Глава 19

Макар обогнул здание с таким выражением на лице, будто собирался идти на войну. Он двигался быстро, но не суетливо – в его походке чувствовалась внутренняя решимость, отточенная годами молчаливого упрямства. Закатное солнце окрашивало стены общежития медным, воздух становился прохладнее, пахло сухой листвой и горячим асфальтом. Но все это Макар не замечал. Его плечи были напряжены, челюсть сжата, а в голове пульсировала одна мысль: она ждет. Он почти влетел в холл, минуя входную группу и девчонок, стоявших у расписания на стенде. Те, едва увидев его, замерли, кто-то прыснул в кулак, кто-то потянул подругу за рукав. – Ой, ты видела? Это ж тот самый из седьмого! – шепнула одна. – Ма-акар, – протянула вторая с мечтательной интонацией. Он даже не взглянул в их сторону – уверенной поступью подошел к вахте. За стойкой, как всегда, восседала Ольга Борисовна – суровая комендантша с лицом, которое, казалось, никогда не теряло подозрительности. Она листала какую-то ведомость, подперев щеку рукой, и, заметив приближение Макара, подняла глаза поверх очков. – Ты чего разгоряченный такой? – спросила, поднимая брови. – Опять кто-то не туда мусор выкинул? – Ключ от кладовки нужен, – глухо бросил он, не вдаваясь в объяснения. – А не опоздал ли ты, батенька? – Ольга Борисовна отложила папку и с подозрением заглянула в журнал. – Его Стасик забрал еще сорок минут назад. Сказал, сам все закроет. Макар шумно втянул воздух через нос. – Ну я устрою этому Стасику… – глухо рыкнул он сквозь зубы. – Только не ломай мне дверь снова, как в том году старшекурсники начудили, – крикнула она ему в спину, но он уже исчез в лестничном пролете. Поднимался он быстро, не сбавляя шага даже на поворотах. Девчонки, спускавшиеся с этажа, только успевали прижаться к стене, провожая его взглядами. Один из голосов пронесся за спиной: – А он без футболки, ты видела? – Там такие мышцы… мама дорогая. – Блин, хоть бы чаще убирались… Но Макар не слышал. Он вышел на нужный этаж и сразу заметил Черепа – тот сидел на широком подоконнике в коридоре, раскинув ноги, раскачиваясь в такт воображаемой мелодии и насвистывая мотив, похожий на старую рок-балладу. Увидев Макара, Череп скосил глаза и усмехнулся, приподнимаясь на локтях: – А вот и рыцарь в сверкающих кроссовках. Спешит спасать свою даму сердца из заточения. Макар ничего не сказал, только подошел ближе, глаза у него были сосредоточенны, с легкой тенью тревоги. Он протянул руку. – Слышь, рыцарь, – продолжал Череп с лукавой ухмылкой, – а футболку ты где забыл? Или вы там… ну, устроили того самого, да? – Не было ничего, – отрезал Макар, не поднимая взгляда, выдергивая у него ключ. – Ну-ну, – протянул Череп, не переставая улыбаться. – Я-то верю. Но ты сначала дверь открой, а потом уже правду рассказывай, когда вернешься. А то девчонки тут ставки делают – вы с Полиной пара или нет. Макар молча кивнул и, не оборачиваясь, зашагал к кладовке. Его пальцы крепко сжимали металлический ключ. И с каждым шагом сердце билось все громче – как от ярости, так и от волнения. За дверью, за этим куском старой фанеры и железа, его ждала она. В тот момент, когда ключ с легким щелчком повернулся в замке, Макар усмехнулся уголком губ. «Череп все-таки психолог, будь он неладен». Только он мог так тонко сыграть – не лезть в лоб, не давать советов, а просто взять и… закрыть их вместе. Все стало ясно, как только шум за спиной стих, а дверь осталась закрытой. «Конечно, специально. Чтобы пообщались, разрулили, поняли, что друг без друга дышать трудно». – Потом ему спасибо скажу, – пробормотал Макар себе под нос, не сдерживая улыбку, и, выдохнув, открыл дверь. Выражение лица стало сосредоточенным, спокойным, почти равнодушным – как всегда, когда внутри творилось что-то совсем противоположное. Полина вышла из кладовки, на ходу стряхивая пыль с футболки. В полумраке коридора ее лицо казалось чуть светлее, а в глазах плясал озорной огонек. Она улыбнулась, глядя на Макара: – Я уж было начала волноваться… немного. Он кивнул, выдерживая паузу, словно проверял, не дрогнет ли голос: – Иди к себе. Я здесь закончу – мусор вытащу, подмел бы заодно. – Только