Глава 10 · Служебные дела великого магистра

Магистров, занявших свои места за длинным столом, Грегор осмотрел без малейшей приязни. Плохое настроение обыкновенно посещало его каждое утро, а необходимость провести Совет отнюдь не способствовала благодушию – к пророку не ходи, а его проект непременно встретит яростное сопротивление со стороны тех же Роверстана и Бреннана. Как было бы славно, если бы эти двое попросту не явились! Увы, проблемы это не решит, настолько глубокие преобразования Ордена должны быть приняты всеми главами гильдий, иное приведет к расколу.

Грегор поморщился, понимая, что дело не только в Совете. Настроение ему испортили еще вчера, причем лично его величество, безусловно унаследовавший от Малкольма именно этот главный талант. Музыкальный вечер, во имя Претемнейшей! Разумеется, общество собралось вполне достойное. Кроме самого короля и Беатрис, расцветшей в браке и не сводящей с юнца-супруга влюбленных глаз, на вечере присутствовали чета Аранвенов, Эдвин Кастельмаро, сам Грегор и Айлин, Вальдероны… а вот Райнгартены, к смутному удовольствию Грегора, приглашения не получили. Или попросту оным приглашением пренебрегли – но это было куда невероятнее!

Отсутствие сразу двух заместителей, бывшего и нынешнего, а также их болтливых жен помогло Грегору смириться с появлением Фарелла и наглого фраганского месьора, тем более что эти двое явились с лютнями и вполне могли бы сойти за наемных музыкантов. Но как же неимоверно скучно оказалось слушать чувствительные песенки, неважно, фраганские или итлийские! Пусть даже в последнем случае гостей милостиво пожелала развлечь сама Беатрис.

О, ни возраст, ни беременность не повредили ее голосу – глубокому и выразительному, и неудивительно, что король остался в полном восторге от талантов супруги, но у самого Грегора старания итлийки вызвали разве что горькую мысль, что ради Малкольма Беатрис и в голову не приходило петь.

Заключив, что вечер получился удивительно приятным – с чем Грегор про себя категорически не согласился – король выразил надежду, что гости непременно соберутся снова – в следующий же день Всеблагой, то есть ровно через неделю. Грегор представил еще один такой вечер и отчетливо понял, что не выдержит его даже ради Айлин. Впрочем, возможно, он и сделал бы над собой усилие, если бы его в самом деле хотели видеть, однако лучше кого бы то ни было понимал – приглашение на самом деле адресовалось Айлин, а сопровождать ее могло хоть умертвие!

Между прочим, умертвие их действительно сопровождало! Король не постыдился прислать для лорда Ульва личное приглашение! Злость, кипящую в Грегоре от этой неуместной шутки, смягчило только то, что Айлин она повеселила. Что ж, не стоило удивляться, что дохлую тварь в королевской гостиной встретили с куда большей радостью, чем лорда Бастельеро…

В общем, лично ему вечер показался отвратительным. Но Айлин, хоть и чувствовала себя не очень хорошо, наотрез отказалась уехать, как только это позволили приличия. Она попросила лимонной воды, устроилась на диванчике и слушала песни с такими сияющими глазами, что Грегора замучила вина. Его жена скучает, а беременность очень скоро не позволит ей выезжать. Роды ожидаются на Зимнее Солнцестояние, потом ей нужно будет оправиться… Значит, посещать балы и праздники Айлин сможет не раньше весны. Что ж, глубокий траур по королевской семье как раз кончится, и леди Бастельеро сможет занять при дворе подобающее ей место. Если захочет, разумеется. Она так скромна и чиста, что ей делать среди придворных развратников? О короле, между прочим, ходят отвратительные слухи, что он оказывает своему фавориту слишком много внимания, приблизив его до полного неприличия! Непонятно, как Беатрис это терпит. Неужели действительно оглохла и ослепла от любви?

Грегор попытался присмотреться к Фареллу, не желая верить, что сын Малкольма может запятнать себя такой мерзостью, и пришел к выводу, что на этот раз, пожалуй, сплетники врут. Итлиец держался скромно, почтительно и услужливо, как и подобает бывшему простолюдину, попавшему в такое общество. А еще ему явно благоволили Аранвены, чего не случилось бы, окажись Фарелл дорвавшимся до власти и выгоды негодяем.

И все-таки на следующий вечер Грегор твердо решил не ехать. С другой стороны, если Айлин радует музыка и приятно это общество, будет жестоко лишить ее такого невинного удовольствия. Ничего неприличного в присутствии королевы и четы Аранвенов произойти не может, а чтобы соблюсти этикет, ему достаточно отправить с женой компаньонку. Конечно, адептка Донован для этого не подойдет, она простолюдинка и не представлена ко двору, к тому же сама – незамужняя девица, но почему не попросить об услуге Элоизу Арментрот?

