Глава 10

Больше я в этот день не сталкивалась с магом. Знала лишь, что к ночи Никлас, прихрамывая и опираясь на плечо Петера, ушел к остальным воинам-охранникам Эверли в казарму. Роза ходила печальная. Я видела ее мельком, когда она натирала зеркала. Но жалости к девице не испытывала. Наоборот, в душе ворочалось странное злорадное чувство, будто я дала нахальной девице по носу. И мне это нравилось.

Вообще, я сама себя не понимала: как мужчина Никлас мне не нравился. В этом я была уверена. Урвав после обеда, после того как провела Шепвеста домой, немного времени для себя, я, вместо того чтобы искать книги с описанием своей магии, провела некоторое время, сидя на подоконнике библиотеки и пытаясь разобраться в себе. Но разобраться так и не получилось. Сколько я ни копалась в собственной душе, в чувствах и ощущениях.

Когда-то Васька со знанием дела рассуждала о том, что если парень нравится, если хочешь с ним отношений, то охотно и с удовольствием будешь представлять себя в его руках, поцелуи с ним и даже то, что следует за поцелуями. Вспомнив об этом, я попробовала представить, как Никлас в укромном уголке сада обнимает меня, как его лицо склоняется надо мной, как его губы тянутся к моим губам. И если объятия с горем пополам я еще смогла представить, то на поцелуе все ломалось, как карточный домик. Ну не могла я вообразить себе поцелуй с обладателем неопрятной и неухоженной бороды! В представленной картинке волосы лезли мне в рот. Меня тошнило, стоило лишь воображению нарисовать, как неряшливая борода елозит по моей коже. Вывод был категоричен и однозначен: Никлас мне противен! Но как тогда объяснить мою реакцию на кокетничавшую с ним служанку?

На ужине впервые в качестве помощника лакея присутствовал сын Петера, Томек. Посоветовавшись с Бертой, я сначала решила отдать мальчика на выучку старшему лакею, а уж потом приставлять его к юному графу. Конечно, лучше было бы, чтобы Томека обучал кто-то, кто обладал навыками камердинера. Но увы. Камердинер отца Лео был намного старше самого графа по возрасту и за несколько недель до моего появления в Эверли умер. Так что Томеку придется учиться на ходу, на собственном опыте.

Совершенно неожиданно Лео воспринял в штыки мою идею с камердинером, мигом догадавшись, что Томек будет не только прислуживать, но и приглядывать за ним. За ужином юный граф, позабыв про свои же слова насчет того, что мужчина в ответе за все, что происходит в его доме, дулся на меня, как самый обычный мальчик, у которого отобрали любимую машинку. И даже намеренно опрокинул на Томека бокал с ягодным взваром. Слава богу, что взвар был едва теплым и Томек не пострадал. Пришлось после ужина идти с Лео, чтобы поговорить с ним. Увы, и это мое начинание с треском провалилось.

Лео неожиданно проявил поистине ослиное упрямство и нежелание принимать перемены. Вот когда я вспомнила, что он еще ребенок! Как бы я ни пыталась объяснить юному графу, что он не может вечно пользоваться услугами няни, дескать, другие аристократы его не поймут, Лео стоял на своем. Мы с ним так и расстались, каждый оставшись при своем мнении. Так что неудивительно, что спать я ложилась во взвинченном состоянии. Так же неудивительно, что мне приснился сон .

На этот раз я почему-то все видела с самого начала. Более того, я осознавала, что происходит. Хоть и не могла описать словами даже для самой себя. Просто в какой-то момент мой дух или душа, не знаю, как правильнее, вдруг покинула мое тело, которое осталось лежать на кровати. Воспарила сначала к потолку, потом вернулась. Постояла немного у кровати, глядя на саму себя, поправила себе одеяло. А потом, мстительно усмехнувшись, подошла к двери и подперла дверную ручку стулом. Вот так! Теперь Лео не сможет сюда войти!