смотри, не застрянь снова, – пошутила она и, прежде чем он успел ответить, поднялась на цыпочки и быстро чмокнула его в щеку. Тепло ее губ обожгло, как огнем, – легко, мимолетно, но до самого сердца. Она тут же развернулась и убежала вниз по лестнице, будто опасаясь, что если задержится, то не выдержит, скажет что-нибудь лишнее – или сделает. Макар проводил ее взглядом и только после этого медленно выдохнул. Щека будто пульсировала от легкого поцелуя, а на лице появилась невольная улыбка. Секунда. Другая. И вот в коридоре снова появился Череп – неспешно, как кот, который точно знал, когда выходить из укрытия. – Ну что, – начал он, оглядывая остатки работы. – Я так понимаю, что помогать с этой фигней теперь придется мне? Макар хмыкнул, не оборачиваясь, и стал подгребать веником кучи бумаги и досок. – А ты как додумался-то? – Да спонтанно, – пожал плечами Череп, вытаскивая из кладовки ведро и пакет. – Гляжу – вы на ножах, а мне с тобой одну комнату делить, ходить оглядываться. Ну я и подумал – может, лучше сразу пусть или поругаются до хрипоты, или уже целуются. – Было и то и другое, – тихо сказал Макар и впервые за долгое время улыбнулся открыто, не сдерживая себя. – Ну вот, а ты говорил, психология – лажа, – фыркнул Череп. – Пошли, Ромео, разберемся с этим мусором, пока твоя Джульетта снова не попала в приключения. * * *Полина вбежала в комнату и замерла на пороге, ее словно ударили током. Артем, развалившийся на кровати, смеялся над чем-то, что только что сказала Регина. У девушки было довольное, чуть смущенное выражение, и она придерживала выбившуюся прядь волос, словно уже раз десять до этого делала то же самое – привычно, по-женски кокетливо. – Ой… я, наверное, не вовремя, – пробормотала Полина, будто вторглась в чужой уютный мир. Она быстро прошла к шкафу, вытащила из пакета свежее белье и полотенце, схватила мыльницу и, не глядя ни на кого, выбежала из комнаты. Лестница под ногами звенела, как гулкий барабан, и чем дальше она уходила, тем легче становилось дышать. «И чего я так растерялась?» – пронеслось в голове. В соседнем здании, где были душевые, пахло теплой влагой и дешевым мылом, и эта простая, бытовая обстановка чуть остудила внутреннюю суматоху. Полина быстро вымылась, натерла кожу полотенцем до легкого покраснения, расслабилась под горячей водой – но, выйдя в раздевалку, вдруг замерла. На лавке рядом лежали ее джинсы с футболкой и порванной рубашкой, и отдельно полотенце, худи и спортивные штаны… а белья не было. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Полина растерянно огляделась, даже присела, заглядывая под скамейку, в щели между шкафчиками. – Может, просто забыла взять? – сказала себе вслух с ноткой сомнения. Но точно помнила – положила. Складывала все с вечера. Еще раз все проверив и не найдя ничего, Полина выдохнула и натянула спортивные брюки прямо на голое тело. Сверху – растянутое худи с капюшоном. Все казалось чужим. Брюки липли к влажной коже, а ткань худи колола грудь. Сжав пакет, она быстрым шагом вернулась в общежитие. В коридоре было тихо, как будто все вымерло. Комната встретила ее тишиной, только легко скрипнула пружина – Регина накидывала кофту на плечи и обувалась. – Я за мороженым сбегаю, – на ходу крикнула подруга и выскочила за дверь. Артем выпрямился на кровати и перевел взгляд на Полину. Его глаза чуть прищурились, а в уголках губ появилась мягкая, почти ленивая улыбка. – Ну надо же, – протянул он. – Похоже, нам с тобой повезло. Есть шанс провести немного времени вдвоем. Полина внутренне сжалась, но сделала вид, что не поняла намека. Она прошла к своему столу, стараясь держать спину прямо, несмотря на липнущую к телу ткань и неловкость. Артем не сводил с нее взгляда – пристального, слишком внимательного, с едва заметной искрой насмешки и чего-то еще. Словно он знал больше, чем должен, будто видел насквозь. В этом взгляде скользило что-то уверенное, опасное, что заставляло кожу на шее Полины покрыться мурашками. Она пыталась прогнать неловкость и сменить тему, будто бы все происходящее – обычный разговор. – Как у вас там в профкоме? – спросила она притворно