Глава 7

– И вот почему, – с чувственным нажимом произнесла Нинель Эдуардовна, театрально жестикулируя руками, – мы не можем рассматривать грамматическое значение вне морфологической формы! Оно, как мрамор в скульптуре, должно быть впечатано в структуру! Полина сидела, глядя куда-то мимо преподавательницы, не моргая. Слова про морфологию звучали как будто из-под воды. Ее сознание вдруг провалилось в прошлое – в Тамбов. Она вспомнила, как кричала, когда Макар нагонял ее после школы, дергал за косички, толкал в сугроб, как она рыдала от обиды, а он только смеялся, делая вид, что это шутка. Вспомнила, как однажды впервые ударила его портфелем, как он удивился, но потом, вместо злобы, разразился смехом. С этого и начались их «перемирия», вечно хрупкие. Они попадали в медпункт со ссадинами – то она оступалась, то он «случайно» задел ее, и оба хмуро сидели в очереди к травматологу, молча, упрямо глядя в одну точку. Полина вздрогнула – прозвенел звонок. Она машинально собрала вещи. Рядом поднялся Денис, улыбнулся: – Пойдем? Они вышли из аудитории. Денис что-то весело рассказывал – о соседе по комнате, который умудрился вскипятить воду в чайнике без воды. О странном преподавателе истории, о коте, которого он подкармливал у корпуса. Он старался вовлечь в разговор Полину, заразить ее смехом, но девушка лишь изредка кивала и натянуто улыбалась. Прошлое не отпускало. Гудело на фоне, не давало полностью вернуться в реальность. Полина задумчиво переодевалась, машинально застегивая молнию, натягивая ткань, поправляя край джемпера. Мысли о Макаре не уходили. Он будто снова преследовал ее – не физически, но навязчивыми воспоминаниями, как тень прошлого. Его боялись. Тогда, в Тамбове, его боялись в районе, в школе, даже учителя смотрели на него с осторожностью. А теперь… теперь все будто повторилось, изменилось только место действия – теперь это была Самара. Девушка бросила короткий взгляд на свое отражение в зеркале: на ней был укороченный черный вязаный свитер с длинными рукавами, обнажающий стройную талию, узкие черные джинсы с небольшими разрезами на коленях и черные кроссовки. На плече – небольшая черная сумка. Образ был сдержанным, но притягательным, от него веяло уверенностью и протестом одновременно. Полина глубоко вдохнула, дрожащими руками поправила свитер и решительно вышла из комнаты. В коридоре ее уже ждал Денис. Он на секунду замер, восхищенно глядя на девушку, и с мягкой улыбкой сказал: – Ты прекрасно выглядишь. – Спасибо, – ответила Полина, вежливо улыбнувшись, но улыбка не коснулась ее глаз. Они вместе покинули общежитие и направились к университету. У автобуса уже толпились студенты, ожидая посадки. Полина и Денис сели рядом у окна. Автобус мягко тронулся с места, и Полина уставилась в стекло. Сквозь пыльное окно пейзаж проплывал серыми пятнами – осенние деревья, мокрый асфальт, безликие фасады. День казался ей бесцветным, словно затянутым пеленой – не от погоды, а от навязчивых мыслей, что давили внутри. Автобус неспешно катился по загруженному Московскому шоссе, фары машин отражались в темных оконных стеклах, оставляя блики на щеках сидящих у окна ребят. Снаружи – унылая городская дорога, дома, серые заборы, вывески шиномонтажа и супермаркетов. Впереди – улица Советской Армии и «МТЛ Арена», место, которое сегодня обещало стать центром веселья и студенческого безумия. Полина оперлась подбородком о ладонь. Воспоминания снова уводили ее далеко от разговоров и смеха в салоне. Она не понимала Макара. Не могла. Он часто ее обижал. То словом, то взглядом, то действиями – и все это с какой-то необъяснимой жестокостью. Но в то же время… он не позволял другим этого делать. Как тогда, в школе, когда один старшеклассник посмеялся над ее косичками – Макар тогда молча подошел и оставил тому синяк под глазом. Или уже здесь, в Самаре, когда одногруппник позволил себе грубую шутку в ее адрес – парень замолчал, стоило только Макару появиться в коридоре. Полина покачала головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и повернулась к Денису. Тот, улыбаясь, рассказывал историю про неудачливого студента, который пытался расплатиться в столовой флешкой, приняв ее за банковскую карту. Заметив, что Полина смотрит прямо на него, Денис вдруг запнулся, на мгновение смутившись, и отвел глаза. – И что там дальше? – мягко спросила Полина с легкой, едва заметной улыбкой, как бы показывая, что слушает, что ей действительно интересно. Денис оживился и продолжил, жестикулируя и снова пускаясь в