Глава 20

Пусть я даже никогда не прикоснусь резцом к этому камню, я всё равно всегда буду видеть заключённую в нём красоту.

«Шестое правило волшебника, или Вера Падших», Терри Гудкайнд

Джейсон

Я знаю, что ты пьёшь только мартини, поэтому говорю тебе налить и себе тоже. Ты могла отравить остальные бутылки. Я уверен, что именно так ты и сделала. Ты отчаянно жаждешь свободы, но тебе её не получить.

– Ответь мне на один вопрос, Ками, – произношу, когда она садится рядом и подаёт мне бокал. – Сколько раз ты уже убивала меня в своей голове?

Наблюдаю, как она делает глоток, лишь после этого отпиваю из своего бокала.

– Не знаю, – Камилла пожимает плечами. – Не считала.

– Значит, много. Вот почему я не могу допустить, чтобы ты продолжала портить жизнь мне и Джесси. Однажды я уже избавился от тебя и сделаю это снова. Я всегда получаю то, что хочу. На твою беду, ты не входишь в пакет моих желаний. Мне нужна моя жена. И только она.

Искры злости вспыхивают в изумрудных глазах. Камилла заглотила удочку. Я смогу вытянуть Джесси на поверхность, я уже делал это. Сегодня я вновь размышлял о смерти и том, что жизнь скучна. Но вот у меня появилась новая цель – и всё вокруг заиграло яркими красками, а внутри с каждой секундой нарастает давно забытый азарт.

– Сочувствую, – огрызается Ками.

– Джессика меня любит, не пытается убить и не боится. Она поняла, что я не сделаю ей ничего плохого.

– Плохо уже то, что ты дышишь.

– А ты кровожадна. За маской правильности ты прячешь потребность наказывать. Ты всё ещё сидишь в кладовке, правда, Ками? Тебе очень хочется, чтобы плохие дяди получили по заслугам. Все они. Ради этого ты готова пойти на что угодно. Даже на убийство. Тебе страшно. И этот страх толкает тебя на тёмную сторону. Нюанс в том, что даже если ты избавишься от меня и Джессики, это не сделает тебя счастливее.

– Это лишь твои больные фантазии, Джейсон.

Усмехаюсь. Мне нравится бесить её. Даже сердцебиение ускорилось. Хотя, возможно, это потому, что в гостиной вдруг стало жарко и душно. Видимо, сломался кондиционер. И за что я только плачу прислуге? Всё должно работать исправно.

Чтобы отвлечься от раздражения, вызванного некомфортной температурой, я продолжаю выводить Камиллу из себя:

– Признайся, ты просто завидуешь ей, Ками. Джессика Маршалл может быть какой угодно – дурной, безрассудной, опрометчивой, излишне доверчивой, агрессивной, вспыльчивой. Но сукой, сукой она быть не может. Это только твоя прерогатива, Камилла. Ты озлобленная трусливая тварь, которая никому не доверяет, никого не любит и не уважает. Ты не стоишь и мизинца Джессики, хотя явно претендуешь на большее. Тебе нужно всё, так ведь? Ты больше не хочешь жить в её тени. Но ты недостойна света. Ты – лишь жалкая пародия. Фальшивка. Временное неудобство. Защитная система, в которой больше не нуждаются.

Камилла молчит, но слова не требуются. Ответ написан на её лице.

– В чём дело, Ками, невкусный мартини?

– Я не люблю алкоголь, ты же знаешь, – она кривит губы, однако всё же делает очередной глоток.

– Ты лукавишь. Алкоголь тут ни при чём. Просто я прав, и тебя это бесит.

Забираю пустой бокал у неё из рук и встаю.

– Освежить тебе?

– Нет, спасибо, но ты пей, не стесняйся, – Камилла расплывается в улыбке.

Делаю шаг по направлению к столику. Он двоится в глазах. И вообще мне как-то нехорошо, я начинаю задыхаться. Звон стекла ненадолго приводит в чувство, а затем ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.

– Вкусно было? – раздаётся мне в лицо.

Сильный жар окутывает тело, обжигает лёгкие изнутри. Пытаюсь втянуть хоть немного кислорода, но меня будто парализовало, и я лишь захлёбываюсь воздухом. Очертания Камиллы нечёткие, однако я понимаю, что она захлёбывается вместе со мной. Чокнутая сука отравила нас обоих.

Ками пытается подняться с колен, но попытка оборачивается провалом, и Камилла распластывается рядом. Перевернуться на бок стоит неимоверных усилий, однако у меня получается.

– Не это… ищешь? – сиплю и показываю зажатый в кулаке бутылёк.

Ками судорожно втягивает воздух дрожащими губами. Понимание пришло к ней слишком поздно. Я фактически корчусь в предсмертной агонии, но мне смешно. Не такая уж она и страшная эта смерть.

– Как? – спрашивает Камилла осипшим голосом.

– Ты закрыла глаза. Женщины всегда… закрывают глаза… когда им хорошо. Ты бы… в любом случае… не переиграла меня. Не парься.

Моё зрение размыто, однако я вижу победную улыбку на её лице. И это не к добру. Какого чёрта делает охрана? Где их носит?

– Убьёшь… – Ками издаёт то ли смешок, то ли всхлип. – Своего ребёнка?

