Глава 4

Этого еще мне не хватало!

— Что ты болтаешь? — прошипела парнишке разозленная тем, что он ее едва не сбил с ног, Берта. — Какой мужик? Где он валяется? И с чего ты взял, что он мертв?

Мальчишка шмыгнул носом, привычно утер его рукавом и важно сообщил:

— Валяется в дальней части сада, за куртиной, которую полюбляла покойница-графиня! И он точно не нашенский! Одет не по-здешнему, его никто не знает. А с чего взял… Так тятька ему оплеуху со всей силы отвесил, а тот не шевельнулся!

Смешной довод. Но еще смешнее был ответ Берты:

— Ну, раз Петер его ударил, а он не дал сдачи, видать, и вправду мертвый. Охохонюшки… Опять хоронить!

И что-то такое прозвучало в словах экономки, что заставило отнестись к ее словам со всей серьезностью:

— Погоди его хоронить, Берта. Может, еще живой, просто ударился головой и находится в глубоком беспамятстве. Идем, проверим.

Берта слегка приободрилась. Мальчишка, посланный за мной Петером, был готов бежать и вести нас за собой хоть сейчас, словно перепуганный заяц. Но нам с Бертой требовалось одеться теплее перед выходом в стылый холод. Мы обе были в шерстяных платьях, но они даже в неотапливаемых коридорах почти не согревали. Что уж говорить об улице и зиме?

Место, где обнаружился найденыш, мы обнаружили издалека: там уже собралась приличных размеров толпа. Как тогда, когда в этом мире открыла глаза и я. И я побежала туда, уже слегка задыхаясь, в неосознанной надежде, что найденный мужчина окажется тоже из моего мира. Я втайне надеялась, что в таком случае мне здесь не будет так одиноко. Будет с кем поговорить на понятном нам двоим языке и о понятных нам двоим вещах. Но, протолкавшись сквозь строй обитателей поместья, разинувших рот от любопытства и удивления, жестко обломалась: на боку, спиной ко мне, лежал мужик в плаще, похожем на плащи, которые носили подчиненные Петера. Я их рассмотрела во время короткого визита Пайера в поместье. А выглядывающие из-под плаща ножны и сапоги, которых я даже на картинках в своем мире не видела, убивали всякую надежду на то, что мужик — просто реконструктор из моего мира.

Меня кто-то пихнул в плечо, вырывая из горестных раздумий. И я чуть не свалилась на лежащего мужика. Это привело в чувство. И одновременно разозлило. Ну вот что они здесь все, спрашивается, делают? Тоже мне, развлекательное шоу нашли!

— Я не поняла: ни у кого из присутствующих нет работы? — злость помогла речи звучать грозно, а бровям угрожающе сойтись на переносице. — А если проверю?

Наверное, я либо перегнула палку, либо мои слова прозвучали достаточно угрожающе. Если в случае со мной все так и продолжали толпиться вокруг, то сейчас, еще мои слова звенели в воздухе, а толпа уже рассосалась. Я про себя сердито цыкнула: поторопилась, ты, Лизавета! А кто теперь этого мужика будет тащить в дом?

Вздохнув, опустилась коленями на стылую землю. Мужик лежал на выложенной мелкой галькой дорожке, которая шла вокруг высокой и довольно большой клумбы, сейчас могущей похвастаться голой замерзшей землей с прошлогодними остатками растительной роскоши. Но летом, наверное, здесь было замечательно красиво.

Я опять вздохнула. Холодный ветер, трепавший в саду голые ветки и седые космы прошлогодней травы, пробирался под шубку, быстро забирая накопленное телом тепло. Я замерзала. А что уж тогда говорить про обморочного мужика? Если он живой, то очень скоро превратится в труп, замерзнув на земле насмерть.