Странно было вот так смотреть на себя. Я будто раздваивалась. И от этого кружилась голова и волнами накатывало чувство дезориентации. И в то же время я понимала, что физическое тело спокойно спит. И будет спать, пока я-дух не вернусь. А я-дух буду материальна до тех пор, пока светит луна.

Наведя таким образом «порядок» в комнате, я оттолкнулась ногами от пола и взлетела, без труда просочившись сначала сквозь потолок, а потом и вовсе сквозь все помещения дома и крышу. Мое «тело» не ощущало ничего: ни холода, ни боли, ни даже дискомфорта. Я поднялась в темное, высеребренное луной небо. Посмотрела вниз. Крыша подо мной блестела, будто покрытая голубоватым льдом. Внизу залегли глубокие, теплые в отличие от света ночного светила, тени. А в небе висела огромная красавица-луна, равнодушно наблюдающая за моими действиями. Полюбовавшись на яркий диск, я повернулась лицом к горам. Туда меня что-то словно манило. Будто где-то в скалах сидела сирена и пела лишь для меня. И я полетела. С каждой секундой все больше набирая скорость. Подо мной мелькали спящие поля, леса и луга. Даже темная нитка пустынной дороги. А я все летела и летела. Пока не оказалась в каком-то странном и пугающем месте.

Надо мной, закрывая меня от луны, козырьком нависала скала. С одной стороны, скальные породы вертикальной стеной стремились ввысь, и я откуда-то знала, что заканчиваются они двумя очень острыми и узкими шпилями. Словно верхушки готических часовен. С другой стороны от козырька скала осыпалась щебнем и валунами, образуя довольно крутой, но проходимый для человека вал, кое-где поросший чахлым и низким кустарником. В котором очень удобно прятаться и наблюдать за округой. А подо мной и у меня за спиной находилась узкая, всего в два мужских шага, желобообразная дорога, которую лапы моей стаи уже отполировали почти до блеска…

Стаи?.. Лапы?.. Что за ерунда? У меня же ноги!.. И руки…

Едва только эта мысль промелькнула в моей голове, как я вдруг поняла, что моему зрению сейчас доступно гораздо больше, чем обычно я видела в темноте. Я четко видела, что, а вернее, кто находится в глубокой тени, под козырьком. А там были… Было… Я ощутила, как горло сводит спазмом от ужаса. И одновременно в голову откуда-то пришла гордая мысль, что я-де к этому шла много лет. Далеко не сразу получилось воспроизвести и вырастить потомство. Лишь только когда я начал охотиться на людей и кормить своих самок их мясом, все получилось…

Самок?!. Ужас и отвращение сбили с нужного настроя. Меня словно отшвырнуло в сторону. И я увидела… На оползне, образованном когда-то разрушившейся скалой, стоял огромный волк. Нет, зверь . Волком это существо точно не было. Он был настолько огромен, что при желании я смогла бы покататься на нем верхом. Косматая шерсть льдисто блестела в слабых отблесках лунного света. Глаза существа, мерцающие жутким огоньком малинового цвета, с вполне человеческой гордостью смотрели в темноту под козырек. А там… Проследив за его взглядом, я увидела, что возле четырех вполне обычных волчиц возится два десятка крупных, уже крупнее матерей волчат…

В этот миг у меня в голове что-то словно взорвалось. От боли я потеряла концентрацию и кувырком полетела в темноту. Небо и спящая земля несколько раз поменялись перед глазами местами. А потом… Потом в уши хлынул жуткий рык:

— Маленькая идиотка! Немедленно открывайте глаза!

Не подчиниться приказу я просто не смогла…

Первое, что я увидела, распахнув глаза, это перекошенное от тревоги и злости лицо Никласа. Волосы мага были всклокочены, борода топорщилась больше обычного, а в глазах горели отблески десятка свечей, своим пламенем освещавших мою комнату. В комнате было почти так же светло, как и днем. Вот к чему подобное расточительство?

