Глава 6

Утро началось с жуткого переполоха.

Сначала я сквозь сон услышала ор за дверью, топот не одной пары ног в коридоре, чей-то плач навзрыд и причитания. Но сонный мозг не придал этому значения. Чуть поерзав и повыше натянув сползшее с плеча одеяло, я собралась снова нырнуть в царство Морфея, когда кто-то отчаянно забарабанил в дверь моей комнаты:

— Владетельница Елизавета! Владетельница Елизавета! Беда! Мальчик… Граф…

Крикунья захлебывалась отчаянием. А я недовольно подумала: о каком таком графе идет речь? И что с ним?

Ясно было одно: поспать мне сегодня больше не судьба. И я собралась встать и устроить той, что орала под моей дверью, такое же «веселое» утро, какое она устроила мне. Приподнялась на локте, и в этот момент рядом под одеялом со мной кто-то закопошился…

Как я не завизжала, не знаю сама. Но перепугалась до такой степени, что чуть не напрудила в кровать. Хорошо хоть, что «чуть», а то представляю, что было бы! Ибо в следующий миг одеяло поползло вниз и на белый свет выглянул… юный Лео, хлопая заспанными глазами:

— Ой… — испуганно выдохнул ребенок. — Это… Это Мод! Кажется, не обнаружив меня в моей кровати, она…

Мальчик недоговорил. Поперхнулся собственными словами и воздухом, когда дверь в мою комнату вдруг со страшным треском распахнулась, ударилась об стену, задумчиво покачалась туда-сюда, а потом с жалобным скрипом перекосилась на одну сторону. А на пороге появился жутко злой… Никлас!

— Какого… — настала моя очередь подавиться глотком воздуха, когда я осознала, что видит этот невоспитанный мужлан и все остальные, толпящиеся за его спиной: кровать, а в ней растрепанные я в ночной рубашке и Лео. Но рефлексировать и впадать в панику времени не было. С последствиями буду разгребаться потом. А потому я как можно более грозно свела брови на переносице: — Какого черта?.. Вы что себе позволяете? Зачем сломали дверь, и кто ее будет теперь чинить?

Наверное, лучше бы я молчала. Никлас внимательно изучил сначала меня. Да так, что под его взглядом, несмотря на плотную, как пододеяльник ночную рубашку, закрывающую меня от нескромных взглядов почти от самого подбородка, я ощутила себя голой. Потом оценивающе посмотрел на Лео. И, не сказав ни слова, повернулся и протолкался прочь сквозь строй собравшихся в коридоре слуг. Правда, перед этим мне показалось, что он готов сплюнуть мне на порог. Будто увидел что-то мерзкое и особо неприятное.

После того как Никлас нас покинул, домашние оживились и зашевелились. Вперед протолкались Берта и зареванная Мод, у которой пламенело одно ухо. Будто кто-то ее за него хорошенечко оттаскал. Я нахмурилась. А Мод бросилась к Лео причитая:

— Ваше сиятельство! Ну как же так! Я уж думала…

Что там думала Мод, осталось неизвестным. Потому что Берта, напоровшись на мой неласковый взгляд, вдруг засуетилась:

— Так, а чего все встали? Его сиятельство нашлись, с владетельницей тоже все хорошо! Так что нечего здесь толпиться и дальше! За работу все! И быстро!

Толпа неохотно рассосалась. Я кивнула в благодарность экономке, когда в коридоре, кроме нее и Мод, не осталось никого. И попросила:

— Берта, найди кого-нибудь, кто сможет починить дверь. Мод, — перевела взгляд на няню, когда Берта поспешила выполнить распоряжение: — Отнеси мальчика в его комнату на руках, а то он босой. И не ругай его. Лео почувствовал ночью, что мне нужна помощь, и примчался спасать.

— Конечно, леди! — горячо воскликнула Мод. И сразу же смутилась и промямлила: — То есть, я хотела сказать владетельница… — И быстро перепрыгнула на другую тему: — Ой, а можно я сбегаю в покои его сиятельства за одеялом? Чтобы их сиятельство снова не застудились?