У меня не было перчаток. Видимо, потерялись, когда я упала в толпе в новом торговом центре. Потому пришлось засунуть руки в рукава на манер муфты. И сейчас я нехотя выпростала их, просунув одну между воротником плаща и спутанными кудрями мужика. Тело было теплым. И это внушало надежду. А когда пальцы нащупали на шее ровно бьющийся пульс, то я чуть не взвизгнула от радости. Похороны покойной хозяйки имения прошли как-то мимо меня. Я только и знала, что графиню Эверию похоронили в семейном склепе в самом дальнем конце сада. Этого мне было достаточно. Присутствовать на сем действе у меня желания не было. Поэтому, осознав, что найденыш жив, я обрадовалась. Слава богу, не придется заниматься его похоронами.

Пока я молча радовалась, что найденыш жив, мужик пришел в себя. В следующее мгновение, я не успела не то, что встать, даже выпрямиться, на моей руке вдруг сомкнулся стальной капкан. И я с визгом взмыла в воздух, чтобы, не успев испугаться, больно грохнуться спиной на дорожку. Сверху, закрывая мне свет, свалилась каменная глыба, выбивая из легких остатки воздуха, а из головы сознание…

— …ирод! Тебе же помочь хотели! — ворвался в сознание вместе с первым глотком воздуха чей-то визгливый крик. — Что ж ты, окаянный, натворил!..

— Замолчи! — низкий мужской голос с самой капелькой негодования заставил внутри меня что-то скрутиться судорогой от удовольствия. Я бы этот голос слушала и слушала вечно. — Ничего не случилось с твоей госпожой! Она уже приходит в себя.

Я открыла глаза. И сразу же встретилась взглядом с глазами встревоженной Берты, склонившейся надо мной. Найденыш уже был на ногах и стоял рядом, положив одну руку на рукоять меча, а вторую как-то странно скрючив. Может, травмировал ее, когда упал? Или когда перебрасывал меня через себя?

Не отводя взгляда от странного незнакомца, я тихо попросила:

— Берта, прекращай истерику и помоги мне подняться!

Экономка умолкала сразу же. А на ноги меня поставил, склонившись и ухватив меня подмышки, найденыш.

— Спасибо, — буркнула я. И нерешительно добавила: — Меня зовут Елизавета Вилбрехт. А кто вы такой и как здесь оказались?

Мне казалось, я имею право это спросить. В конце концов, мужик непонятно как оказался на частной территории, довольно далеко от ее границы, если я все правильно понимала. Но ответ меня напрочь убил:

— Где здесь выход?

То есть, вот так? Ни спасибо тебе, ни извините, что ворвался туда, куда не звали? Да кто он такой?!

Я вдруг вспылила так, что перед глазами замелькало алое полотнище злости. Сама удивилась своей реакции, на обидные, но не такие уж и криминальные слова. И лишь жесточайшим усилием воли успела сцепить зубы, чтобы не дать вырваться оскорбительному ответу. Втянула носом холодный воздух, заставляя себя успокоиться, смерила мужика взглядом: ничего особенного. В местной одежде я не разбираюсь, но, по-моему, на мужике она дорогая и уж точно добротная. Темный, подбитый мехом плащ, под ним кожаная куртка или пиджак, далекого от привычного мне кроя, кожаные же штаны, затейливый пояс с прикрепленным к нему мечом, сапоги почти по колено. Перевела взгляд на лицо: волосы примерно до плеч длиной, обыкновенного темно-русого оттенка, стянутые на затылке ремешком и сильно растрепанные. Брови очень красивого рисунка и негустые. Глаза, словно штормовая туча, кажется, миндалевидной формы. Сейчас не понять, мужик сильно хмурился. Ровный нос и под ним… отвратительная, с запутавшимися в ней веточками и прочим мусором с дорожки борода почти по грудь! Фу!

— Берта, — ровным голосом позвала я экономку под немигающим взглядом мужика, — пусть кто-то проводит этого… товарища за ворота поместья! — Я намеренно назвала мужика словечком из своего мира. Хотела посмотреть на его реакцию. Но он меня разочаровал: не повел даже ухом. И тогда я мстительно буркнула: — И пусть убедятся, что заперли за ним ворота! А я сама вернусь в дом! Буду ждать тебя в библиотеке!