беззаботную болтовню, а Полина, чуть расслабившись, уже искренне улыбнулась. Денису удалось хотя бы на время вытеснить из ее головы мрачные тени прошлого. Автобус плавно остановился у «МТЛ Арены», двери с шумом распахнулись. Студенты начали выходить, оживленно переговариваясь. Смех, легкий гул голосов и шаркающие шаги по ступенькам создавали общее ощущение радостного нетерпения. Полина, поправив ремешок сумочки на плече, вышла следом за Денисом. Она впервые за день ощущала спокойствие. Макара нигде не было видно, и, возможно, именно это помогло ей расслабиться. Вокруг все улыбались, кто-то фотографировался на фоне здания, кто-то достал электронку, стоя в сторонке, скрываясь от осуждающих взглядов. Компания за компанией вливались в здание. Поток студентов медленно двигался к входу, где охрана вежливо проверяла билеты и пускала внутрь. Полина и Денис, миновав гардероб, прошли дальше – в зал, куда вела подсвеченная неоновой окантовкой лестница. Внутри все было таким необычным, совсем не похожим на университетскую архитектуру. Пространство напоминало скорее клуб или концертную площадку. Большие экраны по бокам сцены мерцали анимацией логотипа университета и рекламой мероприятия. На сцене уже настраивали аппаратуру. Перед девушкой раскинулся широкий танцпол, пока еще полупустой, но явно ожидающий скорого оживления. Вдоль стен – разные активности: фотозона с мгновенной печатью снимков, настольные игры, стенды с напитками и легкими закусками. Над залом мерцал свет, играла клубная музыка – бодрая, но не оглушительная. Все пространство было украшено световыми гирляндами, лентами и флагами с символикой университета. С потолка свисали диско-шары, ловя свет и рассыпая блики по лицам студентов. – Круто, – выдохнула Полина, будто впервые увидела, насколько яркой может быть студенческая жизнь. – Вот и повод немного отвлечься, – сказал Денис, улыбаясь. – Пошли, посмотрим, где будет выступление Артема? Полина кивнула, и они вместе двинулись к сцене, растворяясь в бурлящей атмосфере праздника. * * *Вечеринка шла полным ходом. Зал заполнился людьми, танцпол уже не был пуст – студенты кружились под динамичные ритмы, смеялись, снимали сторис, восторженно реагировали на выступления творческих коллективов. Музыка, свет, атмосфера – все говорило о том, что вечер обещает быть запоминающимся. И вот на сцену, залитую фиолетово-синим светом, вышел Артем. Он был высоким и худощавым, с небрежной прической, наполовину скрывавшей лицо. На нем свободная рубашка и темные джинсы, через плечо перекинута гитара. Он выглядел уверенно и отстраненно одновременно – как настоящий музыкант, живущий в своем ритме. Первые аккорды прозвучали мягко, почти интимно, и в зале стало тише. Он запел – лирично, немного хрипло, но удивительно трогательно. Многие пары на танцполе замедлились, кто-то обнимался, кто-то, неловко переглянувшись, встал в паре в первый раз. Песня будто растворялась в воздухе и становилась частью общего дыхания вечера. Полина слушала, чуть покачиваясь в такт. Она заметила, как Денис краем глаза смотрел на нее – будто хотел что-то сказать, решался, но в итоге только чуть улыбнулся и сжал губы. Полина повернулась к нему, но он быстро отвел взгляд, сделав вид, что вслушивается в музыку. Она снова обратила внимание на сцену. Артем, слегка наклонившись вперед, будто пел для кого-то конкретного, словно знал, что его сейчас видит тот самый важный человек. И тут Полина замерла. Холодок пробежал по спине. Ей не нужно было оборачиваться – она точно знала, кто появился позади. Макар. Он стоял близко. Слишком близко. Тот самый едва уловимый запах одеколона, давно знакомый, окутал ее. Спина напряглась, дыхание стало тише. Он ничего не сказал, но его присутствие ощущалось до боли отчетливо. Почти касание. Почти шепот, которого не было, но он звучал где-то внутри нее. Полина поежилась и чуть сжала руки в кулаки. Макар был здесь. И теперь вечер точно не закончится без происшествий. Артем закончил свое выступление и, поблагодарив зал легким кивком, уступил сцену другому музыканту. Свет немного приглушился, заиграли первые ноты новой песни – медленной, душевной. Полина собиралась обернуться к Денису, как вдруг почувствовала горячее дыхание у самого уха. – Выпьешь что-нибудь? – раздался низкий, приглушенный голос Макара. Полина резко обернулась, отойдя на шаг. Взгляд – колкий, в тон голосу. – Нет, спасибо, – отчеканила она, стараясь держаться спокойно. Макар хищно улыбнулся, склонил голову набок и чуть понизил голос: – Ты