Я кивнула с улыбкой:

— Нужно.

Счастливая, что ее не ругают, няня умчалась прочь. Я посмотрела на притихшего графа:

— Лео, я встаю, а вы сидите под одеялом и ждите Мод!

Мальчик послушно кивнул. А потом вдруг совершенно несвойственным детям тоном приказал, по-другому и не скажешь:

— Елизавета, я рассчитываю, что вы разделите со мной завтрак и расскажете, что было ночью!

Тон отказа не предполагал. И я невольно сглотнула. Дико было слышать такие слова и такую тональность от семилетнего мальчика. Моя племяшка, оставшаяся в другом мире, была ненамного младше Лео. Но, несмотря на то что девочки всегда созревают раньше мальчиков, казалась сущим ребенком. А здесь передо мной сидел маленький мужчина. И мне неожиданно стало неловко от того, что я спала с ним в одной кровати, а сейчас стою пусть и в плотной, но ночной сорочке, которую обычно никому не демонстрируют, кроме самых близких. Судорожно сглотнув совершенно сухим горлом, я кивнула:

— Обязательно.

Из-за открытой и покореженной двери в комнату беспрепятственно врывался холодный воздух, помещение очень быстро остывало. Надеюсь, дверь починят быстро. Или мне придется переезжать в другое помещение. Без двери в этой адской морозилке, в которую превратился графский дом, я околею. Молодой и красивой, как шутят в моем мире. Хотя… Видимо, мне нужно привыкать считать Альмирею своим миром. Ибо там, где я жила раньше, я, судя по моему странному сну, умерла. Вот только интересно, как так вышло, что я здесь оказалась в своем теле, и мое же тело мама похоронила там? Впрочем, это только любопытство. Поспешно отогнав от себя печальные и неуместные мысли, я ринулась переодеваться. Хорошо хоть здесь тоже имелась ширма, за которой я и скрылась от глаз мальчика.

Женские одежки этого мира были на редкость неудобными. Путаясь в завязках и крючках, я шипела себе под нос ругательства в адрес того, что изобрел подобную сбрую. Нет, надо как-то ввести моду на что-то хоть отдаленно похожее на одежду моего мира! Только как? Разум подсказывал, что, с одной стороны, мне никогда не создать любимую мной джинсу, с другой стороны, никогда не обрядить в нее местных женщин. Пусть я хоть помощницей демиурга стану! Или как здесь называют того, кто создает миры.

В итоге мне все-таки пришлось попросить помощи с одеждой у примчавшейся с одеялом за Лео Мод. Нянечка графа охотно помогла мне застегнуть и завязать все, до чего я не дотягивалась или не понимала, как правильно надеть. Потом забрала Лео и убежала, предварительно посоветовав мне взять себе личную горничную.

На пороге моей комнаты Мод едва не столкнулась с Бертой и низеньким крепеньким мужичком с громадной бородищей ниже пояса, несшего ящик с инструментами. Мужичок степенно мне поклонился и, получив разрешение приступить к работе, смешно заткнул бороду за веревочную подпояску. А мне пришлось прикусить кончик языка, чтобы не засмеяться. Смех в данном деле точно был бы неуместен.

Мод примчалась звать меня к завтраку в покои Лео еще до того, как мужичок закончил работу. Пришлось мне скрепя сердце, оставлять комнату на попечение Берты. Не хотелось отказывать Лео, который явно чувствовал себя одиноким, хоть и старался этого не демонстрировать. Да и сама уже ощущала голод.

А по дороге в графские покои Мод, краснея и запинаясь, промямлила, что у нее есть сестра, которая с радостью согласится стать моей камеристкой. Хоть пока ничего не умеет. Но охотно научится. Я насмешливо фыркнула. Мне даже спрашивать не нужно было о причинах, побуждающих к такому поступку. И так все было понятно: на мне натренируется, потом пойдет дальше искать счастья в более богатый и обеспеченный дом. Но оказалось, что я ошиблась в своем суждении.

