Глава 17

Это походило на какое-то безумие. Сумасшествие, разделенное на двоих. Каждый из нас старался больше отдать, чем взять. И в то же время мы упивались друг другом. Наслаждались каждым прикосновением. Пили друг друга и никак не могли насытиться.

Я обняла Никласа за шею и изо всех оставшихся силенок вжималась в его грудь. Запуталась пальцами в спутанных волосах мага. Пыталась проникнуть ему под кожу и там остаться. И укрыть его от всех бед в своем сердце. Исступленно целуя шершавые, обветренные губы, я отдавала себя целиком.

Сколько длилось это помешательство? Я не знаю. Но закончилось все внезапно. От испуганного:

— С графом… Ой!.. Простите!..

Никлас отпустил меня мгновенно. А я… Мне вдруг до безумия захотелось наорать на Лорну за то, что она вот так легко смогла все порушить. А еще лучше ударить. Так, чтобы след от моей ладони навеки отпечатался у нее на щеке.

Мне пришлось зажмуриться и сжать ладони в кулаки, пережидая приступ злости. С шумом дыша через нос, я медленно считала до десяти. И только когда сердце уже не грозило проломить мне ребра, рискнула открыть глаза. Заметив это, Лорна покорно опустила голову:

— Простите, леди, я должна была постучать… Но вы не волнуйтесь! Я никому-никому не скажу! — тут же горячо заверила она меня. — Клянусь!

Любовная горячка уже проходила, возвращалась способность мыслить связно. Но горечь по-прежнему ощущалась на корне языка. Впервые в жизни мне было мало поцелуя мужчины. Впервые в жизни я хотела большего. Настолько, что едва сдерживалась, чтобы не наорать на камеристку.

Я так и не смогла заставить себя сказать Лорне, что я ей верю, что принимаю ее клятву. Наверное, это было нехорошо. Но все, на что я оказалась способна, это проворчать:

— Так что там с Лео?

— Спит, леди, — с облегчением выдохнула девушка. — И не просыпался. По моему настоянию проснувшийся целитель Шепвест провел диагностику: с его сиятельством все хорошо. Утром должен прийти в себя. — Лорна немного помолчала, а потом тихо добавила: — Простите, леди, я потребовала провести диагностику от вашего имени.

Камеристка, похоже, опасалась моей реакции на ее самоуправство. Но я уже успела достаточно остыть, чтобы кивнуть и спокойно отозваться:

— Ты все правильно сделала. А теперь иди!

Лорна просияла. Словно щенок, которого похвалил строгий хозяин. И мне сделалось стыдно из-за своего поведения. Ну невиновата девчонка в том, что я теряю голову из-за Никласа! И в том, что мы не можем быть вместе, тоже нет ее вины!

Дождавшись, пока за камеристкой закроется дверь, я вздохнула и посмотрела прямо в глаза магу:

— Я поеду ко двору королевы сама. Если есть хоть малейший шанс тебя спасти, я не стану им пренебрегать. И не стоит меня отговаривать! — добавила быстро, накрывая губы Никласа ладонью. — Для меня куда лучше рискнуть всем самой, чем подвергнуть риску тебя! Самое главное, что Лео останется здесь! В случае чего ты вырастишь из него сильного мага! Это очень важно для Эверли! Пообещай мне, что не бросишь его!

Никлас на миг застыл на месте, в упор разглядывая меня. А потом шумно выдохнул:

— Нет, ты точно ненормальная! Я мог бы понять стремление какой-то другой леди попасть ко двору любой ценой, но не твое! Зачем рисковать собой ради того, чья жизнь ничего не стоит? Ведь никто не сможет гарантировать, что у тебя получится обмануть дознавателей! Ты это понимаешь, Лиз?

Это была самая уязвимая часть моего плана. Я плохо понимала, как можно скрыть в своих мыслях присутствие Никласа в поместье, его происхождение. Намеревалась постоянно повторять про себя что-нибудь, что точно не заинтересует дознавателей: например, планы по строительству на землях графства хорошей гостиницы для проезжающих. В последнее время я уже была практически уверена в том, что данные планы неосуществимы. Хотя бы по причине того, что сейчас задуманная мной гостиница никому не нужна. А когда откроется перевал — никто не знает. И откроется ли он вообще. Может, построенная гостиница успеет обветшать к моменту его открытия! Вот потому-то я и была уверена в том, что королеву это не заинтересует. Да только поможет ли это скрыть Никласа? Или моя жертва будет напрасной?

