Глава 8

Я даже и не представляла раньше, сколько хлопот приносит большое хозяйство. До библиотеки я не дошла. Сначала до меня долетели с первого этажа звуки скандала. Наверное, если бы я еще лежала в кровати, то никогда бы так и не узнала об этом инциденте. А так… Свернув к лестнице, я спустилась и стала свидетельницей довольно занимательной сцены: одна из служанок, по-моему, ее звали Гленда, вдруг подскочила к Берте и надела ей на голову корзину, из которой посыпалось нечто серо-черное. Сие занимательное действие случилось в холле у подножия лестницы. И свидетелями тому было еще одна служанка и пару лакеев. Но никто из присутствующих даже не дернулся помочь Берте.

Я экономку тоже не любила. Но и вот такого отношения, как мне казалось, Берта тоже не заслужила. Да и дисциплину в компании субординации никто не отменял. Хорошее настроение улетучилось как дым.

— В чем дело? — поинтересовалась я, останавливаясь на последней ступеньке. Тон сам собой получился таким ледяным, что хоть мороженое им морозь.

Ответом мне послужила тишина и… чих из-под корзины. Берта торопливо содрала с головы свое нелепое украшение, «похваставшись» тем, что вся ее голова, все лицо черно-серо-коричневое от золы. Зола плотно покрывала ее волосы, лицо и плечи. И тем неожиданней были ее слова:

— Это недоразумение, владетельница, — вкрадчиво-подхалимски обратилась ко мне экономка. — Я разберусь.

Я обалдела от такого. Настолько, что вся моя обычная робость и нерешительность куда-то подевалась, а кулаки сами собой сжались. Берта надо мной издевается? Или считает дурой малахольной?!

— Хорошенькое недоразумение! — Я облокотилась на перила лестницы. — Берта, если ты, случайно, не в курсе, то просто так корзину золы никому не надевают на голову. Поэтому повторяю свой вопрос в последний раз: что здесь произошло?

Ответить мне решился лакей:

— Берта, владетельница, несправедливо распределяет работу: одних постоянно на самые тяжелые и грязные работы отправляет, другие до сегодняшнего дня вообще ничего не делали.

Чувствовалось, что про «других» лакей хочет сказать что-то еще. Но почему-то сдерживается. Я подождала немного, надеясь, что куцый ответ дополнят. Но все молчали, будто воды в рот набрали. И я психанула. Такое утро было, а эти!..

Наверное, я была неправа. Умом я понимала, что те, кто выполняет грязную работу, не могут подавать к столу еду или убирать кровати, но вид экономки с корзиной на голове обозлил. Таким образом и мне скоро что-то наденут на голову!

— Это все? — сухо спросила, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать. — Хорошо. Тогда… — Я обвела всех действующих лиц внимательным взглядом, но увы, раскаяния в содеянном не нашла на их лицах. — Тогда так: все присутствующие оштрафованы. Но все, кроме Берты и Гленды, имеют право отработать свой штраф. Здесь немедленно навести порядок. Берта, за мной!

Естественно, понимания мое решение не нашло. Уходя, я ощущала, как сверлят спину неприязненные взгляды. И сердце стискивал страх. Я не справлялась с навязанной мне жизнью ролью управляющей. Домашние того и гляди поднимут бунт. А я еще и подливаю масла в огонь. У хорошего руководителя люди работают не за страх, а за совесть. Я же пока и кнутом не могу заставить повиноваться.

Крайне недовольная собой, я буквально влетела в холодную библиотеку. Камин здесь еще не успели почистить и разжечь, так что в помещении пар изо рта вырывался облачками. Обхватив себя руками за плечи, я уставилась в окно, стараясь успокоиться и взять себя в руки.

Судя по звукам, экономка за моей спиной разожгла огонь в камине. Вскоре по комнате потянуло блаженным теплом. И ледяной узел недовольства собой начал постепенно таять внутри меня. Я устало вздохнула. Ну вот, утро испорчено напрочь.

— Берта, что это было? — спросила, разворачиваясь лицом к экономке. — Почему люди бунтуют? Что не так? Только не ври мне, пожалуйста, — попросила ее. — Если не разберемся с этой историей сейчас, то потом рискуем уже проснуться в груде золы. Или еще чего похуже.