В ответ на мой осторожный вопрос Мод поведала, что ее старшая сестричка Лорна была когда-то настоящей красоткой, куколкой, которой не повезло родиться в доме бедняков и без магического дара. Поскольку она была старшей из детей, то ей рано пришлось начать помогать матери с младшими и по хозяйству. Однажды Лорна, на чем-то поскользнувшись, упала в горящий очаг…

Девочку спасли. Семья отдала все, что у них было за услуги лекаря-мага. Но сбережений хватило лишь на то, чтобы спасти ребенку жизнь. А на то, чтобы исправить внешность, нужно было втрое больше. Так Лорна и осталась с уродливыми шрамами на лице, ухе, шее и верхней части туловища. Шрамы не мешали ей работать. Но никто из богатых, способных нанять себе слуг, не хотел брать в дом такую «красоту». Особенно в горничные. А на тяжелый физический труд Лорна до сих пор была неспособна. Вот и выходило, что взрослая девушка сидела у родителей на шее.

Рассказ Мод поверг меня в ужас. Мне было жаль ее сестру. И уродство меня не пугало. Но если другие так от бедняги шарахались, то как же она сможет работать?

Мод пожала плечами и ответила, что если я соглашусь взять ее к себе горничной, то с магичкой спорить не рискнут. Главное, чтобы меня не пугала внешность предполагаемой камеристки. А уж Лорна будет самой-самой: научится всему необходимому и никогда не выдаст ни одного моего секрета.

Предложение было заманчивым. В плане хранения тайн. И я решилась познакомиться с девушкой лично. А потом уже принимать решение окончательно. Мод от радости оставшееся расстояние преодолела едва ли не в припрыжку. Как молодая козочка. И я впервые поняла, что она, в сущности, еще сама — ребенок. А еще я лишь тогда, когда передо мной распахнули дверь, сообразила, что Мод меня привела отнюдь не в графские покои, как я предполагала. А в малую столовую, в которой обычно трапезничали Эверли, когда граф и его супруга были живы. Я с неудовольствием сделала себе мысленную пометку задать Берте за самоуправство: юный Лео еще не до конца окреп, чтобы бродить по холодным коридорам поместья. Но оказалось, что Берта здесь ни при чем. И это сам Лео отдал распоряжение накрыть завтрак в столовой, ибо хотел пообщаться со мной и с Никласом. А слуги не посмели перечить наследнику графской фамилии.

Забавно было видеть, как семилетний мальчик с ангельскими кудряшками, облаченный в темный камзольчик с вышивкой и белую рубашечку, с шейным платком вместо галстука, с важным видом стоит рядом со стулом во главе стола, заложив руки за спину. Подумалось, что он сейчас явно копирует чье-то поведение. Наверное, покойного отца.

Малая столовая действительно была небольшой: за спиной Лео пылал камин, по одну сторону от него располагалось в ряд три больших арочных окна, забранных тонкими сероватыми занавесями. По всей видимости, от пыли их отряхнули, а вот постирать времени не было. Вряд ли в Эверли уважали серый цвет.

По другую сторону от камина под стеной в ряд стояло несколько шкафов, похожих на тот, который моя бабушка именовала «буфет»: нижняя, более массивная часть закрыта сплошными дверцами, посередине пространство для сервировки блюд, верхние шкафчики более изящные. И в отличие от бабулиного буфета, местные имели тоже глухие дверцы. Тогда как буфет моего детства был застеклен. Бабушка хранила за стеклом посуду, а внизу — продукты. Здесь, видимо, сохранялся похожий принцип. Ибо на моих глазах лакей, которого я уже помнила в лицо, но еще не знала по имени, открыл верхний левый шкафчик и вынул пару бокалов из мутноватого стекла.