— Если не выйдет скрыть в мыслях твое присутствие, — медленно отозвалась, отведя в сторону взгляд, смотреть Никласу в глаза почему-то не было сил, — тогда я сама предложу королеве свою магию в дар. В обмен на свободу для тебя…

— Ненормальная! — почти взвизгнул маг, снова сгребая меня в охапку и вынуждая поднять лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. — Зачем?! Чем я так ценен, чтобы жертвовать ради меня собой? Наставника для Лео ты сможешь найти другого! Так зачем?

Не представляю, как пушкинская Татьяна признавалась в любви своему Онегину. У меня сделать это не получалось. Я смотрела в потемневшие от испытываемых эмоций глаза Никласа, чувствовала, как дрожат у меня губы, пытаясь выдавить хотя бы звук, и понимала, что сделать этого не смогу. Горло словно удавкой перехватило. Где уж тут признаваться в любви!

Никлас, видимо, понял, что не дождется ответа. Глухо застонал и прижался лбом к моему лбу.

— Дурочка… — донесся до меня его едва слышный шепот, будто легчайшее дуновение ветерка. — Ну как ты не понимаешь: я не могу тебя отпустить! Не могу позволить, чтобы ты рисковала собой ради меня! Я этого недостоин! Я трус и негодяй! Я…

Кое-как выпростав зажатую между нашими телами руку, я прикоснулась пальцем к его губам:

— Ш-ш-ш-ш-ш… — Дождалась, пока сбивчивая, сумбурная речь мага затихнет, а потом вкрадчиво спросила: — А почему не можешь? Неужели тебе не хочется жить?

Ответ поразил:

— Самому умереть легче, чем отпустить в придворное болото любимую женщину…

Сколько женщине нужно для счастья? Совсем чуть-чуть. У меня все висело на волоске. Над головой маячила тень наказания за загубленную жизнь подосланного ко мне наблюдателя, у воспитанника раньше времени открылся источник, у графства до сих пор не было надежного источника дохода, а денег едва наскребалось на уплату налогов по осени, а я буквально воспарила над комнатой, услышав слова мага! У меня словно крылья за спиной выросли! Захотелось обнять весь мир и поделиться с ним своим счастьем!

Глупо улыбнувшись, я сипло шепнула:

— Правда? Любимой?..

И мне даже в голову не пришло, что любимой Никлас мог назвать кого угодно. Но не меня!

— Правда, — так же хрипло шепнул в ответ маг. А потом наклонился и опять поцеловал.

На этот раз поцелуй был медленным, тягуче-медовым и опьяняюще-сладким. Горячим, как солнце. Я почти сразу расплылась сладкой лужицей в мужских руках. Забыла про все на свете. И протестующе застонала, когда Никлас отстранился. Внимательно, пристально всмотрелся в меня. Будто стремился проникнуть во все мои тайны. А потом хрипло спросил:

— Зачем тебе я? Ни принцем, ни королем мне уже не стать никогда. За душой — только то, с чем прибыл в Эверли. Так зачем?

Я опять не смогла произнести: «Потому что люблю». Вместо этого таким же хриплым голосом выдохнула:

— Чтобы засыпать рядом с тобой и просыпаться. Чтобы делить на двоих и радости, и печали. Чтобы вместе растить детей и идти по жизни рука об руку.

Не знаю, что обо мне подумал маг. Но он даже дышать перестал. Смотрел пристально и жадно. А потом вдруг выдохнул:

— У меня есть один шанс на миллион выбраться из этой передряги целым.

— Какой?

Я аж задрожала вся от нетерпения. Если этот шанс хотя бы приблизительно жизнеспособен и выполним, мы обязательно им воспользуемся!

Никлас отвечать не торопился. Чуть нахмурившись, смотрел мне прямо в глаза, все так же не выпуская меня из своих рук. Я поймала себя на мысли, что просидела бы так всю свою оставшуюся жизнь. Мне было хорошо и уютно. Я ощущала себя защищенной. Я доверяла этому мужчине.

— В теории, — со вздохом, наконец, с горечью заговорил маг, — если я отрекусь от своего рода и наследия, и войду в какой-нибудь род, испокон веков проживавший на территории Альмиреи, то стану подданным этого королевства. Не смогу больше претендовать на трон своего отца. Не буду пригоден для использования в политических интригах.

