Глава 11

Часть 1. Аня

Сознание возвращалось нехотя, рваными, мучительными толчками. В первый раз я даже не смогла разлепить веки — они казались налитыми чугуном. До слуха доносились какие-то приглушенные голоса, обрывки фраз, но дикая, пульсирующая боль в затылке превращала их в бессмысленный шум. Я снова провалилась в спасительную темноту.

Второй раз вынырнуть из небытия оказалось чуть проще. Глаза уже не так сильно резало от воображаемого света, но открывать их я не спешила, решив для начала провести внутреннюю инвентаризацию. Так, что мы имеем? Руки стянуты за спиной чем-то жестким, плечи затекли до противного покалывания. Ноги — о, хвала всем богам Шафрана! — свободны. Я осторожно пошевелила пальцами связанных рук и едва не выдохнула вслух от облегчения. Браслет. Мой маленький магический козырь был на месте, плотно облегая запястье. Чисто теоретически я могла им воспользоваться. Пока, правда, слабо представляла как, учитывая позу скрученного цыпленка табака, но надежда — штука упрямая. Ничего вроде не сломано, одежда на мне. Уже неплохо.

Я рискнула приоткрыть глаза. В помещении я была одна. Это оказалась комната в бревенчатой избе — самой настоящей, классической, разве что не на курьих ножках. Брус местами потемнел от времени, кое-где виднелись щели, заткнутые паклей. Жилище явно требовало ремонта — не то чтобы капитального, но мужская рука с молотком здесь бы точно не помешала.

Я попыталась пошевелить кистями. Руки затекли окончательно, а вместе с ними, казалось, затекла и сама магия. Что там говорил Джей? Мои руки — проводники силы? Джей... Сердце тоскливо сжалось. И где носит этого несносного шакала? Куда смотрел мой хваленый телохранитель, пока меня усыпляли, паковали и увозили в неизвестном направлении? А главное — кто и зачем? Вопросов в голове роилось миллион, а ответов было ровно ноль.

Решив, что притворяться спящим бревном больше нет смысла, я кряхтя села на кровати. Попыталась перекинуть связанные руки вперед, извиваясь ужом. И так, и эдак... Никак! Длины веревки и гибкости суставов катастрофически не хватало. Я чуть не взвыла от собственного бессилия.

И в этот момент дверь тихонько, с протяжным скрипом приоткрылась.

На пороге замерла маленькая рыжеволосая девочка лет пяти. Огромные зеленые глазищи испуганно смотрели на меня из-под непослушной челки. Я ошалела от такой смены караула, но тут же вспомнила главное правило турагента: улыбайся, даже если хочется убивать. Дети — лучшая находка для шпиона!

— Привет, солнышко! — я постаралась сделать голос максимально мягким и доброжелательным, растянув губы в улыбке. — Заходи, не бойся! Тетя не кусается.

Малышка забавно помялась у порога, переминаясь с ноги на ногу, но детское любопытство предсказуемо взяло верх над осторожностью. Она протиснулась в комнату, аккуратно прикрыла за собой дверь и, смешно сморщив веснушчатый носик, прошепелявила:

— Здласьте!

Я принялась ее разглядывать. Очаровательный ребенок, явно не уличная беспризорница. На ней было простое, сшитое из грубой ткани серое платьице — цвет низшего сословия, учеников и абитуриентов. Но мой взгляд тут же зацепился за одну деталь: на груди, кривоватыми, но старательными стежками был вышит яркий зеленый листик.

— Какой красивый листик у тебя на платьюшке, — ласково протянула я, чуть склонив голову. — А ты знаешь, от какого он дерева?

Девочка тут же выпятила грудь колесом, а ее глазки гордо блеснули.

— Это не плосто листик! — заявила она с невероятно важным видом. — Это знак! Богиня одалила меня магией!

И, словно в подтверждение своих слов, она вскинула пухлую ладошку. Над ее пальчиками тут же закружился крошечный, но очень яркий изумрудный светлячок. Я искренне восхитилась, одновременно начиная осторожный допрос. Психология — тонкая наука: главное — не спугнуть.

Слово за слово, восхищаясь ее "взрослой" магией, я выяснила много интересного. Оказалось, я нахожусь "в гостях" на самой окраине живописной деревеньки с милым названием "Лисички". Малышку зовут Мила. Живет она с мамой, папой и двумя братьями. Только вот среднего брата сейчас нет дома — злой дядя в темно-серой одежде посадил его в тюрьму.

— Ни за сто, плосто так! — эмоционально взмахнула ручками Мила. — Потому сто этим долбанным шакалам лись бы кого посадить!