сегодня очень красивая. Она не успела ничего ответить – он уже перевел взгляд на Дениса, изучающе, насмешливо, с легкой тенью превосходства. Полина почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелым. Внутри поднималась тревога, но на губах у нее застыла вежливая улыбка. И вдруг – как вспышка света – сверху, с небольшой лестницы, ведущей к танцполу, раздался голос: – Привет, может, потанцуем? Полина подпрыгнула от неожиданности. Она обернулась – и облегченно выдохнула. Это был Артем. Он стоял расслабленно, чуть наклонив голову, с легкой полуулыбкой. Взгляд – открытый, доброжелательный, абсолютно иной. Спасительный. – Да, с удовольствием, – поспешно ответила Полина и тут же схватила его за руку, сама уводя прочь от Макара, растворяясь вместе с Артемом в толпе танцующих. За спиной что-то произнес Макар, но слова уже терялись в музыке. – Я Артем, – представился парень, когда они оказались ближе к сцене, в гуще людей. – Полина, – с облегчением улыбнулась она. Артем был очень высокий, ей даже приходилось чуть задирать голову. Он легко и уверенно вел ее в танце, будто не замечая напряжения, которое еще держалось в ее плечах. И в этом вихре света, музыки и движения Полина наконец-то позволила себе вдохнуть чуть свободнее. – Ты хорошо двигаешься, – с легкой усмешкой заметил Артем, не отводя взгляда от Полины. – И у тебя очень красивая улыбка. Даже сцена так не заряжает, как такие танцы. Кстати, на кого учишься? Он говорил непринужденно, с тем мягким флиртом, который скорее грел, чем смущал. Полина слегка покраснела, но улыбнулась. Ответила не сразу – как будто пыталась оценить, насколько он серьезен или просто играет на волне вечера. – Спасибо, – сказала наконец, – я учусь на лингвиста. – Лингвист? Звучит умно. Значит, ты умеешь подбирать слова? – снова усмехнулся он. – Тогда мне с тобой точно надо быть поосторожнее. Полина рассмеялась. – А ты где живешь? – спросила она. – Просто хочется знать, вдруг только в седьмой проблемы с кухней. – В пятой общаге. Прямо через дорожку от вашего, – кивнул он в сторону, словно знал, о каком корпусе говорит. – Так мы почти соседи, – заметила Полина, делая вид, что это лишь случайность, хотя внутри у нее уже складывался план. Если Артем согласится увидеться после – можно будет устроить «внезапную» встречу с Региной. Ей ведь он правда так нравится. – Можем как-нибудь пересечься, если хочешь, – предложил Артем, чуть склонив голову набок. – Конечно, – слишком быстро согласилась Полина, но тут же добавила, чтобы сгладить поспешность: – Ты очень красиво поешь. Правда. Голос… он запоминается. Артем чуть смутился. – Спасибо, это просто хобби. Так, для души. С ребятами играем в свое удовольствие. Никогда не думал, что кто-то будет слушать всерьез. Но… приятно. Он притянул ее чуть ближе, и они закружились в медленном ритме. Световые лучи скользили по толпе, в зале было шумно, но Полина будто слышала только музыку и голос Артема. И все было бы почти спокойно… если бы не странное ощущение. Холодок пробежал по спине. Она не сразу поняла, что именно ее встревожило, но, повернув голову, встретила взгляд – тяжелый, цепкий, почти обжигающий. Макар. Он стоял неподалеку, чуть в стороне от танцпола, и смотрел прямо на нее. В его взгляде не было агрессии – только ледяное спокойствие и выжидание. Полина отвела глаза, сделала вид, что не заметила. Но музыка уже не звучала так беззаботно. * * *Вечеринка гремела вовсю – музыка, смех, световые всполохи, мелькающие силуэты. Казалось, студенты стали единым организмом: танец, шум, непрерывные разговоры. Но Полина вдруг почувствовала, как эта энергия больше не захватывает ее, а напротив – начинает выматывать. Все происходящее будто отдалилось, стало плоским и ненужным. За вечер она познакомилась с десятком человек, успела потанцевать, послушать музыку, даже немного посмеяться. А сейчас – только пустота и нарастающая усталость. Тяжелая, тянущая. Оглядевшись, она увидела, как Артем уже танцует с какой-то другой светловолосой девушкой в ярком платье. Он смеялся, что-то говорил ей на ухо, и та кокетливо прижималась к его плечу. Денис в это время увлеченно болтал с группой приятелей и, судя по жестикуляции, рассказывал очередную историю, поднимая настроение. А у дальней стены Полина заметила Макара. Он стоял с видом короля бала, чуть наклонив голову, позволял двум старшекурсницам буквально облепить себя. Те смеялись, заигрывали, касались его руки, что-то шептали. Макара это явно забавляло. Полина воспользовалась этим мгновением, когда