Да, супружество лишило бедняжку титула, но по рождению она леди и прекрасно воспитана, а раз эти вечера посещает королева в трауре, еще одну вдову общество не осудит. К тому же, Айлин искренне привязана к тетке и наверняка обрадуется возможности проводить с ней больше времени. Решено, он попросит сударыню Арментрот. Грегор вспомнил, чья она дочь, и про себя поморщился, но тут же отбросил эти мысли. Айлин, в конце концов, тоже по крови относится к мерзавцу Морхальту! Ну и что?! Она воплощение благородства! Но как же некстати мысли о ее родстве с покойным магистром именно сегодня… Именно на этом Совете!

– Я изучил материалы службы безопасности по делу Денвера, – медленно проговорил Грегор, обводя взглядом лица магистров.

Очень разные лица. Внимательно доброжелательное у Райнгартена, угодливое – у Валлендорфа, непроницаемое – у Роверстана, задумчивое – у Эддерли… Любопытно, о чем столь важном он размышляет на Совете Ордена! Нужно будет непременно спросить, но… позже.

Грегор скользнул взглядом дальше, к Волански, и молча поразился – иллюзорник смотрел прямо на него, причем оба его глаза застыли в полной неподвижности, а выражение лица было… неприятным. Грегор никогда бы не подумал, что этот шут умеет смотреть так! Подобный взгляд ему прежде доводилось видеть разве что у деда… Впрочем, какая разница, что там пришло в голову безумному иллюзорнику?!

– И эти бумаги, – продолжил он, – подтверждают показания бывшего магистра Морхальта. Не знаю, обратили ли вы внимание, милорды, но Морхальт был единственным дворянином среди заговорщиков. Все прочие – простолюдины. При этом занимающие чрезвычайно высокие посты в Ордене. Не станем говорить о Денвере, – поморщился Грегор, чувствуя вину, что не распознал мерзавца вовремя. – Но ведь и остальные! Вот, например, мэтр Солиньи, простолюдин и первый заместитель Денвера.

«И разумник, внушивший старику Тернеру мысль об убийстве Дортмундера и уверенность в остальных преступлениях», – едва не добавил он, снова взглянув на запись допроса, но тут же спохватился, что тогда, пожалуй, Роверстан не преминет напомнить, что сам Денвер был некромантом. И не он один! Кроме этого старого мерзавца, в заговор впутались семь некромантов! Какая гнусная насмешка над священным числом!

– Мэтр Кольхаун отвечал за лаборатории артефакторов, я прав?

Валлендорф сморщил лицо, став еще больше похож на крысу, и закивал.

– К чему вы ведете, милорд Великий Магистр? – прогудел Ладецки.

– К тому, что Денвер точно знал, что не получит поддержки урожденного дворянства! – отрезал Грегор. – Уинн и Морхальт не в счет, женщину барготопоклонники могли обмануть или попросту запугать, а что до Морхальта… очевидно, что старый мерзавец попросту обезумел! На это указывают хотя бы жертвоприношения. Ни один целитель в своем уме не станет потрошить на алтарях беременных и младенцев! Но остальные заговорщики были полностью в здравом рассудке и прекрасно понимали, что делали, это подтвердил разумник, который их допрашивал. Да любой дворянин, явись к нему Морхальт или Денвер с подобным… предложением, немедленно обратился бы к магистру Эддерли или к прежнему Архимагу, в крайнем случае – к канцлеру!

– Вы в этом уверены, милорд Архимаг? – так бесстрастно, что это уже походило на издевку, поинтересовался Роверстан.

– Главное, что в этом был уверен Денвер, – отрезал Грегор, указывая взглядом на бумаги перед собой. – Как следует из показаний, мэтры Ривердейл и Солиньи не раз предлагали включить в ряды заговорщиков некоторых дворян из достаточно состоятельных семей, но получили категорический запрет. И закрывать на это глаза – преступная неосмотрительность! Поймите меня правильно, милорды магистры, – добавил Грегор, постаравшись смягчить голос. – Я вовсе не призываю вас отринуть закон Великого Магистра Корсона о приеме простолюдинов в Академию. В конце концов, Благие Семеро ниспосылают свои дары, не оглядываясь на происхождение… – «А стоило бы!» – невольно подумал он. – И не нам с ними спорить. Но глупо отрицать, что урожденные простолюдины хотя бы в силу происхождения более подвержены соблазнам. Вспомните хотя бы Шона Морстена!

Он уверенно вытащил из стопки бумаг третий сверху лист.

