Глава 7

Ошибочно предполагать, будто все люди обладают одинаковой способностью чувствовать.

«Три товарища», Эрих Мария Ремарк

Джессика

Он такой, каким я его помню. Идеальный. Холодный. Пустой.

Джейсон улыбается мне, но за его улыбкой нет ни одной эмоции. Невозможно подделать чувства, если ни разу их не испытывал.

А вот в его движениях и голосе есть кое-что новое – жёсткое, резкое, смертоносное, требовательное. Не терпящее возражений и неповиновения. Он как терминатор. Машина. Робот. Это всегда в нём было, я знаю. Просто раньше он был со мной другим, пускал пыль в глаза, а теперь больше не притворяется. Не пытается казаться лучше или оберегать меня от самого себя. Властно подхватывает подборок пальцами и задирает мою голову, заставляя смотреть в его ледяные каре-зелёные глаза. Улыбка не сходит с его лица, но я вижу: Джейсон готов уничтожить меня. Я посмела уйти. А ведь он не отпускал.

Мне не страшно. Этот человек способен на всё. Буквально на всё. Но мне не страшно. Я знаю, что останусь жива. По крайней мере, сегодня. Я понимаю это по его темнеющему взгляду. Джейсон Харрис всё ещё хочет меня. И пока это так, я не умру.

За что я люблю его? Разве его можно любить? Нельзя. Нельзя, но я люблю. Эта любовь – абсурд. Наша связь – больная. Его душа искалечена, и я её не спасу. Итог будет печальным и до ужаса банальным: за эту любовь я заплачу слишком высокую цену.

Джейсон притягивает меня к себе вплотную, жадно припадает к моим губам. В этом поцелуе нет ни трепета, ни нежности. Его движения агрессивные, жёсткие, нетерпеливые. Он врывается языком в мой рот, сминает губы, полностью подчиняя себе. И я поддаюсь, отвечая на поцелуй. Но Джейсон не позволяет мне перехватить инициативу. Он полностью контролирует процесс. Ладони грубо шарят по телу, задирают майку, сжимают груди, затем резко скользят вниз, спускают с меня шорты и трусики.

Не переставая лапать меня, Джейсон говорит, что я важна для него. Говорит, говорит и говорит, делая паузы между поцелуями, а затем стягивает с себя майку. И хоть он стоит очень близко, но больше не трогает меня. Лишь утягивает в пучину каре-зелёных глаз и продолжает изливать на меня до жути правильные слова. Такие, от которых тают все девушки.

Я пользуюсь этой паузой, вбираю так необходимый мне кислород, и опьянение, вызванное натиском Джейсона, слегка притихает. Я слушаю. И вроде слова звучат красивые, но я не чувствую в них искренности. В его голосе нет никаких эмоций. Джейсон будто доклад зачитывает, констатируя факты, факты и ещё раз факты. Грёбаные факты и до отвращения правильные фразы. Словно заучил их, подготовил заранее. Джейсон знал, что именно я захочу услышать. Но он не учёл одного: меня тошнит от его фальши. Как может человек, которому всё, абсолютно всё до лампочки, говорить о чувствах?

Я не могу это выносить. Не могу больше слушать. Не хочу быть рядом с ним. Мне больно, чёрт подери! Меня рвёт изнутри от осознания того, что Джейсон вновь пытается мной манипулировать. И самое ужасное – у него получается. Я хочу ему верить. Так хочу…

Боже. Нет. Нет. Джейсон Харрис не умеет любить. Он хладнокровный расчётливый психопат, и все его слова не более, чем издёвка. С их помощью он хочет вернуть себе расположение глупышки Джессики. Я ведь лёгкая мишень. Психопат видит свою жертву. Он прекрасно понимает, на кого можно напасть, а на кого нельзя. На ком можно ездить, а кто не позволит никогда. Кем можно манипулировать, а кто ни за что не поведётся на эти уловки. Но я позволила ему. Поддалась. Поверила. Полюбила хладнокровного монстра.

Он уже разбил мне сердце. Оно не перестанет болеть, если я вновь поверю Джейсону. Я лишь глубже увязну в этих порочных и токсичных отношениях. Нет тут никакой любви. Только животная страсть, которая рано или поздно утихнет. И тогда Джейсон испарится, оставив меня на руинах моих новых иллюзий. Первая партия давно разбилась вдребезги. Второй раз я этого не вынесу. Если я сейчас же не выставлю Джейсона за дверь, мы обязательно переспим, и я уже не смогу отказаться от него.