Увидев меня, Лео встрепенулся, важно подошел к стулу, первому слева от торца стола, и отодвинул его для меня:

— Присаживайтесь, Елизавета, — улыбнулся он мне. — Рад видеть, что ночные приключения никак на вас не отразились.

Манеры семилетнего мальчика были невыносимо умилительны и до того забавны, что мне пришлось прикусить изнутри щеку, чтобы прогнать с лица непрошеную улыбку и спокойно поблагодарить:

— Спасибо, Лео, ужасно мило с твоей стороны!

Ляпнула и испуганно захлопнула рот, осознав, что обращаюсь к Лео то на «ты», что мне более привычно, то на «вы», что, по всей видимости, предписывает этикет. Но мальчик даже ухом не повел в мою сторону, пододвигая мне стул, когда я на него опустилась. Очевидно, что мальчику было нелегко справиться с подобным делом, и я отчаянно пожалела, что не увидела его лица. Потому что, когда Лео занял свое место во главе стола, кивнул лакею, чтобы подавали еду, его лицо было невозмутимо.

Завтракали мы практически в тишине. Наверное, потому, что оба оказались очень голодны и кашу с булочками поглощали с жадностью. Лишь когда голод был утолен, Лео подали какой-то десерт, а мне — травяной отвар и пирожные, маленький граф внимательно на меня посмотрел.

— За месяц до того, как погиб отец, к нам приходил гость из столицы нашего королевства. Приходил порталом. Я тогда был у отца в кабинете и хорошо запомнил ощущения от открывающегося портала: по коже словно ровные ряды муравьев маршировали в лапку. Как солдаты. От этого было ощущение, словно по мне прокатываются щекотные волны чего-то. — Лео явно подсмотренным у кого-то жестом поиграл с десертной ложкой, кажется, попытавшись прокрутить ее в пальцах. Не удержал. Ложка со звоном брякнулась об стол, а Лео смутился и быстро протараторил: — Прошлой ночью я тоже проснулся с ощущением вот этих самых щекотных волн. И решил, что вы меня бросили, Елизавета. Помчался, как был в вашу комнату, надеясь успеть если не удержать, то хотя бы прыгнуть за вами следом и уговорить вернуться. Но обнаружил вас в вашей постели. Не объясните, что произошло ночью?

В первый миг взрослость вопроса, если так можно выразиться, шокировала. От семилетнего ребенка такой осмысленности проблем ожидать не приходилось вообще. К счастью, я быстро опомнилась и с осторожным интересом посмотрела на Лео, набравшего полную ложку десерта:

— А можно спросить, почему ты решил, что портал открыт у меня в комнате? Может, это было где-то во дворе или в саду?

Мальчик снисходительно качнул головой:

— Нет. Я хорошо ощущал, откуда идет поток. Еще тогда, когда открылся портал Никласа на территории дома и я это ощутил, владетель Шепвест объяснил мне, что возможно, это часть моего просыпающегося дара — ощущать, в какой стороне открылся портал. Так что я точно знаю: портал был в вашей комнате.

Как говорится, упс! И что теперь говорить? Отхлебнув немного горячего, пахнущего мятой и липой отвара, я покатала душистую жидкость на языке, размышляя, как будет правильнее поступить. И решила: а какого, собственно, черта? Если я сама не в курсе, что происходит, то почему бы и не рассказать? Лео вряд ли сможет мне понять природу того, что со мной случилось ночью. Но может, вместе мы с ним сообразим хотя бы, в какой стороне копать? И я принялась описывать увиденный ночью сон.

Я подробно описала собственные похороны, услышанные слова и увиденное платье. Потом расписала свой полет над мрачной, заброшенной дорогой и ощущение каменной стены, через которую пыталась просочиться. И то, как очнулась, ощутив хватку Лео на своей руке и услышав его голос. Я так увлеклась повествованием, что не заметила, как народу в столовой прибавилось. И испуганно замолчала, услышав:

— А раньше с вами такое бывало?