Я едва сдержала нервный смешок. Понятно, что ребенок просто повторяет фразы, услышанные от взрослых, но картинка начала складываться. Меня похитили. И судя по всему, похитили как «сестру» Джея, чтобы обменять на этого самого среднего брата. Гениальный план, надежный, как швейцарские часы.

Дверь снова распахнулась, на этот раз резко. На пороге стояла женщина лет пятидесяти. Замученная тяжелым бытом, с глубокими морщинами у губ, но при этом в идеально чистом, хоть и выцветшем розовом платье. Увидев девочку, она побледнела, а ее глаза расширились от ужаса.

— Милана Терренс! — ахнула женщина. — Что ты здесь делаешь?! Марш в свою комнату!

Мила мгновенно вжала голову в плечи, светлячок потух. Было видно, что этой маленькой хулиганке часто перепадает от матери. Девочка тенью шмыгнула за дверь.

Женщина перевела на меня оценивающий, тяжелый взгляд.

— Вижу, вам уже лучше, несси? — сухо процедила она.

— Вашими молитвами, — язвительно хмыкнула я.

— Дерзкая? Ничего. Скоро твой братец выполнит наши условия, и ты снова к нему вернешься.

— А с чего вы взяли, что он мой брат? — я выгнула бровь.

Женщина на секунду растерялась, но ответить не успела. Из коридора раздался громогласный, злой юношеский голос:

— Мама, ну чего ты ее слушаешь?!

В комнату ворвался парень лет двадцати — старший брат, судя по всему. Лицо красное, кулаки сжаты.

— Я лично слышал в таверне, как этот шакал представлял ее всем как свою сестру! — прорычал он.

— Ой, дурак... — тихо, с чувством выдохнула я, закатив глаза.

Парень побагровел окончательно.

— Что?! Ты кого дураком назвала, недомагичка?!

Он бросился на меня. Мать вскрикнула, попыталась перехватить его за рукав, но не успела. Парень не собирался меня бить, но в слепой ярости споткнулся о половицу. Падая, он навалился на меня всем своим весом и с силой отшвырнул назад. Односпальная кровать была узкой. Лететь оказалось недалеко.

Мой затылок с тошнотворным хрустом встретился с бревенчатой стеной. В глазах вспыхнули сверхновые звезды, и реальность снова померкла.

--

— Голова... — простонала я, выныривая из темноты от того, что по лицу текли ледяные ручьи.

Я рефлекторно потянулась рукой к ушибленному затылку и вдруг поняла, что кисти свободны. Меня развязали! Но стоило только попытаться опереться на вторую руку, как плечо прострелило такой адской, ослепляющей болью, что я зашипела сквозь стиснутые зубы и вскрикнула, на глазах выступили слезы.

— Простите, несси... рука не сломана, но при ударе о стену сустав сильно вывихнулся, — виновато забормотала мать семейства, комкая в руках мокрую тряпку.

Я с трудом сфокусировала зрение. В комнате появился крупный, бородатый мужчина — отец. Он стоял над старшим сыном и отвешивал ему тяжелые подзатыльники.

— Если нашего Грэга теперь не вернут из-за того, что ты покалечил сестру шакала, я лично с тебя шкуру спущу, идиот! — рычал отец.

— Ну батя! — ныл детина, потирая ушибленную макушку. — Я же случайно!

Я прижала больную руку к груди, баюкая ее, и сквозь слезы посмотрела на это семейство.

— Вы бы... — прохрипела я, сглатывая ком в горле, — вы бы сначала информацию досконально проверяли, горе-похитители. Я не его сестра. Он вообще бывший беспризорник и сирота, у него нет родни. Мы просто путешествуем вместе. Легенду придумали для безопасности. Так что вы зря меня украли. Шакалу на меня плевать.

Отец замер, его лицо вытянулось.

— Ну, врать ты сейчас много чего можешь, спасая свою шкуру! — недоверчиво буркнул старший братец.

— Это ваше дело, верить или нет, — устало закрыла я глаза. Боль пульсировала в плече в такт сердцебиению.

И в этот момент весь дом вдруг содрогнулся. С потолка посыпалась труха, зазвенела посуда где-то на кухне, а бревенчатые стены угрожающе заскрипели.

Отец семейства побледнел и схватился за косяк двери.

— Что это, к бездне, такое?! — в панике выдохнул он.

--

Часть 2. Дерек Лаосский

Эта девчонка сводила его с ума.

Дерек стоял у окна, глядя на проплывающие мимо пейзажи, но мыслями был далеко. Мало того, что она иномирянка, которую ему, как Палачу Короля, было приказано найти и магически высушить. Она оказалась *хроносом*. Магом времени. Как и он сам.

