Глава 18

Рыдала я долго. До полного обессиливания. До пекущей пустоты в груди. До жжения в опухших глазах. Все это время Никлас молча прижимал меня к себе, давая возможность выплеснуть из себя накопившееся отчаяние. Я не видела никого и ничего, вместе со слезами изливая горе и безысходность. Но спустя длительное, почти бесконечное время, когда день за окнами уже начал угасать, поток слез иссяк.

Немного угомонившись, я прислушалась к себе и поняла, что мое тело будто пропиталось насквозь слезами. Стало тяжелым, рыхлым, сырым, неповоротливым. Но я все равно заставила себя кое-как оторваться от такой надежной мужской груди, стереть остатки слез со щек и посмотреть в лицо магу:

— Прости за эту истерику, — шепнула хрипло, срывающимся из-за недавно пережитого голосом. И криво усмехнулась: — Предел прочности есть у всех. Мой, как ты понял, недавно закончился.

В комнате сгущались сумерки. И стояла тяжелая, давящая тишина. Бросив быстрый взгляд по сторонам, я внутренне застонала: в кресле напротив меня, сжавшись в комок, сидел Лео и, не моргая, смотрел на меня огромными, перепуганными глазами. Мда-а-а… Напугала я ребенка…

— Почему Лео не увели? — поинтересовалась хриплым шепотом, не отводя взгляда от мальчика.

— Его уведешь, как же!.. — проворчал в ответ маг, неожиданно наклоняясь, хватая меня в охапку и собственническим жестом возвращая к себе на грудь! — Раскричался, начал огнем швыряться! Как же! Граф! И сестру ни за что не оставит!

Слишком потрясенная словами и поступками Никласа, чтобы ответить хоть что-то, я осторожно повернула голову так, чтобы увидеть насупившегося мальчика. Лео смотрел угрюмо. Но я видела: за наносной неприветливостью прячется страх. У меня опять спазм пережал горло.

Услышав мой полузадушенный хрип, Никлас истрактовал его по-своему и сильнее сжал вокруг меня руки:

— Не плачь, — пробормотал мне в волосы, шевельнув дыханием на макушке растрепанные прядки. — Мы со всем справимся! Обязательно! — Вот только убедительности в его словах не было.

Меня затрясло сильней. По щекам поползли первые слезинки, предвещая новый виток истерики. Я положила ладони на затянутую простой одеждой мужскую грудь и с усилием оттолкнулась, пытаясь заглянуть магу в глаза. Никлас неохотно, но ослабил объятия.

— Скажи, что ты слышал из моего разговора с Пайером? — спросила, нервно стирая снова бегущие по щекам слезы. Столько, сколько сегодня, я не плакала ни разу в жизни. Наверное, решила за все время перевыполнить план.

Никлас напрягся.

— А что такое?

Дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос! Всегда это ненавидела! Но добавлять что-либо маг не торопился.

Подождав еще несколько секунд, я тяжело вздохнула и окончательно сникла. Сил больше не было ни на что.

— Пайер откуда-то узнал, что баронет свернул себе шею. Наверное, подкупил кого-то из слуг, — выдохнула, опустив глаза и глядя исключительно на безвольно лежащие на коленях ладони. — А еще он откуда-то знает, что баронет — дальний родственник королевы. — В комнате стояла такая тишина, что было хорошо слышно, как Никлас резко втянул в себя воздух. А я добила его: — Но это мелочи. Хуже всего то, что Пайер не верит, что мы отправили королеве извещение о смерти баронета магическим вестником. И угрожает сам ей написать…

В горло словно пушинка попала. Стало невозможно говорить дальше. Пришлось умолкнуть и прочистить горло. Никлас же не выдержал даже такой ничтожной паузы и нервно схватил меня за плечи:

— Иначе что?..

В его голосе слышались громовые раскаты. И я невольно улыбнулась сквозь слезы.

Как-то так получилось, что в эти минуты между нами стерлись границы. Мы, не отдавая себе в том отчета, начали общаться на «ты», накоротке. Я, словно во сне, потянулась и коснулась кончиками пальцев скулы Никласа. Провела легко-легко, едва касаясь, неотрывно глядя в глаза мужчине. Он мог бы быть моим… Да, видимо, даже боги против этого…

Наверное, Никлас что-то заподозрил. Поначалу в его глазах вспыхнул совершенно дикий, лютый голод. Он тяжело, рвано вдохнул воздух и даже слегка качнулся вперед. Словно собирался… ну, не знаю, поцеловать, присвоить меня себе. Но в последний миг вспомнил о том, что в комнате мы не одни, и сдержал порыв. А потом и вовсе осознал возможные мотивы моего поведения.

— Что эта мразь потребовала от тебя?! — рыкнул с такой обжигающей яростью, что еще немного, и у меня на щеках бы появились ожоги.

Я грустно усмехнулась в ответ:

— Чтобы завтра утром я вышла за него замуж.

Я могла ожидать всего, чего угодно: необузданной ярости, бешенства, злости. Но Никлас вдруг застонал сквозь стиснутые зубы. Будто у него разом заболело все. Маг даже скорчился, наклоняясь вперед и явно бессознательно обхватывая себя за плечи.

— Не-е-ет!.. Только не это!..

В первый миг я испуганно отдернула руку, не понимая, чего ожидать, что может сотворить разъяренный мужчина. Но, видя, что Никлас не торопится бесноваться, снова протянула руку и несмело погладила его по подрагивающему плечу. Никлас застыл. На целую долгую, бесконечную минуту. Но потом все же медленно распрямился и посмотрел мне в глаза жутким, нечеловеческим взглядом:

— Ты. Этого. Не. Сделаешь. — четко, будто отрубая, выплюнул он слова.

У меня вырвался нервный, горький смешок:

— А другого выхода нет. Так что…

— Нет! — резко перебил меня Никлас. И я аж испугалась. Настолько дико, неукротимо выглядел он. Хищно. Опасно.