Берта долго молчала, прежде чем нехотя заговорить:

— При жизни хозяев Гленда была старшей горничной. Сама мало что делала, в основном командовала девицами, обучала новеньких. А теперь, когда из всех горничных осталась лишь она, да еще двое, нужно работать наравне со всеми. А она…

Голос Берты оборвался. Я устало потерла виски. Эмоциональный подъем давно прошел, на меня начала наваливаться усталость после почти бессонной ночи. Отчаянно хотелось послать все к чертям. Вот только права у меня такого не было. Уже даже королева закрепила за мной должность опекуна и управляющего графскими землями. Вот я влипла! И это не привычный мне мир, где если не подходит работа, просто увольняешься и ищешь другую. Я посмотрела в глаза экономке:

— Берта, нам вообще нужно такое количество горничных? Если в доме лишь я и маленький граф?

Экономка испуганно округлила глаза, наверное, подумала, что ее тоже заставят шустрить с тряпкой и метлой:

— А как же, владетельница! А вдруг проверяющий какой нагрянет? Или кто-то будет ехать через границу и захочет остановиться, передохнуть? Да и многим из оставшихся просто некуда деваться!

— Вот только этого нам и не хватало! — поворчала в ответ я. Мозг отчаянно искал способ избавиться от смутьянки, с которой, как я опасалась, я не справлюсь. — А если ее уволить? На ее место можно кого-то найти? — Берта неуверенно пожала плечами. Я вздохнула: — Ясно. Надо воспитывать. Вот только как?

— Давайте, я скажу ей, что вы хотите ее уволить, но я уговорила вас пока этого не делать, — осторожно предложила Берта. — Мол, пока посмотрите, как она работает. А если что-то подобное сегодняшнему повторится, тогда уже выгоните ее точно.

Я подумала и кивнула:

— Попробуем. Пока другого выхода я не вижу.

Берта ушла, а я устало прислонилась лбом к холодному окну, прислушиваясь, как потрескивают в камине дрова. На сердце было тяжело. Что, Лизка, обучение и работа оказались совсем не похожи друг на друга? Я вздохнула. В своем мире я бы сел за стол, обзвонила бы поставщиков, выбрала бы самое привлекательное предложение и сделала бы заказ. А здесь нужно самой собираться на ярмарку. Самой ходить между рядами и выбирать. И еще, наверное, и торговаться! Вот! Нужно разобраться с денежной системой! Хватит ныть и жалеть себя! Я бросила последний взгляд на окно, за которым уже медленно выкатывалось из-за горизонта малиновое солнце. Если приметы моего мира применимы к этому, то сегодня будет ветрено. А потом решительно развернулась и пошла к шкафам. Учиться, учиться, и еще раз учиться!

День прошел относительно тихо. До самого завтрака, на который меня позвала няня юного графа, я разбиралась с денежной системой Альмиреи. Сама система исчисления была несложной, схожей с системой моего мира: сто мелких монет составляли одну крупную. Сложность была в том, что в Альмирее чеканили монеты четырех видов: медь, серебро, золото и драконье серебро. Последнее, увы, так только называлось. И в этом и была вся сложность. Если когда-то монеты из драконьего серебра и существовали, то от них остались лишь название и дизайн, а сами монетки давным-давно переплавили на что-то другое. И чтобы не перепутать драконье серебро с обыкновенным, следовало хорошо знать все мелкие отличия обычных серебряников от монет, которые имели достоинство «драконий серебряник». Чтобы нечестные торговцы не подсунули в качестве драконьих обычные серебряные монетки. Так что я потратила много времени, изучая и запоминая их различия. Заодно узнала, что домашним слугам обычно платят один золотой в год, плюс жилье, одежда и пропитание. Если слуга проработал меньше, следовало его жалование пересчитать в монетках меньшего достоинства.

Вообще, книга, по которой я изучала денежную систему, оказалась для меня весьма и весьма полезной. В ней приводились конкретные примеры стоимости продуктов, мебели, одежды, услуг магов и лекарей, охранников, слуг и квалифицированных рабочих. И давались наглядные задания для расчетов стоимости услуг или товаров. Проштудировав книжицу от корки до корки, я почувствовала себя увереннее. В первую очередь потому что там были нормы уплаты налогов. Если они не особо изменились, я теперь знаю, к чему стремиться, что у меня должно быть, чтобы графство не имело задолженностей по налогообложению.

