Глава 14
Рано утром в понедельник в комнату буквально ворвалась Регина, громко хлопнув дверью и сбросив с плеч рюкзак. Она сияла – свежая, загорелая, будто наполненная летним солнцем, несмотря на осень за окном.
– Поля! Ты не представляешь! Это были лучшие выходные! – Регина эмоционально жестикулировала, сбрасывая кеды и усаживаясь на кровать. – Мы поехали к Вике в дачный дом – костер, гитара, куча еды… Господи, я впервые так отдохнула! И кстати, ты видела, я выложила видео с батута? Ты бы умерла со смеху!
Полина зевнула, еще окончательно не проснувшись. Села на край кровати и кивнула, улыбаясь. Регина разливалась соловьем, не умолкая ни на секунду.
– А как у вас тут все прошло? – наконец спросила она, чуть наклоняясь вперед. – Первая вечеринка первокурсников, и я пропустила! Что было интересного?
Полина потянулась, чуть смутившись, и тихо сказала:
– Познакомилась с твоим Артемом. Такой интересный парень… Есть повод пригласить его к нам в гости. Или где-нибудь пересечься.
Регина резко подалась вперед, глаза у нее загорелись, и в следующее мгновение комната наполнилась радостным визгом.
– А-а-а! Поля! Серьезно?! Он тебе понравился?! Боже, да! Да! Мы обязательно что-нибудь устроим! – она захлопала в ладоши, запрыгала на месте, едва не перевернув подушку и скинув с кровати рюкзак. – Ты не понимаешь, я уже все вижу! Мы как-нибудь все организуем, может, настолки у нас, может, киношку, м-м?
Полина рассмеялась и покачала головой.
– Сначала умыться, а потом – хоть в киношку.
Девушки, смеясь и перебрасываясь шутками, направились в умывалку. Там, стоя у раковин, они чистили зубы, умывались ледяной водой, стараясь проснуться. Регина все еще тараторила – уже о расписании на неделю, о том, как скучала по Полине и как срочно нужно разобрать осенний гардероб.
Вернувшись в комнату, они начали переодеваться – выбирая между комфортом и тем, как выглядеть на лекции «случайно идеально». Полина натянула любимую рубашку и джинсы, Регина – юбку и свитер. Напоследок нанеся духи на одежду, девушки, смеясь, выбежали из комнаты, чтобы успеть на первую пару.
Она была по английскому, и вся группа, словно сговорившись, встретила ее тяжелым вздохом. Аудитория в старом корпусе была душной, с поскрипывающими стульями и тусклыми лампами под потолком. На кафедру вышел преподаватель – Леонид Минаварович, худощавый мужчина с вечной папкой под мышкой и скучным голосом, от которого у многих моментально начинали слипаться глаза.
Он начал лекцию привычно – монотонно, растянуто.
– So, the… uh… phonetic patterns in… British English… they, uh… distinguish… uh… from… mmm… lexical stress…[4]
Студенты напрягались, кто-то прищуривался, стараясь угадать по артикуляции, кто-то стучал пальцами по тетради, теряя нить рассуждений. Когда кто-то с задней парты не выдерживал и переспрашивал, Леонид Минаварович начинал нервничать, отводил взгляд, запинался и почему-то ускорялся – отчего все становилось еще хуже.
Денис, сидевший рядом с Полиной, с каждой минутой выглядел все отчаяннее. Он то листал словарь, то пытался вникнуть в конспект, то просто хватался за голову, будто надеясь выжать из нее хоть что-то полезное.
– Я сдаюсь, – выдохнул он, сцепив пальцы на макушке. – У меня уже буквы перед глазами прыгают.
Полина чуть склонилась к нему, улыбнувшись:
– У меня потом спишешь.
Денис поднял глаза, будто увидел спасательный круг в штормящем море английской фонетики, и с облегчением выдохнул:
– Спасибо, Кнопка. Ты чудо.
Леонид Минаварович монотонно бубнил, а потом вдруг замер, поднял голову и с трудом сформулировал на английском:
– What… is the difference between intonation and stress… in… mmm… sentence meaning?[5]
Он окинул аудиторию ожидающим взглядом, в котором читалось: «Ну кто-нибудь? Хоть кто-нибудь?..» Студенты исподлобья смотрели на преподавателя, стараясь не встречаться с ним глазами. Несколько человек опустили головы, судорожно листая конспекты в попытках найти хоть что-нибудь.
И только одна рука медленно поднялась – Полина. Леонид Минаварович оживился, с благодарной улыбкой кивнул:
– Yes, yes, please[6].
Полина немного смутилась, но собралась с мыслями и уверенно заговорила:
– Intonation helps to convey the emotional tone of the sentence, while stress emphasizes the most important words, changing the meaning depending on what we stress[7].
В аудитории повисла краткая тишина. Кто-то из девочек хмыкнул, Денис одобрительно кивнул, а Леонид Минаварович даже расправил плечи.
– Very good, Polina,– сказал он с неожиданной четкостью.– Very clear answer. Excellent[8].
Он вернулся к лекции с чуть более воодушевленным тоном, будто эта короткая вспышка понимания зарядила его энергией.
Но не все в аудитории выглядели так же вдохновленно. Надя, сидевшая через ряд, медленно повернулась к Полине и смерила ее взглядом, в котором читалось все: презрение, зависть, раздражение. Ее губы презрительно скривились, а пальцы нервно постучали по ручке. Полина заметила этот взгляд, но притворилась, что не обратила внимания. Она просто опустила глаза в тетрадь и сделала новую аккуратную запись.
Сейчас было не до чужих эмоций.