На сердце вдруг стало тепло. Все же Никлас далеко не равнодушен ко мне. От осознания этой мысли даже дышать стало легче.

Я слабо улыбнулась взбешенному магу:

— Никлас…

— Ненавижу это имя! — прорычали мне в ответ. — Но сейчас это неважно! Лиз, помнишь, ты хотела обратиться с просьбой к предкам Леонхарда? — Я невольно кивнула, пытаясь сообразить, к чему Никлас клонит. Но маг не дал мне времени на подумать. — Я помогу тебе. — От этих слов у меня челюсть с грохотом свалилась на колени. Но я заставила себя собраться и слушать внимательно. — Это как раз тот повод, который предки Лео точно не смогут проигнорировать! Твое замужество с этим мерзавцем автоматически отдаст ему графство. Но безопасности Лео при этом не сможет гарантировать. А следовательно, по просьбе потомков, духи должны вмешаться. Тем более что Лео уже стал магом, очень сильным магом в перспективе.

— Я сам буду защищать Лиз! — мрачно выкрикнул Лео, про которого мы с Никласом позабыли.

Я даже рта открыть не успела, как Никлас отрицательно покачал головой:

— Лучшее, что вы, ваше сиятельство, сможете сделать, это постараться пройти вместе с сестрой в закрытую часть дома, — возразил мгновенно вскинувшемуся мальчику маг. — Я туда точно пройти не смогу. А Лиз нужен будет якорь. Кто-то, кто сможет ее вернуть в реальность, если что-то пойдет не так. Вы меня понимаете?

Лео горестно засопел. Как и всякого нормального мальчика, такая защита меня его не очень привлекала. Наверняка он бы предпочел подраться с Пайером. И плевать, что тот взрослее, больше и опытнее него.

Истерическое состояние начало неохотно, но отступать сразу же после того, как впереди замаячила возможность избежать навязанного замужества. Постепенно возвращалась способность мыслить логически. И я сразу же дала себе зарок: что бы там себе не надумал Никлас, в первую очередь я буду пытаться упросить предков Лео, чтобы приняли в род мага. Хотелось верить, что духи согласятся. И что это решит все наши проблемы.

В течение всего последующего часа Никлас экстерном обучал меня проводить обряд по воззванию к предкам. Я нервничала. Провести мага в закрытую часть дома не было никакой возможности. А без него, даже с учетом того, что я все скрупулезно конспектировала, уверенности в том, что все выйдет, у меня не было. Даже с учетом того, что Лео должен будет находиться рядом, я опасалась провала. Мальчик жадно слушал все, что рассказывал нам Никлас. Но все равно, когда пришло время идти в галерею с портретами, в которой я была лишь раз, и то во сне, у меня начался настоящий мандраж. Однако другого выхода просто не было. И я на подгибающихся ногах поплелась, уговаривать призраков помочь нам с Лео выжить.

Дом еще не спал, а луна уже робко заглядывала в окна, проверяя, есть ли что любопытное. Снизу доносились приглушенные голоса слуг, негромкие постукивания. На верхнем же этаже тишину нарушали лишь наши шаги.

Я вела за руку Лео, в свободной руке несла подсвечник на пять свечей с горящими свечами. Тяжелый, зараза. Но это было лучшее, что мы смогли найти. Совсем без света было страшно мне. А одна свеча… В общем, с одной страх сковывал душу сильнее, чем без освещения совсем. Вокруг плясали безумные тени. И в каждой такой тени таилась угроза. И когда я стала такой нервной?

В кармане халата лежали записи, которые я сделала со слов мага. От каждого неуклюжего движения бумага мелко шелестела. До границы открытого пространства дошли молча. Да и что было говорить? Все уже обсудили и не один раз, пока дождались восхода луны. Почему-то мне казалось, что при свете ночного светила у меня больше шансов достучаться до духов. Хотя то, что мне предстояло сейчас сделать, даже отдаленно не было похоже на мои сны. Но когда приблизились к меже, разграничивающей открытое и закрытое пространство дома, и я нервно сообщила, что все, дальше мы с Лео будем пытаться пройти сами, как Никлас вдруг поймал меня за руку.

Я непонимающе оглянулась. Но мужчина молчал. Лишь в его лихорадочно горящих глазах бушевало пламя. То ли это была оптическая иллюзия отражающихся огоньков свечи, то ли прорывалось пламя, которым Никлас управлял, но у меня вдруг перехватило дыхание. А маг, наплевав на присутствие мальчика, вдруг жарко шепнул:

— Лиз, неважно, получится у тебя сегодня или нет, а если получится, то, как именно духи решат вам помочь. Просто помни: я очень рад, что ты встретилась на моем пути! И жалею лишь об одном: что слишком поздно с тобой познакомился! Хотя… — Никлас вдруг горько усмехнулся: — Даже если бы встретились раньше, все равно у нас бы ничего не вышло. В той, прошлой жизни, мне тоже нечего было тебе предложить. Так или иначе, назвать тебя своей я не смогу!..

Горькие слова бритвой полоснули по сердцу. И не успела я придумать достойный ответ, как Никлас вдруг обнял меня за талию. Будто арканом захлестнул. Притянул к себе, прижал так, что стало невозможно дышать, и поцеловал. Сладко-сладко. Но с ноткой горечи. Будто дикий мед пополам с дорогим бренди.

Голова закружилась мгновенно. Но поцелуй закончился почти сразу. Никлас отстранился, внимательно, будто запоминая меня, словно прощаясь навсегда, посмотрел. Как будто хотел навсегда запечатлеть мой образ в своей душе. А потом осторожно оттолкнул:

— Время уходит, — шепнул севшим голосом. — Идите! И пусть у вас все получится! А я…

— Дождись нас! — выпалила я, перебивая мага. Почему-то очень боялась, что Никлас сотворит какую-то глупость, пока мы с Лео будем в закрытой части дома.

