Глава 20

Череп шагал по ночной улице, где фонари давно перегорели или вовсе не существовали. Тишина была почти звенящей, только редкий скрип ветвей над головой и его собственные шаги нарушали спокойствие. Под ногами чуть похрустывал гравий, и осенний воздух был прохладным и немного влажным – пахло рекой и пылью. Вдруг впереди, в полосе блеклого света от окна ближайшего корпуса, мелькнула знакомая фигура. Девушка шла неторопливо, прижимая к груди пакет, и время от времени озиралась, словно чувствовала чье-то присутствие. Череп сразу узнал ее походку – прямая спина, уверенные шаги, но при этом какая-то внутренняя сосредоточенность, присущая только Регине. Он усмехнулся и вышел из тени прямо ей навстречу: – А вот и ты, Золушка. Мороженое не потеряла по пути? Регина вздрогнула, прижимая пакет крепче, – в темноте она его не сразу узнала. – Господи, Череп, – выдохнула она с облегчением, – хочешь, я тебе инфаркт оплачу? Парень рассмеялся, засовывая руки в карманы: – Да ладно тебе, я не такой уж страшный. Хотя… – он прищурился, наклонив голову, – может, чуть-чуть. – Чего ты вообще тут в ночи шастаешь? – Регина посмотрела на него подозрительно, но в глазах у нее плясали искры веселья. – Представь себе, тоже захотел мороженого, – пожал он плечами. – Или компанию. Не определился пока. Они шли рядом. Улица была пуста, только тени от деревьев ложились на тротуар длинными змеями. Регина рассказывала, как в магазине осталось последнее фисташковое мороженое и ей пришлось буквально вежливо отбить его у парня из соседнего общежития, а Череп слушал и изредка что-то вставлял, лениво улыбаясь. Шли неспешно, будто никуда не торопились, и казалось, что этот отрезок ночи существует только для них – легкий, тихий, немного странный, как и вся их дружба. Дружба?! Улицы казались безлюдными, даже ветер затих, как будто прислушивался к их разговору. Свет отдаленного окна отразился от ее волос, подсветил лицо – задумчивое, чуть усталое. Регина замолчала на пару шагов, потом, будто вынырнув из собственных мыслей, спросила: – Слушай… а ты вообще как думаешь – бывает дружба между мужчиной и женщиной? Он повернул к ней голову, но промолчал, давая ей продолжить. – Ну, настоящая. Без задней мысли. Без намеков. Просто… по-человечески. Ты мне – я тебе. Как в детстве. Только у взрослых. В ее голосе прозвучала уязвимость. Как будто она спрашивала не про абстрактное, а про что-то очень конкретное, личное. Череп пожал плечами, сунув руки поглубже в карманы. – Зависит от людей. У некоторых получается. У других – всегда кто-то влюбляется, кто-то терпит, кто-то страдает. Или все сразу. – Получается, – с чуть лукавым прищуром проговорила Регина, – мы с тобой друзья? Он замедлил шаг, посмотрел прямо на нее. В его взгляде не было ни шутки, ни уклончивости. Только спокойная, почти серьезная прямота. – С тобой я, по-моему, не умею дружить, – сказал он просто. Регина застыла. Потом рассмеялась – негромко, с каким-то полутоном смущения: – Ну, спасибо. Очень обнадежил. – Это не упрек, – мягко добавил Череп. – Просто… не получается быть рядом и не чувствовать больше. Я стараюсь. Но… – он развел руками, будто сдаваясь перед очевидным. Регина, не глядя на него, кивнула и пошла чуть быстрее. Молчаливая тень Черепа тянулась рядом, не нарушая тишины. У входа в общежитие он приоткрыл перед ней дверь, задержал ее на долю секунды. – Все в порядке, Регин, – сказал он тихо. – Я ведь не требую ничего. Просто будь. Она ничего не ответила. Только прошла внутрь, чуть дольше обычного задержавшись у лестницы, будто собираясь с мыслями. Череп остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся за ней дверь. Потом усмехнулся себе под нос: – А я все-таки хороший психолог. Только без лицензии. Череп поднимался по лестнице медленно, не спеша, будто растягивая остатки вечерней прогулки. Ступени скрипели под ногами, гулко и немного устало, как будто и они знали – день был длинным. На втором этаже пахло пылью, чаем и тонкой струйкой ванильного шампуня, который