Полученные знания мне пригодились почти сразу. Мод, прибежавшая звать меня на завтрак по просьбе Лео, заискивающе заглянула мне в лицо:

— Леди Елизавета, а помните, я вам рассказывала о моей сестре Лорне? Она пришла в поместье, сидит в караульном помещении у ворот. Вы поговорите с ней после завтрака?

Я не знала, смеяться мне или плакать. Девчонки мне просто не оставили выбора.

— Хорошо, поговорю. Приведешь ее после завтрака в библиотеку. — Мод от радости захлопала в ладоши. И мне пришлось ее осадить: — Я ничего не обещаю!

Но Мод ни капельки не смутилась:

— Леди Елизавета, вы не пожалеете! Лорна научится всему, что должна уметь камеристка знатной дамы! А еще она очень хорошо знает травы…

Я хмыкнула:

— Во-первых, я — не знатная дама, а всего лишь маг, владетельница…

— Его сиятельство сказал, то вы теперь их сестра! — запальчиво перебила меня няня графа.

Я хмыкнула.

— Ну а знание трав…

— Обязательно пригодится, вот увидите!

Мне хотелось возразить, что если сестра Мод такая хорошая травница, то почему ее не позвали лечить графа? Но я промолчала. В конце концов, это спросить можно и у самой Лорны. Хотя, скорее всего, причина во внешности девушки. Правильно ли я делаю, что соглашаюсь с ней побеседовать?

Маленький Лео, вновь в начале завтрака старательно копирующий манеры кого-то взрослого, постепенно оживился. И вскоре уже мы с ним, весело смеясь и наперегонки решая задачки по пересчету монет, уплетали молочную кашу, булочки и сыр. А Лео стал похож на обычного мальчика, которому не нужно думать о том, что он последний в роду. И что ему никак нельзя уронить честь и достоинство.

После завтрака я направилась в библиотеку. Лео порывался пойти со мной, но я уговорила мальчика не делать этого, пообещав после прогулку по саду. Мало ли что там с этой Лорной? Зачем Лео лишний раз на нее смотреть?

Впрочем, опасалась я зря. Да, шрамы на стеснительной и тихой девушке были. Побелевшая от давности рубцовая ткань уродливой паутиной расположилась возле уха, частично стекая на шею, пряталась под одеждой. Лорна старательно прикрывала уродство волосами и наглухо закрытым платьем. Но все равно очень стеснялась своих меток. Ведь если бы не они, девушка действительно была бы хорошенькой.

— Я согласна работать за пол золотого, стол и одежду! — выпалила она вместо приветствия, войдя в библиотеку. Осознала, что ляпнула. Залилась удушливой малиновой волной краски. Даже выглядывающие из волос ушки побагровели. Неуклюже присела передо мной в книксене и промямлила: — То есть, простите, доброго вам дня!

Наверное, именно в эту минуту я и приняла решение нанять Лорну за обычное вознаграждение. Хотя добросовестно расспросила ее о том, что она умеет. И выяснилось, что сестра Мод помимо навыков траволечения, переданным ей ее бабкой, еще и очень прилично шьет. Так что я более не колебалась. Позвала Берту и велела устроить мою личную камеристку, игнорируя неодобрительное выражение лица экономки. Я же отправилась на обещанную Лео прогулку.

Вообще, я не просто так собиралась гулять по саду, а хотела посмотреть, какие плодовые деревья и кусты там имеются. Может, имеет смысл попробовать что-то подкупить? Ну и вообще на состояние сада нужно было глянуть. В нюансах я, конечно, не разбираюсь, но общую запущенность увижу. Да и садовник здесь должен быть.

Лео снова пытался разыгрывать из себя взрослого и умудренного опытом хозяина, важно вышагивая по посыпанным мелкой светлой галькой дорожкам между деревьями, кустами и клумбами. Садовник нашелся. И даже охотно провел нам экскурсию, рассказав, где и что растет. Графский сад мне понравился. В отличие от дома он был довольно ухоженным. Да, на клумбах то там, то здесь виднелась сухая, побитая морозом растительность, оставшаяся с прошлого года. Не везде была убрана сухая листва. Но деревья, насколько я видела, были подрезаны, а кусты не норовили порвать одежду и выколоть глаза. Садовник рассказал, что здесь имеется более дюжины яблонь, сливы, вишня и абрикос. Так же он назвал какую-то гану. Но мне это название ни о чем не говорило. Зато у Лео при упоминании ганы заблестели глаза. И я решила, что буду считать это решающим признаком полезности дерева.

