Глава 9

Губы Макара накрыли ее губы с такой уверенностью, словно это был не первый, а сотый поцелуй – знакомый, желанный, будто между ними всегда была эта связь, просто раньше они не решались ее признать. Он целовал ее мягко, но настойчиво, сдержанно, но так, что у Полины подогнулись колени, хотя она и сидела. Все исчезло: общежитие, чай, вечер, страх. Остался только этот поцелуй – и он. Жар волной пронесся по телу. Полина потянулась навстречу, чувствуя, как внутри все тает, растворяется, сгорает. Макар был слишком близко, и в этом не было тревоги – только странный, незнакомый трепет, будто сердце застыло в несмелом порыве. Его рука легла ей на затылок, крепко, но бережно, и от этого прикосновения по позвоночнику прошелся разряд – не боли, но ожидания. Ответа. Ее. Он отстранился всего на мгновение, чтобы увидеть ее глаза. Его взгляд был тяжелым, уверенным, спокойным и властным. Он не спрашивал. Он утверждал. – Ты моя, Кнопка, – прозвучало тихо, почти шепотом, но с такой силой, будто это приговор. Или обет. Полина замерла. Сердце сжалось, затрепетало – и тут… …она резко распахнула глаза. Потолок. Тьма. Одеяло. Комната. Ночь. Сон. Грудная клетка вздымалась от учащенного дыхания, сердце грохотало, как сумасшедшее. Она лежала на боку, крепко прижимая подушку к груди. Лицо горело, губы были чуть приоткрыты, будто все еще ощущали вкус его поцелуя. Реальность размывалась на границе сновидения, и даже воздух в комнате казался пропитанным тем жаром, что только что бушевал в ее теле. Полина медленно провела рукой по щеке, не веря, что все это было лишь ее фантазией. Она зажмурилась, пытаясь вернуть ощущение – хотя бы на секунду. Но вместо поцелуя осталась только дрожь и глухое волнение где-то под ребрами. Она не могла понять, чего в ней сейчас больше – смущения или… желания снова уснуть. Девушка резко села на кровати, как будто тело само решило больше не терпеть этого жара под кожей, этой невыносимой неясности. В голове шумело, щеки пылали, а в животе трепетали тысячи неугомонных бабочек. Не включая свет, она вслепую нащупала спортивные брюки, натянула их поверх пижамных шорт и тихо вышла из комнаты. Коридор был погружен в полумрак – лишь редкие лампы тускло светились под потолком. Все общежитие спало. Была глухая ночь. Воздух казался плотным, пропитанным сном и тишиной. Полина почти на цыпочках дошла до умывальной комнаты. Дверь скрипнула, отозвавшись гулким эхом. Девушка подошла к раковине, открыла кран и подставила руки под струю холодной воды. Несколько мгновений она просто стояла так, позволяя каплям стекать по пальцам, как будто хотела смыть с себя остатки этого странного жара. Потом резко плеснула водой себе в лицо. Холод обжег. Дыхание сбилось, в груди все еще учащенно и тяжело стучало сердце. Полина еще раз умылась – теперь жадно, жестко, как будто борясь с невидимой лихорадкой. Но на губах все еще жил поцелуй – неуловимый, мягкий, невероятно реальный. Она подняла голову, чтобы взглянуть на свое отражение, и… вздрогнула. В зеркале – позади нее – стоял Макар. Он смотрел прямо на нее. Уголки его губ были чуть приподняты в дерзкой полуулыбке. Его взгляд был спокойным, даже слишком, уверенным, как будто он знал, что ей приснилось. Не давая времени на испуг или вопрос, он подошел вплотную – очень быстро – и поцеловал. Поцелуй был молнией: вспышкой, дрожью, жаром. Полина не оттолкнула. Она не сделала ничего. Только закрыла глаза, словно тело само знало, чего хочет. Она тянулась к этой близости, к этой внезапной нежности, к нему. Сердце грохотало, в ушах шумело, и… …она снова проснулась. На этот раз резко, как выныривают из глубокой воды. Комната. Тишина. Полумрак. За окном – все еще ночь. Полина сидела на кровати, прижимая ладони к лицу. Влажные волосы прилипли к вискам. Дважды. Ей дважды приснился он. Макар. Слишком реально, слишком живо. Ее губы все еще пульсировали, будто действительно пережили его прикосновение. Она опустила ноги на холодный пол, прислушалась к себе. Сердце стучало – не от страха, нет. От чего-то другого. Глубокого. Сильного. Полина вздохнула и медленно оглядела