Медленно повернув голову на голос, я увидела стоящего на пороге столовой мага.

Маленькому Лео удалось меня шокировать во второй раз за короткий промежуток времени. Пока я раздумывала, следует ли вообще отвечать на беспардонный вопрос Никласа, больше похожий на требование отчета, или лучше отчитать его за подслушивание в надежде хотя бы попытаться отбить ему охоту шпионить, мальчик выпрямился на своем месте, расправил худенькие детские плечи и очень холодным, взрослым тоном спросил:

— Владетель Никлас, вы отклонили мое приглашение позавтракать вместе, мотивировав это тем, что у вас нет времени развлекать ребенка. И что же вдруг заставило вас переменить решение?

Ах, вот откуда растут ноги у поведения Лео! Осознав, что ребенок просто обижен на пренебрежение мага, я едва не вздохнула с облегчением на всю столовую. С трудом удержалась. К собственному счастью. Ибо Никлас в свойственной, как я поняла, ему манере проигнорировал ребенка и холодно повторил:

— Я жду ответа, Елизавета. И кстати, собирайтесь…

Вот теперь уже обиделась я. Вот же хам! И откуда он только свалился на наши с Лео головы! Старательно давя в себе раздражение на поведение Никласа, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, я отрезала, глядя прямо в лицо магу:

— Владетель Никлас, вам задал вопрос тот, перед кем вы, по вашим же словам, имеете долг жизни. Так почему вы считаете себя вправе его игнорировать? И почему лезете туда, куда вас никто не звал?

От обращения «владетель» мага снова перекосило, я это заметила не в первый раз. В голове снова мелькнула мысль о том, что Никлас совсем не тот, за кого себя выдает. Но я поспешно от нее отмахнулась. Сейчас не до того. Я суженными глазами наблюдала, как маг в три огромных шага пересек комнату, остановился рядом со мной, наклонившись и опершись сжатыми в кулаки руками об стол:

— Послушайте, вы, маленькая дурочка! — прошипел он мне с такими горячими нотками злости в голосе, что в какой-то момент мне показалось, что эти нотки, как искры, сейчас упадут на стол и подожгут скатерть. — Меня посреди ночи разбудило сигнальное заклинание, оповестив о магическом всплеске поблизости. Растянув заклинание-сеть, я увидел, что противник пытается уничтожить один из хуторов графства. Пришлось по тревоге поднимать гарнизон. Мы до рассвета больше не ложились спать, потому что оказалось, что противник многочислен и хорошо подготовился. Вернувшись назад, я вместо того, чтобы лечь спать после бессонной ночи, сначала узнаю, что пропал граф. А когда граф находится, получаю совершенно идиотское приглашение на завтрак, мне абсолютно не нужный. А теперь еще оказывается, что вы ночью тайком покидали поместье…

Сознаюсь честно, я взбеленилась. Никлас и без того знатно меня раздражал. А получив от него обвинение черт знает в чем, я окончательно взбесилась:

— Если беретесь подслушивать, — запальчиво перебила его, — то хотя бы делайте это от начала и до конца! — рявкнула магу в лицо, зачем-то ткнув пальцем в центр его груди. — Вы же понятия не имеете, что произошло ночью, но смеете обвинять меня непонятно в чем!..

Меня тоже прервали. Обе руки Никласа, упиравшиеся в столешницу, вдруг резко взмыли над ней, а потом снова с силой врезались в стол, так что посуда подпрыгнула:

— А что я должен думать, если ночью пытаются разорить графские хутора, а сейчас под воротами беснуется этот мерзавец и требует отпустить его людей и компенсировать нанесенный ему ущерб?

Вот здесь я растерялась. В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое, рваное дыхание все еще склонившегося надо мной мага и потрескивание прогорающих в камине дров. Озадаченно посмотрев на Лео, я увидела, что юный граф ошеломлен не меньше меня. И явно не знает, что говорить и как поступать в данных обстоятельствах. Разруливать ситуацию, похоже, придется мне.