Погода была относительно теплой, и мы с Лео неожиданно увлеклись. Обошли весь сад от дома до высокой каменной ограды, заглянули в три имеющиеся беседки. Вернулись в дом поздно, гораздо позже того времени, когда обычно подают обед. Благо, что мы были единственными обитателями этого дома, если не считать слуг.

После обеда Мод увела Лео, у которого после длительной прогулки и сытной еды слипались глаза, отдыхать. Я заглянула к себе, поинтересовалась у Лорны, как та устроилась и обедали ли. Увидела, что сестра Мод уже перебрала те вещи, что у меня имелись, и перетряхнула мою постель. Получила горячие заверения, что все в порядке. И решила все-таки поискать в библиотеке информацию по своей магии. Но, кажется, кто-то из богов был решительно против этого. Едва я только нашла шкаф, в котором стояли книги по магии, как в дверь кто-то заполошно забарабанил. Сердце в груди почему-то пропустило удар.

Я не стала кричать «войдите» или «кто там». Быстро пересекла комнату и собственноручно распахнула дверь. Мне под ноги чуть не свалился от неожиданности молодой парнишка с растрепанными волосами, бледным, как полотно, лицом и расширенными в шоке глазами:

— Беда, владетельница! Мага волк порвал!

В первый миг мне показалось, что я ослышалась. Да как это вообще могло случиться, что мага порвал зверь? Неужели Никлас не мог защититься магией?

— Что? — невольно вырвалось у меня. И парнишка затараторил:

— Стая оказалась большой, владетель Никлас сказал: больше десятка! Мы нашли их логово в предгорье и обложили. Там ущелье и пещера, выход оттуда, похоже, только один! Владетель Никлас сказал, что для нас выход только один: ждать, пока зверей голод выгонит из убежища, собирался уже написать вам записку. А мы в это время таскали хворост для костров, били в барабаны, дудели в дуделки. Ну чтоб, значит, звери начали нервничать. И никто не ожидал, что волки прямо сразу начнут прорываться наружу. Ведь они только-только поели: ночью опять задрали коровенку и телка! Их никто не ждал! А самый крупный волчище, наверное, вожак, возьми да и выпрыгни из ущелья! Для прямо на владетеля Никласа! И ну ему правую руку грызть! А мы все растерялись!.. А владетель Никлас левой рукой кинжал достал и давай волчару молотить! А тот руку мага выпустил и за ногу его…

Меня передернуло от ужаса, когда я услышала эти слова. Первый блаженный ступор уже прошел, уступив место нервной дрожи, от которой у меня застучали зубы. Пришлось стиснуть челюсти. Но когда и это не помогло, и зубы продолжили отбивать чечетку, я набросилась на паренька:

— Так, хватит! Я поняла! Где Никлас? Он сильно пострадал? Еще кому-то досталось?

Посыльный отчаянно замотал кудлатой головой, распространяя вокруг себя удушливые миазмы пота и страха:

— Наши все целы, владетельница! Только струхнули до мокрых портков! Владетель здесь, он сам даже до лошади дохромал! А я помог ему забраться в седло! А волчару владетель таки убил!..

Я начала злиться:

— Идиоты! — процедила сквозь зубы, с трудом контролируя порыв наброситься на несчастного вестника с дурными известиями. — Как можно было раненого человека сажать в седло?!

Парнишка опешил. Видимо, не такой реакции от меня он ожидал.

— Так это, — озадаченно протянул он, — маг сам велел подсадить его в седло. Дескать, так быстрее окажемся в поместье…

Руки так и чесались дать подзатыльник лохматой голове. Но я понимала, что это ничего не изменит, и старалась держать себя в руках. Хотя саму аж трясло от страха и неизвестности. Как и чем лечить здесь волчий укус? Антибиотиков нету. Да и наверняка зашивать придется, скорее всего, мышцы сильно пострадали от клыков зверюги. Ох, Никлас-Никлас! Как же ты так?