Моя левая щека горела огнем. Будто от пощечины. Я непроизвольно схватилась за нее ладонью и обвела комнату растерянным взглядом: сюда набилось куча народу. Что вообще здесь происходит?

На кровати рядом со мной сидел перепуганный и заплаканный Лео. Рядом с ним стоял Томек. Оба одеты в ночную одежду и наброшенные на плечи сюртук у Лео и куртку у Томека. Рядом с Томеком — хмурая Лорна обхватила себя руками за худенькие плечи. За ее спиной маячила Берта. И у всех в глазах один и тот же вопрос.

— Я снова куда-то ходила во сне, — обреченно констатировала я, начиная понимать причину переполоха. Спрашивать смысла не было, и так все было понятно.

Никлас промолчал. Всхлипнул, не стесняясь своего графского титула Лео:

— Лиз, ты зачем дверь в свою комнату заперла? Я почувствовал, что ты снова куда-то ушла, хотел тебя позвать обратно, но не смог открыть дверь! Думал, что ты меня бросила насовсем! — Нижняя губа мальчика подозрительно задрожала, в голосе проскальзывали истеричные нотки. — Хорошо хоть Томек спал в моей комнате! Накинул куртку, сбегал за владетелем Никласом. И уже владетель открыл все-таки дверь… — Лео совсем по-детски шмыгнул носом.

Честно говоря, я растерялась. Запираясь в комнате, я злилась на Лео и хотела его наказать. Но как-то не предполагала, что реакция мальчика окажется настолько острой!

Вздохнув, я села поудобнее, обняла и притянула Лео к своей груди:

— Прости, — шепнула, гладя мальчика по голове и по спине. — Не думала, что так получится. Не хотела тебя пугать. Лео, запомни: я никогда добровольно тебя не брошу, даже если ты меня чем-то разозлишь! Понимаешь? Иди с Томеком в спальню и ложись спать. Хорошо? А завтра утром обязательно поговорим.

Петер хорошо воспитал своего сына. Едва только Лео, все еще всхлипывая, отстранился от меня, Томек ловко подхватил его под локоть:

— Идемте, ваше сиятельство! Леди Елизавета дело говорит… — Лео сердито дернулся, освобождаясь от рук своего камердинера. Но Томек не смутился: — Не беспокойтесь, ваше сиятельство! Ежели чего, так я снова сбегаю за владетелем Никласом! Все будет хорошо!

Я присоединилась к уговорам мальчика:

— Да, Лео, иди! Все будет хорошо! Лорна, — перевела я взгляд на свою горничную, — ты тоже иди отдыхать! Утро уже совсем скоро…

Народ, осознав, что представление уже окончено и больше ничего интересного не произойдет, разочарованно зашевелился и начал расходиться. Когда в комнате остались лишь мальчики, Никлас и я, вбежала перепуганная Мод, закутанная поверх ночной рубашки в большую серую шаль. Она начала причитать и уговаривать Лео вернуться в постель. И уже нянюшке мальчик неохотно, но подчинился.

Лео, Томек и Мод последними вышли из моей комнаты. Мод даже прикрыла за собой дверь, чтобы не напускать в спальню ночного холода, комната и без того уже успела выстыть. И я осталась наедине с магом.

Едва закрылась входная дверь, на меня накатило чувство неловкости и дискомфорта. Я не знала, что сказать и куда деть взгляд. В наступившей тишине было слышно, как периодически тоскливо подвывает за окном ветер. В графстве все больше вступала в свои права весна, каждый новый день был теплей предыдущего. Но по ночам еще царили почти зимние холода, порой прибивая под утро землю седым инеем.

