — Ты, дитя мое, ходящая по снам. И довольно сильный маг. При желании можешь взять с собой в путешествие по тонкому эфиру кого угодно. И даже не одного. Но сейчас нет времени это обсуждать, прости. Времени мало, а мне нужно вам рассказать, дети, одну легенду.

Дух приблизился к кровати и тоже сел рядом с нами, предварительно небрежным жестом отбросив короткий плащ, наброшенный на плечи и обратным движением поправив короткие штаны-шорты в виде знаменитого рукава «фонарик». Мне показалось, что у этих штанов есть какая-то плотная подкладка или каркас, что позволяло им держать пышную форму. Нечто похожее носили и в моем мире в Средние века. Устроившись совсем близко от меня, отчего я мгновенно начала чувствовать холод, будто из могилы, мужчина спокойно начал:

— Меня тоже зовут Леонхард. Звали, — невозмутимо поправился он, глядя куда-то в пространство. — Это мой отец был первым графом Эверли и охранником границы Альмиреи. Непосредственно за то, что очень давно отец смог удержать натиск наших жадных соседей и не допустить захвата Альмиреи, ему и был пожалован титул и земли. Отец был очень сильным магом-стихийником. Это именно он создал охранное заклинание на границах. И устроил все так, что при жизни наследник рода подпитывает охранку своей магией. А после смерти его силы полностью вливаются в стену, тем самым еще больше ее укрепляя. Но чтобы все это работало, наследник рода должен быть сильным магом, должен все свою жизнь развивать и усиливать дар и не должен покидать Эверли надолго. — Мужчина вздохнул и с приязнью посмотрел на сидящего по другую сторону от меня Лео, по-прежнему прижимающегося к моему боку, словно греясь в тепле моего тела. — Ты славный мальчуган, малыш! И мне искренне жаль, что твой источник так рано открылся. Ты мог бы еще годик-другой понаслаждаться детством. Но теперь у тебя выбора нет: магию нужно подчинить и развивать дальше! Только тогда ты сможешь однажды открыть перевал. Только при таком условии снова начнет процветать торговля, принося графству немалый доход. И запомни, малыш: тебе не место при дворе королевы! Оставшись там, ты окончательно потеряешь свою магию и земли! Тебе, как последнему представителю рода, дан последний шанс…

— Подождите, — попросила я, воспользовавшись возникшей в рассказе призрака паузой, — если я все правильно поняла, то перевал закрыла магия во избежание нападения на Альмирею в то время, когда действующий граф был бессилен защитить свою страну?

Леонхард-призрак кивнул в знак согласия. А потом пояснил:

— Все так. За исключением одного крошечного нюанса: перевал перекрыла магия нашего рода. Фактически мы, предки. Мы мертвы. Но не перестаем от этого стоять на страже интересов нашего рода. Вот только открыть перевал мы не можем. Для этого нужна магия живого. Нужно подпитка, понимаешь, дитя? А мы уже отдали всю свою магию завесе в момент смерти.

— Хорошо, с перевалом разобрались, — я тоже невольно кивнула. — А вот часть дома почему перекрыта? Кто и почему это сделал?

Полупрозрачный Леонхард хитро усмехнулся.

— Дом перекрыл дед ныне живущего Лео. В закрытой ныне части дома для него было слишком много укоров совести по поводу того, от чего он отказался. И он не мог так жить. Остатки живущей в нем магии отдал на то, чтобы перекрыть дом. Чтобы не видеть и не вспоминать. Изменить-то он уже ничего не мог. А использовал для этого уже знакомую магию.

— А открыть как? — озадаченно спросила я.

Вообще, нам с Лео хватало и той части дома, к которой мы имели доступ. Просто наличие тайны нервировало. Я бы предпочла все знать и в любой момент смочь пройти в любую часть дома. А то, как заведутся под боком какие-нибудь волкодлаки… Кстати, про них.

— И еще один вопрос: маг, который занимается с Лео, говорит, что в горах есть источник, прорыв пространства, из которого периодически пробирается в Эверли нежить и нечисть. С ним как быть? Его как-то закрыть можно?

Предок Лео пожал плечами:

— Прореха была здесь всегда. Еще до того, как мой отец пришел на эти земли, чтобы охранять Альмирею от разорительных набегов соседей. Но пока Эверли контролировали переход, проблем с прорехой не было. Мы чаще всего могли ее попросту подавлять. А если что-то и пробиралось с Изнанки в наш мир, мы об этом сразу же узнавали и уничтожали непрошеных гостей. Что же касается дома, то открыть его, так же, как и перевал, сможет наследник-маг. Если захочет. — Предок Лео чуть склонил голову, будто к чему-то прислушиваясь. Все остальные, кто пришел в спальню мальчика, сбились в еще более тесную кучку и замерли. Предок Лео с досадой вздохнул: — Увы, но нам пора. Луна уже выходит из той фазы, когда мы можем, пользуясь ее силой, протянуть ниточку к живым и поговорить с ними. Да и тебя, дитя мое, — обратился старик ко мне, — уже зовут. Твой сон вот-вот прервется. И лучше, чтобы это случилось не посредине важного разговора.