Я молча сорвалась с места, не заботясь, поспевает за мной парнишка или нет. За поворотом навстречу мне попалась белая как мел Берта:

— Владетельница!..

— Все потом! — отрывисто перебила я ее, даже не затормозив. Берта понятливо пристроилась рядом. И я принялась на ходу выдавать указания, которые приходили в голову: — Нужно отправить кого-то посообразительнее за Шепвестом. Боюсь, без его услуг нам не обойтись. Поставьте греться побольше воды…

— Уже сделано, — вклинилась в мой лихорадочный монолог экономка. — Так же я посадила Марушку щипать корпию.

— Отлично, — не оборачиваясь похвалила я. Хотя что-такое корпия, понимала очень смутно. Это как-то относилось к перевязочному материалу. Но вот что именно оно заменяло, я понятия не имела. Впереди показались входная дверь в дом, и я, выбегая на лестницу, почти выкрикнула: — Позови мою новую камеристку! Лорна — травница! Может, сумеет помочь, пока привезут Шепвеста!

— Все сделаем, владетельница, — подобострастно заверила меня Берта, но я уже выбегала во двор.

За дверь я выскочила, в чем была: простоволосая и в одном платье. Ветер мгновенно вцепился в новую жертву. Но я холода не почувствовала. Может быть, очень быстро бежала. А может быть, мной просто владел шок. Жизнь только-только начала налаживаться, и на тебе!.. И откуда только взялись эти волки? Что теперь будет с Никласом? А что теперь будет с Лео и со мной?

Маг оказался в караулке. Как въехал на подворье поместья, так и сполз с седла без создания. Его еле успели перехватить, чтобы не свалился на землю. Радом топтался хмурый Петер. Увидев меня, с облегчением устремился навстречу:

— Владетельница Елизавета! Владетеля Никласа отнести бы в дом, — заискивающе начал он.

Я перебила:

— Так в чем дело? Или я какой-то зверь и выгоню тяжело раненного человека на улицу?

Спустя несколько минут суеты мага устроили в небольшой комнатке на первом этаже. Ее предназначение мне было непонятно: узкая койка, комод и стул. Больше здесь ничего не было, кроме щелеобразного окна, забранного плохонькой занавеской. Комната для прислуги? Сейчас это было неважно. Просто нести мага по лестнице на второй этаж не рискнул никто.

Едва Никласа устроили на кровати, как вперед протолкалась Лорна. Маг все еще был без сознания. Бросив на мужчину единственный беглый взгляд, моя новоиспеченная камеристка взялась за дело: неожиданно ловкими движениями, стараясь не потревожить раны, срезала превратившуюся в кровавые лохмотья одежду. Кто-то, я не заметила кто, услужливо подставил Лорне небольшой таз с водой и плавающей в ней тряпицей. Покончив с порчей одежды, девушка принялась обмывать раны. А у меня перед глазами все аж поплыло: рука мага превратилась в фарш. Как это лечить?!

Кажущиеся умелыми и уверенными движения Лорны немного успокаивали. Девушка четкими жестами закончила обмывать раны Никласа, отставила в сторону таз, воду в котором пришлось несколько раз менять, и обернулась ко мне:

— Леди Елизавета, владетель потерял очень много крови. Я сейчас заварю сбор для восстановления, но этого мало. Сами по себе такие раны не заживут.

Я старалась держать себя в руках. Но ледяные пальцы страха все равно вцепились мне в горло, мешая дышать. Никлас меня всегда раздражал, вызывал желание если не вцепиться ему в волосы и отвратительную бородищу, то хотя бы наорать. Смачно так, от всего сердца, с применением терминов из «великого и могучего». Но сейчас все это забылось. Отошло на второй план. Растаяло как прошлогодний снег. Я смотрела на бледное, обескровленное лицо мага и с трудом сдерживала слезы. Проклятое средневековье! Ну почему все так?! Почему здесь нет квалифицированной хирургической помощи?!

С трудом сглотнув перекрывший горло колючий ком, я дрожащим голосом сообщила:

— За целителем Шепвестом уже послали. Нужно ждать.

Лорна кивнула. А закончив обрабатывать и бинтовать раны, не глядя, попросила:

— Посидите, кто-нибудь, с владетелем. У него вот-вот начнется жар. Нужно будет следить, чтобы он не раскрывался, класть компрессы на лоб и смачивать ему губы.