Зябко поведя плечами, я получше укуталась в одеяло, не понимая, почему маг не уходит. А Никлас прошелся по комнате, присел у камина, подбросил в него пару поленьев и, разворошив жар, щелкнул пальцами. В камине взметнулось пламя и весело загудело, жадно подлизывая предложенные дрова. Маг протянул руки к огню. Будто озяб. И, не поворачиваясь ко мне лицом, тихо произнес:

— Простите, что ударил вас. Вы спали неестественным сном, я никак не мог до вас добудиться. Пощечина — это все, что пришло в голову, когда обычными способами разбудить вас не вышло. И… — Никлас говорил ровно, почти безэмоционально. Но где-то очень глубоко внутри тлели угольки какого-то очень сильного чувства, которое у меня не получилось распознать. Злость? Досада? Маг между тем, чуть помедлив, спросил: — Где вы были?

Из голоса мага давно ушли недовольство и злость. Он не напирал и не ругался. Лишь тоненькая-тоненькая нотка беспокойства звучала отдаленным раскатом летнего грома в его словах. Наверное, именно она и стала причиной того, что я спокойно ответила:

— В горах. — Маг едва заметно вздрогнул и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Встретившись с ним взглядом, я осторожно добавила: — Кажется, я нечаянно оказалась не только в логове волков, но и в голове вожака. — Помолчала, вспоминая свои чувства и ощущения в то время, когда я обреталась в волчьей голове. И неуверенно сообщила: — Никлас, там волчата. Их много. Когда я была внутри его головы… Понимаешь, я теперь знаю его мысли. Он… гордится ими. А еще… Еще он думал о том, что волчицы сумели выносить потомство лишь после того, как он начал кормить их человеческим мясом…

Меня затошнило от собственных слов. От ужаса понимания произошедшего. И Никлас, не отводивший от меня пристального взгляда, кажется, это заметил. Быстро встал, пересек комнату, сел рядом со мной на кровать и как совсем недавно я обнимала и утешала Лео, обнял меня.

— Тшшш… Тише, — прошептал он мне в волосы, бережно прижимая меня к груди и сквозь одеяло поглаживая по спине. — Прошлое изменить уже невозможно. А в будущем больше никто не погибнет, я тебе клянусь! Мы теперь знаем, с кем имеем дело, благодаря тебе. Я знаю, чего ждать и какое заклинание будет самым действенным против этой стаи. Я их уничтожу, и больше никто не пострадает. Веришь мне?

Никлас бережно отстранил меня. Обеими ладонями будто в чашу деликатно обхватил мое лицо и заглянул в глаза.

Я тоже посмотрела в его глаза. У меня не было выбора. Маг его мне просто не оставил, удерживая в ладонях мое лицо. В глазах мага желтое пламя свечей переплавлялось со стальной уверенностью в своих силах и правоте. А еще там мелькала странная, неуместна нежность. И капелька сожаления. Завороженная игрой чувств, я засмотрелась в глаза мага, непроизвольно облизнув губы.

Наверное, Никлас все неправильно истолковал. А может быть, сама атмосфера ночи и уединенности была виновата в том, что мужчина вдруг начал медленно склоняться ко мне. Очень медленно. Будто давая мне время передумать и оттолкнуть. Я словно зачарованная наблюдала за его приближением. Неужели поцелует? Осмелится? А я этого хочу?

— Ты мое наваждение… — вдруг тихо, на грани слышимости прошептал маг. Я даже подумала, что ослышалась.

В следующий миг наши губы встретились…

Первое прикосновение обожгло. Будто раскаленным железом. Сердце в груди вдруг сделало сумасшедший кульбит, а дыхание перехватило. От мужских губ, будто бы осторожно пробующих меня на вкус, по телу вместе с током крови распространялся странный, пьянящий жар. И вскоре я уже потеряла способность думать и рассуждать, уступив напору этих властных, но таких нежных губ. И борода совсем не мешалась…

Едва эта мысль пришла в мою голову, как вся магия поцелуя развеялась, будто дым под порывом холодного ночного ветра. Я с силой оттолкнула от себя Никласа. Так, что сама отлетела к стенке. Несколько секунд мы молча таращились друг на друга. Потом Никлас, не сказав ни слова, встал и быстро вышел вон, оставляя меня наедине с ночью, ветром за окном и своими растрепанными мыслями. Что это вообще сейчас было?