– Замолчи, – произношу и отталкиваю его. – Хватит врать. Оставь меня в покое. Убирайся.

В комнате повисает тишина. Тяжёлая, вязкая. Она пульсирует в воздухе, собирается в воронку, а затем пробивает грудную клетку. И в следующую секунду раздаётся спокойный ледяной голос, от которого всё внутри сжимается:

– Что ты сказала?

– Я сказала: заткнись и убирайся отсюда. Хватит скармливать мне это лживое дерьмо.

Черты его лица словно заостряются. Джейсон прищуривается и отступает назад, а я перешагиваю через шорты и трусы, валяющиеся на полу, возвращая ногам свободу. На мне лишь майка, я чувствую себя незащищённой, но отступать не намерена. Джейсон должен уйти. Мне необходимо вернуть контроль над ситуацией, показать, что я не боюсь его и больше не позволю играть моими чувствами.

Но сказать – легко, а вот выполнить… Я не уверена, что мне хватит силы воли. Слишком велико искушение. Слишком сильно я хочу его. Несмотря на всю его ложь, несмотря на все мои разумные доводы, я желаю ощутить его в себе. До умопомрачения. До адски пьянящего помешательства. До абсурда. Любовь и вожделение не поддаются логике. Никогда. Умом я понимаю, что верить Джейсону нельзя. Понимаю, что он опасен. Но сердце… Сердце уже захлебнулось и растаяло, а тело и вовсе полыхает так, что мне трудно нормально соображать.

– По-твоему, я лгу?

Его жёсткий голос с нотками хрипотцы отдаётся мурашками в пояснице. Оголённый торс вызывает новую волну желания, а от вида вздыбленной ширинки я увлажняюсь ещё больше. Не знаю, каким чудом мне удаётся не отступить от намеченного курса, но я нахожу в себе силы продолжать гнуть свою линию:

– Ты всегда лжёшь. Ты сам говорил это, как сказал и то, что не способен чувствовать. Ты моральный урод. Не смей говорить мне о том, что я важна для тебя. Не смей, слышишь? Ты просто бесишься, потому что я сбежала. Была бы я важна для тебя, ты бы оставил меня в покое. Я выбрала жизнь без тебя. Ты проиграл. Смирись уже.

Знаю, это не то, что следует говорить психопату, однако я слишком возбуждена, чтобы контролировать свои слова.

Каре-зелёные глаза на секунду вспыхивают яростным огнём, но сразу же становятся ледяными и непроницаемыми. Джейсон приближается так резко, что я сдаюсь под его натиском, пячусь к стене и врезаюсь в неё. Он нависает надо мной, обхватывает мою шею одной рукой и цедит мне в губы:

– Ещё раз оскорбишь меня – я убью тебя, Джессика Маршалл. Ещё раз выставишь за дверь – я выпорю тебя мокрым ремнём. Ещё раз ты повысишь на меня голос – я…

– Что – ты? – перебиваю и злобно сверлю его глазами. – Что?

– Шею сверну, – шепчет Джейсон, касаясь моих губ своими, и слегка усиливает хватку. – Я ведь могу, ты знаешь.

– Так давай. Зачем ждать? Мне назвать тебя ублюдком? Или какое определение ты предпочитаешь?

И тут на его губах появляется зловещая улыбка. Вот теперь я точно перегнула. Джейсон взбешён не на шутку, у него даже ноздри раздуваются, а взгляд просто убийственный. Проходит минута, другая, но ничего не происходит. От этого мне не по себе. Зря я его разозлила. Было бы проще, если бы он крушил мебель и орал на меня в ответ. Но Джейсон молчит. Молчит, улыбается и, чёрт побери, не убирает руку с моей шеи. Не ослабляет хватку.

Его глаза – два адовых кратера, которые затягивают меня в трясину страха. Сказать, что я дура – ничего не сказать. На что я рассчитывала? Что смогу тягаться с ним? Смогу заставить его уйти и отпустить меня? Он же припёрся за мной в грёбаную Танзанию!

Я знаю, почему он улыбается. Джейсон учуял мой страх и начал получать от нашей перепалки удовольствие. Ему вновь удалось подавить мою волю. Он с лёгкостью разбил моё сопротивление в прах и наслаждается этим.

