Глава 21

Полина проснулась рано, еще до будильника. Комната была наполнена предрассветной тишиной, разбавленной редкими звуками из соседнего блока – кто-то шаркал тапочками по коридору, кто-то тихо кашлял за стеной. Тело приятно ныло после вчерашнего вечера – столько смеха, столько тепла, столько… настоящего. Она на цыпочках выбралась из-под одеяла, накинула кофту и выскользнула в коридор. Умывалка была прохладной, и вода бодрила, прогоняя остатки сна. Полина посмотрела на себя в зеркало – немного растрепана, с чуть припухшими глазами, но с теплой улыбкой на губах. Она почистила зубы, уложила волосы в небрежный, но симпатичный хвост и вернулась в комнату переодеваться. Выбрала джинсы, свитер цвета печенья и свой любимый рюкзак, в котором всегда лежала ручка с подсохшими чернилами и билетик из кино, на которое она ходила вместе с Региной. Утренняя прохлада щипала щеки, и небо было таким чистым, что Полина даже остановилась на секунду, подняв голову и задержав дыхание. У ворот кампуса ее окликнул знакомый голос: – Полина! Привет! Это был Денис. Он шагал быстро, но, заметив ее, сбавил темп. – Привет, – улыбнулась Полина. – Ты на французский? – Куда ж еще. Кстати, слышала, что Марья Сергеевна обещала сегодня раздать обратно контрольную и разбирать ошибки? Думаю, будет великий день позора. – Не факт, – сказала она. – Вдруг ты всех удивишь? – Только если падением с парты. Хотя… если ты рядом, может, день и не такой уж плохой. Полина усмехнулась, покачала головой. Вместе они свернули за угол и пошли по аллее, усеянной золотыми и оранжевыми листьями. Под ногами хрустела осень, над головой щебетали воробьи, и все казалось простым, легким, настоящим. И главное – впереди был еще целый день. Аудитория была наполнена солнечным светом, который падал длинными полосами через высокие окна. Воздух пах мелом, бумагой и чем-то терпко-осенним, как будто ветер с улицы принес с собой аромат увядающих листьев и чернил. На кафедру вошла Нинель Эдуардовна. Она двигалась так, будто сцена и прожектор – ее естественная среда. В ее манерах было что-то театральное, возвышенное, как будто каждый жест и слово происходили в постановке, а не на обычной лекции. – Mes amis,– протянула она, прикладывая ладони к груди, будто обращалась к залу оперы.– Сегодня мы с вами будем говорить о чувствах. La passion! L’amour! Le regret… Et bien sûr – la langue française![9] Некоторые из студентов улыбнулись, кто-то быстро опустил глаза – Нинель Эдуардовна была слишком бодрая для восьми утра. Но именно это и делало ее любимицей курса: каждая ее пара была будто спектакль. Полина сидела на третьем ряду у окна. Рядом с ней – Денис, подперев рукой щеку, он беззастенчиво разглядывал преподавательницу с легкой улыбкой. – Она точно раньше актрисой была, – прошептал он Полине. – Или в прошлом воплощении – Жорж Санд. Полина чуть сдержанно хихикнула, прикрыв рот рукой. Тем временем с противоположного ряда ее сверлили взглядом. Надя. Та самая Надя, с идеальным макияжем, хвостом как у спортсменки и вечно недовольным прищуром. Она сидела ровно и смотрела на Полину так, будто та заняла ее место, испортила ей день и, возможно, даже семестр. Полина от этого взгляда поежилась и чуть подалась вперед, делая вид, что занята записями. – Ты ее зубную пасту украла? – прошептал Денис, заметив происходящее. – Не знаю, – так же шепотом ответила Полина. – Может, во сне. – Или парня. Хотя я в тебе и не сомневался, femme fatale[10]. Полина тихо фыркнула, а Нинель Эдуардовна в это время уже с воодушевлением рассказывала про разницу между je t’aime и je t’adore[11], будто это была грань между жизнью и смертью. – Запомните, mes enfants[12]: любовь на французском языке звучит как шелест листьев в октябре. Как аромат кофе в дождливое утро. Как первая строка в письме, которое вы боитесь отправить. Понимаете? Денис, не отрывая взгляда от Полины, прошептал: – Я теперь точно понимаю. Она покраснела, но улыбнулась. И все остальное исчезло – даже Надин тяжелый, как туча, взгляд. Пара действительно пролетела, как один взмах ресниц. Время с Нинель Эдуардовной текло по своим законам – порой казалось, будто ее французские монологи подменяют стрелки на часах. Как только прозвенел звонок, аудитория зашуршала тетрадями, стулья заскрипели и студенты поспешили к выходу, наперебой что-то обсуждая – кто домашку, кто актерскую игру преподавательницы. Полина вышла в коридор вместе с Денисом, и они направились в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. Осенний свет падал сквозь мутные окна, пыль плясала в его лучах, и все казалось удивительно теплым, простым. – Так, подожди, – сказал Денис, перескакивая через две ступени. – То есть если тело свободно падает с высоты h, то… – …то его скорость внизу равна корню из двух gh, – закончила Полина, и оба рассмеялись. – Мы с тобой как два физика-романтика. – Не хватает белых халатов и фона Баха. Они свернули в коридор, ведущий к аудитории, и тут смех Дениса стих. Возле двери толпились однокурсники. Впереди, как боевой дозор, стояла Надя. Осанка у нее была идеальной, губы поджаты, руки скрещены на груди так, будто она собиралась не на пару, а на допрос. Полина притормозила, и Денис склонился к ней, театрально прошептав: – Бить будут. Полина скосила на него глаза и усмехнулась: – Не думаю, но допрос с пристрастием – вероятен. Они подошли ближе, и Надя молча обвела Полину взглядом – холодным и острым, как лезвие. Остальные замерли в ожидании – кто-то с интересом, кто-то с неловкой улыбкой. – Знаешь, Полина, – наконец произнесла Надя, чуть вскинув подбородок. – Ты слишком надменно себя ведешь. Полина откинула назад волосы, взгляд ее стал чуть ироничным. – По отношению к кому именно? – Как минимум – ко мне. Я, на секундочку, староста, – подчеркнула Надя, словно выкладывая козырь на стол. Полина усмехнулась. Прямая спина, спокойный голос, легкий наклон головы: – Мы, насколько я помню, общаемся минимально. И честно? Я бы хотела, чтобы так и оставалось. Где-то в толпе раздался сдавленный смешок. Денис вскинул брови, будто мысленно аплодировал. Надя на мгновение застыла – не ожидая, что ее выпад встретят столь холодно и вежливо. Ее губы дернулись, но она промолчала, сделав вид, что «опустилась до этого уровня» случайно. Полина молча прошла мимо и вошла в аудиторию. Денис, поравнявшись с Надей, шепнул: – Потрясающее выступление. Почти Монмартр, почти вечер. И нырнул следом за Полиной, оставив Надю с гордо поднятой головой, но все же чуть порозовевшей от смущения.