Глава 12

Полина сидела, уставившись в экран, где на фоне урбанистических пейзажей герой эффектно перепрыгивал с крыши на крышу, уходя от погони. Резкие кадры, рев моторов, напряженная музыка – все было настолько динамичным, что в любой другой день она бы с удовольствием увлеклась фильмом. Но не сейчас. Она пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Все внимание соскальзывало на сидящего рядом Макара – на тепло, исходящее от него, на легкое касание его руки, что почти невинно лежала рядом и время от времени задевала ее пальцы. От этих случайных прикосновений по коже будто проходили крохотные электрические разряды. Он сидел спокойно, почти отстраненно, как будто фильм действительно его увлек. Ни одного лишнего движения, ни одной попытки приблизиться или что-то сказать. И это, как ни странно, немного успокаивало Полину. Она будто чувствовала – он дает ей пространство. Не торопит, не толкает, просто находится рядом. И именно от этого внутреннее напряжение возрастало. Как же парадоксально устроены чувства… Она украдкой бросила на него взгляд – четкий профиль, легкая полуулыбка, чуть щурящиеся глаза, следящие за действиями на экране. И что-то внутри Полины снова дрогнуло. Зал был наполовину пустым. Основной поток зрителей ушел на романтическую комедию с афиши, которую обсуждали девушки в очереди у кассы. Полина была даже благодарна Макару, что он выбрал этот фильм – зрелищный, лишенный слащавости и романтического пафоса. Ни намека на поцелуи и признания. Только бетонные крыши, риск, адреналин. И все же ее сердце стучало так, будто именно в этот момент она сама бежала по краю, балансируя между разумом и чувствами. Свет в зале мягко вспыхнул, возвращая всех в реальность. Люди нехотя начали подниматься, застегивая куртки и собирая вещи. Полина медленно встала и бросила взгляд на Макара. Ее щеки слегка пылали, взгляд метался. Ей казалось, что он что-то увидел – прочитал на ее лице, в напряжении плеч, в том, как она теребит край рукава толстовки. – Пошли посидим в кафе, – сказал Макар, легко, будто между делом. А потом чуть насмешливо добавил: – А то ты у нас худющая, как карандаш. Надо подкормить Кнопку. Полина нервно сглотнула и, чувствуя, как внутри все переворачивается, выдавила: – Ладно. Но я угощаю. Макар чуть склонился к ее уху, голос стал ниже, чуть насмешливее, но без тени злости: – Опасно звучит… Почти как приглашение. Я бы даже сказал, соблазнительно. Лицо Полины моментально покрылось румянцем, она отвела глаза и сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке, чтобы только не встречаться с его взглядом. Они вышли из зала, прошли мимо гулких коридоров ТРК, мимо ярких витрин и промостендов. Возле кафе с мягким освещением и уютными креслами Макар придержал для нее дверь. Внутри пахло свежей выпечкой, молотым кофе и чем-то жареным. Они выбрали столик у окна. Полина, немного растерянно изучив меню, заказала себе кофе и десерт с творожным кремом и ягодами. Макар, не раздумывая, ткнул пальцем в котлеты из щуки с картофельным пюре. Когда принесли еду, Полина опустила взгляд в тарелку, пряча глаза. Она взяла ложку, но не торопилась есть. Ее будто сковывало что-то – волнение, растерянность, этот новый, странный виток их отношений. Она чувствовала взгляд Макара. Подняв глаза, действительно встретилась с ним. Он улыбался – легко, будто тепло, с пониманием. Словно говорил ей этим взглядом: «Все в порядке, не бойся». И, несмотря на смущение, Полине вдруг стало чуть легче. Макар ковырнул вилкой гарнир и вдруг, будто между прочим, спросил: – Слушай, а как ты вообще умудрилась потеряться в Тамбове? Я тогда всех на уши поднял. И в