Маг кивнул:

— Обязательно! С места не сдвинусь!

Больше задерживаться смысла не было. Я бросила последний взгляд на мужчину, который поселился в моем сердце, на ощупь нашла ручку Лео и, не глядя, сделала первый шаг. Настал момент истины: смогу ли я провести в закрытую часть дома юного графа или нет?

В теории пройти туда могла лишь я, благодаря своей магии. Но был один нюанс: если верить предкам Лео, закрыл часть дома один из прежних графов. Открыть тоже может только граф. Так, может, Лео хотя бы сможет преодолеть магическую завесу?

То, что у нас, у Лео, получилось, я поняла по его потрясенному возгласу:

— Ого! А почему здесь все такое пыльное?

Я открыла глаза, и у меня вырвался нервный смешок:

— Сюда много лет никто не мог пройти, отсюда столько пыли. Никто ведь не убирался.

Мы с Лео стояли на площадке, выходящей на лестницу. В узенькое окошко любопытно щурилась луна. В ее луче танцевали поднятые нашими ногами пылинки. Лео сделал шаг ко мне поближе и почти прижался к моему бедру:

— Жутко здесь… Как тебе не было страшно самой?

— Было, — я опять нервно хохотнула и подняла повыше канделябр со свечами. — Особенно в первый раз, когда я сюда угодила во сне. И сейчас страшно. Но теперь я больше боюсь того, что у нас ничего не получится. Не хочется замуж за Пайера, — я поежилась.

— А за Никласа ты бы пошла замуж? — неожиданно спросил мальчик и посмотрел на меня снизу вверх.

Я вздрогнула. Конечно, глупо было даже полагать, что Лео не обратит внимание на изменившееся отношение мага ко мне. Мальчик был развитым не по годам. И все же я не думала, что Лео задаст мне такой, взрослый вопрос.

— Никлас не может жениться на мне, поэтому говорить здесь не о чем, — выдохнула гораздо резче, чем следовало. А осознав это, сразу же повинилась: — Прости, Лео. Не хотела тебя обидеть. Но Никлас и я… Это невозможно!

— Почему?

Иногда Лео бывал даже слишком упрямым. Осознав, что мальчишка от меня сейчас не отстанет, а я не могу и не хочу раскрывать ему тайну мага, я решительно перехватила детскую ладошку и потянула мальчика за собой:

— Сейчас не время и не место говорить на эту тему. Лучше пойдем быстрей! У нас не так много времени, чтобы дозваться до твоих предков и уговорить их помочь нам! Потому что если ничего не выйдет, то утром мне придется стать женой Пайера, чтобы хоть немного отсрочить катастрофу. А потом придется в срочном порядке учить тебя управлять твоей магией, чтобы ты смог сам защититься от мерзавца!

Лео не стал противиться и послушно засеменил за мной следом. Но отказываться от разговора не торопился:

— И все же: почему? Если бы ты стала женой Никласа, то уже никто бы не посмел посягать на графство! У Никласа бы хватило сил нас защитить! Ото всех!

Я аж споткнулась и чуть не выронила канделябр. В последний момент сумела выровняться, удержать равновесие. Но горькие слова удержать в себе не сумела. Они словно сами собой сорвались с моих губ:

— Нет, малыш, Никлас не всесилен. И от королевы защитить нас не сможет. Ему самому потребуется защита, если Ее Величество узнает о нем. Мы беззащитны перед королевой. Следовательно, перед Пайером тоже. Именно поэтому сейчас так важно докричаться до духов твоих предков и уговорить их помочь.

К моему превеликому облегчению, в этот момент за очередным поворотом нам открылась галерея с портретами. И разговор прервался сам собой. Я украдкой покосилась на Лео. Мальчик хмуро, но приоткрыв от удивления рот, рассматривал залитое лунным светом пространство. Словно приветствующие нас портреты его предков. И пыль.

— Мда-а-а… — вырвалось у меня. — А вот об этом я не подумала. Вымажемся оба с ног до головы!

Я поморщилась, но делать было нечего.

Никлас советовал начинать обряд у портрета самого первого графа Эверли. И мы с Лео пошли вдоль галереи, ища того, с кем я как-то разговаривала во сне.

Нужный портрет нашелся практически в самом дальнем углу. Остановившись возле него, я подняла повыше канделябр, так как сюда почти не доставал лунный свет, и вздрогнула: показалось, что мужчина в старинных нелепых одеждах насмешливо щурится.

— Жуткий он, — поежился рядом со мной Лео. И только в этот момент я поняла, каково ребенку в этом месте.

— Не нужно было брать тебя с собой, — прошептала я с запоздалым раскаянием. — Тебе будет страшно здесь одному, пока я буду пытаться договориться с твоими предками.

Лео мгновенно насупился:

— Ничего! Я уже взрослый и в ответ за тебя! — Нечто подобное я и ожидала услышать. — Тем более что здесь, кроме тебя и меня, только портреты моих предков. Неужели они своего правнука обидят? И вообще, давай уже начинать! — запальчиво добавил юный граф, правда, сразу же испортил все впечатление, передернув худенькими плечиками.

Начинать так начинать. Я отдала канделябр Лео, выудила из кармана листки с записями и мел, принялась расчерчивать на полу схему. Работа была сложной. Знаков, символов и линий было множество. И все они были витиеватыми, сложносоставными и хитромудрыми. А ошибаться было нельзя. Через некоторое время, когда луна уже вовсю заливала своим призрачным жемчужным светом галерею, а я устала до дрожи в пальцах, сверившись со своими записями, пришла к выводу, что все готово, и выдохнула:

— Пора!

Отобрав у Лео канделябр со свечами, я отнесла его чуть в сторону и поставила на пол. Чтобы не зацепить его, даже если свалюсь без чувств. Лео тоже отступил под противоположную стену и прислонился к ней плечом. Я оглянулась на мальчика, постаралась ободряюще улыбнуться, но, кажется, улыбка вышла откровенно жалкой. Маленький граф хмыкнул по-взрослому и подбодрил меня:

— Давай, Лиз! У тебя все получится! Иначе просто не может быть!