— А вы еще придете? — неожиданно спросил тихо сидевший до этого мгновения юный граф.

— Может быть, — его прадед улыбнулся еще шире, в его улыбке таяла радость. — Но это случится нескоро. Луна входит в свою полную силу нечасто. Не больше пары раз за год. Во все остальное время мы можем общаться лишь с Ходящей по снам либо с медиумами. Но это не значит, что мы тебя бросим! — быстро добавил мужчина, видя, как скисла мордашка юного графа. — Откроешь закрытую часть дома и будешь чаще видеть нас! — лукаво добавил он. — А теперь прощайте! Время вышло!..

Силуэты всех, кто пожаловал к нам в гости этой ночью, подернулись рябью и начали таять как дым. А у меня вдруг жутко заболела голова. В ушах зазвенел отдаленный, но полный отчаяния крик:

— Лиз!.. Да вернись ты уже! У нас беда!..

Ощущение реальности навалилось как-то сразу. Я вдруг поняла, что больше не сижу на постели Лео и легкость в теле улетучилась, словно утренний туман. Что это был всего лишь сон. Наоборот, тело стало тяжелым, будто налитым свинцом, и неповоротливым, веки отказывались подниматься.

— Лиз… Лиз, очнись, ну, пожалуйста!..

Никлас… В голосе мага звенело непривычное отчаяние. Что довело его до такого состояния?

— Владетель, нужно напоить леди вот этим, — услышала я строгий голос своей камеристки. — Это взбодрит леди Елизавету и поможет проснуться.

— Да как ты не понимаешь! — обреченно выдохнул Никлас. — Леди сейчас может быть где угодно, очень далеко от нас. И этот напиток ей не поможет! Да, он поддержит тело. Но не поможет духу найти дорогу назад…

Так вот в чем дело! Собрав остатки быстро тающих сил, я едва слышно выдохнула, прекратив безуспешные попытки открыть глаза:

— Я здесь… Просто слабость…

— Лиз!!! — Никогда и ни у кого я не слышала в голосе столь сумасшедшей радости, какая сейчас звенела в голосе Никласа. — Вернулась!.. Сейчас!.. Подожди немного, сейчас будет легче…

Судя по ощущениям, меня бережно положили на кровать. Потом приподняли голову, и в следующий миг я ощутила, как к губам прижимается край чашки. Ноздри защекотал запах трав и меда. И я глотнула. Жидкость оказалась противной, горько-вяжущей, с едва заметной ноткой луговой сладости. Но уже после первого глотка мне стало легче. А допив все, что было в посуде, я сумела открыть глаза.

В предрассветном сумраке комнаты, едва разгоняемом горящей на тумбочке свечой, надо мной склонились встревоженные лица Никласа и Лорны. Я через силу приподняла уголки губ, пытаясь успокоить их улыбкой:

— Ну?.. Чего переполошились? Это же не в первый раз, когда Лео…

Я запнулась, разом осознав, что отличает сегодня от прошлых раз. Сегодня рядом со мной не было Лео! В голову сразу полезли разные глупости. Неужели Лео стало хуже? Или я своей необдуманной прогулкой причинила ему вред?

— Лео?.. — вопросительно выдохнула, старательно давя в душе тревогу.

Никлас и Лорна переглянулись. Маг скомандовал:

— Лорна, сбегай, проверь! Вообще, я к графу не ходил, — виновато добавил он, поворачиваясь ко мне. — Как узнал, так сразу помчался к тебе. А ты спишь, и добудиться невозможно!

У меня в голове еще плавал какой-то вязкий кисель, мешая соображать. И я лишь спустя почти полминуты сумела вычленить главное:

— Узнал, что? — спросила, нахмурившись и приподнимаясь на локте.

На это простое действие ушли почти все мои силы. От слабости закружилась голова, и сразу же захотелось прилечь. Никлас это заметил и предупредительно подставил руку мне под спину, помогая сесть. А потом хрипло сообщил:

— Лиз, у нас очень большие проблемы: демонов баронет, наверное, допился до поросячьего визга. И решил выбраться из запертой комнаты в окно.

У меня внутри что-то болезненно кольнуло.

— Живой?.. — добавить что-то еще не хватило ни дыхания, ни сил.

Никлас медленно покачал головой.

— Если помнишь, под окнами той комнаты, которую ему отвели, стоит беседка. Выбираясь из комнаты, баронет, наверное, поскользнулся на карнизе и сорвался вниз. А при падении крайне неудачно для нас приложился головой об один из опорных столбов. От головы мало что осталось, она лопнула, словно спелая тыква…

Меня затошнило. От бессилия я ткнулась лбом в то, что было ближе всего: плечо Никласа. Маг сначала замер, будто его внезапно парализовало. Но потом его руки очень осторожно обняли меня, прижали к груди мага. Вдохнув терпкий, едва слышно пахнущий п о том и какими-то травами запах, идущий от одежды Никласа, я тихо поинтересовалась:

— И что теперь? Мы можем как-то оправдаться перед королевой? Тебе хватит сил снять еще один слепок ауры, как ты сделал с классной комнаты?