Словно во сне, я подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к губам, которые еще совсем недавно пробовали на вкус губы мага. Нежная, чувствительная кожица чуть саднила. Если бы не это, и не жарко танцующее в камине пламя, можно было бы подумать, что поцелуй с Никласом мне приснился так же, как и волчья стая…

Уснуть этой ночью я больше так и не смогла. До рассвета нервно ворочалась в постели с боку на бок, пытаясь не думать. Или думать. Но о хозяйстве. Или о судьбе Лео. Напрасный труд. Даже если я и начинала прикидывать, что нужно будет сделать в охотничьем домике, то мысли все равно почти сразу сбивались на мага. И на наш поцелуй. Мысли упорно возвращались к нему снова и снова, вызывая во мне глухое раздражение. И злость на саму себя. Нашла чему придать значение! Да этот маг, скорее всего, просто ищет доступную подружку почище! А ты, Лизка, как озабоченная старая дева, уже напридумывала себе свадебное платье, церковь или что есть в этом мире, кучу детишек и совместную старость у камина в окружении внуков! Дура!

От этих мыслей и им подобных кровать мне казалась листом раскаленного добела железа. Я ворочалась на ней, как на жаровне, под которой черти умело поддерживали адский огонь. Стоит ли в таком случае удивляться, что я вскочила, едва развиднелось за окном? Не дожидаясь Лорны, умылась и оделась, мимоходом отметив, что мне необходимо приобрести белье, поудобнее, чем рубашки и панталоны, доставшиеся в наследство от покойной графини. Кое-как расчесалась и заплела в кривую косицу волосы. Никогда не любила косы, но трясущимися от злости на себя руками я не смогла больше ничего соорудить на голове. Решила, что и так сойдет. И помчалась искать, чем бы занять свою голову, чтобы не перебирать воспоминания о нечаянном и неловком поцелуе с магом, которому я, скорее всего, и не нужна. И о поцелуе он уже давно позабыл. Может быть, даже утешился в объятиях Розочки.

Дом еще спал. Попадавшиеся мне навстречу зевающие на ходу слуги с недоумением таращились на меня. Но остановить или задать какой-то вопрос никто не рискнул. Наверное, у меня на лбу было написано, что я сегодня — исполняющая обязанности Бабы Яги.

Первым делом я отправилась в библиотеку. Хватит уже отлынивать! Пора найти хоть что-то про свою странную магию. Неспроста же меня постоянно будят и вырывают из моих снов?

В комнате с книгами было промозгло-холодно. Зябко поежившись, я первым делом подошла к камину и разворошила еще не до конца погасшие угли. Хорошо, что камин еще не успели почистить! С трутом и огнивом я обращаться так и не научилась. И так, как Никлас зажег камин у меня в спальне, тоже не умела. Поэтому наличие угольков меня обрадовало, как никогда. Подбросив сначала немного хвороста, оставшегося со вчера в большой корзине, я дождалась, пока огонь разгорится, потом засунула в топку единственное оставшееся полено и отправилась искать шкаф с книгами по ментальной магии.

Шкаф нашелся быстро. А вот книги в нем я перебирала до самого завтрака. Но ничего особо так и не нашла. Мой улов составила тоненькая, тоньше общей тетради в моем мире, книжица со странным названием «Снохождение» да энциклопедия по видам магии.

За завтраком, на который меня позвала чем-то недовольная Роза, обнаружилось, что Лео смирился с присутствием Томека в его жизни и позволил мальчику прислуживать ему. Улыбающийся Томек наливал Лео ягодный взвар и подкладывал в тарелку оладьи со сметаной, который, как оказалось, очень любил маленький граф.