Прикрыв глаза, я сделала очень глубокий вдох, чтобы хоть немного прочистить мозги. Но не учла, что маг так и нависает надо мной. Мое платье имело очень и очень скромный вырез, но, похоже, даже его хватило, чтобы в нужном ракурсе увидеть много интересного. Открыв глаза, я увидела, как глаза Никласа буквально прилипли к моему скромному декольте, и с трудом удержалась от желания снова рявкнуть на него.

Чтобы взять себя в руки, я со свистом втянула ноздрями воздух. И этого хватило, чтобы привести мага в чувство. Он отвел взгляд и выпрямился. А я куда резче, чем собиралась, процедила:

— Я. Никуда. Ночью. Не. Отлучалась. — На мгновение умолкла, пытаясь взять себя в руки. Не годится, если мы с Никласом сейчас начнем собачиться на глазах у ребенка. К счастью, продолжение мне удалось выдавить из себя хоть и несколько злым, но достаточно сдержанным тоном: — Лео ночью нашел меня там же, где утром нас увидели вы: в моей постели. Мне просто снились сны. Но до жути реалистичные. А теперь сядьте и расскажите нормально: что там с хуторами и кто там топчется под воротами поместья!

Взглядом, которым меня наградил маг, вполне можно было производить подрывные работы в горах. И тем не менее он послушно отодвинул себе стоящий рядом со мной стул, сел на него, усталым жестом потер виски. Словно собираясь с мыслями. Или пытаясь осознать услышанное только что. А потом утомленным голосом, словно вспышка гнева отняла последние силы, тихо сообщил:

— С хуторами все нормально. Если верить словам Петера, то ущерб незначительный и легко восполняемый. Мы вовремя прибыли. Так что можно сказать, ваш всплеск магии оказал нам всем неоценимую услугу. И опять-таки, по словам Петера, на хутора организовал вылазку некий Пайер. Петер сказал, что вы уже в курсе, кто он такой.

Никлас вопросительно на меня присмотрел. Я скривилась в ответ:

— Сосед, пытающийся под шумок заграбастать под свой контроль графство. Я пока мало что о нем знаю, но из того, что уже известно, можно предположить, что его земли еще меньше и беднее, чем Эверли…

— Графство не бедное! — насупившись, перебил меня внимательно слушающий разговор Лео. — Нужно только дорогу на прииски найти! Я помню, папа рассказывал, что раньше драконье серебро было источником процветания всего графства, а не только поместья!

Никлас отмахнулся от слов мальчика:

— Сейчас не до этого. С приисками, если они и существуют, будем разбираться потом. Во время ночного рейда мы отловили троих захватчиков. Их-то выдачи этот Пайер и требует. Так что в первую очередь нужно решить, как быть с ними. Потом остальное.

Я решительно встала:

— Дайте мне немного времени, хотя бы полчаса. Я схожу в библиотеку…

Взгляд Никласа снова стал презрительным:

— Другого времени на романы найти не можете?

Захотелось треснуть его чем-то тяжелым по темечку. И посильнее.

— Я не читаю романы! — змеей прошипела в ответ. — Хочу найти свод законов и постараться разобраться, как мы имеем право поступить с этими мерзавцами. Или, — вдруг осенило меня, — вы сами сможете мне подсказать? Без свода законов?

Я чуть не заулыбалась от облегчения, сообразив, что самой не обязательно рыться в пыльных томах. Никлас местный, к тому же мужик и явный аристократ, значит, должен знать. Как правильно поступить в таком случае. Но, к моему огромному удивлению, маг неожиданно опустил взгляд:

— Лучше пойдите, почитайте. Чтобы не ошибиться. Я вас буду ждать в сторожке.

