Глава 11

Полина быстро сбежала по лестнице, перескакивая через ступеньки. На ней были привычные светлые джинсы, мягкая серая толстовка с капюшоном, на ногах – чуть стоптанные, но любимые белые кеды. За плечами болтался небольшой рюкзачок, в который она наспех закинула кошелек, расческу и блеск для губ. Сердце стучало чаще обычного – то ли от спешки, то ли от предвкушения. Внизу, у входа в общежитие, Макар стоял, облокотившись на стойку вахты. Он разговаривал с охранником – невысоким, круглолицым мужчиной в форме с нашивкой – и тихо смеялся, что-то негромко бросая в ответ на его реплики. Но даже сквозь смех и улыбку чувствовалась привычная внутренняя сила Макара – та, от которой у окружающих срабатывал инстинкт держаться подальше. Охранник вроде бы поддерживал беседу, но в его взгляде сквозила напряженность – как будто он и рад разговору, и одновременно опасается переборщить с шутками. Полина невольно замедлила шаг, но, глубоко вдохнув, все же подошла ближе. – Я готова, – тихо сказала она, вставая рядом. Макар повернулся, его лицо осветила легкая, открытая улыбка. Он без слов открыл перед ней дверь, придерживая ее за плечо, и Полина шагнула за порог, стараясь не выдать своей растерянности. Они двинулись по аллее мимо корпуса университета, где ветер шевелил оставшиеся на деревьях листья. Где-то вдалеке щебетали воробьи, воздух был прохладным, осень вступала в свои права. На трамвайной остановке было безлюдно. Макар сел на лавку, вытянул ноги и, положив руки на колени, лениво осматривал улицу. Полина стояла рядом, немного поодаль, обнимая себя руками – не от холода, скорее от напряжения. Ее взгляд то и дело скользил к нему – спокойному, уверенно-молчаливому. В его позе, в манере держаться не было и намека на скованность. Полина поежилась. А он вдруг поднял на нее глаза и спокойно спросил: – Холодно? Она покачала головой и отвернулась, чтобы он не заметил, как у нее вспыхнули щеки. Трамвай подъехал с характерным скрипом, словно устал от бесконечной беготни по рельсам. Двери открылись с глухим шипением, и Макар молча шагнул первым. Уже внутри он слегка повернул голову к Полине и задержался на секунду, чтобы дождаться, когда она войдет следом. Внутри было тепло, пахло металлом, пылью и чем-то немного приторным – духами, чей запах, видимо, остался от предыдущих пассажиров. Полина устроилась у окна, сжимая лямку рюкзака в пальцах. Макар сел рядом, положив одну руку на колено, а другой небрежно держась за поручень. За окнами проносились улицы, дома, светофоры и редкие прохожие. Трамвай гремел по рельсам, время от времени подпрыгивая на стыках, и этот ритм словно укачивал. Макар молчал, но его присутствие было почти осязаемым – оно разливалось по салону, будто обволакивая Полину. Когда они доехали до нужной остановки, Макар поднялся первым и, повернувшись к ней, кивком указал на дверь. Они вышли в шумный поток людей – суббота, центр города. Торговый комплекс «Космопорт» был полон. Толпа двигалась, перетекая с улицы в широкие автоматические двери, от которых тянуло кондиционированным воздухом и запахами кофе, попкорна и парфюма. Полина чувствовала себя немного потерянной в этом бурлящем потоке, но вдруг ощутила, как сильная рука Макара легла ей на плечи – легко, почти не касаясь, но достаточно, чтобы она почувствовала это прикосновение каждой клеточкой кожи. Внутри у нее все сжалось – не страх, но странное напряжение, смесь беспокойства и чего-то другого… чего-то теплого. Она не знала, нравится ей этот жест или он пугает своей непосредственностью. Но отстраняться не стала. Они вошли в просторное фойе. Слева и справа тянулись витрины магазинов – яркие, кричащие, переливающиеся. Макар молча вел ее через людской поток, и она чувствовала себя под защитой, даже несмотря на легкую растерянность. Вскоре они поднялись по эскалатору, и сверху открылась панорама кинотеатра: яркая вывеска, разношерстная очередь у касс, запах карамельного попкорна, рекламные баннеры с новыми фильмами. Полина почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Макар остановился перед кассами, взглянул на афишу и обернулся к ней: – Какой жанр любишь, Кнопка? Полина перевела взгляд на пестрые афиши над кассами, но названия фильмов сливались в путаницу букв. Шум, запахи, людской гул – все будто наложилось друг на друга, и девушка почувствовала, как внутри снова нарастает легкое напряжение. Она не знала, что выбрать, не хотела ошибиться, не хотела показаться странной, отдав предпочтение, например, фильму про любовь. – Выбери сам, пожалуйста… любой, – тихо попросила она, чуть вжав голову в плечи, будто защищаясь. Макар скосил на нее взгляд и усмехнулся, приподняв одну бровь. – Что, любишь, когда мужчина решает? – в его голосе прозвучала насмешка, но не злая – мягкая, теплая, будто он просто дразнил. Полина вспыхнула. Щеки моментально залились краской, и она опустила голову, сосредоточившись на собственных кедах. Сердце будто сделало сальто, и она только надеялась, что он не увидел, как дрожат ее пальцы, сжимающие лямку рюкзака. – Эй… – вдруг тихо произнес он и чуть наклонился к ней. Полина подняла взгляд и замерла, когда почувствовала его дыхание у самого уха. Слова прозвучали почти шепотом, хрипло, но с той самой интонацией, от которой пробегает дрожь по спине: – И все же… я бы соблазнился на еще один поцелуй. У нее перехватило дыхание. Все внутри словно на миг сжалось, а потом расплылось волной теплоты и чего-то еще – пугающе-сладкого. Полина не могла вымолвить ни слова, просто смотрела на Макара, как будто все происходило не здесь, не с ней, не по-настоящему. Макар смотрел ей в глаза с тем самым спокойствием, в котором было что-то хищное, но в то же время странно ласковое. И все, что оставалось, – это ждать, что он скажет или сделает дальше.