— Да-а-а… — я выдохнула эхом. — Ты прав. По закону жанра у меня должно все получиться. В конце концов, дуракам и новичкам всегда везет.

С этими словами я взяла последний лист и принялась читать воззвание к духам.

Сколько раз я прочла абракадабру, записанную под диктовку Никласа? Точно не один раз. Слова для меня были лишены всякого смысла. Я чувствовала себя не в своей тарелке, повторяя их. Но в какой-то момент чувства и ощущения притупились, я словно впала в какое-то состояние отрешенности. И текст полился свободней и легче. А потом…

— Доброй ночи, дитя мое!..

Я аж отшатнулась, выпадая из транса! И в тот же миг с удивлением поняла, что мужчина, изображенный на портрете, стоит передо мной. Правда, ноги его тонули в какой-то сизой дымке, туманом стелющейся по полу. Нервно оглянувшись, я заметила, что Лео и канделябр куда-то пропали. Как и вездесущая пыль. Зато луна за окном настолько увеличилась в размерах, что уже заглядывала в галерею через абсолютно чистое стекло одним глазом. Я нервно сглотнула. У меня вышло?..

— Доброй ночи! — опомнившись, вернула духу приветствие. — Простите, что потревожила ваш покой, но нам с Лео очень нужна ваша помощь!

Сейчас черты лица призрачного графа были резче и, как бы это сказать, неприятней, что ли. А когда давно умерший мужчина усмехнулся, у меня по позвоночнику пробежал ледяной озноб страха. Во сне с ним было как-то легче говорить.

— Знаю, — насмешливо фыркнул предок Лео. — И не трясись ты так! Ничего я тебе не сделаю. Хотя мог бы… — Внутри меня что-то предательски дрогнуло от этих слов. — Но правда в том, иномирянка, что лишь ты можешь помочь праправнуку выжить. Его родители оказались слишком слабыми, слабовольными людьми. А боги пожелали дать нашему роду последний шанс. И не упустить его, воспитать из мальчика достойного Эверли родители Леонхарда все равно бы не смогли. Так что все к лучшему.

— Так вы все знаете! — невольно вырвалось у меня. И тут же я почувствовала себя совершенной дурочкой. Конечно, знают! На то они и духи.

— Знаем! — согласно качнул головой, покрытой смешной береткой с куцым пером предок Лео. — Знаем даже больше, чем ты. Вот только вмешиваться не имеем права. За исключением критических ситуаций, когда потомки сами просят о помощи. И то, часто это делать нельзя. Чтобы не прогневить богов. Чтобы не впасть в немилость у них. Кое-кто из моих прямых потомков, — мужчина нехорошо прищурился, глядя куда-то мне за спину, — и так уже отличился. Еще одного раза мой род не переживет. А я этого не хочу. Я сам жив как дух, лишь пока жив мой род. Если погибнет последний его представитель, я развеюсь. А мне этого не хотелось бы…

На некоторое время мужчина словно потускнел. Стал меньше ростом, съежился, что ли. Но очень быстро встряхнулся, я даже пожалеть его не успела. Наградил меня острым взглядом и продолжил:

— Ладно, это мы отвлеклись, а время не бесконечное. Значит так, во-первых, избавься от экономки. Это именно она за деньги продала известие о смерти королевского ставленника. Когда-то один из моих потомков согрешил, проявил слабость. И на свет появился дед нынешней экономки. Правда, в отличие от нее, дед и ее мать служили Эверли верой и правдой. А вот Берте всегда было чего-то мало. Насмотревшись на тебя, девочка, она решила, что тоже имеет право занять место в роду Эверли. С ней уже ничего поделать нельзя. Так что наиболее оптимальный вариант — устроить ей несчастный случай.

Я и так слушала предка Лео, приоткрыв от изумления рот. Но когда до меня дошло, что тот предлагает, выпала в осадок окончательно. И замотала головой:

— Нет-нет-нет! Так нельзя!

— Надо! — припечатали меня. — Ты обязана сохранить жизнь последнему из Эверли! Даже если ради этого придется кем-то пожертвовать!

— Но ведь она тоже живая и имеет право на жизнь! — почти взвизгнула от отчаяния я.

— Вы слишком слабы и уязвимы! — парировал дух. — Оставлять за спиной живых врагов и завистников для вас смертельно опасно! В конце концов, тебя никто не заставляет убивать экономку собственными руками! Отдай распоряжение кому-то, кому доверяешь! И закончим на этом!

Я сникла. Перспектива пугала. Уверенности в том, что сумею отнять чью-то жизнь даже ради того, чтобы защитить Лео и Никласа, у меня не было. Ощущая, как дрожат колени, как хочется опуститься на пол прямо здесь, где я стояла перед духом, кивнула с несчастным видом. Мол, все услышала, поняла и прониклась. Дух мгновенно успокоился.

— Отлично, с этим разобрались! — резюмировал он. — Идем дальше: с письмом королеве не затягивай. Она в курсе, что ее дальний родственник слишком, порой чрезмерно увлекается вином. Свали всю вину на экономку: мол, была занята мальчиком, у которого слишком рано раскрылся магический источник, понадеялась на опытную управительницу. А та по первому требованию снабжала баронета вином. Когда ты узнала о случившемся, то было уже поздно: баронет пошел вразнос, и тебе ради безопасности самого баронета пришлось запереть его в спальне. Потому что тот хватался за оружие и мог причинить непоправимый вред и себе, и юному графу. — У меня вытянулось лицо. Неужели королева поверит в этот бред? Дух, заметив мой скепсис, поморщился: — Не сомневайся! Такое уже было! Тогда вовремя сообразили позвать к баронету лекаря. А здесь, в захолустье, лекарь лишь один, и он был нужнее мальчику. Да и ты такого никогда не видала и даже предположить не могла, что баронет под влиянием винных паров способен выбраться из запертой комнаты через окно. Королева поверит. Особенно если напишешь, что экономка по своему скудоумию давала столько вина баронету, сколько тот просил.