Книги я решила оставить на вечер, почитать перед сном. А после завтрака позвала Берту и отправилась проверять состояние дома. Времени уже прошло достаточно. Даже при том малом количестве горничных, что работали сейчас в Эверли, минимальный порядок в доме уже должен быть наведен.

Во время обхода дома выяснилась одна любопытная деталь: в одном месте, где коридор поворачивал на лестницу, ведущую в башню, Берта и остальные горничные видели лишь глухую каменную стену с каким-то дурацким натюрмортом. В то время как я четко видела неубранный коридор, маленький столик на высокой ноге, больше похожий на подставку под цветы моего мира, арочный проход, ступени с толстенным слоем пыли и грязный витраж на площадке лестницы. Грязный до такой степени, что невозможно было разобрать, что на нем изображено.

Еще любопытнее было то, что я сама могла свободно выйти на лестницу и вернуться обратно. Меня ничто не держало. Но вот стоило мне ухватить за руку Берту и попытаться провести за собой экономку, как стена, сквозь которую на глазах потрясенной прислуги я проходила без проблем в одиночку, становилась материальной и для меня. Растерянная Берта, благоговейно глядящая на меня, предположила, что я вижу лестницу и могу на нее проходить благодаря своей магии.

Опять моя магия! Скрипнув зубами, я спросила у всех сразу:

— Расскажите мне, каким вы видите дом снаружи?

Берта и девушки переглянулись.

— Обычным, — осторожно начала экономка. — Три этажа, красная крыша…

— А башни? Дом прямоугольный? Или есть крылья, которые поворачивают под прямым углом? Ну, в виде буквы «Г» или «П»…

Подозреваю, что из моей речи служанки поняли лишь про башни. Ибо дружно замотали головами, словно лошади, которых донимал гнус:

— Нет-нет! Никаких башен!

Итак, я убедилась, что с домом что-то не так. Эта загадка настолько заняла мою голову, что произошедшее ночью между мной и Никласом несколько поблекло. Тем более что маг больше в доме не появлялся.

В последующие дни я несколько раз видела его из окон. Никлас то тренировался, восстанавливая былую подвижность тела. То сидя у входа в казарму быстро-быстро шевелил пальцами перед грудью. Словно плел что-то невидимое. Я как-то услышала, как Томек объяснял Лео, что это маг делает какие-то магические заготовки для охоты на волков.

Так прошло несколько дней. Я занималась тем, что подсчитывала, что нужно купить для дома и для сада. Разработала с кухаркой несколько новых для этого мира блюд, которые немного разнообразили наш повседневный рацион. Так мы сумели путем долгих проб и ошибок научиться печь тонкие блинчики на железном листе, заменявшем здесь противень. Обычно на нем пекли хлеб. Но, поскольку сковороды здесь почему-то еще не придумали, пришлось мучиться с тем, что есть. Хотя я дала себе зарок, что как только доберусь до кузнеца, то попробую заказать ему сковородку. Котлы же здесь есть? Так почему бы не появиться столько необходимой для жарки утвари?

Помимо блинчиков, мы с кухаркой сумели воспроизвести голубцы. Правда, фарша в привычном для меня понимании в Альмирее тоже не было. Ибо не было мясорубки. Кухарка мелко рубила мясо в специально приспособленном для этого корытце. А рис пришлось заменить крупой, которая была похожа на булгур моего мира. И все же по вкусу была ближе к рису, чем к пшенице. Голубцы получались немного странноватыми для меня, но маленький Лео все равно был в восторге от нового блюда.

На пятый день после моего путешествия к волкам во сне к вечеру погода сильно испортилась. Всю ночь за окном завывал ветер, пригоршнями бросая в стекло дождевые капли и чем-то грохоча. Зато, когда настало утро, а ночь унесла с собой непогоду, оказалось, что почки на деревьях уже полопались, окутав буквально за одну ночь сад зеленоватой дымкой весны. Стало понятно, что дальше откладывать разборки с волками и поездку на хутора уже невозможно.

