Глава 16
Компания готов шла чуть впереди, сверкая в свете фонарей металлическими пряжками, черными плащами и темными акцентами макияжа. Они вполголоса спорили о последнем альбоме какой-то готик-метал-индастриал-группы, упоминая длинные названия треков, тяжелые риффы и атмосферу апокалипсиса. Их речь перемежалась смехом и броскими фразами вроде «этот бас просто разрывает», «а клавиши будто из другого мира».
Полина с Черепом шли чуть позади. Шаги Стаса были размеренными и тяжелыми. Полине же приходилось чуть ли не бежать рядом, чтобы не отставать. Но она не жаловалась. Было даже забавно – идти рядом с таким великаном, как будто это двигался ленивый хищник, а рядом – его неуловимая тень.
– Спасибо, – сказала она с легкой улыбкой, глядя вперед, чтобы не споткнуться на потрескавшейся плитке. – За то, что вытащил меня на концерт.
Стас слегка повернул голову, скользнул по ней внимательным взглядом и усмехнулся.
– Я знал. Ты нуждалась в этом.
Они прошли под светофором, и красный отсвет на секунду пробежал по его лицу. Полина оглянулась, будто проверяя, что никто не слушает, а потом тихо, почти шепотом, произнесла:
– А предложение «поговорить»… еще в силе?
Череп не удивился. Он лишь кивнул, не спеша, как человек, который все понимает раньше, чем ему объяснят.
– Да. Я понимаю, как тяжело тебе с Макаром.
Полина тяжело вздохнула и покачала головой, как будто в ней не хватало места, чтобы уместить все накопившееся раздражение.
– Только пусть это будет между нами. Я расскажу тебе, насколько он невыносим. Иногда мне кажется, он… – она замялась, потом махнула рукой. – Неважно. Главное – пообещай, что не осудишь.
Череп протянул руку ладонью вверх, как будто предлагал сделку.
– По рукам, – сказал он. – Я умею слушать. И никому не рассказываю чужие истории.
Полина вложила свою ладонь в его – на секунду, быстро, но все равно почувствовала тепло. И что-то еще. Безопасность.
Девушка вздохнула, опустив взгляд на брусчатку, выложенную в неровный узор. Лампочки на фасадах кафе отражались в ее глазах тусклым светом, будто запутавшиеся в них воспоминания.
– Макар… он иногда ведет себя так, будто я его вещь, – сказала она тихо. – Как будто я обязана ему подчиняться, слушаться, молчать. Он не хочет слышать, не хочет понимать. Для него все либо черное, либо белое, без полутонов.
Стас кивнул, не перебивая. Полина говорила все увереннее, словно наконец нашла в себе силу произнести то, что долго держала в себе.
– Когда мы были в «Космопорте», – продолжила она, – я сказала ему, что он отравил мне школьные годы. Что каждый день мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не попасться ему на глаза. И знаешь, что я увидела?
Она остановилась и посмотрела на Черепа с горькой усмешкой.
– Он и не догадывался. В глазах – полная растерянность. Как будто я говорю о ком-то другом.
– Конечно, не догадывался, – спокойно сказал Стас, спрятав руки в карманы. – Он же Тамбовский волк. Гроза района. Все боятся, уважают, уступают дорогу. Он никогда не смотрел на мир глазами слабого. Не был в шкуре гонимого человека. Ему это просто чуждо.
Полина хмыкнула, немного растерянно. Потом неожиданно рассмеялась – тихо, но искренне.
– Получается, я слабая?
– Нет, – покачал головой Череп, – дело не в слабости. Ты не слабая, ты – живая. Ты чувствуешь, думаешь, сомневаешься, и это нормально. А он – из других. Таких, кто живет одним импульсом.
Он сделал паузу, подбирая слова.
– Вы с ним в разных плоскостях. Не выше и ниже – просто разные. Оттого и не понимаете друг друга. И… возможно, никогда не поймете.
Полина задумалась, слушая гул вечернего города, как будто в этих звуках можно было найти подтверждение его словам.
– Макар всегда был хулиганом, – спокойно начал Стас, глядя вперед, на свет фонарей, обрисовывающий силуэты друзей, идущих чуть впереди. – Таким… безбашенным пацаном с кулаками и харизмой. Только в отличие от многих других он умудрился пробиться выше. Не просто остаться уличным задирой, а стать… ну, чем-то вроде легенды. Тем самым Волчарой, которого боятся, уважают, обсуждают за спиной.