Развернулась к мужику спиной и, расправив плечи несмотря на холод, гордо прошествовала прочь. Вот так ему!

К дому я шла, ежась от холодного ветра и ругая себя за необоснованную вспышку. В университете нас учили, что хороший менеджер гостиницы найдет подход к любому, даже самому сложному клиенту. Успокоит, узнает его потребности, обеспечит их и комфорт пребывания клиента в гостинице, и тем самым обеспечит заведению прибыль. Ведь довольный клиент, если ему придется снова ехать в наш город, искать другую уже не станет. Еще и расскажет друзьям и знакомым, как ему было уютно в этой гостинице, тем самым обеспечив нам бесплатную и действенную рекламу. И что сделала я? Пусть поместье не гостиница, но если бы я была более приветливой, то наверняка сумела бы его разговорить. А так… Горестный вздох сорвался у меня с губ. Только горничной, Лизка, тебе и работать. Управлять гостиницей ты не сможешь. Правильно все работодатели делают, что отказывают тебе в приеме на работу.

Несмотря на холод, я замедлила шаг и огляделась по сторонам. Оба прошлых раза, выходя из дома, я оказывалась на вымощенном булыжниками дворе поместья. И двор меня не впечатлил: большой, с какой-то бестолковой планировкой и неухоженный. Сад, по которому я сейчас шла, или правильнее будет сказать, парк, тоже был запущенным. Даже сейчас, когда почти все деревья и кусты стояли голыми, было видно, что они сильно нуждаются в подрезке. Хотя бы ради того, чтобы можно было безопасно ходить по дорожкам, не рискуя оказаться лишенным зрения из-за хлестнувшей по лицу ветки. Сейчас еще, наверное, рано этим заниматься. Но если идет весна, как сказал Петер, и скоро пасечники будут выставлять ульи с пчелами, то, наверное, можно будет уже и деревья подрезать? Я сделала себе мысленную пометку внести данное мероприятие в список необходимых дел.

Когда косматые деревья расступились, передо мной возник графский дом: огромный, серый то ли от времени, то ли из-за цвета камня, из которого был сложен, он больше напоминал мне какой-то замок, чем дом. Запрокинув голову, я окинула его взглядом. Четыре этажа, если не считать полуподвальный, окна которого примерно на две трети утоплены в землю. А на каком этаже находится спальня маленького графа? Вроде на третьем, если я ничего не путаю. Вот с той стороны, противоположной довольно высокой, круглой башне стороны дома. Вообще, поместье Эверли выглядело довольно странно и было больше похоже на замок, чем на усадьбу. Хотя… Если оно действительно расположено почти на границе королевства, то это не лишено смысла. Пограничные селения во все времена отчасти еще и играли роль форпостов, преград на пути продвижения возможного врага. Вон и башня здесь расположена так, чтобы с нее хорошо были видны окрестности, как я полагаю. Надо бы в ближайшие дни облазить поместье сверху донизу, и решить, как его отапливать и где лучше жить, чтобы это было экономнее в плане отопления.

В дом я входила уже полностью успокоившаяся, замерзшая до дрожи, но довольная собой. Найденный в саду мужик был уже благополучно забыт. Я собиралась изучить амбарную книгу, когда мне под ноги буквально свалилась с лестницы няня маленького графа, Мод:

— Госпожа Елизавета, вас лекарь зовет! Срочно!

Я невольно встревожилась, стягивая с плеч свою шубку:

— Мальчику стало хуже?

Мод замотала головой:

— Нет-нет! Его сиятельство сегодня уже даже покушали кашу с молоком и булочкой! Лекарь говорит, что господин граф идет на поправку!

Уже легче! Следом за Мод я устремилась к комнате мальчика, по пути гадая, что все-таки могло стать причиной вызова меня к Шепвесту. Ведь мы с ним расстались не так уж и давно. Но догадаться так и не смогла.

— Госпожа Елизавета! — весело поприветствовал меня, едва я вошла, сидящий на краю огромной кровати маленького графа лекарь. Мальчик, еще бледный и не до конца выздоровевший, сидел в кровати, опираясь спиной на подушки. И тоже с любопытством смотрел на меня. — Как хорошо, что вы так быстро откликнулись! А то мы с графом умираем от любопытства: что за сильный всплеск магии мы с его сиятельством почувствовали?