Давным-давно известно что, если ты хочешь, чтобы работа была сделана хорошо, нужно сделать ее самому. Да и не смогла бы я сейчас ничем другим заниматься. Так что…

— Я сама посижу с владетелем Никласом, — выдохнула я. Повернулась к экономке: — Берта, если вдруг целитель Шепвест приедет, пока я буду здесь, принять, устроить и привести ко мне!

Кажется, случившееся с магом повлияло не только на меня. Берта шагнула вперед и подобострастно поклонилась:

— Все будет сделано, леди Елизавета! — Экономка тоже вслед за Лорной возвела меня в ранг аристократов. Но объяснять ей сейчас что-либо не было ни сил, ни желания. — Не беспокойтесь, все будет хорошо.

У меня такой уверенности не было. Но я молча кивнула. И вскоре осталась в комнате одна.

Не знаю, сколько я так просидела. Часов у меня не было. А по ощущениям время превратилось в бесконечную резиновую ленту. Никлас дышал рвано, неровно, неглубоко. И всякий раз, когда случалась слишком большая, по моему мнению, пауза между его вдохами, у меня сердце стискивалось в груди. Я наклонялась над магом, всматривалась в бледное, покрытое испариной лицо, трогала лоб, проверяя, нет ли у мага жара, смачивала ему губы с водой. И так бесконечное число раз. По кругу. Через какое-то время на меня начали наваливаться усталость и отчаяние.

А потом случилось то, о чем предупреждала Лорна: у Никласа начался жар. Склонившись в очередной раз над магом, я заметила, что на пергаментных щеках мужчины появился нездоровый румянец, испарина высохла. А коснувшись осторожно его лба, ощутила, насколько он горячий. Сердце предательски екнуло.

Чего уж врать самой себе? Мне было до одури страшно. Я не медик, но и того, чего насмотрелась по телевизору в своем мире, мне хватало, чтобы осознать: риск умереть от страшных ран для Никласа более чем вероятен. Где же Шепвест? Где Лорна с целебным питьем? С отчаянием оглянувшись на входную дверь, я встала, налила немного чистой воды в таз, смочила в ней подготовленную тряпицу и, слегка отжав, положила Никласу на лоб.

— Только выживи! — невольно сорвалось с моих губ лихорадочное. — С остальным разберемся! Не вздумай умереть! Не бросай меня одну!

Ляпнула, и сердце в груди замерло от страха и неловкости: Никлас неожиданно открыл мутные от болезни глаза. Я затаила дыхание. А маг, посмотрев прямо перед собой, в какую-то видимую лишь ему точку, облизнул сухие губы и хрипло шепнул:

— Не брошу! Ты странная и слишком ершистая даже для магички. Но у меня не получается не думать о тебе. Каждый миг, когда я остаюсь один, я невольно вспоминаю все наши встречи: и как я тебя застал в постели с юным графом, и как мы столкнулись ночью в коридоре… Каждый раз ты была такая притягательная и невыносимо милая, как ершистый воробей, что я с трудом удерживался от желания обнять тебя, прижать к своей груди и больше никогда не отпускать!

От потрясения и неожиданности я невольно плюхнулась назад в кресло и приоткрыв рот, уставилась на мага. Но тот меня будто не видел. Дышал тяжело, отрывисто. Облизывал губы. Видимо, его мучила жажда. Опомнившись, я чуть не надавала себе подзатыльников. Вот же я дура! У Никласа горячечный бред, а я уши развесила!

Вскочив, снова схватилась за тазик. Сменила компресс, снова смочила губы мужчине, с жалостью глядя на бледное лицо. И в этот миг дверь за моей спиной, наконец, открылась.

— Как он, леди Елизавета? — тихо спросила вошедшая Лорна. В руках камеристка держала небольшой кувшинчик, распространяющий горьковатый аромат трав.

— Жар и бред, — мрачно отозвалась я.

— Ничего, — камеристка засуетилась, — сейчас отварчиком владетеля напоим, жар и спадет. А там и целитель подоспеет! Все будет хорошо!