Я нахмурилась. Звучало все до безобразия просто. Но недаром же Никлас сказал, что есть лишь один шанс на миллион! Где-то здесь должны быть подводные камни…

— Как это: «войду в другой род»? — поинтересовалась неуверенно. — Как я вошла?

Никлас кивнул. А я вдруг ощутила лютое, жгучее разочарование. Если Лео примет в род и мага, то Никлас станет ему и мне братом… Мое же сердце требовало совсем другого.

В следующий миг в голову пришла еще одна «здравая мысль»:

— Лео сейчас не сможет провести этот обряд. Успеем ли мы до того, как до королевы дойдет известие о смерти ее соглядатая?

Против воли в слова закралась та горечь, что сейчас словно яд разъедала мне душу. Ну почему у меня все не так, как у людей? В книгах у попаданок если в начале жизнь и не похожа на мед, то потом все обязательно складывается как надо и героини находят свое счастье! Я же какая-то неправильная! С поместьем разобраться не могу, с магией тоже. И влюбиться умудрилась в того, кто вне закона!

Никлас крепче прижал меня к себе, словно стремясь передать мне ту уверенность, которой у меня не было, поделиться душевным теплом. Ответил успокаивающе:

— У нас есть немного времени. Необязательно прямо сейчас отправлять письмо королеве. Другое дело, что чем дольше будем тянуть с сообщением о смерти присланного наблюдателя, тем больше возникнет подозрений в наш адрес. Но, кроме нас, больше некому об этом рассказать. Я так понимаю, целитель не сдаст?

Я подумала немного и помотала отрицательно головой:

— Не сдаст. — А потом все-таки задала мучивший меня вопрос: — Никлас, а почему мы не можем просто пожениться?

То, что я сморозила глупость, я поняла сразу. Воистину, как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит. Маг на миг замер, услышав вопрос. А потом обнял изо всех сил и шепнул со смешком на ухо:

— Если мы поженимся, тогда ты войдешь в мой род.

Мне стало стыдно. Это ж надо было так опростоволоситься! Ведь в моем мире тоже так: именно женщина входит в семью мужа. А не наоборот.

Еще некоторое время мы с магом сидели в тишине, прислушиваясь к биению сердец друг друга. За окном медленно занимался рассвет. Птицы готовились славить начало нового утра. Откуда-то с подворья доносились приглушенные голоса. Наверное, Никлас, перед тем как бежать ко мне, отдал какие-то распоряжения по поводу погибшего баронета. Если так, хорошо. Не хочу иметь с ним дело, даже с мертвым!

Мне было тепло и уютно в мужских руках. Но через некоторое время, когда в окно начали заглядывать первые лучи утренней зари, Никлас нехотя отстранился:

— Мне нужно идти. Проконтролировать работу Петера в саду, пока дом не проснулся. Да и находиться в твоей комнате, Лиз… — Маг глубоко, прерывисто вздохнул. И перескочил на другую тему. Видимо, не только мне было неловко говорить о произошедшем этой ночью: — Ты не волнуйся, немного времени у нас есть. Если королева не напишет баронету первая, то никто и не узнает о том, что он разбил себе голову, по пьяни вывалившись из окна.

Я кивнула, принимая слова Никласа. Но потом мне пришло на ум другое, и я чуть напряженно спросила:

— А сосед? Этот мистер Пайер?

Никлас хмыкнул:

— Этот недоумок все еще караулит гонцов, в надежде, что я отправлю кого-то, кто не сможет защитить себя и послание. Ему, кажется, даже в голову не приходит, что я отправлю магические послания. И да, если бы он узнал о сложившейся в Эверли ситуации, то не преминул бы ею воспользоваться. К счастью для нас, у него нет ни единого шанса узнать про последние новости поместья.

Больше маг не сказал ни слова. Легко встал, пересек комнату и осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор.

Наверное, коридор был пуст в это время. Никлас обернулся, одарил меня мимолетной улыбкой, и тенью выскользнул прочь, тихо прикрыв за собой дверь.