тянулся из чьей-то приоткрытой двери. Он только-только прошел мимо знакомого блока, когда с неожиданной резкостью распахнулась дверь, и в проеме появилась Регина. На ней был домашний свитер, чуть великоватый. Она выглядела так, будто колебалась до последнего. – Так, может… присоединишься? – спросила она, глядя на него с хитрой, но немного напряженной улыбкой. – На мороженое? Череп усмехнулся, качнув головой. – Ну надо же. На чай меня звали сто раз, а вот на мороженое – впервые. Это, я тебе скажу, уже серьезное развитие событий. Регина фыркнула, но отступила в сторону, освобождая ему проход. Когда он вошел, первое, что бросилось в глаза, – это Макар и Полина, сидевшие рядом на кровати. Они не прикасались, не шептались, даже не смотрели друг на друга, но в их позах было что-то… едва уловимое, нежное. Как у людей, которые многое пережили, но нашли точку равновесия. Череп отметил это про себя с легкой, почти братской усмешкой. – Ага, пара, прошедшая переговоры и подписавшая пакт о взаимопонимании, – пробормотал он, проходя мимо и заглядывая в сторону «кухни», небольшого уголка с холодильником. – Надеюсь, мороженое без изюма. А то у меня с ним конфликт интересов. Регина уже ставила чашки на стол, но суетилась больше, чем требовалось: поправляла полотенце, переставляла ложки, протирала то, что и так было чистым. – Эй, – тихо сказал Череп, подходя ближе. – Ты давай, отдыхай. Все остальное я сделаю сам. Она застыла, прикусив губу. На щеках проступил румянец – не резкий, а скорее теплый, почти незаметный. Регина кивнула, чуть опустив взгляд, и послушно отошла, на мгновение коснувшись его руки, будто случайно. Череп налил по чашкам кофе, нашел мороженое, поставил на стол, обвел взглядом комнату – уютную, живую, пропитанную следами чужих чувств и откровений – и тихо, едва слышно выдохнул. – Вот теперь все на своих местах. * * *Макар, поигрывая ложкой в уже пустой чашке, бросил взгляд на друзей, лениво потянулся и предложил, нарочито небрежно, будто это не имело особого значения: – А может, во что-нибудь сыграем? Чтобы вечер не растаял, как ваше мороженое. Череп приподнял бровь, его глаза блеснули азартом: – Есть идея. Только не смейтесь… УНО. Регина вскинула голову и тут же заулыбалась, одобряя: – Обожаю УНО! Но только без этих ваших глупых «доминошных» правил, по-честному. Полина, которая до этого молча слушала, медленно потянулась за пачкой карт из ящика стола – та лежала, заваленная всякими мелочами, и казалась давно забытым реликтом. Пачка была немного потрепанной, коробочка на одной стороне надорвана, но карты внутри сохранились почти как новые. – У нас как раз полный набор, – сказала она, и в ее голосе звучало предвкушение. Они расселись на полу, бросив на ковер мягкий плед и набросав подушки. Свет в комнате был приглушен – только настольная лампа у кровати и тусклый свет из коридора. Карты зашелестели в руках Черепа, который, разумеется, взял на себя раздачу. Он ловко, почти как фокусник (или шулер), раздавал по семь штук каждому, не забывая вставлять шуточки: – Макар, тебе дам сразу «плюс четыре», чтобы не расслаблялся. Регина, у тебя явно интуиция – держи карты покрепче. Полина… ну, ты и так на моей стороне, правда? Полина закатила глаза, но улыбнулась. – Только если ты начнешь проигрывать. Первая партия началась весело. Регина с самого начала вела – удачно сбрасывала цвет, ловко меняла направление и не раз заставляла ребят тянуть карты из колоды. Макар сначала отмалчивался, но затем, засучив рукава и прищурившись, вошел в азарт и начал играть хитро, мстительно, со стратегией, как на шахматной доске. Полина играла спокойно, но неожиданно точно. Ее ходы были не яркими, но своевременными. А Череп… он баламутил. То делал вид, что путается в цветах, то пытался поменяться с кем-то картами «по ошибке», то и вовсе сбрасывал не ту карту, после чего виновато моргал и клялся, что это «было чисто подсознательное решение». – Ты жулик, – смеясь, говорила Регина, отбирая у него карту и показывая