Правда, об этом его секрете знал только король. Для всего остального Шафрана Дерек Лаосский пользовался могущественными королевскими артефактами. Никому и в голову не могло прийти, что он сам — ходячий "артефакт". Закон суров: любого мага времени после инициации лишают магии. Тех, кто соглашался добровольно — просто блокировали. Непокорных отправляли в суровые горные тюрьмы. Там, в глубоких колодцах, аурелий с бешеной скоростью вытягивал из них силу, превращая в пустые оболочки, до конца своих дней добывающих эту руду во мраке шахт.

Но у Дерека силу не забрали. Он был племянником короля. Семья монарха обязана быть непогрешимой: никаких детей-пустышек, и уж тем более — никаких бывших, заблокированных хроносов. Это бросило бы слишком густую тень на корону. Поэтому Дерек скрывал свою суть, позволяя людям называть свой дар "безошибочной интуицией палача", хотя на деле он просто умел заглядывать в ближайшее будущее на пару минут вперед.

Но рядом с этой златовлаской его магия давала осечку. Она просто отказывалась работать.

Палач скрипнул зубами. Из-за нее он вел себя как пубертатный подросток! Следил за ней, прячась в тенях, не решаясь попасться на глаза. Он знал о ней всё: где она поселилась, кто ей помогает, знал о том худеньком мальчишке, который называл ее мамой... Да, когда он впервые это услышал, он буквально ошалел. Иномирянка привязала к себе беспризорника! Родовая магическая привязка. Убить ее в угоду королю и его дочки теперь означало погубить невинную детскую душу.

Дерек не знал, что делать, пока не пришла срочная депеша из столицы. Та самая дочь короля слегла. Монарх рвал и метал, уверенный, что принцессу отравили. Палач тогда даже с облегчением выдохнул — это был идеальный повод сбежать от девчонки и от решения против короны, которое он уже принял в своем сердце. Он сжег ее фоторобот, закрыл дело, официально заявив, что иномирянки в Мельфисе нет. Подбросил местным шакалам разбитый артефакт в качестве доказательства и уехал.

И каково же было его потрясение, когда он обнаружил, что эта ненормальная со своим ручным шакалом направляется в ту же сторону, что и он! Куда она лезет? Зачем? Он прочел все ее запросы в библиотеке — какие-то древние сказки и легенды.

Дерек вспомнил, как на постоялом дворе не сдержался и пробрался к ней в комнату. Как сбежал, испугавшись собственных эмоций, той дикой тяги, которую она в нем вызывала. А на следующий день он решил проследить за ней и едва не сорвался.

Он стоял на опушке леса и видел, как этот выскочка-шакал зажимает ее у дерева. Издалека Дереку было не разобрать, что она отчаянно сопротивляется или отвечает взаимностью, и в груди Палача вспыхнула такая черная, всепоглощающая ревность, что он потерял контроль. Сфера воды сорвалась с его пальцев, врезавшись в крону дерева и окатив щенка ледяным потоком. Зато его златовласка... Дерек усмехнулся своим мыслям. Его девочка гордо задрала нос и пошла к мобилю, оставив ухажера обтекать.

Он вспомнил ее губы. Тот поцелуй в темной нише. Как она отстранилась на полусогнутых ногах, с бешеным, пьяным блеском в глазах. Или тот, второй, в библиотеке. Все! Не думать о поцелуях, не думать о ней! Но нет, этот шакал определенно позволил себе лишнее. Надо будет сослать его куда-нибудь на северные границы, подальше от нее.

В столице всё оказалось мрачно. Принцесса угасала. Но это было не отравление, а тот самый магический недуг, от которого сейчас повсеместно страдали люди без дара. Только вот Дерек, обладающий обостренными чувствами хроноса, уловил в покоях больной едва заметный, едкий аромат. Запах свежедобытого аурелия. Это меняло всё. Нити вели в горы, скорее всего к шахтам. Там явно происходило что-то грязное и незаконное.

И вот сейчас, подъезжая к неприглядной придорожной таверне на пути к горным хребтам, Дерек остановил своего скакуна. У коновязи метался тот самый шакал. Он носился по двору как раненый, загнанный зверь, распугивая посетителей. Но златовласки с ним не было.

Дерек накинул на себя артефакт отвода глаз, превратившись в неприметного путника, и подошел ближе. Ему хватило пары минут подслушанных разговоров, чтобы понять: девчонку похитили.

Сердце Палача пропустило удар, а затем забилось тяжело и гулко. Ледяная ярость затопила вены. Те, кто посмел ее тронуть, будут молить о смерти. Найти ее не составило труда. Как маг времени, он обладал уникальной способностью чувствовать биение магии других хроносов в радиусе трех километров.

Он прикрыл глаза, отсекая шум таверны. Вдохнул.

Едва заметная, золотистая нить чужой силы мягко пульсировала совсем недалеко. Она была здесь. Жива. И Дерек уже шел за ней.