Я еще некоторое время смотрела на то место, где только что стоял маг. А потом со стоном откинулась на подушку. Пока Никлас был рядом, он, словно хорошее обезболивающее, заглушал ломоту в моем теле. Сейчас же недомогание нахлынуло новой волной. Захотелось натянуть одеялко повыше и отгородиться от всего белого света. Но я, немного так полежав, сцепила зубы и вылезла из постели. Я мало чем могла помочь Никласу. Разве что действительно самой отправиться ко двору и уповать на везение. Но что я могла сделать точно, так это попытаться все же разобраться со своей магией. До сих пор я малодушно откладывала обучение, отговариваясь тем, что у меня нет на него времени, что в книгах все написано непонятно. Но теперь пришло такое время, что если я буду бездействовать и дальше, то в нужное время не смогу помочь Никласу. Не смогу защитить Лео.

Пришедшая помочь мне одеться, Лорна застала меня возле зеркала уже одетой и умытой. Завидев горничную, я приглашающе ей кивнула и молча протянула расческу. У нее быстрее получится привести в приличный вид мою голову. Не стоит зря тратить время на то, что другой человек сделает в три раза быстрее и качественней.

— Лорна, — негромко окликнула я девушку, пока она разбирала мои спутавшиеся пряди, — ты ведь понимаешь, что должна молчать про увиденное сегодня в моей комнате? — Камеристка молча кивнула. — Хорошо. Но это еще не все. — Я поймала взгляд Лорны в зеркале: — Я сегодня весь день буду работать в библиотеке. Если вдруг что, найдешь меня там. По хозяйству я сейчас выдам задания Берте. Но если вдруг что-то пойдет не так, все равно что, хоть камень с неба присвистит прямо в лоб самой старой собаке в поместье, сразу сообщайте мне! Поняла?

По-моему, Лорна удивилась приказу. Но кивнула. А я сцепила зубы, полная решимости разобраться со своей магией и попросить помощи у предков Лео.

***

Говорят, что любовь — это самый сильный мотиватор и двигатель всего, что существует. Во имя любви убивали и жертвовали собой, развязывали войны и вершили благие дела, писали стихи и картины, строили и разрушали. Я же… зубрила.

С упорством, достойным лучшего применения, я пыталась разобраться в малопонятных текстах. Пыталась воспроизвести вживую то, что было описано на книжных страницах. Все было забыто: хозяйство я, по сути, сгрузила на Берту. Лео по моей просьбе навещала Лорна. Она же и контролировала, чтобы с мальчиком было все в порядке. Я даже впервые не вышла провожать Шепвеста, когда угроза жизни Лео миновала и он пришел в себя. Даже не представляю, что целитель обо мне подумал.

К концу дня у меня от напряжения мелькали в глазах цветные пятна и мелко подрагивали пальцы. Запомнила ли я хоть что-то из того, что прочла? Сложно было сказать. Но перед ужином в библиотеку пришла сердитая Лорна и силой вытащила меня из-за стола, не позволив даже сложить книги, с которыми я работала.

— Да куда же это годится, — ворчала камеристка всю дорогу до моей комнаты, бесцеремонно подталкивая меня между лопаток. — Весь день голодные… Того и гляди в обморок свалитесь… Его сиятельство уже откровенно про вас беспокоится… У свинарок сбежал подсвинок, а отдать распоряжения некому…

Едва смысл последней фразы проник в мой затуманенный мозг, я фыркнула:

— А что, без моих распоряжений поймать поросенка некому?

Лорна замерла. Пару секунд постояла, кажется, обдумывая, к чему прозвучали мои слова, а потом и сама смущенно хихикнула:

— Простите, леди! Нет, конечно же! Подсвинка уже должны были поймать. Это я так, к слову. Вы же и вправду себя совсем сегодня не жалеете. Ну ничего, — добавила она, снова принимаясь подталкивать меня в нужном направлении. — Сейчас умываться, переодеваться и ужинать! А потом отдыхать!

Я не стала противиться желанию камеристки отбуксировать меня в мою комнату. Но все же тихо возразила:

— Нет времени у меня отдыхать! Нужно найти выход до того, как королева узнает, что случилось с ее засланцем и пришлет для разбирательства в Эверли дознавателей. Нужно как-то достучаться до предков Лео и попросить у них помощи. Или хотя бы совета.

Лорна промолчала в ответ.

