Глава 13

Со смехом и с легкостью, словно сбросив с плеч груз прошлого, они шли вдоль набережной, залитой мягким светом фонарей. Волга перед ними раскинулась широкой зеркальной гладью, отражая небо, окрашенное в золотисто-розовые тона заходящего солнца. Вечер был удивительно теплым, и над водой витал запах реки, перемешанный с ароматами бабьего лета. Макар что-то живо рассказывал, размахивая рукой, а Полина то и дело смеялась – легко, искренне, звонко. Ее глаза блестели от веселья, а румянец на щеках подчеркивал естественную красоту. Они спустились к пляжу по деревянной лестнице, покрытой легким песком, и сели на краю, прямо на теплый песок. Полина разулась, зарыв ноги в крупные, сухие золотистые крупинки, и с облегчением выдохнула, глядя на реку. Макар устроился рядом, облокотился на вытянутые руки, глядя вдаль… но не на воду – на нее. В ее глазах отражался закат и было что-то тихое, глубокое. Полина чувствовала на себе его взгляд, и от этого по телу пробежала тонкая дрожь. Она чуть поежилась, обхватила себя руками, будто от вечерней прохлады, но не отстранилась. Парень словно не замечал ее смущения и продолжал – начал рассказывать историю о Черепе, своем готическом соседе, который однажды, по ошибке, явился в аудиторию на экзамен в черной мантии, перепутав день с каким-то тематическим фестивалем. Он изображал голос преподавателя, драматично подражал Черепу и делал такие комичные паузы, что Полина не выдержала и рассмеялась. Не просто улыбнулась – запрокинула голову, зажмурилась от веселья и звонко, по-настоящему, до слез, рассмеялась. И в этот момент сердце Макара будто пропустила удар. Он смотрел, как заходящее солнце отражается в ее волосах, как смеются ее глаза, и где-то глубоко внутри него отозвалось что-то давно забытое и неожиданно важное. Он не мог отвести взгляда. Полина, все еще утирая слезинки от смеха, повернулась к Макару и вдруг с неожиданной серьезностью спросила: – Слушай, а у тебя же фамилия какая-то… странная. Лихо… что-то там? Макар громко рассмеялся и с притворной гордостью, будто объявляя о прибытии рыцаря на турнир, произнес: – Лихофеарстонхо. Макар Ярославович Лихофеарстонхо, к вашим услугам. Полина округлила глаза, пытаясь повторить про себя это длинное и трудноуловимое сочетание звуков. Он заметил, как ее брови сдвинулись от концентрации, и с насмешливой мягкостью добавил: – Интересно, как ты потом будешь жить с такой фамилией… Девушка запнулась, и густой румянец тут же покрыл ее щеки. Она прикусила губу и опустила взгляд, машинально проводя ладонью по песку. Макар, не упуская шанса немного подразнить, наклонился ближе и, усмехнувшись, сказал тише: – Шучу. Но фамилия правда моя, по линии деда. Он был наполовину шотландец, наполовину черт знает кто. Еще в послевоенные времена сюда попал – и остался. Полина подняла на него взгляд, полный удивления и, как ни странно, интереса. – Лихофеарстонхо… – повторила она шепотом, словно пробуя слово на вкус. Макар кивнул. – Знаю, звучит как заговор с древнего свитка. Даже паспорт долго не хотели выдавать – не верили, что это не опечатка. Полина улыбнулась, уже не пряча взгляда, и вдруг в ее глазах мелькнуло что-то задумчивое, теплое. Макар смотрел на нее с прежней легкой усмешкой, но в его взгляде сквозила тень чего-то более глубокого. Между ними повисло короткое молчание, не неловкое – полное спокойствия. Девушка чуть поежилась, кутаясь в тонкую ткань своей толстовки. По телу прошел легкий озноб – не то от вечерней прохлады, не то от чего-то другого, тревожно-сладкого. Макар бросил на нее взгляд, в котором скользнуло что-то большее, чем простое беспокойство, и без слов придвинулся ближе, обнимая девушку за плечи. Его ладонь легко, но уверенно оказалась на ее плече. Тепло его тела словно растеклось по ее коже, проникая глубже, чем просто под одежду. Полина вздохнула глубоко, но немного прерывисто и подняла глаза на Макара. В его взгляде не было хищной насмешки, только пристальное внимание и едва заметный вопрос. Она смотрела в его темные, задумчивые глаза, а потом – сама не заметив как – перевела взгляд на губы. Макар замер. В этот миг воздух словно стал гуще. Он медленно, осторожно подался вперед, словно в нерешительности, будто давая ей шанс отпрянуть. Но Полина не отстранилась. Ее дыхание стало реже, щеки раскраснелись. И вот – их губы соприкоснулись. Касание было почти невесомым, но внутри все вспыхнуло. Он целовал ее мягко, будто боялся спугнуть. Его рука чуть сильнее сжала ее плечо. Полина тихо охнула – не от испуга, от чувства, которое захлестнуло ее с головой. Но в следующую секунду Макар чуть отстранился, глядя на нее искоса, с лукавой усмешкой. – Кнопка… Соболева… точно знает, как меня соблазнить, – произнес он тихо, и в голосе его скользнула хрипотца. Полина нахмурилась, прищурив глаза и театрально фыркнув: – Вообще-то я никого не соблазняла. Макар рассмеялся, и смех его прозвучал чисто, искренне, без привычного ехидства. Она смотрела, как уголки его губ поднимаются, как загораются глаза, и не могла сдержать улыбку. – Твои глаза, Кнопка… – пробормотал он, снова глядя на нее. – Эти голубые омуты. Опасное дело. Полина покраснела и опустила взгляд. Но улыбка не сходила с ее губ. Тишина пляжа, мягкое журчание Волги, тепло тела рядом – все слилось в странную, неуловимую магию момента, которую ни один из них не хотел разрушать.