В библиотеку я мчалась с такой скоростью, будто оседлала реактивную метлу. Не замечая ничего по сторонам. И пытаясь осмыслить беседу с Никласом. С каждым нашим разговором во мне крепла уверенность, что не только я скрываю свое происхождение. Рыльце Никласа тоже в таком пушке, что впору уже бриться. Но кто он? Тоже попаданец, как и я? Да нет, глупость. Ведет он себя так, словно это его родной мир. К тому же, судя по поведению, маг — явно аристократ не из последних, наверняка титулованный. Это чувствуется, когда к нему обращаются «владетель». Мне уже не раз казалось, что маг с трудом сдерживается, чтобы не нарычать на того, кто так его величает. Что он привык к более уважительному обращению. Следовательно, он явно аристократ, причем наследственный. Кто же он такой?

У самой библиотеки про Никласа пришлось забыть. Во-первых, ждала срочная работа. А во-вторых, обнаружилось, что за мной увязался Лео, которого я не заметила. Распахнув дверь и ворвавшись в помещение библиотеки, я услышала за спиной возмущенное:

— Осторожнее, Елизавета!

Я аж запнулась. И едва не растянулась посреди комнаты от неожиданности. Оглянувшись через плечо, увидела, как на пороге возмущенно пыхтит, сражаясь с тяжелой дверью юный граф.

Вернувшись, я помогла мальчику и укоризненно покачала головой:

— Лео, ты зачем за мной пошел? В коридорах холодно…

— Наказывать должен хозяин земель, — сумрачно отозвался мальчик. — Вы прочтете в книжке, скажете мне, что нужно говорить, а я произнесу приговор и буду присутствовать при наказании.

Я чуть не села там, где стояла:

— Зачем?

Шок в голосе скрыть не удалось. Лео вздохнул:

— Мы с вами, Елизавета, последние из Эверли. А папа всегда твердил, что мужчина в ответе за все, что происходит в его доме. Хочу я или не хочу, неважно. Люди графства должны привыкать к тому, что хозяин этих земель теперь я. — У меня непроизвольно отвисла челюсть. Лео, глядя на меня, совсем по-взрослому поморщился: — Вы не думайте, Елизавета, я понимаю, что мне не хватает возраста и роста самому управлять Эверли. Я обещаю вас слушаться во всем. Но и вы не делайте из меня беспомощного младенца. Я вырос тогда, когда умерли папа и мама.

У меня защипало в глазах от слов маленького графа. Присев перед ним на корточки, я порывисто обняла мальчика и прижала к груди, на несколько секунд задержав дыхание в попытке справиться с нахлынувшими эмоциями. Потом поцеловала мальчика в щечку:

— Хорошо, договорились. Действуем сообща. Только пообещай мне, что ты не будешь рисковать своим здоровьем, хорошо? — Лео кивнул, мазнув носиком по моей щеке. — И говори мне «ты». Я тебе, конечно, не мама. Но за сестру или кузину сойду. Можешь называть меня Лиз или Лиззи, — переиначила я на местный лад короткую форму своего имени.

— Лиз, — расплылся в улыбке мальчишка. — Это как-то по-взрослому. А Лиззи — это малышка.

Потом мы с мальчиком в четыре руки лопатили книги по местным законам. Оказалось, что Лео уже был обучен грамоте, и хоть дико не любил это дело, вполне сносно для его возраста читал.

В условиях жуткого дефицита времени сильно вчитываться было некогда. К счастью, в одном томе были приведены примеры и мне попался похожий случай. С единственной разницей, что грабители были из тех, кто проживал рядом. Но я сочла, что особой разницы между жителями графства и теми, кто пришел с Пайером, нет. В книге виноватым было присуждено по десять плетей. Жестоко, на мой взгляд. Но законы писала не я. Заодно и нашим разгильдяям будет устрашение.

Я получила настоящее злорадное удовлетворение, когда, выйдя с Лео за ручку во двор, увидела, как перекосило Никласа. Увы, маг был не из тех, кто промолчит.