Я только и смогла, что выдавить из себя:

— Поняла.

Дух кивнул. Перо на смешной беретке блинчиком забавно качнулось. На какие только глупости я обращаю внимание?

— Далее, с соседом. Когда вернешься в реальность, пошарь за моим портретом. Там должно быть письмо. Его спрятал там один из моих потомков. Письмо адресовано Пайеру и в нем сообщается о том, что отец этого мерзкого человечишки проиграл моему потомку, ныне, конечно, уже мертвому, крупную сумму денег. Скажи ему, что если не отстанет, то ты дашь делу ход и взыщешь с него эти деньги, окончательно при этом его разорив…

— Но в таком случае Пайер решит, что, женившись на мне, он убьет разом всех зайцев, — с отчаянием возразила я, перебив духа. Этот аргумент мне казался надуманным.

— А это смотря, как прошение составлять! — неожиданно развеселился дух. — если требовать стягивания долга для себя лично, то да. Тогда ему будет выгоднее сделать тебя своей супругой. А если представить дело так, что Пайер должен денег в казну Эверли, из которой платится налог, то, женись не женись, а выплатить золото придется!

Я сделала себе мысленную пометку и согласно кивнула. Луна постепенно теряла интерес к нашему разговору, поднималась выше, исчезала из окна. Видел это и дух. И потому заторопился:

— Ну и последнее. Мой тебе отеческий совет, девочка: поторопись с замужеством. Конечно, Эверли сейчас — захолустье. И хорошую партию найти здесь почти невозможно. Но твое замужество решило бы почти все проблемы…

— У меня есть очень хорошая кандидатура! — выпалила я, перебивая духа. — Он умен, благороден, хорошо воспитан и очень сильный маг! В род Эверли вольется сильная и чистая кровь! — добавила по наитию. — Но есть одна проблема: Никлас беглый! И может стать моим мужем, только, если он войдет в род Эверли, а не наоборот!..

Дух вдруг как-то мерзко усмехнулся:

— Принц Лексиан… Не думал я, что он на такое решится… Неужто откажется от предков, лишь бы легализоваться среди живых?

Я насупилась. Слова прозвучали отвратительно. И я решительно возразила:

— Не чтобы легализоваться, а чтобы защитить меня и Лео! Ради этого Никлас готов даже жизнь отдать! Не смейте его оскорблять! Он самый лучший!..

— Тихо! — неожиданно рявкнул на меня дух. И замерцал.

Я испугалась, что он сейчас исчезнет. Что время обряда истекло, а я так и не смогла решить главный для меня вопрос, ради которого все это, собственно, и затевалось. Но призрак вдруг перестал мерцать. И задумчиво посмотрел на меня:

— Мда-а-а… Неожиданный сюрприз… Ну что ж, не мне спорить с судьбой. Если все так, то я согласен принять парня в семью. — А потом совсем другим, жестким тоном скомандовал: — Прямо сейчас, как только вернешься в реальность, идите в домашнее святилище! Спросишь кого-нибудь из старых слуг, где оно находится. Лексиан знает, какой обряд следует провести. Не теряйте время. Именно сегодня та самая, одна-единственная ночь в году, когда это можно сделать практически беспрепятственно! Поняла?

Я мало что понимала. Кроме одного: Никлас может войти в род! Предок Лео согласен! А потому истово, как китайский болванчик, закивала головой:

— Спасибо!

Призрак хмыкнул. Его силуэт начал медленно таять. Предок Лео это подтвердил:

— Отблагодаришь, восстановив Эверли его былую славу. Время вышло. Ты с Лексианом положишь начало младшей ветви рода. Пределов поместья не покидайте. Только здесь мы, духи, сможем вас защитить. А Леонхарда обязательно отправь учиться в академию. Но внуши, что он должен будет вернуться назад. И да, будешь писать королеве, напомни ей о том, что у графов Эверли всегда был особый статус. Если она хочет, чтобы перевал хотя бы когда-то открылся, пусть не лезет туда, куда ее не зовут…

Я представила, как буду писать эти слова королеве, и фыркнула от смеха. В нос попала пылинка. И я не сдержалась, чихнула. В тот же миг призрак растаял, как утренний туман…

У меня вдруг закружилась голова. А когда головокружение прошло, я поняла, что сижу на полу, прямо в пыли, перед расчерченной мелом схемой. От призрака не осталось и следа. А в воздухе чувствуется запах горящих свечей.

Тело затекло и плохо повиновалось. Как будто я целый день занималась очень тяжелым физическим трудом. Например, копала картошку. Был в моей жизни и такой печальный опыт. Я потом еще пару дней ощущала дикую ломоту во всем теле, не приученная к такому труду. Сейчас у меня было похожее состояние. Хотя я просто беседовала с духом. Видимо, магия — это тот же тяжелый физический труд.

С трудом заставив свою голову повернуться назад, я растерянно заметила сидящего под стенкой, обняв колени, Лео. Мальчик, кажется, с трудом боролся с сонливостью. Свечи в стоящем неподалеку канделябре прогорели более, чем наполовину.

— Получилось? — с надеждой выдохнул Лео, заметив, что я смотрю на него, и хлопая сонными глазенками.

Это сколько же я общалась с призраком? С тревогой покосившись на пыльное окно, за которым уже вообще не было видно луну, я пришла к выводу, что рассвет уже близко. Следовало спешить.

— Да, получилось, — кивнула в ответ, неуклюже поднимаясь на ноги.

Конечности затекли. Видимо, я уже давно находилась в той позе. И сейчас повиновались с трудом. Ноги я ощущала, словно деревянные. Кое-как дотопав на них до портрета первого графа Эверли, я посмотрела в лицо нарисованному мужчине в нелепой беретке:

— Спасибо! — выдохнула еле слышно. — За все! Клянусь, сделаю все, чтобы оправдать ваши надежды!