Я чуть не буркнула, что любопытство — не повод спешно вызывать меня к больному. Что я, пока сюда добежала, чего только себе не напридумывала. Не ляпнула лишь потому, что внезапно осознала услышанное:

— Вы почувствовали? — напряженно переспросила. — У его сиятельства открылся дар?

Шепвест добродушно хмыкнул в ответ:

— Еще нет. Но вам, госпожа Елизавета, следует озаботиться наставником по магии для юного графа Эверли как можно скорее. Его дар еще не открылся, но уже проснулся. И я ощущаю, что он очень силен. Уж простите, но гораздо сильнее вашего, госпожа Елизавета. Вам с мальчиком в случае чего не справиться.

Час от часу не легче! Теперь точно нужно срочно сообщать королеве о происходящем в графстве и просить наставника-мага для мальчика!

— Вам не за что просить у меня прощения, — отозвалась машинально, суженными глазами разглядывая сидящего в кровати, красивого как ангелочек, ребенка. — Наоборот, я вам крайне благодарна за предупреждение…

Юный граф ответил мне прямым серьезным взглядом. Слишком серьезным для ребенка его лет.

— Благодарю вас, госпожа Елизавета, за все, что вы сделали для меня, — торжественный голос мальчика мог бы звучать забавно, если бы не вся серьезность ситуации. — Мод и владетель Шепвест мне все рассказали. И о вашем появлении, и о том, что именно вы оплатили мое лечение, и о том, что выгнали этого мерзавца Пайера за ворота. Мою благодарность к вам сложно выразить словами, госпожа. И почти невозможно вернуть. Поэтому я подумал и решил: отныне, этот дом и это поместье становятся и вашим домом. А потом — домом ваших детей. Я сам еще не маг, но владетель Шепвест — маг. Я уверен, он не откажется засвидетельствовать мою клятву и мой долг жизни перед вами.

Малыш говорил уверенно и спокойно. Так, словно ему было не пять-семь лет, а все тридцать. Так, словно он хорошо осознавал последствия своих поступков. Но ведь так не бывает?

Ошарашенная, я запнулась на пути к кровати. Хотела сказать, что очень тронута, но не стоит спешить с такими важными решениями. Пусть бы сначала выздоровел. Потом бы нашли ему наставника… Но я не успела. К моему ужасу, Шепвест заговорил, не колеблясь и очень одобрительно. Словно маленький граф принял самое важное и самое верное решение:

— Я, Иоахим Хорст Шепвест, целитель высшей категории, бронзовая артель, как единственный маг в окрестностях, свидетельствую и призываю магию в свидетели тому, что граф Леонхард Эверли принимает в род за оказанные услуги магичку Елизавету Вилбрехт. Да будет данная клятва нерушима в веках!

Я чуть не села там, где стояла, когда в комнате вдруг запахло озоном, сверкнула молния, а между мной и маленьким графом неожиданно протянулась яркая золотая нить. Настолько яркая, что ее хорошо было видно даже в свете заглядывающего в незашторенные окна дня. Когда нить все-таки погасла, Шепвест удовлетворенно кивнул:

— Ну вот. Магия клятву приняла, вы, Елизавета, теперь имеете полное право именоваться Эверли, и с полным правом можете надавать тумаков любому, кто скажет, что у юного графа нет родственника-опекуна. Но вот про наставника по магии я не шутил. Чем быстрее вы его найдете, тем будет лучше для всех обитателей этого дома. Открытие дара юного графа не за горами. Ну а пока удовлетворите наше любопытство: что за всплеск магической силы случился поблизости?

Я была совершенно ошарашена и дезориентирована произошедшим. И потому рассеянно отмахнулась от вопроса, лихорадочно пытаясь сообразить, какие последствия для меня будет иметь поступок мальчика:

— А, пустяки! Челядь нашла на территории сада какого-то мужика, неизвестно как попавшего в сад. Но он уже ушел.