школе, и во дворе – никто ничего не знает, а ты как сквозь землю провалилась. Полина спокойно сделала глоток кофе, не меняясь в лице: – Родители отправили меня к бабушке. В Рассказово. Там и школу окончила. – Она на секунду замолчала, глядя в чашку, потом добавила: – Они развелись тогда. Все как-то быстро и… не очень весело. Макар кивнул, хмурясь. Слова повисли в воздухе. Полина подняла на него взгляд и, будто собираясь с духом, спросила: – А ты почему в Самару подался? Он пожал плечами и усмехнулся одним уголком губ: – Да как-то… само вышло. Не было цели, просто карты так легли. Поступил – и ладно. Она слабо улыбнулась, но в этой улыбке было что-то выцветшее, будто память о чем-то важном, что осталось слишком далеко. Макар заметил перемену, прищурился и спросил негромко: – Жалеешь, что наши пути снова пересеклись? Полина на мгновение задумалась. Потом пожала плечами – неуверенно, чуть напряженно: – Не знаю. Я же помню, как ты в детстве не давал мне жизни. Прятал тетради, пугал, к косичкам приставал… – Да брось, ты преувеличиваешь, – попытался усмехнуться Макар, но его голос звучал неуверенно. Он замер, когда встретился с ее взглядом. Серьезным. Глубоким. В этих глазах промелькнула тень – боль, легкая, старая, но не ушедшая. Как рана, которую не залечили, а просто прикрыли рукавом. И Макар впервые за все это время почувствовал, что, может, он и правда тогда причинил ей боли больше, чем считал. * * *За столом повисла тишина – густая, ощутимая, будто кто-то возвел между ними невидимую преграду. Полина, опустив глаза в чашку, прикусила губу, словно борясь с решением – говорить или промолчать. Но потом, выдохнув, начала – медленно, чуть глухо: – Ты говоришь, что я преувеличиваю… но ведь все началось с тебя. С твоих «шуток». – Она на секунду подняла глаза на Макара и тут же отвела, будто не могла выдержать его взгляда. – Из-за тебя все остальные решили, что со мной можно так же. Что я ничто. Ее голос дрогнул, но она продолжила, не глядя на него, будто рассказывала кому-то другому, не за столиком в шумном кафе, а самой себе – спустя годы: – Они прятали мою сменку. Лили воду в рюкзак. Однажды в спортзале порвали форму. На физре перед всеми. Смеялись. Обзывались. Списывали. Подкладывали всякую дрянь в тетради… Макар слушал. Челюсть плотно сжалась, брови медленно сдвигались к переносице. Он будто слышал это впервые – а ведь был там. Просто не замечал. Или не хотел замечать. – Я боялась идти домой, – тихо продолжила Полина. – Потому что знала, что завтра снова в школу, где все это повторится. Боялась уроков, перемен, взглядов, звонка… Теперь она уже смотрела прямо на него. И взгляд ее был ровный, без слез, но в этом спокойствии чувствовалась сила пережитого: – И ты ведь не останавливал их. Только подзадоривал. Действиями. Словами. Улыбкой. Иногда просто молчанием – а это, знаешь, бывало хуже. В молчании Макара уже не было привычной иронии. Его взгляд был тяжелым, как и тишина между ними. Он видел себя прежнего – десятилетнего, злого, может, одинокого – и впервые по-настоящему осознавал, во что вылились его слова и действия. – Спасибо, что вчера… после вечеринки… ты защитил меня, – сказала Полина чуть мягче. – Я правда это ценю. Но… я все равно боюсь тебя, Макар. Потому что не знаю, чего ждать. Ни тогда не знала, ни сейчас. Он кивнул. Медленно. Не оправдываясь и не перебивая. Просто слушал. И внутри что-то холодное, острое рвало сердце – не вина даже, а странное, пугающее осознание того, как легко можно разрушить чью-то жизнь. Даже если тебе тогда казалось, что ты просто дразнишь. Он опустил глаза. И впервые за долгое время не знал, что сказать. Полина