Наверное, мне просто показалось от усталости. Но мужчина на портрете вдруг лукаво ухмыльнулся. А я решительно приподняла тяжелую раму и принялась вслепую шарить по стене рукой.

— Что там? — удивленно спросил за спиной Лео.

— Твой предок сказал мне, что за его портретом должно быть старинное письмо, с помощью которого можно справиться с Пайером, — пропыхтела я в ответ. В этот миг пальцы наткнулись на… что-то.

Подцепив ногтями свою находку, я вытащила ее на волю. Это оказался сложенный вчетверо лист бумаги. Аккуратно развернув его, я убедилась, что это именно то, что я искала, и удовлетворенно вздохнула:

— Отлично! А вот теперь бегом к Никласу!

Лео не стал возражать.

Сунув в карман старое письмо и подобрав канделябр с догорающими свечами, я крепко ухватила Лео за ладошку и со всей доступной скоростью поспешила в жилую часть дома.

Никлас нашелся там же, где мы его и оставляли: стоял, опершись о стенку и скрестив руки на груди. И, казалось, дремал. Но едва мы с Лео пересекли черту магической завесы, поднял голову и пытливо, жадно всмотрелся в нас:

— Получилось?

Знакомый вопрос. Я улыбнулась звучавшему в голосе мага волнению и кивнула:

— Да! Даже лучше, чем мы предполагали! Но обо всем по порядку! И для начала нужно найти домашнее святилище, и как можно быстрей!

Никлас не стал спрашивать, зачем. Лишь побледнел до серости в теплом свете свечей. И спросил хрипло:

— Предки Лео согласились принять меня в род?..

Я кивнула. И добавила:

— Но нужно делать все очень быстро. Оказывается, сегодня единственная ночь в году, когда это возможно. Нам нужно найти домашнее святилище. А по поводу самого обряда, предок Лео сказал, что ты знаешь, что делать. — Я замялась. Спросить или не спросить? Любопытство жгло не хуже огня. И я решилась: — Никлас… Предок Лео назвал твое имя… Настоящее…

Маг, уже собиравшийся куда-то бежать, замер на месте и оглянулся на меня через плечо. А потом криво усмехнулся:

— Проводить обряд под чужим именем нельзя, ничего не получится. Так что, так или иначе, но ты бы его узнала все равно.

Я понятия не имела, у кого из слуг можно спросить, где находится домашнее святилище. Особенно если учесть, что к Берте с этим вопросом соваться нельзя. Но у Никласа сомнений не было. Едва поспевая за магом, причем Лео за нами практически бежал, я в какой-то момент поняла, что мы направляемся в казармы, где жили воины, охранявшие поместье. Выскользнув из дому за дверь, мы попали в прохладные объятия умирающей ночи. В темном небе висели сонные звезды, оставшиеся без присмотра луны. Вокруг было тихо и темно.

Никлас, коротко оглянувшись на нас с Лео через плечо, что-то буркнул себе под нос. В воздух взвились два крупных, ярких шара размером с крупный грейпфрут каждый. Они ярко светили, и я хорошо видела, куда следует ставить ноги.

В саму казарму мы с мальчиком не пошли. Остались ждать Никласа на пороге возле приоткрытой двери. Спустя небольшой отрезок времени Никлас вернулся. И не один: следом за ним, на ходу торопливо завязывая тесемки рубахи, шел взлохмаченный и заспанный Петер. Заметив меня и Лео, он споткнулся. Но сразу же взял себя в руки и молча поклонился, приветствуя хозяев поместья.

Никлас озабоченно посмотрел на меня:

— Святилище находится в дальнем конце сада, на границе с лесом. Рядом с семейным склепом графов Эверли. Идти далеко. А времени до рассвета осталось совсем мало. Может, Лео стоит вернуться в дом?

— Я с вами! — ожидаемо заявил мальчик, не успела я и рта открыть. И упрямо набычился.

— Тогда, ваше сиятельство, — вдруг вмешался Петер, — может, вы снизойдете и согласитесь, чтобы я отнес вас туда на закорках?

Лео думал меньше пары секунд. Кивнул согласно и добавил сумрачно:

— Только никому об этом не говорите!

— Я буду молчать, как рыба! Клянусь! — торжественно ответил мальчику Петер.

Едва только юного графа определили к нему на спину, мы сорвались с места и побежали. Мне даже пришлось собрать в кучу и приподнять юбки, чтобы не путались в ногах и не мешали.

Дистанция оказалась довольно приличной. К тому моменту, как мы добрались до святилища, оказавшегося небольшой и, прямо скажем, убогой часовенкой, я дышала уже как астматик со стажем и с трудом подавляла желание наклониться вперед и упереть руки в колени, чтобы хоть немного отдышаться. При этом у мужчин дыхание даже не сбилось.

Спустив на землю Лео, Петер с извиняющим видом попросил посветить. Оказалось, что святилище запиралось. Но ключ находился здесь же, в тайнике над одним из узких, как щели, окошек. Мне плохо было видно с моего места, что именно делал Петер, но, пошарив рукой, он выудил откуда-то довольно большой и полностью ржавый ключ.

Святилище имело жалкий и неприглядный вид. Похоже, им давно никто не интересовался. В одном из окон было выбито стекло. Осколки поблескивали на полу в свете магических шаров, хрустели под ногами. Повсюду виднелись следы прилежной работы пауков — полотнища явно давней паутины провисали от скопившейся в них пыли. То там, то здесь попадалась сухая листва, видимо, занесенная сюда ветром. Иногда хрустели раздавленные неосторожной ногой сухие веточки.