Лица маленького графа и, особенно, Шепвеста вытянулись.

Меня больше занимали слова Шепвеста про то, что я теперь имею полное право именоваться Эверли, чем то, что они подумали о моих словах. Разве граф, еще не вступивший в права наследования в силу малолетства, имеет право на подобные решения? Но обдумать мне этот вопрос не дали.

Присутствующая при всем произошедшем Мод торопливо поставила для меня у кровати стул с высокой спинкой. А Шепвест, наблюдая за тем, как я на него опускаюсь, задумчиво покачал головой:

— Странно. Магическая защита поместья еще держится, я ее ощущаю. По идее, без разрешения на территорию не мог проникнуть никто… А где его нашли?

Я вообще перестала что-либо понимать в разговоре, но послушно ответила, припомнив, что говорил мальчишка, который прибежал за мной:

— В дальней части сада, за куртиной, которую любила покойная графиня.

Мне хотелось спросить, какое это имеет значение, но я попросту не успела. Раздался сильный, громкий стук во входную дверь, и Мод поспешила ее отрыть. В спальню ввалился уже знакомый мне парнишка:

— Госпожа магичка, мужик отказывается уходить и требует встречи с господином графом! — протараторил он, выпучив глаза и задыхаясь от быстрого бега.

Я некрасиво уронила на колени челюсть и не подумав ляпнула:

— Так он же сам требовал показать ему выход!

Пацан привычно шмыгнул носом, знакомым жестом утер его рукавом и согласно кивнул:

— Ага! А потом вдруг запнулся, будто налетел на невидимую стену, замер, будто увидел что-то невидимое, и спросил, как называется это место. Ну тятька и сказал, что это поместье графа Эверли. А мужик вдруг развернулся и потребовал тотчас отвести его к графу!

Капец!

Я растерянно посмотрела на больного мальчика, в глазах которого притаилась тревога:

— Не бойся! Я его сюда не пущу! Пусть сначала представится и объяснит, как он оказался за закрытыми воротами. С какой целью пожаловал. А потом я подумаю. Может, просто отдам приказание Петеру взять мужиков покрепче и вытурить нахала силой.

— Это может быть хорошим решением, — внезапно вклинился Шепвест. — А может, и нет. Что-то мне подсказывает, что он замер на месте потому, что ощутил откат от клятвы графа. Кстати, Елизавета, я так понимаю, вы издалека, и не совсем поняли, что произошло. Пожалуй, будет нелишним вам пояснить: благодаря клятве графа вы действительно можете жить в этом доме до тех пор, пока он является родовым гнездом Эверли. Когда граф Леонхард достигнет совершеннолетия, сила рода, признав это, одновременно как бы пересмотрит его клятву. И если сочтет вас достойной, то вы и ваши потомки вольются в род Эверли как младшая ветвь. Если нет, то у вас останется право именоваться Эверли лишь до замужества. В род вы не войдете. Хотя право на жизнь в родовом гнезде благодаря клятве останется.

— А-а-а-а… — промычала я растерянно. Но потом собралась и поблагодарила: — Спасибо! — Я потом, когда станусь одна, все хорошенько обдумаю. А пока нужно разбираться со странным мужиком. Неожиданно даже для самой себя я предложила: — Господин Шепвест… Или владетель? — Я вопросительно задрала бровь. — Хотите пойти со мной и посмотреть на пришельца лично? Как маг?

Если Шепвест и удивился, то внешне никак этого не показал. Тонко усмехнулся:

— Владетель будет правильнее. Я не потомственный аристократ, но владею магией. И если магия останется и у моих внуков, то уже они смогут претендовать на титул. «Господин» у нас обычно обращаются к тем, кто по той или иной причине лишился магии. А на мужика посмотрю с удовольствием. Какая-то странная история с его появлением. С вашего позволения, граф, — поклонился мальчику, вставая со своего места, лекарь. Потом отошел в дальний угол комнаты и вернулся оттуда, уже набросив на плечи теплый плащ: — Идемте, Елизавета!