смотрела на свои ладони, лежащие на коленях, будто впервые замечала, как тонки у нее пальцы, как дрожат чуть заметно под светом ламп. Ее глаза сверкнули от влаги, предательски подступившей к ресницам. Она моргнула быстро, прогоняя слезы, и глубоко вдохнула. – Я не думал, что все было настолько серьезно, – тихо сказал Макар, не глядя на нее. Его голос прозвучал глухо, но искренне. – Прости. Полина едва заметно покачала головой. – Все нормально, – прошептала она. – Я справлюсь. Она подняла глаза, но теперь избегала его взгляда. Смотрела мимо, будто боялась, что в его глазах снова почувствует ту боль – или, наоборот, жалость, которая ранит не меньше. Макар ничего не сказал. Он просто сидел. В его взгляде не было осуждения. Только какое-то усталое, чужое принятие. Он подозвал официантку, быстро расплатился, не дожидаясь, пока Полина успеет возразить, и поднялся. – Идем? – негромко спросил он. Они вышли из кафе, покинули «Космопорт» и неспешно пошли в сторону общежития по улице Дыбенко, свернули на Революционную. Стало чуть теплее. Солнце еще не скрылось за горизонтом, и его свет ложился длинными тенями на тротуар. Полина шла немного впереди, ее плечи были напряжены, словно она несла на них невидимый груз. Иногда она украдкой смотрела по сторонам, стараясь уловить детали – цвет фасадов, шум транспорта, прохожих, – лишь бы отвлечься. Лицо Макара было сосредоточенным, спокойным, почти отрешенным. Ни один мускул не выдавал, что творится внутри. Он шел молча, но видел каждое ее движение – как она теребит лямку рюкзака, как морщит лоб, как смотрит себе под ноги, будто боится оступиться. И тишина между ними уже не была гнетущей – она была вдумчивой. Живой. Такой, в которой не надо было заполнять все словами. – Спасибо за вечер, – вдруг сказала Полина, чуть тише обычного, но искренне. – Мне… понравился фильм. Макар на мгновение повернул к ней голову и пожал плечами: – Да не за что. Он снова посмотрел вперед, будто хотел этим скрыть легкую улыбку, мелькнувшую в уголке губ. Полина тоже отвела взгляд, но ее губы дрогнули. Несмело, почти по-детски, она спросила: – А у тебя… сосед – гот? Макар усмехнулся, не сразу ответив, будто вспоминая что-то забавное: – Ага. Череп. Он фанат готической культуры, у него даже чай черный с черепами на коробке. А вообще его зовут Стас. Полина негромко рассмеялась, лицо выдавало удивление: – Интересно… Они остановились перед входом в общежитие. Легкий ветер шевелил пряди ее волос, и в мягком свете фонарей она казалась особенно хрупкой. Секунды тянулись долго, будто сама природа замерла в ожидании, кто из них первый заговорит. И вдруг, словно решившись, Полина прикусила губу, оглянулась по сторонам и тихо спросила: – А какие у тебя планы? Макар удивленно поднял бровь, но не язвительно, а скорее с интересом. – В целом? Свободен. Почему спрашиваешь? Полина чуть поежилась, будто от волнения. – Просто… на улице так хорошо. Не хочется еще заходить. Может, погуляем? Он смотрел на нее внимательно, немного прищурившись, как будто взвешивал что-то. Потом внезапно, с той самой фирменной хищной ухмылкой, от которой у Полины дрожали коленки, спросил: – Ты видела памятник князю Засекину? Полина замотала головой: – Нет, даже не слышала. Макар кивнул, будто ожидал такого ответа. – Тогда пошли. Экскурсия от дикаря. Только держись рядом – ночью я превращаюсь в проводника по самым странным тропам Самары. Он протянул ей руку, и после короткого колебания она вложила в нее свою ладонь. Макар чуть сильнее сжал ее пальцы – ненавязчиво, но уверенно, – и они неспешно двинулись в сторону центра города, оставляя за спиной теплое сияние общежития.