– Здесь показания мэтра Кольхауна. Это он перенастроил сторожевых горгулий академического кладбища. По утверждению мэтра Кольхауна адепт Шон Морстен привел адепта Кирка Донелли в руки барготопоклонников за пятьдесят флоринов серебром. Поступку покойного Морстена нет оправданий! Однако… я побывал в его доме. И должен признать, его стремление вырваться с Северной Окраины вполне понятно. Как и то, что у этого юнца просто не могло быть понятий о чести.

– Скажите, милорд Архимаг, – пробормотал Райнгартен так тихо, что Грегор его едва расслышал. – Простолюдины-заговорщики – единственное, что вас обеспокоило?

– Не единственное, – процедил Грегор все еще раздраженно. – Меня очень беспокоит, что первый разлом открылся во дворце! Ладно еще в башне Архимага, я всегда считал, что старик Кастельмаро пренебрегал должной защитой, но дворец?! Однако, насколько я понимаю, Оранжевая Гильдия пока не нашла причин подобной… странности?

– Надеюсь, вы не имеете в виду, что Оранжевая Гильдия работает недостаточно усердно? – с неприязненной учтивостью осведомился Райнгартен. – Впрочем, простите, должен признать, у вас есть основания для недовольства. Мы и в самом деле не нашли причин этого феномена. Нам удалось установить, что разрыв мог появиться во дворце всего в трех случаях. К примеру, если вместе с Денвером работал стихийник, мастер порталов, способный если не прорвать защиту дворца, то хотя бы проколоть ее. Подобное, разумеется, смешно даже предполагать! – поспешно добавил он, несколько нервно усмехнувшись. – Как установили следователи Службы безопасности, стихийников среди заговорщиков не было. Во втором случае открытие разлома могло сопровождаться дополнительным ритуалом, который направил лишнюю силу к его величеству Малкольму и, возможно, помог уцелеть Денверу… в качестве побочного эффекта. Этот вариант кажется мне более вероятным. Признаться, я не знаю, в какой области некромантии специализировался Денвер…

– В проклятиях, – рассеянно бросил Грегор, лихорадочно обдумывая сказанное. – Райнгартен, это попросту невозможно! То, о чем вы говорите, требует огромного мастерства в ритуальной некромантии, а Денвер… он был силен и опытен, но совершенно в другом!

– В таком случае, верно третье предположение, и нас подвели охранные плетения дворца, – развел руками Райнгартен, явно не желая спорить. – Вероятно, износились со временем. Если, разумеется, не предположить, что некто умышленно ослабил защиту незадолго до нападения…

«Еще большая чушь, – растерялся Грегор. – Защиту ставил еще дед, и тогда он превзошел самого себя, она попросту не могла износиться за какие-то жалкие двадцать-тридцать лет! Ослабить ее? Пожалуй, это возможно, – с неохотой признал он: мысль об этом была все-таки совершенно дикой. – Изучить изнутри, потратив на это бесчисленное время и множество сил… Но сделать это незаметно для королевского некроманта и прочих магов? Немыслимо!..»

Грегор потер виски, пытаясь отогнать непрошеную мысль: не слишком ли усердно Райнгартен намекает на неизвестного некроманта, оставшегося в тени и не выданного заговорщиками даже под пытками?

«Если об этом некроманте вообще было известно заговорщикам, – тут же возразил он самому себе. – Но уж Денвер прекрасно знал, что единственный способ не проговориться – не знать! И все же – слишком поспешно Райнгартен заявил, что в заговоре не мог участвовать стихийник…»

– Вернемся к этому позже, милорды, – предложил он. – Я согласен, что в деле Денвера и Морхальта очень много неясностей, и все-таки одно можно утверждать с полной уверенностью. Это заговор не дворян, а простолюдинов. Простолюдинов, опозоривших Орден, едва не погубивших королевский род и сам Дорвенант. Простолюдинов, смешавших с грязью великий дар богов – магическую искру!

Он даже подался вперед, вспоминая все слова, что десятки раз приходили ему на ум бесчисленными вечерами, пока Грегор изучал материалы расследования. Слова, кипящие горечью и болью, безупречно верные и убедительные. Те слова, что должны были дойти до рассудков и сердец людей, отвечающих за Орден!

– Что же вы предлагаете, Великий Магистр? – снова повторил Роверстан с совершенно застывшим лицом, и на миг Грегора посетила глупейшая мысль, что разумник знает о его предложении заранее.

Да нет, это все равно что подозревать Волански в том, что тот – истинный пророк. Говорят, среди иллюзорников они действительно рождаются, но… Какая чушь лезет в голову!