— Елизавета, вы рехнулись? — с яростью прошипел он мне на ухо, отдав распоряжение привести из подвала тех, кого захватили в ночном рейде. — Вы зачем сюда привели ребенка?

Вместо меня ответил Лео:

— Я хоть и ребенок, — недовольно заговорил мальчик, задрав голову так, чтобы видеть лицо мага, — являюсь последним из графского рода Эверли, владетель Никлас. Суд, свершившийся в моем присутствии и присутствии моего законного опекуна, будет законным. В то время как ваши распоряжения можно оспорить.

Это Лео так тонко намекнул, что Никлас здесь никто? Изумленно подумала я, разглядывая покрывшееся некрасивыми бурыми пятнами лицо мага. Все же поведение Лео часто ставило в тупик. Он был не по годам взрослым.

Пока мы перепирались, привели пленников. При взгляде на троих хмурых, косматых, плохо одетых мужиков, у меня впервые в душе шевельнулась жалость. И страх. Если я не придумаю, чем сможет зарабатывать на жизнь поместье, люди, доверившиеся мне, и сам Лео тоже будут выглядеть так.

Над пленниками никто не издевался. Их просто удерживали за заломленные руки передо мной и Лео по двое наших стражей. Я чувствовала себя на редкость глупо, суфлируя маленькому графу нужные слова: почему, с какой целью мы здесь собрались, что натворили пленники и что им за это будет. Возможно, мои слова звучали слишком чуждо для этого места и времени, изобиловали незнакомыми формулировками. Но Лео правильно все за мной повторил, а потом, не дожидаясь подсказки, кивнул Петеру. Мол, приводи приговор в исполнение.

Я застыла на холодном ветру, с каким-то суеверным ужасом глядя на наказание. От звуков, с которыми плети врезались в тела мужиков, хотелось заткнуть уши. Или завизжать так, чтобы их заглушить. А еще лучше, сбежать в свою комнату. Но Лео молча стоял и смотрел на экзекуцию широко распахнутыми глазами. А ведь он ребенок! Так что и мне приходилось терпеть. Но настроения мне это не добавляло. Наверное, именно по этой причине Пайера, которого впустили, чтобы забрал своих людей после наказания, я встретила злая, как фурия.

— Как вы смеете?.. — заорал он, едва въехав на своей коняшке в крытое пространство перед воротами, и одним взглядом заметив и меня с Лео за ручку, и своих избитых мужиков. — Кто…

— Вы не оригинальны, — с отвращением оборвала я соседские вопли. — Помните, я вам в прошлую нашу встречу говорила: у вас должна быть грамота от королевы…

— У вас тоже! — по-хамски перебил меня Пайер. — И что-то я ее у вас не вижу! Как и права бить моих людей!

— Если они ваши, то как оказались посреди ночи на землях Эверли? — самым ехидным голосом, на которой только была способна, поинтересовалась я в желании отвлечь Пайера от разговора о королевской грамоте.

Сосед оказался не таким уж и тупым. И я проклинала себя за то, что вообще ляпнула про эту грамоту. Молчать надо было тебе Лизка, молчать. Теперь вертись, как вошь на гребешке. Можно, конечно, сказать про отправленное магически письмо королеве. Но вот нужно ли?

Никлас, по всей видимости, рассуждал в одном ключе со мной. Потому что поднял правую руку так, будто держал невидимый снежок. В стылом воздухе над мужской ладонью воздух колебался как над раскаленной жаровней.

— Чушь! — завопил Пайер в ответ на мои слова, подпрыгнув так, что в какой-то момент мне почему-то показалось, что он сейчас выпрыгнет из седла и собственных штанов. Лошадь под ним заволновалась. — Они все были у себя дома! В своих домах! В своих пос…

Плямц!..

Обрывая пламенную речь Пайера, словно из ниоткуда появился большой свиток со свисающей с него на шнурке печатью. Треснул соседушку по самой макушке. А потом словно порывом ветра подхваченный, отлетел к моим ногам…