– О, Джесси, – шепчет он в каких-то грёбаных сантиметрах от моих губ. – Никогда не провоцируй меня. Не искушай. Тебе я вредить не хочу, но мне нравится причинять людям боль. Ты даже не представляешь, как порой трудно сдерживать эти порывы. Не подставляйся под удар. Это глупо. А ты ведь умная девочка.

Джейсон говорит это так мягко, так вкрадчиво, что мне становится жутко. Его ладонь всё ещё сжимает моё горло.

– Не слышу, Джесси.

– Не слышишь чего? – лепечу, еле шевеля губами от смеси возбуждения и чувства опасности.

– Извинений. Я не слышу твоих извинений.

– Прости, – выдавливаю, дрожа всем телом.

– Мало. Старайся лучше.

Его дыхание пьянит, а пальцы, скользящие по шее, поджигают миллиарды нервных окончаний. Джейсон заводит и пугает меня. Сейчас я бы сама себя убила. За то, что поддаюсь этому ненормальному дикому желанию. За то, что не могу побороть зарождающийся росток страха. За то, что позволила психопату перевернуть мой мир.

Джейсон не отодвигается ни на миллиметр. Наши губы слишком близко. Я растворяюсь в нём, пропитываясь его запахом и теряя рассудок, и Джейсон это, конечно же, понимает. Он подцепляет губами мочку уха, посасывает её, затем отпускает и обдаёт горячим шёпотом:

– Скажи, что скучала по мне. Ты ведь скучала, Джесси? Я о тебе думал. Много. Я столько раз представлял, как трахаю тебя. Беру снова и снова. Имею свою верную сучку по-всякому. Когда хочу и где хочу. И сейчас я хочу тебя, Джесси.

Он впивается в мой рот поцелуем, свободной рукой обхватывает меня за талию и вновь притягивает к себе. Его неистовая жажда срывает все мои защитные барьеры. Джейсон готов разорвать меня. Он одержим похотью. Похотью, но не мной. А вот я пропитана им. От макушки до пяток. Он под кожей, в воздухе, в моих лёгких, в мыслях. Во сне и наяву. Всегда рядом. Джейсон Харрис отравил меня собой. Он поработил мой разум, забрал сердце и душу. Сделал меня своей навсегда, хоть и не знает об этом.

Джейсон нашёл меня на другом конце света. Найдёт и в аду, и в раю. Бежать некуда. Его устроит только моя полная капитуляция. К ногам хозяина. К его ногам. И в данную минуту я готова на этот прыжок в бездну. Она сулит неописуемое наслаждение. Я хочу получить это. Я так соскучилась. Я так его ждала. Я знала, что он придёт за мной, хоть и убеждала себя в обратном. Врать нехорошо. Особенно себе.

Но сейчас я честна. Перед ним. Перед собой. Всем своим естеством я показываю, насколько сильно желаю воссоединения. Я даю ему зелёный свет, и Джейсон сразу это понимает. Пальцы ловко проникают в меня и выскальзывают, размазывая смазку. Наши стоны заполняют пространство. Раскалённая лава струится по венам, лишает кислорода, воли и способности думать. Я целую его в ответ, изнемогая от желания, кусая до крови, и Джейсон окончательно звереет.

Он спускает джинсы, разворачивает меня лицом к стене и собирает мои волосы в кулак. Я выгибаюсь в пояснице, ожидая резкого вторжения, однако Джейсон не входит, а прикладывает член к моей промежности и скользит меж половых губ, выбивая из меня нетерпеливые стоны. Его тяжёлое дыхание переплетается с остервенелым шипением. Он несколько раз ударяет членом промеж моих ног, и развратные влажные шлепки наполняют комнату.

– Ты же хочешь меня, маленькая сучка. Говори. Говори, как сильно ты меня хочешь.

– Джейсон…

– Говори. Как. Сильно. Ты. Меня. Хочешь.

На каждое произнесённое слово приходится новый шлепок и мой стон. Еложу бёдрами, пытаясь поймать головку члена и упереться в неё, но Джейсон жёстко пресекает мои попытки.

– Говори, – цедит он и грубо оттягивает мою голову назад. – Скажи это. Ну же.

Он дразнит меня и сам распаляется всё больше. Свободная рука перемещается с талии на живот и медленно, дразняще, издевательски скользит всё ниже и ниже, пока не достигает цели. Член прижат к половым губам, а пальцы натирают клитор, заставляя изнемогать от желания.