комнату, будто ища в темноте ответ на главный вопрос – почему именно он? Некоторое время она сидела не шевелясь, глядя в темноту, будто стараясь убедиться – она точно проснулась. В голове эхом все еще звучала фраза Макара, а губы хранили несуществующее тепло. Наконец она решительно встала, снова натянула спортивные брюки и, стараясь не думать слишком много, вышла в коридор. Тот встретил ее все той же полутемной, дремотной тишиной. Свет тускло мерцал над дверями, а воздух был прохладным и застывшим. Полина быстро миновала несколько дверей и толкнула дверь умывальной. Вода с шипением сорвалась из крана, холодная и резкая, и девушка с силой плеснула ею себе в лицо. Потом еще раз. И еще – пока дыхание не стало спокойнее, пока горячка не сошла с кожи. Остановив воду, она вытерла лицо рукавом и почти бегом вернулась назад. Дверь собственной комнаты закрылась за ней с глухим щелчком. Полина подошла к кровати, но не села – вдруг вспомнила, что не достала телефон. Вздохнув, пошла к креслу, где вчера вечером бросила сумку, порывшись в ней, нащупала смартфон. – Только бы работал… – прошептала она, уже ощущая неладное. Экран был разбит. Не просто трещины – словно тонкое стекло взорвалось изнутри, вся поверхность покрыта паутинкой, местами отколовшимися кусочками. Полина слабо застонала и нажала на кнопку включения. Ничего. Ни вибрации, ни света. Полный мрак. Сердито швырнув телефон на стол, она села за ноутбук и открыла крышку. Пальцы автоматически нашли нужные вкладки – браузер, папка с аудиофайлами. Через минуту в комнате зазвучал спокойный женский голос с легким французским акцентом. Мягкий поток чужого языка, ритмичного и мелодичного, заполнил пространство, словно кто-то погладил по голове и шепнул: «Все будет хорошо». Полина выключила свет и легла. Под одеялом было тепло, и, наконец, не думая о снах, поцелуях, поразивших ее до дрожи, и стальных глазах Макара, она погрузилась в спокойный, глубокий сон – впервые за эту ночь. * * *Полина проснулась около полудня. Потянувшись, тут же почувствовала неприятную ломоту во всем теле – казалось, будто ночью по ней проехался поезд. Усталость вязко сидела в мышцах, а голова оставалась чуть тяжелой. Сонная, она села на кровати, опустила ноги на холодный пол и поежилась. Сбросив остатки сна, девушка машинально поставила чайник и вышла в коридор, на ходу надевая кофту. В умывалке никого не было – за зеркалом тускло светилась лампа, отблескивая на каплях воды. Полина быстро почистила зубы, умылась ледяной водой, пытаясь прийти в себя, и уже более бодрой вернулась обратно. Кофе готовился на автомате – едкий, крепкий, из растворимого порошка, но сейчас ей казалось, что вкуснее ничего быть не может. Она налила себе чашку и снова посмотрела на свой телефон. Экран по-прежнему был мертв, черный и равнодушный. Никакой реакции на нажатия, ни намека на жизнь. Полина вздохнула и поставила чашку на стол. В голове быстро прокрутилась мысль – если кто и может посмотреть или даже починить, так это Макар. Не раздумывая, она натянула толстовку, сунула разбитый смартфон в карман и вышла. В коридоре было спокойно. Большинство студентов все еще спали или только просыпались. Полина дошла до нужной двери, остановилась и, немного помедлив, постучала. Сердце почему-то учащенно забилось. Дверь открыл незнакомый парень. Высокий, худой, с необыкновенно бледной кожей и длинными прямыми черными волосами, спадавшими почти до груди. Он был весь в черном – футболка, рваные длинные рукава, и джинсы с прорезями. Все в готическом стиле. На его лице лежала легкая тень усмешки, и черные глаза, подведенные черным, прищурились. Полина растерялась, взгляд невольно скользнул по его странной, немного пугающей, но в то же время притягательной внешности. – Привет… – тихо сказала она. – Макар… он здесь? Парень неожиданно широко, даже по-доброму улыбнулся. – Ты Полина? – спросил он, легко облокачиваясь на косяк двери. Она немного удивленно кивнула. – Я Череп, – представился он. – Волчара ушел часа два назад. Не сказал куда – может, на рынок, может, в мастерскую. – Понятно… – тихо отозвалась она, не