— Нет… — дуновением ветра выдохнул маг. — И никто не смог бы. Невозможно снять слепок с кусочка пространства. А скопировать все пространство сада не под силу никому из живущих.

— А доказать как-то, что он сам с пьяных глаз полез в окно, мы можем?

— Можем. — Я немного приободрилась. Но маг мгновенно убил всю надежду на корню: — Королевские дознаватели могут опросить нас под заклинанием истины. Но, Лиз, заклинание не действует выборочно. Дознавателям станет известно все.

Я чуть не ляпнула: «Ну и что? Что нам скрывать?» Но вовремя опомнилась. Никлас! Вот что нам нужно скрыть! Вернее, кого!

На груди мага было спокойно и уютно. И хотелось вечно сидеть в его объятиях, слушая мерное биение сильного сердца. Но я заставила себя оторваться от нее и выпрямиться, заглянуть Никласу в глаза:

— А если ты уедешь и спрячешься?

Маг грустно усмехнулся:

— Я в относительной безопасности, пока обо мне не знают. Как только узнает ваша королева, узнают и в Миортии. Шпионы есть при любом королевском дворе. А как только узнают в Миортии…

Я содрогнулась и торопливо его перебила:

— Поняла, можешь дальше не продолжать!

Никлас сидел совершенно спокойный. Будто и не о его жизни шла речь. А мне горло перехватило спазмом. Я даже представить себе не могла, что у этого сильного мужчины кто-то насильно отнимет жизнь. Неожиданно все стало таким незначительным и мелким, таким далеким и неважным. По сравнению с тем, что угрожало магу.

Никлас заметил, что со мной творится. Горько усмехнулся, протянул руку и погладил меня по щеке:

— Не стоит так переживать, Лиз! Я и так живу в долг с той самой минуты, когда сбежал из темницы, активировав не доработанный и непроверенный артефакт. Так что все закономерно. Жаль только, что никак и ничем не могу помочь тебе и Лео. Он славный мальчуган. И…

— Ну неужели ничего нельзя сделать? — с отчаянием перебила я Никласа.

— Для меня — нет, — мотнул он головой. — Как только слепок моей ауры окажется у дознавателей…

— Но ты же говорил, что на открытых пространствах сделать слепок нельзя! Пусть допрашивают в саду! Там, где все случилось!

— Лиз, — неожиданно в хрипловатом голосе Никласа прорезалась нежность, — ты не понимаешь: стоит дознавателям только заподозрить, что вы что-то скрываете от королевской власти, как они вцепятся в вас похуже своры голодной нечисти! И не отстанут до тех пор, пока не выпотрошат ваши головы полностью! И им будет плевать, кто перед ними: служанка, леди или наследник древнего рода! Плевать, что глубокое сканирование может убить, что род из-за их действий может прерваться!.. — У меня внутри все похолодело. Если вспомнить все, что рассказал ночью призрак предка Лео… — Не нужно ради меня так рисковать!..

Я не раз в своей прежней жизни слышала, что влюбленные глупеют. Что ради своей любви способны на все, даже на откровенно безумные поступки. Но до сих пор считала, что это может случиться лишь с недалекими, неразумными людьми. А вот теперь сама была готова на все, чтобы спасти Никласа:

— А если я сама поеду ко двору королевы и расскажу, что произошло? Позволю меня допросить? — Я старательно гнала от себя мысли, что мне с моим даром вообще не следует показываться в королевском дворце. Сейчас главное было, спасти мага. — Черт бы побрал этого недоумка, надумавшего с пьяных глаз, проветриться в саду! — ругнулась от бессилия.

Никлас долго молчал и испытывающее смотрел на меня, прежде чем ответить:

— Это могло бы сработать. Но ты никуда не поедешь! Тебе с твоей магией появляться при дворе королевы еще опаснее, чем ставить банку с медом рядом с ульем, — в конце концов, решительно заявил он.

— Я готова рискнуть!

— Ради меня? — Глаза Никласа медленно, но уверенно превращались в штормовой океан, грозящий поглотить меня с головой. — Это глупо!

— Не глупее, чем добровольно сдаваться в руки дознавателям и идти на плаху! — взвизгнула я, уже начиная терять голову. Ну не могла я даже мысли допустить, что этого колючего, временами язвительного, но всегда готового прийти на помощь мужчины больше не будет среди живых! Пусть он мне не достанется! Пусть! Главное, чтобы жил!

В штормовых глазах мелькнуло ничем не прикрытое отчаяние:

— Дура!

В следующий миг Никлас вдруг по-медвежьи сгреб меня в охапку, прижал к груди так, что я не могла даже вдохнуть, и припал к моим губам, будто погибающий от жажды путник к родниковой воде…