– Я предлагаю, милорды, – сказал Грегор, – очистить кровь и душу Ордена. Запретить магам недворянского происхождения занимать посты магистра и главы службы безопасности. Ограничить им право получения перстня и, соответственно, магического дворянства, оставив в звании, определенном им по рождению. Разумеется, с возможностью исключения для самых талантливых и благонамеренных, за которых поручатся личные наставники-дворяне. Я предлагаю, милорды, вернуть Орден к его истокам, когда маги по праву считались лучшей частью дворянства, ведущей королевство к процветанию. Да, реформы Великого Магистра Корсона имели благородную цель, но подлая кровь не способна оценить доверие и великодушие. Простолюдинам с магическим даром так же нужна узда, как и обычной черни, иначе в следующий раз, упаси нас Благие, последствия могут быть еще хуже!

Он выдохнул и обвел взглядом сидящих перед ним людей. Высших магов Ордена, хранителей его традиций. Растерянных, изумленных, бесстрастных и возмущенных. Людей, которые должны понять его! Грегор был готов к нелегкой битве и знал, что она неминуема, но ведь он прав! И магистры обязаны его поддержать!

– Немыслимо! – выдохнул наконец Бреннан, глядя на Грегора с возмущением и опаской, как… да как на безумца. Грегор, возможно, возмутился бы до глубины души, если бы не был готов именно к этому. Он даже признавал, что Бреннана можно понять! – Двое магистров Совета – простолюдины, а вы, глядя нам в лицо, утверждаете, что не можете нам доверять?! Это… неслыханно!

Он даже задохнулся от гнева, и Грегор торопливо вскинул ладонь.

– Ничего подобного я не утверждал! Бреннан, я вовсе не имел в виду нынешний Совет Ордена…

«Хотя кое-кому из присутствующих я не доверил бы даже умертвие моей жены!» – подумал он невольно, взглянув на Райнгартена, а затем и на Валлендорфа. О Роверстане и говорить нечего.

– Разумеется, закон не будет иметь обратной силы! Все магистры, безусловно, останутся на своих постах, если только гильдии не решат иначе…

– А как же орденское братство?! – возмущенно рявкнул Ладецки, и Грегор медленно выдохнул. Что ж, быть готовым к общему возмущению – означает сносить и подобную… бесцеремонность. – Этот закон уничтожит принципы, которыми мы так гордимся! Как адепты смогут считать друг друга братьями, если мы примем ваше предложение?!

– Как в обычной семье, – процедил Грегор. – Где, кроме старших братьев, есть и младшие! Право, Ладецки, ведь даже главой рода становится старший из детей, а не все вместе. Я ведь не предлагаю вовсе лишить их возможности учиться или даже работать в Академии! А в той же армии простолюдины и вовсе способны сделать блестящую карьеру…

– Поднявшись не выше мэтр-лейтенанта! – бросил Ладецки, яростно сверкнув глазами. – Или мэтр-сержанта, раз уж вы предлагаете ограничить получение дворянства? Нет, милорд Великий Магистр, Алая гильдия против! И если для вас это имеет хоть какое-то значение, Кристоф сказал бы вам то же самое, уж это я знаю точно!

«Легко ему говорить за Кристофа теперь, когда сам Кристоф сказать за себя не может!» – невольно подумал Грегор и, старательно сохраняя спокойствие, предложил:

– Что ж, раз магистр Ладецки изволил начать первым, давайте проведем голосование. Я надеюсь на ваше благоразумие, милорды.

Он перевел взгляд на Фиолетового магистра, истово надеясь на поддержку, ведь Эддерли сам – золотая кровь, должен же он понимать, что Грегор прав!

Мысль о том, что Эддерли – еще и его, Грегора, бывший наставник, он безжалостно отогнал. Именно сейчас это совершенно неважно!

Но старый некромант промолчал, а глубокая задумчивость на его лице сменилась мрачной уверенностью человека, который только что принял трудное, но необходимое решение. Знать бы еще какое…

– Повторяю, я против, – угрюмо уронил Ладецки. – В таком деле стоит лишь начать! Сегодня мы заберем у простолюдинов перстни, а дальше что? Лишим права учиться, как это было до Архимага Корсона?

– Ладецки! – не выдержал Грегор. – Это слишком! Полагаете, я не понимаю, как опасен необученный маг?

– Полагаю, что вы не о том думаете, милорд! – отрезал боевик. – Спонтанные выплески – далеко не самое страшное, что может случиться. Личный дворянский титул после обучения – это гарантия, что маг-простолюдин не останется во власти своего лорда! Что какой-нибудь самодур не отправит одаренного целителя пахать землю или тачать сапоги! Что девицу-магессу не выдадут замуж за деревенского пастуха или попросту не заставят рожать своему господину одаренных бастардов!

– Вы полагаете, кто-то способен на подобную… мерзость? – растерялся Грегор. – И потом, это же попросту… глупо!