Джейсон кусает мою шею, жалит её языком, ласкает губами. До боли стягивает волосы на затылке, прижимает мою голову к стене и дышит как умалишённый. Это не похоже на нежную прелюдию. Это схватка двух животных. Грязное, развратное действо, сопровождаемое пошлыми стонами, хрипами, вдохами и чавкающими звуками. Уж насколько плохо я себя контролирую, а Джейсон – вообще никак. Он в конец обезумел.

– Тебе ведь нравится? Всё ещё хочешь меня? – хрипит он, сопровождая свой вопрос новым шлепком.

Нравится ли мне? О, я готова взлететь. Хочу ли я его? А к чему слова? Всё ясно и без них. Я растекаюсь, таю в его руках, позволяя делать со мной что угодно.

– Ты скучала по мне, Джесси? Говори. Ну!

И тут отголосками сознания я понимаю, что ему действительно важно услышать, как сильно я скучала, как сильно он мне нужен. Важно, потому что на данный момент я – его самая желанная цель. Объект, которым он хочет завладеть полностью. Но не силой, нет. Джейсону принципиально знать, что я выбираю его добровольно. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Он хочет знать, что он забрался мне в голову, в сердце, в душу. И останется там навечно. Ему важно знать наверняка, что я его люблю, желаю и буду ему верна. Но разве слова и признания – это гарантия любви и вечной верности? И разве Джейсону не всё равно, кто и что говорит или думает о нём?

Если так, то я рада. Ведь для меня он стал самым важным человеком. Самым нужным человеком. Самым желанным человеком. Если ему и правда не наплевать на меня, то я буду с ним счастлива. Можно сколько угодно пытаться поступать разумно, но, когда Джейсон рядом, это не работает. Я хочу его. Я хочу быть с ним.

Облизываю пересохшие губы и шепчу:

– Очень сильно.

Вряд ли он слышит, потому что в унисон со мной Джейсон произносит:

– Да пошла ты на хрен, Джесси.

С этими словами он вгоняет в меня член, замирает внутри и громко стонет. Яркая вспышка ослепляет, а в теле полыхает огонь. Я ору и царапаю стену ногтями. Кричу о том, как я соскучилась, как хочу его и как сильно он мне нужен.

И Джейсон начинает двигаться, вбиваясь в меня мощными ударами. Он обрушивает на меня всю ярость, которая накопилась в нём. Не щадит, не думает о моём комфорте, лишь наращивает темп.

Его пальцы впиваются в мои бёдра, раскачивая их и позволяя проникать ещё глубже и жёстче. Горячий воздух выжигает лёгкие, пот стекает по телу, перед глазами пляшут разноцветные пятна, стоны становятся громче и громче. От распирающей наполненности по телу проходит волна дрожи, стреляет в мозг, сигнализируя о скорой разрядке. Словно издеваясь, Джейсон сначала замедляется, а затем и вовсе останавливается.

Я умоляю его продолжать, но он не возобновляет движений. Задирает майку и грубо стаскивает её с меня. Его ладони мнут мои груди, сжимают соски до боли и не оставляют мне возможности отодвинуться. Не выходя из меня, Джейсон вращает бёдрами, задевая самые чувствительные точки внутри и создавая невыносимое давление.

Задыхаюсь стонами и кончаю, обмякая в его руках. Джейсон вытаскивает член, наполненность сменяется пустотой и пульсирующей жаждой. Мне было мало. Я хочу ещё.

– Я хочу тебя, Джейсон, – шепчу, пребывая в полубредовом состоянии. – Пожалуйста. Я сделаю всё, только продолжай.

– Конечно. Сделаешь. Ты всё сделаешь, милая Джесси. Всё, о чём бы я ни попросил. Но ты зря расстроилась, мы ещё не закончили, – хрипло произносит он и, не давая мне опомниться, обхватывает за талию и куда-то ведёт. – Залезай и обопрись на локти, – Джейсон толкает меня на кровать. – Задницу выше.

Забираюсь на кровать, встаю на четвереньки, затем сгибаю руки. Поза до того развратная, что кровь приливает к щекам пуще прежнего. Но стыда я не испытываю. Моё тело изнывает от желания, и я чувствую, как собственная смазка стекает по ногам.