Теплая водичка совершила настоящее чудо: после всех водных процедур, которым Лорна меня подвергла, переодетая в чистое, хоть и очень простое платье, я почувствовала себя гораздо лучше. Особенно когда камеристка расчесала мне волосы и заплела их в косы, уложив после короной на голове. В столовую я шла почти человеком, а не ожившим зомби, каким меня выдернула из библиотеки служанка.

А в столовой меня поджидал сюрприз: во главе стола, на своем привычном месте, сидел Лео.

— Лиз! — обрадовался мне мальчишка. На еще очень бледной физиономии расцвела радостная улыбка. — Смотри, как я теперь могу!

Лео поднял над столом руку, щелкнул пальцами и… на пальцах мальчишки загорелся небольшой, но очень яркий огонек из трех лепестков! Я чуть не села там, где стояла.

— Лео!.. — голос мгновенно охрип. — Ты себе навредишь!..

— Все в порядке, Лиз, — неожиданно раздался бархатный, чарующий голос Никласа. И я осознала, что, кроме Лео, никого в столовой не видела. А ведь здесь были лакеи и маг. — Ты ведь не против, чтобы я так обращался к тебе, когда нет посторонних? — лукаво поинтересовался Никлас. — А то как-то странно после всего, что между нами было, использовать в личном общении формальные титулы.

— А что между вами было? — моментально заинтересовался юный граф.

Лео стряхнул с руки огонь и уселся поудобнее, с жадностью глядя на меня. Пламя погасло, не долетев до стола. Никлас это прокомментировал так:

— Вот видишь, Лиз! Не о чем пока беспокоиться. Лео только-только начал свой путь мага, у него пока недостаточно сил, чтобы что-то поджечь. И такое простое заклинание может ему навредить лишь в том случае, если он будет непрерывно активировать его в течение не менее трех часов. А вообще, его резерв следует измерить.

— Как? — выдохнула я, присаживаясь к столу. Неудобный вопрос Лео про нас с магом, был, к счастью, забыт.

В комнате витали неимоверно вкусные запахи. И у меня, целый день не чувствовавшей голода по причине крайней занятости, неожиданно проснулся поистине волчий аппетит. Устроившись на стуле и развернув салфетку, я кивнула застывшему у буфета лакею, чтобы начинали подавать блюда.

— Да очень просто. — Никлас тоже последовал моему примеру и развернул салфетку. — Нужно найти подходящую поверхность. Которую не жалко. Ибо юный, неопытный маг может не только закоптить, но и поджечь. Нанести на нее метки. А потом Лео, стоя у этой поверхности, зажжет огонь. Чем выше столп пламени, тем больше резерв. Все просто. А в дальнейшем нужно будет регулярно это проделывать. Чтобы знать динамику источника юного графа.

Стоит ли говорить о том, что, едва ужин закончился, мы втроем отправились на поиски подходящей поверхности? Лео аж подпрыгивал от нетерпения, так новоявленному магу хотелось измерить свои силы.

Подходящая для проведения опыта поверхность нашлась за оградой поместья, неподалеку. Это был частично обрушившийся каменный столб. По словам увязавшегося за нами в качестве сопровождения и охраны Петера, этот столб в старину возвели по приказу первого графа специально для замера размера источника всех магов Эверли. На него даже метки не пришлось наносить. Осмотревший столб Никлас удовлетворенно хмыкнул. А потом показал Лео нужное заклинание.

Пока Лео сосредоточенно сопел, запоминая порядок действий, я огляделась по сторонам: в открытых воротах поместья и на стенах теснились любопытные слуги и воины, которым не терпелось узнать первыми, насколько сильным магом будет их господин. Впереди зеленели обработанные поля, по которым петляла серо-рыжая лента дороги. Ветерок лениво дергал за ветки деревья. Я появилась в Эверли, когда еще была зима. И вот, пожалуйста, весна уже плавно и неспешно перетекает в лето.

— А вот интересно, есть в графстве хоть что-то, что могло бы заинтересовать столичных богачей? — задумчиво пробормотала себе под нос, разглядывая идиллический пейзаж. И не скажешь, что в любой момент здесь могут закипеть такие страсти, что кое-кому из обитателей поместья не сносить головы.

Я не думала, что меня кто-то услышит. Но неожиданно получила ответ от неслышно подкравшегося ко мне поближе Петера:

— А как же, леди! — усмехнулся мужик в бороду. — Дед сказывал, что когда-то у столичной знати считалось высшим шиком получить приглашение в Эверли, чтобы полюбоваться местными восходами и поохотиться.