– А вы так верите в человеческий ум? – подал голос Бреннан. – И в то, что все дворяне безупречно честны и великодушны? Что никому из них не придет в голову использовать мага или магессу, которые от них зависят, в корыстных целях? Кстати, милорд Архимаг, а как вы собираетесь в таком случае требовать соблюдения законов Ордена? Если простолюдин останется в собственности своего лорда, как он сможет отказать ему в любом приказе? Например, сварить яд или проклясть соседа своего господина… И кого мы в таком случае будем наказывать? Мага, у которого не было возможности этот приказ не выполнить? Или профана-лорда, который неподсуден Ордену?

На несколько мгновений в зале стало совершенно тихо. Грегор потер виски, с ужасом понимая, что действительно не предусмотрел таких тонкостей. Но… это же не причина отказаться от реформы! Нужно всего лишь ее… доработать! С учетом сказанного!

– С вашего позволения, милорды, – вкрадчиво произнес Райнгартен. – Предложение милорда Великого Магистра представляется мне весьма благоразумным. Милорд Ладецки, прошу вас не сверкать на меня глазами, я еще не закончил! Без сомнения, в виде, представленном Архимагом, этот проект вызовет недовольство определенной части Ордена, а потому нуждается в некотором смягчении… К примеру, отнимать личное дворянство и право на перстень я полагаю избыточным. В конце концов, изрядная часть наших адептов учится прилежно, зная, какая награда их ждет! Но высокие посты и впрямь искушают и создают множество возможностей для разнообразных… злоупотреблений, а ведь у магов, рожденных простолюдинами, нередко нет иных источников дохода, кроме службы. Итак, милорды, я голосую за предложение милорда Великого Магистра, но смягченное должным образом! Предлагаю лишить урожденных простолюдинов права занимать пост магистра и должности, приравненные к нему. Например, главы службы безопасности, управляющего орденскими лабораториями и лазаретом… Полагаю, этот список получится довольно коротким и вызовет гораздо меньше возмущения.

Он слегка улыбнулся, обводя мрачно молчащих глав гильдий вопросительным взглядом. Бреннан откровенно поморщился, а Ладецки мрачно взглянул на стихийника в ответ.

«Вот в его поддержке я даже не сомневался, – съязвил Грегор про себя. – Кто поверит, что милейший Этьен забыл, кого хотели видеть Архимагом?! Прими Совет мое предложение – и пост Великого Магистра превратится для Роверстана в недостижимую мечту, даже если я решу его уступить. Впрочем, теперь я вполне понимаю, почему милорды магистры так не хотели видеть Архимагом Райнгартена – плох тот Великий Магистр, кто всегда преследует только собственные интересы! Честный протест Ладецки можно хотя бы уважать, а подобная поддержка… Впрочем, сейчас важно каждое согласие, что бы за ним ни стояло!»

Ему пришло в голову, что для начала, пожалуй, и такая реформа вполне годится. Главное, сделать первый шаг! Пусть Орден постепенно привыкнет к мысли, что разделение на «старших» и «младших» неизбежно и правильно. Корсон ведь тоже не сразу воплотил в жизнь безумные идеи полного равенства магов! Между прочим, а как до этого решались те сложности, о которых сказали Бреннан и Ладецки? Надо бы поднять архивы Ордена и поинтересоваться.

Вздохнув, Грегор со стыдом признался себе, что сам виноват. Нужно было продумать все гораздо лучше, а он попер в атаку, словно юный горячий лейтенант! Не проведя разведку, не выяснив досконально, какими силами располагает противник. То есть аргументами, разумеется. Ну ничего, не все еще потеряно! В следующий раз он подготовится намного лучше. И все-таки, как обидно, что первым в его поддержку выступил Этьен, для которого это просто возможность устранить соперника на будущих выборах Архимага!

– Милорды Совет, прошу голосовать за мое предложение с уточнением магистра Райнгартена, – сухо сказал он.

– Я против, – уже в третий раз упрямо прогудел Ладецки и пояснил: – Милорды, все знают, что красные маги – основа нашей армии, щит и меч королевства. Я не простолюдин, но здесь, в Дорвенанте, мой титул подтвержден только орденским перстнем, сам по себе он мало что значит. И я понимаю тех, кто согласен идти в бой и умирать ради своей страны и братьев по Ордену. Но братьев, а не хозяев! Отнимите у Ордена равенство, и вы погубите его. Я все сказал.

– Мы вас услышали, милорд, – процедил Грегор и посмотрел на Райнгартена.