Свою шубку, торопясь в спальню к ребенку, я скинула на руки какой-то служанке. И сейчас совершенно не понимала, где искать ее. Но волновалась я зря: шубка обнаружилась в руках стоящей прямо за дверью молоденькой девушки. Я поблагодарила ту, накинула шкурку чебурашки на плечи и устремилась по холодному коридору на выход. Следом поспешал лекарь.

На этот раз примчавшийся за мной парнишка, вывел нас, судя по всему, через центральный вход. Проскользнув в услужливо открытую для меня дверь, я оказалась на довольно большой площадке-крыльце, с которой вниз вели три широкие и высокие ступени. По бокам небольшие каменные перила украшали вазоны с заглохшей на зиму растительностью, перед входом я увидела немаленькое пространство вроде городской площади, в центре которой высился фонтан в виде девушки с кувшином. У этого фонтана и обнаружился сердитый мужик в плаще и с мечом. Чуть поодаль от него стояли Петер и еще четыре охранника, если судить по одежде. Они не спускали с нашего найденыша глаз. Я ощутила, как по спине ползет струйка холода: неужели найденный мужик опасен? Или это обычная мера предосторожности?

Мне было страшно. Но, слыша за спиной шаги Шепвеста, я сухо и громко поинтересовалась, стараясь скрыть свои настоящие эмоции:

— Что заставило вас передумать, да еще и требовать встречи с графом? Вы ведь сами требовали показать вам, где выход?

В голове взбесившейся юлой вертелись возможные варианты причин задержки мужика. Но все они мне казались слишком уж фантастическими. Не спешила я их отвергать лишь по одной причине: это уже второй иномирный рейдер, пытающийся под шумок захватить несчастное поместье. Что же их всех так привлекает в разоренных землях? Я, конечно же, еще не все видела, но увиденное позволяет предполагать, что самое ценное в графстве Эверли — это шкурки мышей, повесившихся от голода.

— Проведите меня к графу, — потребовал в ответ мужик, полностью проигнорировав меня. Сухо, коротко, уверенно в своем праве это требовать.

Я невольно хмыкнула:

— А вам нахальства, как я посмотрю, не занимать! — съязвила, не сдержавшись, я. — Не представились, не сообщили цель своего визита, непонятно как пробрались на территорию поместья, но я обязана провести вас к беззащитному ребенку? А может, мне просто отдать распоряжение, чтобы вас за руки и за ноги вышвырнули за ворота?

Мужик оказался непрошибаем. Словно это не ему я наговорила гадостей. Стоял, молчал, смотрел и никак не реагировал.

— Елизавета, осторожнее, — вдруг услышала я над ухом тихий шепот склонившегося ко мне Шепвеста, — перед нами очень сильный маг. У него аура почти спрессована от магической энергии. Давно таких сильных не видел. И он, кажется, огневик…

Я чуть-чуть повернулась в сторону лекаря, внимательно посмотрела тому в лицо:

— И что вы предлагаете? Просто сложить лапки и подчиниться этому непонятному молчуну? Но я просто не имею права не попытаться защитить мальчика.

— Леди, дозвольте мне! — вдруг шепнул с азартом мальчишка, дернув меня за рукав. И добавил, прежде чем я успела возмутиться: — Прогоните меня с крыльца!

И что это даст, хотелось мне спросить у мальчишки. Впрочем, если мужик действительно так силен, как говорит Шепвест, то ребенку рядом с нами не место. И я с удовольствием рыкнула почти на весь двор, вырывая руку из цепких пальцев:

— Ступай к отцу!

Мальчишка горохом скатился со ступенек и перепуганным зайцем метнулся в сторону от мужика у фонтана. Сторонкой добежал до Петера, заставил того наклониться и что-то ему прошептал. В следующий миг Петер сорвал что-то с пояса, раскрутил и швырнул. Я не поняла, что и куда, но мужик у фонтана вдруг дернулся, беззвучно покачался на ногах и мягко осел на холодный пыльный камень брусчатки…

— Что за… — начала я и со стуком захлопнула рот, понимая, что не знаю, что сказать.