Он бросил взгляд на Полину, а та шла молча, прислушиваясь.
– Он сильный, Полин. Не только физически – по-своему целостный. Смелый. Даже если это смелость на грани глупости. А ты…
Полина подняла брови, ожидая, что последует.
– Ты не обязана быть такой. Не обязана тянуться к его уровню, чтобы быть с ним рядом. Ты не сможешь дать такой отпор – он будет всегда сильнее. Но, – Череп чуть улыбнулся, – возможно, тебе это и не нужно.
Полина задумчиво скосила глаза, глядя на свет витрин.
– Не нужно?
– Ну да, – кивнул Стас. – Зачем тебе быть сильной, если за тебя может быть сильным кто-то другой? Макар. Он будет твоим щитом. Он бьет, когда чувствует угрозу. Он не умеет по-другому. Пока. Но если ты направишь его – терпением, доверием, своим внутренним светом, – то вполне может получиться… ну, очень даже гармоничный союз. Равновесие между его бурей и твоим спокойствием.
Полина фыркнула, качая головой и пряча полуулыбку.
– Ты меня почти убедил, – сказала она с легким смешком.
– Потому что я хорошо знаю таких, как он, – мягко сказал Череп. – Но ты сама решаешь, чего хочешь. Главное – чтобы тебе с ним не было страшно.
Полина ничего не ответила. Лишь шагнула вперед чуть быстрее, вглядываясь в огни Самары, будто надеясь, что где-то в этом теплом сентябрьском воздухе она все-таки найдет ответ.
* * *Когда Полина наконец открыла дверь в комнату, мягкий свет ночника озарил ее уставшее лицо. Регина подняла голову с подушки и, завидев подругу, с шумным облегчением выдохнула:
– Наконец-то! Я уже начала переживать, – закатила глаза, но в ее голосе звучала настоящая тревога, не раздражение.
– Прости, – тихо сказала Полина, сбрасывая с плеч куртку и аккуратно вешая ее на спинку стула. – Просто… нужно было подышать.
Регина тут же оживилась, подскочила на кровати и села, будто не в силах больше хранить в себе новости:
– Я заполнила наши заявления и сразу отнесла в профком! Все, завтра будут корочки! И еще… – ее глаза зажглись задорным огоньком, – я пригласила Артема погулять.
Полина, стягивая шарф, замерла на полуслове:
– Правда? А… что он ответил?
– Сказал, что подумает, – Регина пожала плечами, но на ее лице играла робкая надежда. – Но это уже что-то, да? Мне показалось, ну, вдруг он просто стесняется? Ну, бывает же, особенно у таких талантливых людей.
Она мечтательно уставилась куда-то на стену и уже через мгновение заговорила, почти шепотом, но с искренней верой:
– А вдруг он все-таки придет? И мы погуляем, и он увидит, какая я – настоящая. Может, поймет. Может, почувствует. А потом… может быть, даже влюбится.
Полина слабо улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка будто тянет кожу на скулах, как-то неестественно. Она хотела что-то сказать, честное, предостерегающее, но посмотрела на Регину – ее глаза светились счастьем, надеждой, доверием – и молча прикусила губу.
– Было бы здорово, – тихо сказала она, подходя к кровати и садясь рядом. – Правда.
Регина кивнула, словно получив одобрение, которое ей было так нужно, и уже через минуту снова что-то весело рассказывала – про то, как они с Артемом могут нарисовать стенгазету, как он смешно произносит слово «активист», как она обязательно подберет себе новое платье.
Полина слушала и кивала, стараясь быть рядом – даже если в ее собственном сердце все было путающимся комом.
Регина зевнула, сонно буркнула что-то вроде «доброй ночи» и, укутавшись в одеяло, почти мгновенно провалилась в сон, все еще улыбаясь, будто продолжала свой разговор с Артемом. Полина тихо поднялась с кровати, глянув на часы – было уже за полночь. Желудок настойчиво напоминал о себе.
Взяв сковородку, две котлеты из контейнера и прихватив вилку, она осторожно вышла в коридор, направляясь к кухне. Там, как ни странно, горел свет и доносился веселый гомон. На кухне действительно оказалось оживленно – несколько студентов, укрывшихся от ночной тишины за общением и кулинарией, смеялись, спорили и щелкали семечки. Из большой алюминиевой кастрюли шел густой пар.