– Ну как я могу не проголосовать за собственное предложение, – развел тот руками и снова с беспокойством обвел всех глазами. – Милорды, я считаю, что такие поправки совершенно разумны! В конце концов, мы можем найти решение, которое устроит всех! Например, можно не жаловать простолюдинам дворянство Ордена, но при этом позаботиться об их личной свободе. Горожане низкого сословия и так свободны, а магов из крестьян ничтожное количество! Можно, скажем, выкупать их у лордов по фиксированной цене…

– Чтобы они всю жизнь выплачивали Ордену еще и этот долг, – едко подсказал Бреннан, и Райнгартен так сконфуженно смолк, что сразу стало ясно – именно это он и хотел предложить другими словами. – Великолепно придумано, милорд. Буду очень благодарен, если вы сумеете объяснить, чем рабство у магистра собственной гильдии отличается от рабства у лорда! Простите, но я против этого предложения в любом его виде. Можете считать, что во мне говорит кровь простолюдина! Я даже отрицать не стану. – Фыркнув, целитель выпрямился и заговорил громче: – Мои родители – булочники из предместья, моя жена – белошвейка. Мои дети не имеют магического дара и никогда не станут дворянами, но внук получил искру от Милосердной Сестры. Он гораздо талантливее меня, этот мальчик. В битве за Академию он работал в лазарете как проклятый и спас немало жизней! Если вам интересно, милорд Архимаг, это он придумал, как очистить кровь наших спасителей от яда демонов! Конечно, я не заглядываю вперед настолько далеко, чтобы пророчить ему пост магистра! Ничего, на кусок хлеба с ветчиной и без того заработает. И уж его-то я всегда возьму личным учеником, если, конечно, вы милостиво оставите за мной это право. Но что я скажу его друзьям-простолюдинам? Тем, кто рядом с ним падал от усталости, но зашивал раны и вливал в раненых последние капли своего резерва? Для этого их подлая кровь была достаточно хороша, а для того, чтобы в Ордене стоять наравне с дворянами – нет?!

Раздувая крылья носа и побагровев лицом, – впервые на памяти Грегора! – Бреннан откинулся на спинку кресла и уставился куда-то поверх спинки кресла Архимага.

– Полагаю, вы голосуете «против», – еще холоднее сказал Грегор и кивнул. – Ваше право. Милорд Волански?

Он ждал, что иллюзорник по обыкновению выдаст очередную туманную фразу, но тот поморщился, вздохнул и словно нехотя сказал:

– Корсон был не так уж и не прав. – Помолчал и добавил: – Но Корсон мертв.

– Да-да, – нетерпеливо согласился Райнгартен. – Милорд Волански, разумеется, Архимаг Корсон уже давно упокоился с миром! И нам теперь нужно решить этот вопрос здесь и сейчас. Вы бы не могли высказаться более определенно? Желательно «да» или «нет»!

– Корсон мертв, – повторил Волански. Вздохнул и сообщил: – Воздерживаюсь.

Ну, этого и следовало ожидать! Грегора снова окатило раздражением. Кто только выбрал старого шута на пост магистра?! Их бы самих сюда, чтобы не отлынивали от важных решений, прячась то ли за безумцем, то ли за нелепым лицемером, изображающим глубокомыслие!

Ему вдруг вспомнился совсем другой Корсон. Тоже мертвый, кстати. А вот если бы он внимательно выслушал план Грегора о наступлении при Фарнеле и согласился… Нет, глупости. Командор Корсон все равно не был способен закончить войну. Его дурацкие идеи, что наступательная сила фраганцев рано или поздно истощится, обходились армии Дорвенанта слишком дорого! И вообще, в Бездну всех этих Корсонов с их идеями! Обоих! Их время давным-давно прошло!

– Магистр Девериан? – спросил он вслух, стараясь отвлечься от неприятных и очень несвоевременных воспоминаний.

– Поддерживаю, – задумчиво сказал артефактор и пояснил в свою очередь: – Милорды, я против лишения простолюдинов дворянства и перстня. Но в нынешнем виде предложение кажется мне разумным и полезным. Список должностей, куда им следует закрыть доступ, очень короткий, едва ли два десятка наберется. Будем откровенны, человеку без состояния и связей пост магистра и так почти недоступен, если нет особых обстоятельств. Так что простолюдины в общей массе почти ничего не теряют. Зато урожденные дворяне с детства воспитываются по канонам чести и знают, что любым проступком опозорят свой род. Да, милорды, я тоже помню, что это не остановило недоброй памяти магистра Морхальта. Но ведь многих могло остановить, что признал сам Денвер! Право, лишение малой части и без того недостижимых привилегий – небольшая цена, чтобы сохранить Орден единым.

– Благодарю, милорд, – признательно склонил голову Грегор, с огромным удовольствием слушая этот голос разума. – Милорд Валлендорф?