То, что мужика вырубил Петер, мне не нужно было объяснять. Но я бы не отказалась от пояснений, чем. И самое главное, что теперь делать? Но, прежде чем я смогла сформулировать вопрос хотя бы про себя, Петер негромко что-то коротко приказал, и четыре воина, стоявших рядом с ним, перевесили свое оружие за спину, приблизились к неподвижному мужику, схватили его за руки-ноги и потащили прочь. Шепвест рядом со мной тихо присвистнул и рассмеялся:

— Лихо вы, Елизавета! Кстати, вы не против, что так запросто?

Я криво усмехнулась в ответ, наблюдая, как мужика тащат к воротам и чувствуя, как в душе ворочается беспокойство:

— Не против, если это не противоречит местному этикету. — Голова мужика безвольно свисала вниз, растрепанные волосы почти касались дорожки. И мне почему-то стало страшно, что его шея сейчас переломится. Старательно давя тревогу в душе, я добавила, не глядя на Шепвеста: — Это не я его, если что. Петер проявил инициативу. И если честно, я теперь не знаю, как мне к этому отнестись. — Сказала и захлопнула рот. Может, я зря так разоткровенничалась? Что я про этого лекаря знаю? Ничего. Ох, Лизавета! Вляпаешься ты! Лучше бы ты помалкивала до поры до времени!

Это случилось, когда я обдумывала свою слишком поспешную откровенность и то, что без доверия человеку крайне сложно выжить в незнакомых условиях. Подчиненные Петера как раз дотащили странного мужика до линии, по которой проходил край огромной стены-забора, ограждающей поместье, до черты, за которой начиналось небольшое крытое пространство перед воротами. И вот здесь-то и случилось то, чего никто и никак не ожидал.

Внезапно все пространство, от края стены и до края, полыхнуло будто электрическая завеса: как будто кто-то перегородил проход синим искристым полотном. Мужиков расшвыряло. Подчиненных Петера по сторонам. Одного даже закинуло в кусты под окна дома. И как только такое расстояние преодолел? А безымянного мужика, который сначала собирался покинуть поместье, но потом передумал — мне под ноги. Прямо на ступени.

Все случилось очень быстро. Лично я даже осознать происходящее не успела. Только взвизгнула от испуга и отшатнулась от человеческого тела, едва не наступив на стоящего у меня за спиной Шепвеста.

Лекарь оказался более здравомыслящим, чем я. Не позволил нам двоим упасть, придержав меня за локоть, и потрясенно выдохнул:

— О-о-одна-а-ако-о-о…

С трудом сглотнув застрявший в горле сухой ком, я нервно оглянулась на Шепвеста:

— Вы знаете, что произошло?

Несчастный мужик так и лежал на ступенях в нелепой позе с неловко подогнутой под себя ногой, голова ниже туловища. Холодный зимний ветер лениво перебирал его растрепанные кудри.

Петер озадаченно почесал в кудлатом затылке, посмотрел, как его подчиненные поднимаются на ноги, ошалело тряся головой и отряхивая на ходу одежду, и потрусил ко мне:

— Простите, госпожа Елизавета! Похоже, у чужака есть какой-то сильный артефакт…

— Они должны обращаться к вам «владетельница», — перебивая Петера, довольно громко «подсказал» лекарь. — Мало того что вы маг, так еще и юный граф принял вас в род…

— Он не имел на это права! — с тихой яростью процедил очнувшийся между тем мужик. — Обряд недействителен!

Мы замерли, глядя на пришельца. А тот поморщился, пощупал затылок, а потом легко, будто бы это не его швырнуло через весь двор и не он лежал на лестнице в неудобной позе, вскочил на ноги и прожег меня таким яростным взглядом, что от меня лишь чудом не осталась горстка пепла:

— Авантюристка!

В первый миг я опешила так, что воздух застрял в горле. А потом разозлилась:

— Если я — авантюристка, то кто же тогда вы? Обманом пробравшийся на территорию чужого поместья и что-то еще при этом пытающийся требовать? Рейдер иномирный! — припечатала от беспомощной злости.