никто на нее не смотрел. Быстро, но аккуратно она вышла из зала, прошла гардероб, не забирая ничего, и, миновав фойе, выскользнула наружу. На улице ее встретила приятная прохлада – осень в этом году выдалась неожиданно теплой. Листва шелестела под ногами, свет от фонарей был рассеянным, будто приглушенным. Полина вдохнула полной грудью – воздух был свежий, живой. Она снова чувствовала спокойствие. Редкие прохожие, чьи лица терялись в полумраке, не обращали на нее внимания. Машины изредка проносились мимо, оставляя за собой тонкие дорожки света. Все вокруг будто замедлилось. Полина ускорила шаг, направляясь к Московскому шоссе. Ей было нужно это – идти, слышать звук собственных шагов и дышать. Пусть вечер закончился не сказочно, зато без громких сцен. Полина дошла до перекрестка и свернула на Московское шоссе, освещенное редкими фонарями. Дорога к университету была ей знакома – широкие тротуары, ритмичный шум проезжающих машин, редкие прохожие, погруженные в свои мысли. Она шла быстрым шагом, кутаясь в свое одиночество и в теплую осеннюю ночь, стараясь окончательно стряхнуть с себя оставшееся напряжение и тревоги. Но когда девушка подошла к очередному перекрестку, сердце внезапно кольнуло – рядом с тротуаром с визгом тормозов остановилась заниженная «Калина». Громкая музыка с басами грохотала из опущенных стекол. Из окна машины вынырнул маргинального вида парень с густой бородой и в темной куртке. Скаля зубы в ухмылке, сказал с грубым акцентом: – Эй, красотка! Не хочешь прокатиться? Чего одна шатаешься ночью? Полина остановилась лишь на долю секунды, быстро метнув взгляд на него и в машину – в салоне она заметила еще двоих. Один – за рулем, второй на заднем сиденье, в капюшоне. Сердце ее сжалось, в груди появилось тяжелое, острое чувство страха. – Нет, спасибо, – ответила она как можно спокойнее, но голос дрогнул. Парень не отставал. Не дождавшись реакции, он резко открыл дверь и выскочил из машины. За ним последовали остальные. – Ну ты чего, гордая? Погнали, нормально потусим, не бойся, – ухмылялся он, уже направляясь к ней, будто не замечая ее холодного взгляда и закрытой позы. Полина почувствовала, как кровь ударила в виски, ноги будто стали ватными, но тело инстинктивно ускорилось – впереди уже виднелся Ботанический сад и свет фонарей у ворот. Там мог кто-то быть, хоть кто-то. Парни продолжали ее преследовать. – Ну чего ты, не ломайся, пойдем! Весело будет! Полина не оборачивалась, только шла быстрее, почти бегом, чувствуя, как за спиной гремит музыка, и нарастающее давление шагов. Она знала – надо держаться. Осталось совсем немного. Только бы не потерять самообладание. Все произошло внезапно. Они схватили ее резко, жестко, как куклу – за руки, за куртку, за волосы. Полина закричала, так громко, как только могла, в попытке перекрыть грохот музыки из машины, но улица была почти пуста. Ее тащили к кустам у Ботанического сада, туда, где фонари светили хуже, где прохожих не было видно, где темнота могла спрятать ее от спасения. Полина сопротивлялась отчаянно – вырвалась из одной хватки, пнула в пах ближайшего, услышала его сдавленный стон. Второму вцепилась зубами в запястье. Кричала, визжала, била кулаками. Но все было тщетно. Слишком сильные. Слишком злобные. Один ударил ее по щеке – голова откинулась, мир закружился. Ее бросили на землю, один из них навис, и в его мутных глазах плескалась мерзкая похоть. Но тут все оборвалось. Парень, навалившийся на нее, внезапно захрипел и отлетел в сторону. Со звуком, будто его ударили мешком с песком, тот глухо осел в траву. Второй обернулся, но не успел сказать ни слова – ботинок со всей силы врезался ему в лицо. Он упал, выронив что-то из руки. Третий резко отшатнулся и замер. Позади него стоял Макар. Он не кричал. Он не угрожал. Он просто смотрел. Серые глаза – холодные, опасные. Слепая ярость застыла в них, лицо стало жестким, будто вылитым из стали. – Тварь, – выдохнул он, и голос его звучал пугающе спокойно. Полина, дрожа, отползла в сторону, срывая ногтями траву, упираясь в холодную землю спиной. Макар не смотрел на нее. Он шагнул к последнему парню, что стоял в ступоре, – тот попытался увернуться, но Макар схватил его за ворот куртки и ударил головой о капот «Калины». – Отморозки, – прошипел он, – за такое у нас не живут. И Полина, дрожа, вдруг поняла – этот голос она слышала в детстве. В Тамбове. Этот взгляд уже видел тот, кто обижал ее. Кто потом жалел. Макар не изменился. Он был страшен. Но теперь он был страшен не ей.