В том, как проголосует алхимик, он не сомневался. И не ошибся. Валлендорф поспешно сообщил, что согласен с предложением, и преданно поглядел на Райнгартена, словно собака, ожидающая похвалы за хорошо исполненный трюк. Раздражение вернулось вновь. Лучше бы с ним согласился Ладецки или Бреннан! Это точно было бы от души!

– А я против, – спокойно и ровно сказал Роверстан. – Исключительно по соображениям, высказанным милордами Ладецки и Бреннаном.

Что ж, и это было ожидаемо. Грегор оглядел магистров и понял, что выиграл. Ну, почти! Три голоса против и три – за. И один воздержавшийся. Дело за Эддерли, но странно представить, чтобы лорд из Трех Дюжин встал на сторону простолюдинов, да еще и против своего ученика! Конечно, старому некроманту сейчас нелегко… Бреннан его друг, да и Ладецки с Роверстаном, кажется, с Эддерли в недурных отношениях. Но есть же и такие вещи, как беспристрастность! Эддерли – это не Валлендорф!..

– Я против, – тихо, но твердо прозвучал голос некроманта, и Грегор пораженно замер на середине ликующей мысли.

То есть как против?!

– Вы?! – озвучил его изумление Райнгартен. – Милорд Эддерли, я не ослышался?

– Милорд Райнгартен, если у вас нехорошо со слухом, советую обратиться к целителям, – холодно посоветовал Эддерли и повторил с явным раздражением: – Да, я против. Наши коллеги уже сказали достаточно, я могу лишь присоединиться. И напомнить то, о чем иногда забывают. Перед Претемной Госпожой все равны, и золотая кровь, и подлая. Недавние события напомнили об этом даже слишком хорошо. Но каждый, разумеется, вправе видеть свое. Милорд Бастельеро, мне жаль.

– Вам… жаль… – повторил Грегор, едва сдерживая гнев. – Итак, милорды, Совет против моего предложения?! Четверо против троих при одном воздержавшемся, – проговорил он с отвращением.

Глупо злиться на иллюзорника, но проголосуй он «за»… Что ж, тогда было четверо против четверых, а в этом случае Архимаг может голосовать за собственное предложение! Хотя… Тогда не меньше причин злиться на Эддерли и Ладецки! С Бреннаном и Роверстаном-то все было понятно…

– Милорды, я вас услышал! – Он вскочил, и магистры, следуя этикету, принялись подниматься. – Благодарю всех, больше у меня к вам нет вопросов!

Кланяясь, главы гильдий один за одним выходили из зала. Грегор подошел к окну и бездумно уставился на тренировочные площадки, где два мэтра Алого факультета гоняли малышей первого года обучения. Неужели Ладецки прав и предложенная реформа действительно повредит Ордену? Да нет, боевик напрасно беспокоится! Нужно всего лишь хорошо все продумать! Райнгартен говорил дельные вещи…

– Милорд? – послышался из-за спины голос стихийника, и Грегор вздрогнул – надо же, как вовремя. – Грегор, мне так жаль! – с чувством произнес Райнгартен, и Грегор нехотя обернулся. – Ну, не расстраивайтесь, это всего лишь первое голосование! Старик Корсон вообще шел по стопам Дариуса Аранвена, и то у них это заняло лет двадцать!

– Благодарю, Этьен, но поверьте, в утешениях я не нуждаюсь, – процедил Грегор. И с чувством добавил: – Умоляю, больше ни слова о Корсоне!

«Обречен я, что ли, вечно идти по стопам этого рода? – мелькнула злая мысль. – Ну, ничего, когда-нибудь и на меня будут ссылаться…»

– Как скажете! – согласился Райнгартен и жизнерадостно предложил: – Почему бы нам не выпить по чашке шамьета в общей преподавательской гостиной? Лично у меня горло просто пересохло! А наши друзья магистры поняли бы, что эта размолвка ничего не значит, и Орден по-прежнему един!

«Пить шамьет со всеми? Сейчас?» Даже думать об этом было неприятно! С другой стороны, отказ очень уж похож на трусость.

– Идемте, – согласился Грегор и заставил себя вспомнить о вежливости. – Кстати, благодарю за поддержку.

– О, пустое! – махнул рукой явно обрадованный его согласием Райнгартен и немного понизил голос, доверительно сказав: – Я полностью разделяю ваши мысли. Простолюдинов… чересчур много! Неудивительно, что они противостоят нам, истинной опоре Ордена и королевства.

Они вместе вышли из зала Совета, и Грегор мрачно спросил, злясь теперь на себя за провал. – Этьен, вы думаете, это можно изменить?