Теперь обалдел пришелец:

— Кто-о-о?

О том, что найденный мужик — сильный маг, я вспомнила лишь тогда, когда заметила, как на кончиках его пальцев начали свой зловещий танец огненные искры. Вспомнила, надавала себе мысленных оплеух за несдержанность и с трудом подавила в себе желание снова попятиться.

«Держи себя в руках, Елизавета», — напомнила сама себе строго. — «Это просто вздорный клиент, которого нужно успокоить и заболтать!»

Дав таким образом самой себе напутствие и глубоко вздохнув, я постаралась улыбнуться:

— Сейчас это неважно, главное, что это не оскорбление. — Ой, завралась я! Мужик словно почувствовал мое состояние и смерил недоверчивым взглядом. Но искры у него на пальцах погасли. Приободренная первым успехом, я уже с большим энтузиазмом продолжила: — Пожалуйста, назовите себя и цель своего пребывания на территории графства Эверли. Не поймите меня неправильно, вчера здесь уже побывал один такой… — Я запнулась, в последний миг проглотив «рейдер». Раз сказала, то это не оскорбление, значит, нужно придерживаться этой линии поведения. Во всяком случае, пока. — Один желающий захапать земли пока об этом не узнала Ее Величество…

Мужик напрягся, услыхав последнюю фразу. И снова напрочь проигнорировав предложение познакомиться, отрывисто поинтересовался:

— Где он сейчас?

Я пришла в замешательство:

— Кто? Тот, кто пытается захватить поместье? Понятия не имею! Наверное, у себя дома. Но давайте вернемся к вам и цели вашего визита, — нахально напомнила я. Мужик почему-то упрямо уклонялся от этой темы. И меня это начинало беспокоить. И не только меня.

Петер, слышащий каждое слово из разговора, тоже сообразил, что мужик почему-то игнорирует законное требование представиться и сделал за его спиной жест рукой, подзывая к себе поближе своих починенных. И это не укрылось от нашего незваного гостя.

Мужик резко обернулся, в упор посмотрел на недрогнувшего Петера, державшего что-то в руках. Посмотрел на это что-то, а потом резко обернулся ко мне и посмотрел прямо мне в глаза:

— А вы кто? Вы ведь не графиня Эверия! Тогда по какому праву командуете?

Мужик или, вернее, маг, говорил спокойно и твердо. Но где-то глубоко в его голосе жарко тлел уголек злости. Даже не уголек. Искорка. Так едва-едва тлеет под слоем пепла и золы огонь, чтобы в нужный миг разгореться до состояния пожара. Осознав это, я невольно передернула плечами, тем самым выдав свое внутреннее состояние. Правда, окружающие восприняли это совсем не так.

— Елизавета, вы замерзли, — тихо сказал Шепвест. — Как лекарь рекомендую пройти если не в дом, то хотя бы в караулку или другое помещение. На улице, на ветру, вы быстро подхватите воспаление легких. Тем более что одеты вы не совсем по нашей погоде.

Я чуть не выругалась. Если мужик внимательный, а маг, судя по всему, рассеянностью не страдает, то он точно заметит обмолвку Шепвеста и поймет, что я неместная. Да что б им всем!

На мое счастье, маг, даже если и правильно понял слова лекаря, все равно не стал заострять внимание на услышанном. Смерил меня внимательным взглядом от растрепанной ветром макушки до носков, выглядывающих из-под платья Эверии моих собственных ботинок, отдельно задержавшись на шубке. И, будто бы решившись, нехотя заговорил:

— Я прибыл сюда магическим порталом с привязкой на хозяйку. — Я невольно приоткрыла рот. — Меня зовут… Никлас. Как вы уже догадались, я — боевой маг первого класса, стихия — огонь. — Уверена, заминку перед именем услышала не только я. Но это было еще не все. — Я прибыл сюда для защиты графа Эверли и могу дать магическую клятву, что не опасен для тех, кто не замышляет зла против юного хозяина этого поместья.