Глава 27

Полина с трудом открыла глаза. Мир вокруг плыл, смазываясь в тусклом ореоле света от настольной лампы. В горле стоял сухой, рвущий кашель, словно кто-то провел наждачной бумагой по слизистой, оставляя болезненные борозды. Она закашлялась, прикрывая рот рукой, и слабо села на кровати, чувствуя, как тело не слушается, а голова отзывается тупой, пульсирующей болью. Большая теплая ладонь коснулась ее лба – на секунду задержалась, будто проверяя жар, и скользнула ниже, поправляя шарф, сбившийся в сторону. Движение было нежным, бережным, как прикосновение к фарфору. Полина подняла затуманенный взгляд и увидела Макара. Он сидел на корточках у самой кровати, его лицо было сосредоточенным, внимательным. Он не выглядел встревоженным, но в его глазах читалась настойчивая забота. – Выпей жаропонижающее, станет полегче, – тихо сказал он и, не дожидаясь ответа, протянул ей кружку. Полина попробовала вымученно улыбнуться, хотя мышцы лица сопротивлялись. Она слабо взяла кружку и сделала пару глотков. Горький вкус тут же перекрыл все – язык, небо, настроение. – Фу… – поморщилась она, – отвратительно. – Вот умничка, – прошептал Макар, и в его голосе было столько тепла и ласки, что на секунду стало легче, будто самими словами он снижал температуру. Он осторожно убрал кружку, приподнял край одеяла и укутал Полину плотнее, ловко, по-хозяйски, будто сворачивая шаурму. Девушка вздохнула, положив голову на подушку, но почти сразу вымолвила с надрывом, будто сильно страдала: – Я устала лежать… – Может, хочешь чего-нибудь? – спросил он, не отпуская ее рук. – Бульон куриный хочу… домашний… – едва слышно прошептала она, будто стыдясь своей капризности. – Будет, – коротко ответил Макар, и его тон был такой уверенный, как будто он действительно мог все, чего бы она ни попросила. Он поднял девушку, не давая ей самостоятельно встать, завернул плотнее в одеяло и усадил в кресло, рядом с собой. Ловко подогнул подушку под ее бок, укрыл ноги и включил на ноутбуке какой-то старый фильм – тот, где много фонарей, легкой грусти и музыки на фоне. Пока начальные титры медленно проплывали по экрану, Макар быстро набрал кому-то сообщение и отправил, мельком глянув на часы. А потом вернулся взглядом к ней. Полина уже откинулась в кресле, уставшая, но наконец согревшаяся. В комнате было тепло, за окнами тихо шуршал ветер, а все, что происходило, казалось почти сном, если бы не легкая тяжесть в теле и не это редкое чувство – быть кому-то важной, настолько, что тебе приносят бульон просто потому, что ты его хочешь. Полина медленно повернула голову, заметив на тумбочке свой смартфон. Она неуверенно потянулась, пальцы дрожали, силы будто таяли с каждым движением. Макар сразу понял ее намерение, опередил и, не говоря ни слова, легко взял телефон, положил в ее ладони, коснувшись пальцев теплой рукой. Девушка включила экран и моргнула – глаза мгновенно заслезились от яркости. Одиннадцать вечера. Почти ночь. Она нахмурилась. Регины все еще не было. Ни шороха, ни шагов, ни даже сообщения. – Странно… – хрипло пробормотала она и набрала номер подруги. Секунда, две… потом ожил холодный, безразличный голос автоответчика: «Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети…» Полина сжалась как от пощечины. В груди поднималась паника – неприятная, липкая. Она посмотрела на Макара, глаза блестели от слез и жара. Вся тревога, весь страх, который она так старательно прятала за усталостью, вырвался наружу. – Пожалуйста… – прошептала она, – найди ее… Мне страшно… Она никогда не задерживалась так… Она же пошла гулять с Артемом, ну, вроде бы… И всегда через час, ну два – она уже дома… А сейчас… – голос ее дрогнул, осип, сорвался на всхлип. Макар сразу стал собранным, спокойным, как будто тревога Полины только укрепила его в каком-то решении. – Куда они могли пойти? – спросил он, вставая, уже натягивая куртку, проверяя в карманах телефон и наушники. Полина беспомощно покачала головой, губы ее дрожали. – Я… я не знаю… Она только сказала, что он звал ее гулять… Но ведь они давно должны были вернуться! – она вцепилась в одеяло, сжав его пальцами, словно в этой ткани могла найти опору. Макар подошел, положил руку ей на плечо и мягко, но твердо сказал: – Не думай о плохом, Кнопка. Я найду ее. Он задержался лишь на мгновение, словно не хотел оставлять Полину, потом вышел, осторожно притворив за собой дверь. Полина свернулась калачиком в кресле, прислушиваясь к каждому шороху за окном, к каждому шагу в коридоре. Ее лоб горел, сердце стучало в висках, а в голове пульсировала одна мысль: «Только бы с Региной все было хорошо…» Полина в панике огляделась. Свет от настольной лампы дрожал, как ее руки. На тумбочке она заметила блистер таблеток от гриппа. Не раздумывая, выдавила сразу две капсулы и запила глотком остывшего чая, сморщившись – горечь прилипла к небу. Потом, шатаясь, но с упрямой решимостью, переоделась – натянула джинсы, хотя те казались тесными и чужими, как будто она не носила их много лет. Накинула теплую толстовку с капюшоном, спрятала волосы под шапку и, запыхавшись, подошла к двери. Рука уже легла на ручку – и тут… – О! – донеслось с другой стороны. – Как раз вовремя! В дверях стоял Денис с кастрюлей в руках. Лицо у него было радостное, победное. – Я сварил тебе бульон! Сам! Представляешь? Он протянул кастрюлю чуть вперед и только теперь заметил, что Полина не в пижаме, а полностью одета, да еще и на выход. – Подожди… А ты куда это собралась? – нахмурился он. Полина попыталась проскользнуть мимо, но он ловко подался вперед, заслонив собой проход. Горячий пар поднимался из кастрюли, в коридоре пахло лавровым листом и вареной курицей. – Мне надо, – прошептала Полина, сдерживая кашель. – Очень. – Полина, стой. Ты же больна. И если ты сейчас уйдешь, Макар меня убьет. Понимаешь? У-бь-ет. Без шансов на реанимацию. – Денис сделал шаг ближе и упрямо сдвинул брови. – Куда ты в таком состоянии?! Полина кивнула, будто соглашаясь, и слабым голосом сказала: – Да, ты прав… я просто… запуталась… Я сейчас… только переобуюсь… Она медленно повернулась, словно возвращается к креслу, будто уступила. Денис облегченно выдохнул и поставил кастрюлю на столик у стены. В этот самый момент, когда он отвернулся, чтобы достать ложку из пакета с посудой, Полина рванула к двери. Ловко, несмотря на ломоту в теле, выскользнула в коридор, а через секунду уже мчалась по лестнице, хватаясь за перила, перескакивая ступеньки. Холодный воздух больно врезался в лицо, когда она распахнула дверь общежития. Сердце колотилось – не то от страха, не то от слабости. Но Полина шла – нет, почти бежала – туда, где точно знали о том, что произошло.