зная, как себя вести с этим странным Черепом. – Что передать? – легко уточнил он. Полина достала из кармана разбитый телефон и показала. – Я… у меня он не включается. Хотела, чтобы Макар глянул – вдруг можно восстановить… хотя бы данные. Череп с интересом наклонился, разглядывая устройство, но брать в руки не стал. – Скажу. Он у нас в технике разбирается. Если возможно – спасет. Ты не переживай. Я передам, как только вернется. Полина поблагодарила, кивнула и, развернувшись, быстро пошла обратно по коридору. Легкий холодок бежал по спине – то ли от взгляда Черепа, то ли от общего напряжения, скопившегося за последние сутки. Полина вернулась в комнату, прикрыв за собой дверь и на мгновение опершись о нее спиной. Пространство вдруг показалось особенно тихим и родным – после чужих лиц, тревог, разбитого телефона и ночных снов. Девушка глубоко вздохнула, будто стряхивая с себя наваждение, и вернулась к столу. Включила ноутбук, нашла легкий романтический фильм на французском и, устроившись поудобнее с чашкой уже остывающего кофе, смотрела, попивая напиток мелкими глотками. Французский ложился на слух мягко и музыкально, уводя в другую реальность. В какой-то момент она даже поймала себя на том, что улыбается. Сюжет был наивным, но было в нем что-то уютное. Прошел почти час, когда в дверь раздался негромкий стук. Полина обернулась и громко крикнула: – Входите. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Денис – веселый, рыжеволосый, с немного небрежной прической и в свитшоте с логотипом университета. – Привет, – улыбнулся он. – Слушай, а куда ты вчера так внезапно исчезла? Полина чуть смутилась, но тут же сдержанно улыбнулась: – Устала. Что-то резко накрыло, решила вернуться и лечь спать. Голова болела. – А, понятно, – кивнул он, проходя внутрь. – А то мы с ребятами тебя потеряли. А тусовка, между прочим, удалась. Танцы, напитки, пара гитарных запилов… В общем, красота. – Верю, – мягко усмехнулась Полина, – атмосфера правда была крутая. Денис на секунду замолчал, оглядел комнату, затем снова повернулся к ней: – Слушай, раз уж ты смотришь французское кино, может, потренируемся? Я тут себе задания нашел для диалогов – «бытовая речь», «поездка в город» и прочее. Можем по ролям. Полина кивнула, уже чувствуя, как мысли начинают переключаться с внутреннего напряжения на учебный лад: – Давай. А то у меня с произношением беда, нужно практиковаться. Денис довольно потер руки и уселся рядом за стол, уже доставая свой планшет. Одногруппник читал вслух с планшета, старательно, но с заметным акцентом, часто сбивался. Он запинался на глаголах, путал артикли, а ударения сдвигались в неожиданные места. Полина почти машинально поправляла его, иногда повторяя нужную фразу вслух, четко и мягко, на красивом, отточенном французском. В какой-то момент Денис даже прервался, приподняв брови. – Ух ты… Ты как будто из Франции приехала. Откуда так хорошо знаешь? Полина слегка пожала плечами и откинулась в кресле, опустив взгляд на свои руки. – Просто так получилось… – ответила она неопределенно. – Много слушаю. Читаю. Иногда разговариваю на нем. Ее голос прозвучал чуть тише. Внутри уже начинал нарастать знакомый, тревожный жар, и с мыслями было не так просто справиться. Макар снова всплыл в сознании – его взгляд, поцелуй во сне, странная тяжесть и одновременная легкость, которую он оставил после себя. Полина сглотнула и едва заметно сжала пальцы. В животе будто заныло. Щеки предательски загорелись. Она быстро опустила голову, будто что-то рассматривала в своей тетради, надеясь, что Денис не заметил внезапной перемены. Но в его голосе слышалась легкая улыбка: – Кажется, ты о чем-то другом думаешь. – Нет, – слишком быстро ответила Полина и тут же поняла свою ошибку. Она тихо вздохнула, стараясь переключиться. – Просто… проснулась не так давно. Голова еще не соображает. – Ну, тогда не мучаю, – усмехнулся Денис. – В другой раз закончим. Он начал убирать планшет, а Полина только обрадовалась – ей действительно нужно было остаться одной. Чтобы успокоиться. Чтобы понять, почему сны о Макаре так сильно ее тронули.