бодро. – Презентация прошла нормально? Но ответа не последовало. Вместо этого Артем поднялся. Медленно. Размеренно. Подошел ближе. Его шагов почти не было слышно, но Полина уловила каждое движение. Он остановился в полуметре от нее, чуть склонил голову набок, словно изучая. – Я больше не хочу быть в стороне, – тихо сказал он. Голос прозвучал спокойно, но в нем пряталось что-то настойчивое. Полина резко обернулась, ее пальцы вцепились в край стола. – Еще шаг – и я тебя ударю, – голос дрогнул, но она попыталась говорить твердо. – Или закричу. Серьезно, Артем. Он усмехнулся. Улыбка вышла какой-то усталой, будто он играл в какую-то игру. – А тогда я разобью сердце Регине, – тихо сказал он почти с грустью. – А она ведь думает, что я… ну, что я с ней. Полина застыла. Слова Артема будто выбили воздух из легких. Внутри все перевернулось, сжалось до болезненной точки, где обида и страх стали неразличимы. Сердце застучало в горле. Голову наполнил гул, словно отдаленный грохот приближающейся грозы. Она чувствовала, как внутри поднимается волна ужаса – за Регину, за себя, за то, что все это вообще происходит. Артем наклонился ближе, слишком близко, и тихо, почти шепотом, произнес, чтобы только она могла слышать: – У тебя, Полина, очень милое нижнее белье… – Он усмехнулся, глядя ей в глаза, как будто нарочно подливая масла в огонь. Щеки девушки мгновенно вспыхнули. Сначала – от стыда. Потом – от ярости. Она резко шагнула назад, но он уже стоял слишком близко. Сжав кулак, Полина толкнула его в грудь, желая отпихнуть, вырваться. Но Артем перехватил ее запястья – не больно, но с пугающей уверенностью. Его пальцы обвили ее руки, не давая пошевелиться, и он снова наклонился, ухмылка не сходила с его лица. – Один поцелуй, Поля. Один. И я веду себя с Региной как положено. Она же твоя подружка, ты ведь не хочешь, чтобы она плакала из-за меня? – его голос звучал спокойно, почти игриво, но в нем звенела жестокость, от которой внутри все сжалось. Свободной рукой он скользнул к ее талии, задержался чуть выше, касаясь ребер, будто нарочно проверяя ее реакцию. Полина похолодела. Сердце бешено стучало в груди. Страх вплелся в каждую клетку тела, но ярость начала пробиваться сквозь него – горячая, давящая. Она стиснула зубы. – Отвали, Артем, – прошептала она дрожащим, но твердым голосом. Он склонился еще ближе и спросил: – Ну что? Что ты хорошего мне скажешь? – Убивают, – спокойно сказала она, глядя в глаза музыканту. – Чего? – не понял парень. – УБИВАЮТ! – заорала Полина во всю мощь легких. * * *– А ну убрал руки, урод, – раздалось глухо и угрожающе. Артем вздрогнул. Полина резко повернула голову. В проеме стоял Макар. Его плечи были напряжены, челюсть сжата, а взгляд – стальной, режущий. Он вошел в комнату медленно, но в каждом его шаге чувствовалась сдержанная ярость. Артем выпустил Полинины руки, делая шаг назад, будто пытаясь сохранить лицо. – Мы просто разговаривали, – начал он, пытаясь улыбнуться, но Макар не дал ему договорить. – Ты прикасался к ней, – сказал он тихо, почти спокойно, и в этом спокойствии была угроза куда страшнее крика. – Повтори это еще раз – и ты узнаешь, как это, когда пальцы ломают один за другим. Артем открыл рот, но ничего не сказал. Отступая, он бросил взгляд на Полину, но та уже отвернулась, обхватив себя руками. В этот момент она чувствовала только слабость и облегчение, как будто ее вытащили из ледяной воды. Позади в проеме замаячила высокая фигура Черепа. Он, как обычно, стоял, привалившись к косяку, словно наблюдал за сценой с театрального балкона, и его губы растянулись в ленивой, насмешливой ухмылке. – Беги, – спокойно бросил он Артему, будто давая фору на старте. Артем не стал дожидаться второго предупреждения. Он метнул взгляд на Макара, потом на Черепа, как будто прикидывая, кто из них опаснее, и, сделав выбор, выскользнул из комнаты. Тяжелые шаги зазвучали в коридоре, потом на лестнице, ускоряясь, будто каждый удар по плитке кричал о его позоре. – Стой! – неожиданно крикнул Череп ему вслед. – Волчара! Только не убивай! – И добавил, уже тише, усмехаясь: – А то нам потом отрабатывать психологическую травму всей