У меня такой уверенности не было. Но я молча помогла Лорне, налившей в чашку травяного отвара, приподнять голову Никласа и напоить лекарством. Что оказалось не таким уж и простым делом: по телевизору показывали, будто стоит только поднести чашку или стакан к губам бессознательного больного, как он начинал пить. Реальность же оказалась далекой от фильмов. Никлас сопротивлялся изо всех сил, отворачиваясь и сжимая зубы. И откуда только силы на это брались! Мы намучились, пока вдвоем сумели залить две трети чашки отвара в рот магу. И то, часть пролилась мимо, на подушку. Но даже того, что он проглотил, хватило, чтоб постепенно жар снизился. Щеки Никласа перестали пылать, а сам маг уже не напоминал раскаленную печку. Хотя до конца температура тела так и не упала, небольшой жар сохранялся. Глядя на это, Лорна покачала головой:

— Плохо. Если целитель задержится…

Камеристка недоговорила. Но и так все было понятно: задержка целителя могла стать для мага фатальной. Хуже всего было то, что несмотря на все усилия Лорны, кровь не хотела останавливаться и продолжала пропитывать повязку у мага на руке. Мы с Лорной еще два раза ее меняли, девушка прикладывала к кровавому месиву какие-то компрессы. Но это помогало мало. И я постепенно скатывалась в пропасть отчаяния. Ну где же Шепвест? Пока лекарь до нас доберется, Никлас умрет от потери крови. Или от начавшегося заражения.

За окном наступили ранние весенние сумерки, вскоре сменившиеся темнотой. Один раз заглядывала Берта. Но ни слова не сказала. Постояла, помолчала, сложив руки под фартуком на животе, и так же молча ушла. И зачем, спрашивается, приходила? Заходил Лео. Справиться о здоровье Никласа и позвать меня ужинать. Я отказалась. Не до еды было мне. Казалось, даже если я и попробую что-нибудь в себя запихнуть, то это что-то застрянет у меня в горле, насмерть его перекрыв.

Шепвест приехал, когда у меня уже от усталости не поднимались вверх руки, а от отчаяния стоял в горле комок и хотелось плакать. Состояние Никласа все ухудшалось. Жар уже почти не спадал после того, как мы спаивали ему очередную порцию травяного отвара. Да и напоить его, становилось все сложней и сложней: маг метался по кровати, непрерывно глухо стонал, а если мы с Лорной его ловили и прижимали к подушке, так сжимал зубы, что невозможно было даже ложку между ними просунуть.

У вошедшего следом за Бертой в комнату Шепвеста сползла с лица добродушная усмешка, а приветствие замерло на губах. Всмотревшись в лицо Никласа, он огляделся, поставил свой саквояж на комод, попросил ему слить на руки. И пока их мыл, озабоченно поинтересовался:

— Кто его так?

— Волк, — сухо, чтобы не расплакаться, отозвалась я.

Шепвест бросил на меня проницательный взгляд:

— Не нервничайте, Елизавета! Легко это не будет, но я подниму на ноги владетеля Никласа. По ауре вижу, что необратимых изменений еще нет. А значит, я успел и все будет хорошо. Хоть и не сразу.

Невероятно, но от этих слов мне сразу же стало легче. Будто напилась сильного успокоительного. Так что, когда Шепвест попросил снять с Никласа все повязки, я взялась за дело с легкой душой. И даже то, что лекарю пришлось придерживать Никласа за плечи, чтобы он не вырывался и позволил размотать пострадавшие руку и ногу, уже не действовало на меня угнетающе. Почему-то я верила Шепвесту. Может, он применил ко мне какое-то внушение или магию?

Осмотрев раны, Шепвест огорченно поцокал языком:

— С ногой никаких проблем. А вот восстановится ли рука в полном объеме, не знаю даже я. Слишком уж глубокие и жуткие раны…

— Петер сказал, что волк ее буквально жевал, — вырвалось у меня. И я содрогнулась.

Лекарь вздохнул:

— Сделаю все, что смогу. И об оплате, Елизавета, не беспокойтесь. Договоримся. А пока идите. Не стоит вам на это смотреть. Да и отдохнуть вам давно пора, вы не железная.

«Договоримся» — оптимизма не внушало. Но я подчинилась мягкому, но все равно требованию Шепвеста. Все равно ничего другого сделать нельзя. Буду решать проблемы по мере их поступления.