Никлас хмурился, глядя на окружающий нас разор. Словно это он был в нем виноват. Маг первым добрался до алтаря под дальней стеной, и парой пассов заставил камень очиститься от пыли. Еще один пасс, и над старым, уже начавшим крошиться от времени алтарным камнем, взмыла целая дюжина магических огней. Никлас замер, глядя на старый камень. Словно молился кому-то. Или у кого-то просил прощения. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отмер, глубоко вздохнул и глухо сказал:

— Пора начинать.

Я сама не знала, чего ожидала от предстоящего обряда. Наверное, какой-то зрелищности. Большого количества свечей, звуковых спецэффектов, принесения жертвы. В общем, чего-то, что так щедро демонстрировали фильмы в моем мире. Но все оказалось довольно прозаично.

Лео и Петер должны были выступать в роли свидетелей. Воин, не задавая вопросов, ухватил юного графа за руку и отвел в сторону, в тень под стеной. Я же осталась у алтаря с Никласом и вопросительно посмотрела на него.

— Все просто, — с некоторым трудом, словно преодолевая внутреннее сопротивление, сообщил маг. Сделал какой-то жест, и в воздухе передо мной повисли огненные буквы. — Читай этот текст. Не могу сказать, сколько раз. Ты поймешь, почувствуешь, что уже пора. Тогда возьмешь кинжал и порежешь мне руку так, чтобы кровь стекала на алтарь…

— Я не смогу! — мгновенно испуганно перебила мага. — Давай ты сам!

Никлас отрицательно покачал головой:

— Нельзя. Жертву приносит тот, кто проводит обряд, кто принимает нового члена рода. — Маг посмотрел на меня и вздохнул: — Лиз, или ты, или Лео. Или вообще обряда не будет. По-другому никак.

Вот умеет он мотивировать! Скрипнув зубами, я подошла поближе к алтарному камню и всмотрелась пылающий текст. Вроде бы все было понятно.

— Хорошо, — выдавила сквозь зубы. Отказаться от этого обряда, от возможности спасти Никласа, от… от шанса быть с ним, я не могла. Вот просто не могла, и все тут! Потому и согласилась, преодолевая внутреннее сопротивление. Не представляла, как буду ранить того, кто вдруг стал дороже всего на свете. Но это было необходимо.

Никлас медленно кивнул, принимая мое согласие:

— Хорошо. Тогда начнешь сразу же, как я встану на колени перед алтарным камнем. И не бойся, — с сочувствием добавил он, — сильно резать не нужно. Достаточно небольшого пореза, чтобы на алтарь скатилось несколько капель крови. Начинаем!

Никлас глубоко, полной грудью вздохнул, будто перед прыжком в воду. И заговорил:

— Я, Лексиан Филлипус Николаэ Шагерт, урожденный наследный принц Элгейский, оставшийся последним живым представителем своего рода, — голос Никласа звучал торжественно, размеренно и немного печально. Эхо волнами расходилось по святилищу, рождая какой-то странный резонанс. Я всей кожей ощущала, как начинают мелко дрожать, вибрировать древние стены. Будто пробуждались от слов мага. — Отрекаюсь от своего наследия, своего рода, своей крови!

Наверное, в слова Никласа была вложена какая-то магия. Иначе почему с последним звуком, сорвавшимся с его губ, по помещению будто невидимая волна прокатилась, сойдясь на алтаре, вокруг его лежащих на камне рук? Более того, едва это странное эхо добралось до Никласа, как вдруг с громким щелчком расстегнулись браслеты на его руках. И с возмущенным, протестующим лязгом упали на алтарь.

Кто-то невидимый словно надавил Никласу на плечи. Не отрывая взгляда от этих браслетов, которые я, между прочим, впервые увидела на нем, маг медленно начал опускаться на колени. И вся его большая фигура просто излучала вину, отчаяние, решимость, принятие своего греха. Засмотревшись на него, я едва не пропустила момент, когда мне нужно было начать читать горящий в воздухе текст.

Этот текст тоже был магией. Я это поняла сразу. Слова будто сопротивлялись, не хотели срываться с губ. Приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы выдавить их из горла. Этим текстом я умоляла предков Лео принять в род нового члена на равных правах.

С каждым словом, с каждым звуком читать было все трудней и трудней. А когда я с неимоверным облегчением прохрипела последнее слово, рука словно сама собой рванулась вперед, схватила кинжал и резким движением полоснула кончиком клинка, который Никлас заранее положил на край алтаря, по послушно подставленным ладоням мага…

Порезы мгновенно набухли изнутри багровым. И почти сразу первая, тяжелая, тягучая капля упала на древний алтарный камень, буквально заставив тот запеть. Я всей кожей, всем своим естеством ощущала путь каждой срывающейся с рук Никласа капли. Всем телом дрожала так, словно кровь была неподъемно тяжелой, а мне приходилось тащить ее на плечах.

В воздухе сгустилось опасное, горячее напряжение. Сам воздух будто превратился в желе, и им стало просто невозможно дышать. А когда атмосфера накалилась до предела, я с изумлением и облегчением вдруг услышала торжественное:

— Добро пожаловать в семью, Лексиан! Отныне ты — лорд ти Эверли! Младшая ветвь рода! Не посрами оказанное тебе доверие!..

Вместе с гулким эхом прозвучавших слов в пространстве и времени развеялось и сгустившееся в часовне напряжение. Стало легче дышать. Прояснилось зрение. Последним ушло странное оцепенение, не дававшее мне пошевелить даже пальцем.

Осознав, что все уже закончилось, я взволнованно выпалила:

— У нас получилось?

Никлас… или нет, Лексиан, все еще стоял на коленях перед алтарем. Из него будто вынули стержень, что ли. Руки безвольно лежали на алтарном камне, голова свесилась на грудь. Но едва я задала вопрос, он словно проснулся. Или опомнился. Медленно, словно нехотя или преодолевая какое-то сопротивление, поднял голову и посмотрел на свои руки, на которых, между прочим, не было даже следа от порезов. А потом так же медленно, словно на обряд ушли все его силы, поднялся на ноги. Впрочем, почему «словно»? Я, например, чувствовала себя так, словно меня катком переехали, хотя физически ничего не делала.