общагой придется. Макар, стоя посреди комнаты, крепко обнял Полину. Ее дыхание постепенно выравнивалось, она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Макар провел ладонью по ее спине, не торопя, успокаивающе. Глаза его встретились с глазами Черепа, и уголок губ едва дрогнул в тени улыбки. – Ты вовремя, – бросил он. – Как всегда, – парировал Череп и, прислушавшись к грохоту за дверью, удовлетворенно кивнул. – Первый этаж. Судя по звукам – мчится, как за последним билетом на концерт. Все-таки я хороший психолог, Макар. Я же говорил, у тебя повышенный уровень терпимости к несправедливости и защита слабых – вшитая программа. – И что, это был эксперимент? – Не-а. Это была проверка на человечность. И кстати, ты ее сдал. Макар хмыкнул и вновь посмотрел на Полину. Она уже немного оттаяла, плотнее прижимаясь к нему. Череп наклонил голову, прищурившись: – А где Регина? Полина, немного отдышавшись, все еще держа Макара за руку, ответила, стараясь говорить спокойно: – В магазин ушла. За мороженым вроде. – Хм, – протянул Череп, бросив взгляд на часы. – Пять минут назад говорила. Если по дороге не залезла в лужу размышлений, должна уже возвращаться. Он сделал шаг к выходу, но перед тем, как исчезнуть за дверью, оглянулся и с притворным драматизмом произнес: – Что бы вы без меня делали, а? Пойду встречу. Вдруг и мне когда-нибудь выпадет роль рыцаря на белом коне… или хотя бы на велосипеде. С этими словами он исчез, оставив за собой легкий запах дешевой жвачки, а в комнате будто стало тише. Полина выдохнула и отступила от Макара, почти не глядя на него, прошла к чайнику и поставила греться воду. Дрожь в пальцах все еще ощущалась, но в груди уже не было сдавливающей паники – только усталость и чувство, будто ее выбросили из скоростного поезда и она все еще стоит на обочине, пытаясь понять, где оказалась. Макар медленно прошел внутрь комнаты и остановился, вглядываясь в девушку. Он не подходил близко, просто стоял, но в его молчании чувствовалась надвигающаяся буря. – Мне показалось, или… – начал он, голос был ровным, почти опасно спокойным. – Артему ноги за это переломаешь, – глухо перебила Полина, поворачиваясь к нему. – Лифчик полторы тысячи стоил. Макар кивнул медленно, как будто ставил галочку в списке дел. Ни удивления, ни вопросов – только мрачное понимание, приправленное резким блеском в глазах. – Понял, – коротко ответил он. – Это будет учтено. Он не уточнял, что именно – лифчик, ноги Артема или то, как сильно он сдерживался сейчас. Но Полина уловила: это была не угроза. Это был приговор. Чайник зашипел, и в комнате стало по-домашнему тепло, но тревога не отступала. Полина разлила чай по кружкам, осторожно, будто любое лишнее движение могло спугнуть хрупкое спокойствие, которое наконец воцарилось в комнате. Пар поднимался легкими, прозрачными клубами, и вместе с ароматом мятного чая разливалось ощущение безопасности. Она поставила одну кружку перед Макаром, в другую налила чай себе и села рядом с парнем. Обхватила двумя руками, позволяя горячей керамике согреть ладони. Макар сидел, уперевшись локтями в колени, тяжело дыша, будто только что выбежал из долгого, затянутого боя. Плечи его все еще были напряжены, но взгляд стал мягче. – Знаешь, – хрипло выдохнул он, не глядя на нее, – чертовски тяжело… не соблазниться. Полина повернула к нему голову, сдерживая легкую улыбку, в которой смешались и благодарность, и облегчение, и какая-то смешная, немного стыдливая нежность. Она молча подалась ближе, устроилась рядом и аккуратно положила голову ему на плечо. От нее пахло свежестью – мятой тканью, теплым паром, чем-то едва уловимым, домашним, родным. Макар затаил дыхание на секунду, а потом медленно, чуть заметно улыбнулся. Его щека коснулась ее макушки – осторожно, как если бы он боялся спугнуть это хрупкое мгновение. Он не говорил. Просто сидел рядом, чувствуя, как ровно дышит она, как с каждой минутой в нем оседает эта тревога, как будто Полина своим молчанием приглушала его ярость, убаюкивала внутренний шторм. И в этот момент мир сузился до одной комнаты, двух кружек чая и сердцебиения, которое наконец стучало в унисон.