– Прекрасно, Джесси, – его голос действует подобно гипнозу. – Мне нравится, – он неспеша погружается в меня, и я поскуливаю от нетерпения. – Тише, девочка, тише. Наберись терпения. У меня на тебя большие планы.

Его движения слишком медленные, слишком дразнящие. Мне нужно больше, но он не даёт. Издевается, явно наказывая.

– Джейсон, пожалуйста.

– Что-то не так, Джесси? – он выходит из меня, и я чуть не плачу от разрывающего желания. – Ты чем-то недовольна?

– Нет. Нет. Продолжай. Пожалуйста.

– Почему я должен это делать, Джесси?

– Я хочу, чтоб ты трахнул меня ещё раз.

– Почему, Джесси?

– Я хочу тебя.

– Почему, Джесси?

– Просто трахни меня, Джейсон.

Я подаю бёдра назад, и горячая головка члена утыкается промеж ног. Молю, чтобы он вошёл в меня, но Джейсон вновь задаёт этот вопрос:

– Почему я должен это делать?

Он хочет получить моё признание или желает упиться моим унижением? Я запуталась, да и какая разница? Сейчас мне точно всё равно. Я готова сделать и сказать что угодно, лишь бы всё продолжилось.

– Я очень соскучилась, правда. Мне нужно это.

– Почему ты требуешь это именно от меня?

– Потому что мне нужен ты. Ты, а не кто-то ещё.

– Почему, Джесси?

– Потому что… – слова застревают в горле, и я сглатываю, проталкивая несуществующий барьер. – Я… люблю тебя.

Джейсон шумно вбирает воздух. Его ладони ложатся на мои бёдра, гладят их, скользят по пояснице, затем снова вниз и в стороны, а потом я ощущаю железную хватку. Он насаживает меня на член и толкается навстречу, затем вновь отдаляет мои и свои бёдра, а потом снова резко сталкивает их, наполняя и растягивая меня изнутри до упора.

Это безумие. Настоящее. Первобытное. Развратное. Дикое. Джейсон точно из ума выжил. Ритмичные толчки усиливаются, а от пошлых шлепков плоти о плоти чернеет в глазах. Джейсон долбится в меня как сумасшедший. Его стоны не глухие и рваные, а протяжные и громкие. Они отскакивают от стен, переплетаясь с моими, и заполняют всё пространство.

– Давай, Джесси. Покажи, как сильно ты меня любишь.

Я вновь рассыпаюсь в прах, сжимая покрывало и крича.

– Хорошая сучка. Мне нравится, как ты кончаешь, – он касается задней поверхности шеи, проводит пальцами по моему позвоночнику, оглаживает задницу. – Я дам тебе шанс доказать свою преданность. Ты будешь кончать, пока я не скажу «хватит», пока не поверю в твою искренность.

Джейсон вытаскивает член, толкает меня вперёд, заставляя лечь на кровать, и разворачивает. Он подтягивает меня к краю кровати, поднимает мои ноги и кладёт их себе на плечи. Я не в силах думать, не в силах двигаться, не в силах говорить. Джейсон выжал из меня всё. Вытрахал мой безумный мозг и спалил его дотла. А ведь наше воссоединение только началось.

Хватит ли мне ума и сил приручить психопата и не уничтожить себя? Может ли вообще обычный человек противостоять психопату? И разве я обычная? Мой мозг ненормальный, он не способен бороться, а сердце выбрало хладнокровного подонка. В этой схватке я не выстою.

Любит ли меня Джейсон? Дорожит ли он мной?

Нет, если брать за основу ту любовь, которая возникает между обычными людьми.

Да, если смотреть на это глазами психопата и держать в уме, что любить, именно любить, он не умеет. Он хочет мной обладать. Хочет меня рядом. Хочет контролировать 24/7. Хочет, чтобы я смотрела ему в рот. Он же как-то сказал: «Твоей любви хватит на двоих».

Я для него желанный трофей. Цель. Моя безопасность зависит от того, заслуживаю ли я её по мнению Джейсона. А заслугу во многом определяет то, как я себя с ним буду вести. Если подчинюсь полностью, он утратит интерес и утилизирует меня как негодный товар. Если буду брыкаться и хамить, он навредит мне, наказывая за непослушание.

Я в ловушке. Снова. Моё положение усугубляет то, что на первый взгляд ловушка эта прекрасна. В тот день, когда я полюбила Джейсона Харриса, я подписала себе смертный приговор.