Глава 25

Полина проснулась ближе к обеду, медленно открывая глаза и пытаясь понять, что именно мешает ей двигаться – ломота в теле или скопившаяся усталость. Все болело. Казалось, что даже ресницы. В голове стучало глухо и обиженно, а в горле стояло колкое першение, будто она надышалась пепла. Она чуть повернула голову – рядом, все так же поджав руки, спал Макар. Дышал ровно, лоб был холодный. «Слава богу, ему лучше», – подумала она с облегчением. Полина осторожно высвободилась из-под одеяла, села на край кровати, провела ладонью по лицу – будто проверяя, не сон ли это все, – и встала. Ноги были ватными. Она тихо выбралась из комнаты, прикрывая за собой дверь, и поплелась в соседний блок. Комната встретила ее ярким пятном – Регина, стоя у зеркала, примеряла водолазку за водолазкой, разбрасывая их по кровати, и оглядывала себя, оценивая отражение. – Куда это ты… – прохрипела Полина, остановившись в дверях, держась за косяк. Регина обернулась и вспыхнула легкой, довольной улыбкой. В ее глазах сияло что-то беспечное, весеннее. – Артем позвал на прогулку. Сказал, хочет развеяться… и со мной пообщаться, – почти пропела она и повернулась в новой водолазке цвета мокрого асфальта. – Как думаешь, мне идет? Полина оперлась о стену, прислушиваясь к нарастающему ознобу внутри, и с трудом нашла слова: – Регина… ты же вчера с температурой лежала. Может, ну его, этого Артема? Отлежись, полечись как следует… – Я не могу, – мягко, но твердо сказала Регина, поправляя волосы. – Я ждала, что он позовет. Долго ждала. Он сам предложил. Потерплю немного. Я не могу упускать такой шанс. Полина вздохнула. Слова стояли в горле комом, обросшим колючками. Она могла бы сказать: он просто мстит, он не любит тебя, он пользуется твоей влюбленностью. Но взгляд Регины был слишком ясным, полным надежды. Рассказать сейчас – значило стать врагом. Или еще хуже – стать той, кто ломает чужие иллюзии, не предлагая ничего взамен. Соболева лишь прошептала: – Ладно… только тепло оденься. И, шатаясь, пошла к своей кровати, надеясь, что во сне не придется видеть, как разбиваются чужие мечты. – Ты все-таки заболела? – вдруг остановилась Регина у зеркала и обернулась к подруге, внимательно глядя на нее. Полина кивнула, слегка смутившись от своего отражения – бледное лицо, блеклые глаза, спутанные волосы. – Видимо, да, – хрипло ответила она, кутаясь в плед. – Тебе что-нибудь принести? Лекарство? Воды? Полина попыталась улыбнуться, но получилось не слишком убедительно. – Спасибо, не надо. Посплю немного – и все пройдет. Регина кивнула, но в ее взгляде скользнуло что-то тревожное. Все же она быстро натянула пальто, сунула в сумку перчатки и вышла, оставляя подругу в полумраке комнаты и тишине, наполненной звуками дыхания и кашля из соседних комнат. Полина закрыла глаза. Но сон не приходил. Было то жарко, то холодно. Плед казался слишком тяжелым, потом – слишком тонким. На лбу выступил пот, но ладони оставались ледяными. Она чувствовала, как ломит все тело, как с каждым вдохом першит горло, будто мелкой наждачкой водят внутри. Надо встать. Надо заварить себе что-нибудь. Хоть чай. Хоть этот ужасный порошок с малиной. Девушка открыла глаза и медленно приподнялась. Но как только опустила ноги на пол, ощутила, что по спине прошелся слабый озноб. Сил не было совсем. И она снова легла, бессильно, с тихим стоном, даже не раздумывая. Вдруг в дверь постучали – аккуратно, вежливо. Полина застонала тише прежнего, всем телом протестуя против необходимости вставать. Но стук повторился. И, с трудом поднявшись с кровати, она, пошатываясь, дошла до двери и повернула ручку. На пороге стоял Денис, бодрый, в куртке и с какой-то хозяйственной сумкой в руках. Он собирался было что-то сказать, но, увидев лицо Полины, посерьезнел, нахмурился и шагнул ближе. – Ты выглядишь… мягко говоря, неважно. – И чувствую себя соответственно, – выдавила Полина с уставшей улыбкой. – Как будто меня переехал трамвай, потом сдал назад и повторил маневр. Денис усмехнулся, но глаза его стали внимательными. – Давай я тебя на кровать дотащу. А потом сам заварю тебе этот… как его… малиновый яд. – Уговорил на яд, а до кровати я сама дойду, – прошептала Полина, и в этот момент ей действительно захотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Без лишних слов. Одногруппник ловко разорвал пакетик, высыпал порошок в чашку, залил кипятком и размешал. Аромат сладкой малины с химическим оттенком заполнил комнату. Он осторожно понес кружку к кровати, стараясь не расплескать, – но, подойдя ближе, замер. Полина уже спала. Лежала на боку, укрытая пледом, с чуть приоткрытым ртом и напряженным лицом, будто даже во сне не могла полностью расслабиться. Щеки у нее пылали, дыхание было частым и неглубоким. Денис нерешительно опустился на край кровати, глядя на нее. – Ну хоть поспишь, – тихо прошептал он и поставил чашку на тумбочку рядом. В этот момент в дверь снова постучали. Не громко, но уверенно. Денис подскочил, как ужаленный, метнулся к двери и открыл – и едва не отпрыгнул. На пороге стоял Макар. Серая толстовка, резкий взгляд исподлобья, руки в карманах. Волк, даже простуженный, выглядел внушительно. – Полина заболела, – тут же пробормотал Денис, чувствуя, как в животе сжалось что-то неприятное. – Только-только уснула. Я ей лекарство приготовил… хотел, чтобы ей было… Макар кивнул, не перебивая. – Спасибо, – спокойно сказал он. – Я посижу рядом. Присмотрю за ней. Денис с готовностью кивнул, как будто только и ждал возможности уйти. Он шагнул в сторону, освобождая проход, и торопливо пробормотал: – Тогда я… пойду. Там Серега просил лимон натереть… или что-то такое… В общем, ты тут. Хорошо? Макар не ответил. Он уже прошел в комнату, сел на край кровати и посмотрел на Полину. Тихий долгий взгляд. Словно хотел запомнить ее в этом состоянии – уязвимую, беззащитную и по-своему бесконечно родную. А за дверью уже затихали быстрые шаги Дениса. Он уносил с собой тревогу – ту самую, которую Макар теперь взял на себя.