– Сгущенку варим, – гордо сообщил один из парней, заметив Полину. – Часа три уже булькает, сейчас будет самое вкусное.
Полина кивнула, улыбнулась из вежливости и заняла свободную конфорку. Поставив сковороду на огонь, выложила котлеты и, прищурившись от желтого света лампы, оглянулась – яйца остались в холодильнике в комнате. Стараясь не шуметь, она быстро вернулась к себе, открыла дверцу, заглянула в холодильник, вытащила два яйца и уже собиралась захлопнуть дверцу, как…
БАБАХ!
Громкий хлопок потряс весь этаж. Полина замерла с яйцами в руках. Где-то вдалеке за стенкой кто-то вскрикнул, захлопали двери.
Полина кинулась обратно на кухню. Едва переступив порог, она увидела настоящую картину апокалипсиса: вся плита, стены, часть потолка, да и сами студенты были в липких брызгах карамельного цвета массы. Кастрюля лежала на боку, а крышка от нее валялась в углу. Один из студентов застыл с ложкой в руке и взглядом, полным шока.
– Ну… вроде сварилась, – хрипло выдавил парень, моргнув.
Полина прикрыла рот рукой, стараясь не засмеяться, и только покачала головой.
– Вы воду не забывали доливать?! – сказала она, проходя мимо и аккуратно снимая свою сковороду с огня.
– А кто ж знал! – обиженно отозвался кто-то из толпы. – В рецепте не написано было!
Студенты вокруг уже начинали выяснять, кто пойдет за тряпкой, кто будет оттирать стены и кто вообще виноват. Кухня постепенно наполнялась сладковатым запахом сгущенки и еле сдерживаемым смехом.
Через какое-то время Полина сняла с плиты сковородку, проверив, не пригорели ли котлеты. На удивление, все оказалось съедобным. Осторожно взяв горячую ручку через кухонное полотенце, она вернулась в комнату. Регина мирно спала, свернувшись калачиком под своим одеялом, с лицом, прижимающимся к подушке, – казалась особенно беззащитной и искренне счастливой.
Полина поставила сковородку на край подоконника и села на табуретку у стола. Переложила котлеты на тарелку, но есть сразу не стала. Из кармана джинсов достала смартфон – корпус чуть нагрелся от ее тела, экран был темным и словно ждал прикосновения. Она включила его и на секунду зажмурилась от резкого света.
Телефон коротко завибрировал в ее ладони, и почти сразу на экране появилось сообщение. Одно-единственное, но как будто бросившее в ее сознание камешек, разметав спокойную гладь.
Артем:
Не спишь? Мы можем поговорить? Я подойду к общежитию.
Полина уставилась на экран не моргая. Было не столько удивление, сколько легкий внутренний ступор. За окном давно опустилась ночь, в комнате пахло жареным луком и шампунем Регины, а в голове – снова путаница, снова сдвинутый фокус. Она взглянула на часы: 01:03. Время, когда обычно снятся сны. Или совершаются импульсивные поступки.
Смартфон остался в руке. Она положила его на колени, задумчиво уставившись в пустоту. А потом, будто приняв какое-то простое решение, не драматизируя, не выстраивая в уме причинно-следственных цепочек, просто написала:
Сейчас выйду.
Отложив телефон, она машинально откусила кусочек котлеты, но вкус показался ей резиновым и пустым. Осторожно отодвинула тарелку в сторону, встала, накинула теплую серую толстовку и бросила взгляд на спящую Регину.
– Я скоро, – тихо прошептала она, зная, что та все равно не услышит.
Полина вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить соседок. Общежитие уже дышало ночной тишиной – тяжелой, вязкой, с запахами стирального порошка и далекой еды. Ступая босыми ногами в домашних тапках по холодному полу, она ощущала, как ее начинает знобить – не от холода, а от нехорошего предчувствия.
На улице воздух был свежим и колким, небо затянуто тонкой пеленой туч, а редкие фонари отбрасывали вытянутые тени на пустынный двор. Артем уже ждал – высокий, чуть сгорбленный, с руками в карманах и взглядом, устремленным к входу.
Полина вышла, и в этот момент их взгляды пересеклись. Ни одного лишнего слова. Только ночь, влажный воздух, фонарь и тишина, из которой должно было начаться что-то новое.