— Да, все получилось. — Лексиан потянулся и осторожно взял с алтаря то, что совсем недавно было его браслетами. А сейчас представляло собой разрозненные куски почерневшего, изъеденного ржавчиной и временем металла. — Теперь никто и никогда не свяжет меня с погибшей королевской династией…

Голос мага звучал так, словно он сожалел о содеянном. И это неожиданно больно царапнуло меня по сердцу. Стараясь не подать виду, что что-то причинило не боль, я растянула губы в сияющей улыбке:

— Отлично! Ты в безопасности! Одной проблемой меньше! Теперь нужно подготовиться к визиту соседа. Как мне кажется, даже с письмом он просто так от своих намерений не откажется!..

Я сделала шаг в сторону от алтаря, старательно давя в себе разочарование. Да, то, за чем мы сюда шли, я получила. Но все равно почему-то чувствовала себя обманутой. Словно меня в чем-то обманули. И я торопилась забрать сонного, уже почти засыпающего на ходу Лео и вернуться в дом. Утешая себя тем, что мальчику уже давно пора отдыхать. Даже удивительно, что он, в своем возрасте, выдержал все и до конца, без нытья и жалоб. Пожалуй, следует его на завтра, вернее, уже на сегодня, освободить от занятий. Пусть отдохнет хорошенько. Даже меня уже почти качало от усталости и недосыпа. Что уж тогда говорить о маленьком мальчике…

— Погоди, Лиз! — вдруг перехватил меня за руки словно опомнившийся маг. — Еще буквально минуту! — Я застыла на месте, недоуменно глядя в непроницаемое бородатое лицо. Что он задумал? Краем глаза заметила, как взволнованно переступил с ноги на ногу Петер, как нахмурился стоящий рядом с ним Лео. — Младшая ветвь рода неровно брат и сестра. Как максимум мы можем считаться кузенами. — К чему он ведет? У меня вдруг испуганно ударилось о ребра сердце, а потом затаилось в груди. А Никлас… Лексиан одним слитным движением повернулся лицом к Лео и опустился перед ним на одно колено: — Ваше сиятельство, я уже давно очень сильно люблю леди Елизавету! Но до сегодняшней ночи даже думать себе о ней запрещал, понимая, что ничего не могу предложить знатной леди, что неровня вашей сестре. Теперь же… — Лексиан запнулся. А потом выпалил: — Ваше сиятельство, я прошу у вас руки вашей сестры! Клянусь любить ее и беречь, пока дышу! И быть верным роду Эверли в этой жизни и посмертии!

Я ахнула. Хотела этого больше всего в жизни. Стать женой Никласа, тьфу ты, Лексиана, засыпать вместе и просыпаться, растить общих детей, быть вместе в горе и в радости. Но получив сейчас предложение, растерялась. Настолько, что жалобно посмотрела на Лео, слегка приоткрыв рот. Совсем позабыв, что он — совсем еще ребенок.

То, что я снова, в который раз, недооценила подаренного мне судьбой брата, стало понятно сразу же, едва Лео совсем по-взрослому хмыкнул:

— Я не возражаю. Но принимать решение будет все равно Лиз.

— Лиз?.. — тут же повернулся ко мне Лексиан. Его голос звучал так взволнованно, словно сейчас решалась его судьба.

А у меня от волнения горло спазмом перехватило. Не в состоянии даже вдохнуть, я просто кивнула с глупой улыбкой на губах. И даже и не подумала сопротивляться, когда Лексиан взял меня за руку и мягко заставил вернуться на прежнее место у алтаря.

Я не сразу поняла, что Лексиан задумал. Сначала недоуменно смотрела, как он сплетает какое-то заклинание. Потом — как в воздух взмывают, сорвавшись с его пальцев, десятки и десятки огненных цветов. В часовне стало светлее, чем днем.

Часть цветов осталась на алтаре, расположившись по краю алтарного камня, окрашивая его во все оттенки желтого, красного, бордового, оранжевого. Лексиан требовательным жестом протянул мне обе руки через камень. И я послушно вложила в них свои ладошки. Тогда Лексиан заговорил:

— Я, Лексиан Филлипус Никола ти Эверли, беру в законные супруги Елизавету Эверли в присутствии живых и мертвых свидетелей! И клянусь любить, оберегать, почитать, хранить верность, разделить с ней не только земные радости, но и беды поровну! Отныне и навсегда!

Срывающимся от переполнявших меня чувств, я повторила за Лексианом слова. А едва только умолкла, как в воздух взлетел, будто живой, клинок, который я уже сегодня использовала, и аккуратным взмахом надрезал нам обоим запястья.

Лексиан осторожно отпустил мои руки и соединил между собой наши порезы. В свете горящих огненных цветов стало видно, как задрожал воздух, уплотняясь вокруг наших соединенных рук. А когда он успокоился, вместо порезов на запястьях появились браслеты-татушки. Я недоуменно покосилась на них. И все? Я теперь замужем? Вот так просто и банально?

— Теперь ты моя! — вторя моим мыслям, выдохнул Лексиан. И вдруг, быстро обойдя алтарь, подхватил меня на руки. — Духи Эверли соединили нас! — А потом озабоченно заглянул мне в глаза: — Родная, ты ведь не против того, что мы вот так, без торжества и оглашения?..

В этот миг я, наконец, поняла, что все происходящее со мной — это не сон! Что я действительно стала женой тому, кто завладел моим сердцем! Из груди вырвался счастливый смех. Я обхватила Лексиана руками за шею и прислонилась лбом к его лбу:

— Не говори ерунды! Какое торжество, если все, кого я люблю и ценю, присутствуют здесь? Устраивать шоу на потеху совершенно незнакомым людям? Увольте! Я лучше деньги в дело вложу, чтобы к Эверли, в конце концов, вернулось процветание и благоденствие!