В принципе, я и сама должна была догадаться, что охота в Эверли всегда была в почете. Иначе зачем столько охотничьих домиков? Я хмыкнула. На периферии крутилась какая-то мысль. Но мне никак не удавалось ее ухватить. А тут еще Лео, наконец, активировал заклинание. И я вообще позабыла обо всем: из рук маленького мальчика вырвался столб пламени, высотой под два метра! Жадно лизнул уже крошащийся от старости камень. И опал. Будто его и не было. От ворот до нас долетел дружный пораженный вздох. Даже мне было понятно, что Лео обещал стать очень и очень сильным магом. А чтобы это точно случилось, мне нужно было как-то исхитриться и ситуацию с баронетом обратить нам на пользу.

Неожиданно за спиной у меня, из придорожного леска, клином прижимающегося к засеянному пшеницей полю, раздались одиночные, как мне показалось, издевательские аплодисменты:

— Браво, господин граф! — А вот теперь ошибиться уже было невозможно: издевка в словах звучала такая густая, что хоть вместо варенья на хлеб мажь. — Вы будете очень сильным магом. Если выживете, конечно!

Мы все обернулись лицом к говорившему еще при первых звуках, слетевших с его губ. Никлас мгновенно загородил меня и Лео собой, зажег жутковатые багровые шары на обеих ладонях. Петер обнажил меч. Толпившиеся в воротах вояки частично подняли луки с натянутой тетивой, частично бежали к нам, чтобы защитить. Я поразилась слаженности их действий. Еще совсем недавно, когда я только появилась в Эверли, защитники поместья напоминали собой кучку растерянных баранов, не знающих, что им делать, и таращащихся на неприятеля. Сейчас же Пайер, а это был он, при виде наших защитников невольно сделал шаг назад.

Эффекта неожиданности хватило ненадолго. Я только открыла рот, чтобы съязвить, что сейчас не война и «выживать» необходимости нету, как мерзкий сосед неприятно ухмыльнулся:

— А где же драгоценный баронет Шанье де ла Верт? Почему вы проводите опыты с наследником графства без него?

— Баронет отдыхает! — сердито отрезал Лео, опередив меня и Никласа.

Я украдкой перевела дух. Вряд ли Лео мог сам додуматься до такого ответа. Хорошо, что Никлас успел провести с мальчиком профилактическую беседу. Но оказалось, что расслабилась я рано.

— Со свернутой шеей в склепе? — ехидно парировал Пайер.

Я застыла на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Откуда этот мерзавец мог узнать о произошедшем? Еще ведь и суток не прошло!

— А я, как дурак сижу, жду, когда вы соизволите сообщить Ее Величеству, что их дальний родственник погиб, — притворно посетовал Пайер, медленно приближаясь к нам троим ближе. — А вы, выходит, даже не собираетесь это делать?

Страх удавкой мгновенно сдавил мне горло. Что несет этот ублюдок? Какой еще родственник?

В моей жизни редко случались отчаянные ситуации вроде этой. Честно говоря, я растерялась. И с губ как-то само собой сорвалось едкое:

— Ай-яй-яй, сосед! Я знала, что вы негодяй! Но чтоб вот так, не стесняясь, самому в этом признаваться… — Я даже осуждающе покачала головой. — Значит, караулите гонцов из Эверли? А о существовании магических посланий вы разве не знаете?

Мгновенно промелькнувшая в свиных глазках неприятного человечешки досада подсказала мне, что нет, не знает. Или попросту не учел подобной возможности. Но Пайер не стремился уступать свои позиции так быстро:

— Хотите сказать, что отправили сообщение королеве сразу, магией, а она до сих пор не отреагировала на смерть троюродного внучатого племянника? — недоверчиво-угрожающе протянул он в ответ.

Я тоже стремилась укрепить свои позиции, а потому быстро парировала:

— Хочу сказать, сосед, что вы лезете не в свое дело!

Усмешечка на одутловатом мужском лице стала шире и противнее. Пайер вдруг в два шага покрыл разделавшее нас расстояние и тихо, так, чтобы услышала лишь я, угрожающе выплюнул:

— Не пытайся пудрить мне мозги, девочка! Я точно знаю, что никакого послания королеве не было! И если ты хочешь выкрутиться из этой истории с наименьшими потерями, то завтра утром пойдешь со мной в храм, к алтарю! И станешь мне покорной супругой! А уж я решу вопрос с гибелью баронета в свою пользу! — угрожающе прошипел в конце.