на правила. – Я творческая личность, – парировал он. – Правила придуманы для того, чтобы их нарушать. В какой-то момент, когда напряжение уже спало, а в комнате осталась только уютная болтовня и шелест карт, Макар, глядя на разноцветные стопки, тихо сказал: – Знаете… а хорошо, что все вот так. Просто и по-настоящему. Никто не ответил. Только Регина кивнула и подтянула поближе свою чашку с остывшим кофе. Череп посмотрел на нее, будто хотел что-то сказать, но только фыркнул и сбросил +2 на Полину. – Играем, ребята. Душевность душевностью, а победа – по расписанию. Они закончили партию в УНО, обменялись многозначительными взглядами и почти одновременно потянулись за кружками – кофе остыл, но теперь сам момент казался особенно уютным на фоне вечерней тишины. На улице уже наступила глубокая ночь, время словно замедлилось. Комната была наполнена мягким светом лампы, теплом и легким ароматом ванили от мороженого, которое так и не доели. – А давайте теперь «Угадай, кто я?», – предложила Регина, хлопнув в ладоши. – Ну, чтобы совсем как в кино. Надо наклеить себе на лоб бумажку с именем или персонажем и угадывать, кто ты, задавая вопросы. Да или нет. – Гениально, – сказал Череп, вытаскивая из рюкзака маленький блок с квадратными стикерами и ручку. – Удивительно, как ты все усложняешь и одновременно упрощаешь. – Это талант, – кокетливо парировала Регина. Каждый написал имя или персонажа и передал бумажку по кругу, а потом сдержанно и с хихиканьем прикрепил себе на лоб. Регина начала первая. Она сидела с идеально прямой спиной, будто сдает экзамен. – Я мужчина? – Да, – хором ответили Макар и Череп. – Я живу в наше время? – Ну-у… – протянула Полина. – Не совсем. Ты скорее… вне времени. Регина наморщила лоб. – Я персонаж? – Да, – кивнул Макар. – Знаменитый. – Я супергерой? – Близко! – засмеялся Череп. После пары вопросов Регина догадалась: она была Шерлоком Холмсом. Подскочила на месте и, взвизгнув от радости, хлопнула в ладоши. Следующим был Макар. Он был спокоен, почти ленив, но глаза его светились задором и интересом. Он прикоснулся пальцами к бумажке на лбу. – Я мужчина? – Да, – ответила Регина. – Реальный? – Да, – подтвердила Полина, но с хитрой улыбкой. – Я живу сейчас? – Уже нет, – сказал Череп. – Но ты жив в памяти человечества. И довольно основательно. Макар сдвинул брови. – Я из мира искусства? – Скорее науки, – подсказала Полина. Макар задумался, потом вдруг щелкнул пальцами: – Эйнштейн? Хором раздалось: – Да! Череп оказался третьим. Его бумажка, прилепленная криво и почти падающая на нос, уже выглядела забавно. – Я мужчина? – Женщина, – тут же ответила Регина, весело прищурившись. – Я… привлекательная? – Очень, – с усмешкой добавила Полина. – Я… выдуманная? – Более чем. – Кошмар… я принцесса? – Почти, – Макар пытался не смеяться. – Но с характером. После еще пары вопросов Череп откинулся на подушку: – Я что, Джинни Уизли? – Близко, но нет! – рассмеялась Полина. – Ты Гермиона! – Великолепно, – буркнул Череп. – Моя внутренняя девочка в восторге. Но осуждаю. Настал черед Полины. Она сдержанно прикоснулась к бумажке на лбу, чуть смутившись. – Я мужчина? – Нет, – ответил Макар мягко. – Я реальный человек? – Да, – сказал Череп. – Очень даже. – Из России? – Нет, – покачала головой Регина. – Я актриса? – Нет, – сказал Макар. – Ты… больше чем профессия. Вопросы продолжались, и в какой-то момент глаза Полины расширились. – Я… Мать Тереза? – Да! – кивнули все трое. В комнате повисла теплая тишина, когда они смотрели друг на друга и улыбались. Игра сблизила их, как будто ненадолго стерлись границы – кто чей друг, кто к кому что чувствует, кто кем был до этой ночи. Были только они четверо, кофе, уют и свет лампы. – Знаете, – сказала Регина, подтягивая колени к подбородку, – иногда кажется, что такие вечера случаются раз в жизни. – Или дважды, если повезет, – добавил Череп, глядя на нее пристально, но мягко. Макар молча посмотрел на Полину. Она ответила взглядом – ясным, тихим. Им не нужно было слов.