***

Это была наша первая встреча с Никласом, так сказать, лицом к лицу после того ночного поцелуя. Была бы моя воля, я бы и сейчас не пошла провожать его и других воинов на охоту против странных волков. Но Лео настоял на том, чтобы выйти. Мол, хороший хозяин должен хотя бы морально выказать поддержку своим людям. Не совсем такими словами, но я в очередной раз впала в ступор, пытаясь понять, как подобная серьезность может помещаться в маленьком мальчике.

Несмотря на мое волнение и нервозность, проводы прошли неплохо. Маг, кажется, в мою сторону даже не смотрел, и я смогла постепенно успокоиться. Лео пожелал Никласу и еще пятерым молодым воинам гарнизона удачи и попросил беречь себя. На этот раз Петер оставался в поместье. И я заподозрила было, что Никлас не так уж и уверен в успешном исходе охоты, потому и оставляет Петера. Чтобы в случае чего было кому заниматься охраной поместья. Но оказалось, что я все себе напридумывала. А Петер остался из-за того, что должен был все подготовить для поездки по хуторам, а потом — на ярмарку. Ибо Никлас тоже понимал, что погода не оставляет нам выбора, вынуждая торопиться с закупкой семян.

Я предполагала, что Никласа и остальных не будет несколько дней. Пока доедут до волчьего логова, пока поохотятся, пока обратно. Но охотники неожиданно для меня вернулись уже на следующий день к ужину. С отличными новостями: волчья стая перестала существовать! Получается, не зря Никлас несколько дней вертел свои заготовки, сидя у входа в казарму.

Возвращение не обошлось без казусов. Мы с Лео как раз находились во дворе, нас позвал Петер. Так как выяснилось, что один из молодых солдат, охраняющих поместье, некоторое время ухаживал за птичницей. Ухаживал-ухаживал, да пока девчонка не оказалась в тягости. А жениться гулена не собирался. Вот Петер и позвал нас, чтобы рассудить этих двоих. Девчонка рыдала и обвиняла солдатика во всех тяжких, парень хмуро молчал, Лео кусал губы и косился на меня. Оно и понятно: как бы мальчик ни хорохорился, а до таких проблем он еще не дорос. Даже я пребывала в растерянности. Наказать надо. Чтоб другим было неповадно. Вон, почти вся дворня уже собралась и с любопытством глазеет! Но как?

В самый критический момент, когда я уже собиралась рявкнуть и разогнать всех по рабочим местам, за воротами послушался шум. И вскоре голос Никласа потребовал их открыть.

Как все сразу оживились, не передать словами! Особенно, молоденькие служанки. Я успела заметить, как задрала подбородок, сверкая глазами, Роза. Кажется, нахалка уже считала мага своей собственностью. На душе стало горько. Откуда-то пришла мысль, что если я сейчас заставлю провинившегося солдата жениться на птичнице, то создам прецедент. И Роза может захотеть повторить этот путь в надежде, что Никлас тоже на ней женится. А от одной мысли, что неуживчивый и ершистый маг с такими нежными губами обзаведется семьей, у меня в желудке разливалась кислота. Я сама себе напоминала собаку на сене: сама не ем и другим не даю. Но ничего с собой поделать не могла. Отвратительное поведение!

Пока эти и другие подобные мысли бродили у меня в голове, ворота открыли. Отряд Никласа въехал на подворье. Сам маг, с ввалившимися от усталости глазами, спрыгнул с лошади, отвязал от седла какой-то тюк и слегка прихрамывая, приблизился ко мне и Лео:

— Граф… Владетельница… — поприветствовал он нас наклоном головы. И, выдержав приличествующую случаю паузу, сообщил: — Граф, по законам охоты, добытые шкуры принадлежат тому, кто их добыл. Но так как охотились на ваших землях, то вся добыча априори принадлежит вам. То есть, у нас налицо противоречие. Но я не стану оспаривать принадлежность добычи, если вы позволите подарить шкуру вожака, добытую мной лично, вашей сестре, владетельнице Елизавете.