Сердце в груди сжалось в горошину. Нет, я даже тени мысли не допускала отдать Эверли этому жадному глупцу. И все же…

— Исключительно из любопытства, — язвительно прошипела я в ответ, — и как же вы собираетесь решать вопрос?

Казалось, даже легкий вечерний ветерок затаился в ожидании ответа злодея. Птицы не пели. Люди не гомонили. Все понимали, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Пайер ответил не сразу. Секунд тридцать, показавшихся мне вечностью, он стоял и в упор смотрел на меня. А потом даже как-то расслабился, усмехнулся…

— Да мало ли как! Например, баронет мог собраться поохотиться, но злоупотребил вином. Вы его предупреждали, что в таком состоянии нельзя садиться в седло. Но он не послушался, — с притворным прискорбием вздохнул Пайер, — и вот результат! Но если вдруг вы решите сами все это провернуть, — мгновенно став жестким, как металлический ерш, продолжил стервец, — я найду множество свидетелей, которые под присягой покажут, что видели, как вы сами поили баронета вином и выталкивали на охоту! Вы меня поняли?

В душе переплелись страх и ненависть, желание если не убить, то послать, необходимость защищаться самой и защищать Лео. Голова шла кругом. И прямо сейчас достойного ответа я найти не могла. Пришлось прошипеть сквозь до боли стиснутые зубы:

— Поняла!

— Вот и отлично, — усмехнулся мерзавец. Показалось, еще немного, и он протянет руку, чтобы покровительственно похлопать меня по плечу. — До завтра, моя дорогая! И не бойтесь: я буду хорошим супругом. Так и быть, позволю вам и дальше управлять поместьем. И даже, пожалуй, мальчишку Эверли не буду убивать. Пока. — Насмешливо-угрожающе протянул он, наградил тяжелым взглядом Никласа, а потом с видом человека, хорошо сделавшего свою работу, развернулся и пошел прочь.

Только боги, наверное, знают, как мне в этот момент хотелось подобрать с дороги первый попавшийся камень, догнать урода и размозжить ему голову. Но один случайный взгляд в сторону рощи, из которой и появился Пайер, убедил меня не делать этого: за кустами маячили тени и слышался тихий невразумительный звук. Как будто там находилась группа вооруженных людей. Значит, сосед не совсем рехнулся, чтобы явиться шантажировать меня в одиночку.

Мы все долго стояли, словно парализованные. Только тогда, когда глухой стук копыт удаляющегося отряда растаял вдали, ко мне подошел Никлас:

— Что он хотел?

Подбежавший Лео, как самый обыкновенный мальчик, чувствующий угрозу, прижался ко мне, уткнулся лицом в мою безвольно висящую ладонь и затих. Я судорожно вздохнула, понимая, что еще немного, и я попросту расплачусь прямо здесь, выдавила сквозь зубы:

— У нас крыса. Идемте в дом, там и поговорим.

Понял ли Никлас, что я хотела сказать? Я не знаю. Маг молча подхватил меня под локоть и почтительно повел назад. Я шла будто сомнамбула, едва ли замечая, как пересекаю открытое пространство перед воротами, как иду по двору до крыльца, как поднимаюсь по нему. Краем глаза замечала полные ужаса глаза прислуги, отшатывающейся от меня и прячущейся по темным углам. Наверное, выглядела я — краше в гроб кладут. Но меня это не трогало.

Меня словно парализовало. Отступили страх, ненависть, тоска, сожаления. Внутри воцарилась какая-то пустота. Я не знала, что мне теперь делать. Выход виделся лишь один — подчиниться требованиям урода и уповать на то, что смогу защитить Лео и Никласа.

Мне даже в голову не пришло поинтересоваться, куда меня ведут. Но когда меня неожиданно заставили сесть на диван в какой-то гостиной, а встревоженно заглянувший в глаза Никлас спросил, в чем дело и что потребовалось Пайеру на этот раз, моя внутренняя плотина рухнула под давлением тревоги и страха. И я разрыдалась, кажется, уткнувшись магу в плечо.