Рука застывает на полпути ко рту. Умрёт Камилла – умрёт и Джессика, и, если Ками не врёт, моя дочь. Я уверен, что у нас будет дочь. Я вижу её. Эта картина преследует меня везде и всюду. И вроде мне должно быть всё равно, но это не так. Я хочу, чтобы они жили, чтобы у них было будущее. А вот на свою жизнь мне насрать. Не такая уж она и ценная. Я получил всё, что хотел. Я выиграл. Расставил все фигуры на доске и провернул потрясающую партию. Остальное неважно.

Разжимаю кулак и протягиваю Камилле бутылёк.

Тебе всё же удалось переиграть меня. Браво.

–Что ты… чувствуешь, Ками?

– Мне… не жаль.

А мне жаль. Возможно, впервые в жизни я правда о чём-то жалею. Я хотел бы увидеть свою дочь. Да, хотел бы. Это неестественное желание для меня, и это странно, но вместе с тем я осознаю, что больше всего на свете хочу, чтобы Джесси продолжала жить.

Как бы я хотел, чтобы всё происходящее было лишь сном или моей очередной фантазией о смерти. Но я правда умираю. В тот самый миг, когда наконец обрёл смысл жизни.

Мерзавец ли я? По меркам общественности – определённо да.

Должен ли я получить по заслугам? Должна ли восторжествовать справедливость? А разве мерзавцы всегда получают по заслугам и есть ли в этом мире справедливость? Выходит, что есть.

Я знал, что Камилла попытается отравить меня. Но я и предположить не мог, что она отравит ещё и себя. Дозы нейтрализатора хватит лишь на одного человека. И я отдал его ей. Джессика должна жить. Она заслуживает этого. И она носит моего ребёнка. А я… Я наконец-то обрету покой.

Накрываю её щёку ладонью и шепчу:

– Джесси, ты… слышишь меня? Знаю, что слышишь. Ты там. Борись, Джесси. Борись. Ты жива, значит… должна жить и бороться. Ты теперь не одна. Спаси мою дочь. Выпей это и выгони сучку из своей головы. Прямо сейчас. Знай: я любил тебя, Джесси. Так, как мог.

Безумно сложно ворочать языком, но я говорю это вслух, потому что всё, произнесённое вслух, имеет силу. То, что вслух не произносится, силу теряет.

На несколько секунд моё зрение возвращается, и я вижу, что её лицо перекашивает. Когда она открывает глаза, то смотрит на меня совсем по-иному. Джессика Маршалл вернулась. В её взгляде столько сожаления и боли, что я улыбаюсь. Ох, Джесси… Девочка моя.

Ты хотела, чтобы я любил тебя. Но некоторым людям не дано почувствовать любовь. Однако сейчас я так горд тобой. Ты смогла и сможешь. Ты сильная. Ты справишься. Я в тебя верю.

Конечно, я солгал тебе. Но ложь эта вынужденная. Мне нужно было тебя вернуть. Так что не злись. Если бы я мог, я бы правда любил тебя. Ты значила для меня намного больше, чем могла представить. До встречи, Джесси. Я уверен, мы обязательно ещё увидимся. Ты не отделаешься от меня ни в аду, ни в раю. Я настигну тебя везде.

Прикосновения её ледяных рук к моему лицу вызывают улыбку. Если это последнее, что я почувствую, то мне это чертовски нравится.

В моей жизни всё будто шло по кругу. Менялись люди, но не их действия. Менялись декорации, но не исход событий. Менялись цели, но не мои методы и мысли. Я всегда выходил победителем. Всегда считал себя особенным. Потому что так и есть. Можно долго изучать психологию и разные психические отклонения от нормы, но обычные люди никогда не узнают, каково это – оказаться в голове психопата. Чтобы понять, где проходит черта между отклонением и необычайной гениальностью, нужно быть мной.

Многих обрадует моя смерть. Люди радуются чужим поражениям, когда сами не способны совершать что-то великое. Нормальность – это удел неудачников. Я был великолепен в своём безумии. Я был и умру гением. Я никогда не проигрывал. Даже сейчас победа всё ещё за мной. Ты полюбила меня, Джесси. Как я того и хотел. Твоей любви хватило на двоих с лихвой.

И сейчас ты пытаешься спасти меня. Ты выпила лишь половину, а остальное вливаешь мне в рот. Глупая моя девочка…

Теперь велика вероятность, что мы оба умрём.

– Джейсон, ты слышишь меня? Держись, ладно?

Конечно, я тебя слышу, милая моя Джесси. Я просто устал с дороги и так удачно прилёг. Тебе ведь тоже хреново, но ты не сдаёшься. Молодец. А я хочу отдохнуть.

Не единожды я был близок к концу. И я готов. Но так чертовски не хочется тащить тебя за собой, Джесси. Любовь толкает людей на безумства. Не обязательно быть психом, достаточно просто втюриться в кого-то и остаться без мозгов.

Постепенно ко мне возвращается способность двигаться и говорить. Значит, ты тоже в порядке. Ты вытащила нас с того света, крошка. Я вновь могу видеть твои глаза и лицо. Оно прекрасно. В который раз ты меня удивила. С тобой не бывает скучно, Джессика Маршалл. Поэтому ты мне так нужна.

Мы идеально подходим друг другу. К чёрту любовь. Бабочки слишком быстро дохнут – это факт. А я хочу провести с тобой всю жизнь, даже если ты против такого расклада. Мне плевать на твои желания и на сучку, сидящую в твоей голове. Мы её выгоним. Вместе. Теперь мы многое будем делать вместе. Ты крупно попала, Джесси. Ты спасла мою грёбаную жизнь, смогла пробудить что-то во мне, не побоялась любить такого, как я. И теперь ты от меня точно не отделаешься.