Я опешила. Растерянно посмотрела на Никласа. Потом перевела взгляд на Лео. Мальчик улыбался:

— Не возражаю, — важно сообщил он. — В конце концов, сидеть на этой шкуре мы с Лиз будем вдвоем. Так какая разница, кому она принадлежит?

Маг молча поклонился, благодаря за ответ, и так же молча повернулся и положил тюк, который держал в руках, у моих ног. А потом как ни в чем не бывало непринужденно поинтересовался:

— Что здесь происходит?

Я настолько обалдела от произошедшего, что не смогла выдавить из себя даже простое «спасибо». Что уж говорить про пояснения. На мое счастье, разъяснения взял на себя Петер. Слушая его, я растерянно смотрела на валявшуюся у моих ног шкуру, на внимательно слушающего Никласа, на… Розочка, видимо, не ожидала, что я посмотрю на нее, и не успела отвернуться или опустить голову, чтобы спрятать свои эмоции. Выражение ее лица шокировало меня. Это была ничем не прикрытая зависть и ревность. Служанка ревнует меня?! Или я что-то не так понимаю?

Тем временем Петер закончил объяснения. Никлас подошел к рыдающей птичнице, посмотрел на нее, хмыкнул. Потом подошел к провинившемуся:

— Я тебя предупреждал! — это было все, что он сообщил вмиг почему-то побледневшему парню.

Потом Никлас направился к нам.

У меня почему-то ноги стали ватными, когда маг остановился напротив меня и Лео. И вид, наверное, был соответствующим. Потому что Никлас коротко глянул на меня и заговорил с Лео:

— Ваше сиятельство, я знал о том, что Фелек бегает к Марте. И предупреждал, чем все это может закончиться. Предлагаю, несмотря на нехватку людей в гарнизоне, все же поженить их и отправить прочь. Пусть идут жить на один из уторов. Или в деревню. Чтобы другие на будущее знали: баловство и безответственность ни к чему хорошему не приведут. Нового солдата я обязуюсь обучить лично.

Пока Никлас все это говорил, я сумела взять себя в руки и успокоиться, задвинув дурацкие, будоражащие мысли подальше. И взгляд Лео сумела встретить бестрепетно:

— Лиз? — мальчик взял меня за руку, выдавая свою неуверенность. — Что скажешь?

— Хорошая идея, я хотела предложить похожее наказание, — кивнула я. Надеюсь, голос звучал достаточно уверенно.

— Значит, так и поступим, — с явным облегчением вздохнул юный граф. И сразу же переключился на более интересную ему тему: — Вы присоединитесь, владетель Никлас, к нам за ужином? — с детской непосредственностью спросил он. — Хотелось бы услышать подробности охоты!

Лео просил. Но так как он, помимо всего прочего, был графом, хозяином и работодателем, то Никласу ничего другого не оставалось, как склонить голову в поклоне:

— Благодарю за приглашение, ваше сиятельство! Непременно!

На этом стихийное собрание закончилось. «Счастливого» жениха увели в казарму, птичницу женщины увлекли в людскую. Шкуру, лежащую у моих ног, подхватил лакей. Доведя Лео до дома, я сдала его с рук на руки Томеку и Мод. А сама пошла на кухню, чтобы удостовериться, что еды хватит на троих, один из которых голодный мужчина. Сегодня как раз кухарка должна была подать блинчики, начиненные творогом. Но что такое творог для мужчины, который только что вернулся с охоты?

Кухарка заверила меня, что для мага у нее найдется жареное мясо и оставшиеся от обеда голубцы. Успокоенная, я пошла обратно. Чтобы в одном из коридоров неподалеку от столовой стать свидетельницей чужого разговора…