– Почему нет? – Райнгартен пожал плечами. – Бреннана и Роверстана вы на свою сторону вряд ли склоните. Да и Ладецки упрям, как сотня ослов. Но при всем уважении к лорду Эддерли, он уже в преклонном возрасте. Следующий глава некромантов может оказаться более разумен и сговорчив. Кстати, кто это будет?

– Понятия не имею, – несколько растерялся Грегор. – Всегда полагал, что я. Но теперь…

– Да уж, – хохотнул Райнгартен, – не спускаться же вам по этой лестнице обратно! Впрочем, если следующий Архимаг будет разделять эти идеи…

И он со значением поглядел на Грегора, который сделал вид, что не понимает намека. Великолепно придумано – влезть в кресло Великого Магистра, а ему, Грегору, отдать звезду магистра. Очень в духе Райнгартена!

– Саймон слишком молод, – бросил он. – Да и какой из него магистр? Дарра Аранвен сменит отца на посту канцлера. Денвер… Чтоб ему сам Баргот угли под котел подкладывал! И тем негодяям, которых он втянул в свой заговор, тоже!

Он с досадой понял, что действительно не представляет, кто бы мог сменить Эддерли на посту магистра. Бедняга Ирвинг погиб очень некстати! Может, стоит поискать среди тех, кто практикует вне Академии?

Устыдившись собственных мыслей, Грегор попытался отогнать их. Лорд Эддерли еще крепок! А ждать, пока твой наставник одряхлеет или умрет, это омерзительно! Кстати, следует поговорить с ним о Саймоне. Талантливый шалопай закончил курс, но может продолжить занятия теперь уже как чей-то личный ученик. Бывает, конечно, что мага учит кто-то из родственников, Грегора и самого учил дед, но чаще традицией брать личного ученика пользуются, чтобы укрепить дружеские связи между семьями. Это же почти родственная близость! Эддерли наверняка захотят видеть в этой роли Грегора, и приглашения следует ожидать вот-вот, с этим не принято тянуть.

– Почему бы нам не сменить Волански? – предложил он. – Неужели в Желтой гильдии нет разумных людей, готовых взять на себя ответственность за ее судьбу?

– Это… сложно, – неожиданно признал Райнгартен. – Разумники и иллюзорники обладают… странным мышлением. Вы, наверное, не знаете, но когда прежний магистр Белых покинул пост, не нашлось ни одного претендента, кроме Роверстана! Остальные отказались просто наотрез! И у иллюзорников сейчас то же самое. Я пытался с ними беседовать, но… все они то ли искренне преданы своему главе, то ли ненавидят любые хлопоты, то ли я просто не понимаю, чего они хотят и как с ними разговаривать! Боюсь, тут я ничем не могу помочь!

– Благодарю и за это, – вздохнул Грегор. – Что ж, подождем…

Они вошли в преподавательскую гостиную, и Райнгартен потянул воздух, так же жизнерадостно провозгласив:

– Чувствую восхитительный аромат! Дорогие коллеги, вы позволите присоединиться к вашему обществу?

– О, конечно! Прошу, милорды! – радушно отозвался Девериан, разливающий напиток по чашкам. – Коллега Роверстан был так любезен, что сварил целый кувшин прямо здесь. Признаться, мне уже несколько надоело пить холодный шамьет, а кухня слишком далеко.

– Я давно предлагал поставить здесь жаровню, – заметил разумник, развалившийся в любимом кресле в углу гостиной. – В Академии не хватает некоторых удобств.

– О да, вы, арлезийцы, знаете толк в удобствах, – весело поддел его Девериан, и Роверстан, усмехнувшись, кивнул. – Говорят, его величество велел обставить одну из гостиных в арлезийском стиле. Это вы ему посоветовали?

– Он сам так пожелал, – пожал плечами разумник. – Я всего лишь показал некоторые образцы. Думаю, дворцу не помешает немного измениться.

«Как будто остальных изменений мало, – желчно подумал Грегор. – Фавориты-южане, отмена большинства придворных должностей… Хотя этих дармоедов и вправду стоило разогнать! Но чем королю не угодила прежняя обстановка?! Арлезийский стиль – что это, вообще, такое?!»

– Вы совершенно правы, – согласился Райнгартен. – Сестра моей жены… Вы же знаете, что они обе фрейлины ее величества? Так вот она говорит, что любовь между их величествами все крепче, и королева с удовольствием принимает участие во всем, что затевает король. Новая гостиная, музыкальные вечера… Хотя насчет вечеров…

Он поморщился, и Грегор немедленно поинтересовался из чувства противоречия:

– А чем вам не нравятся музыкальные вечера? Вполне пристойное развлечение даже в трауре. Не маскарады же! Лично я не против, чтобы моя жена туда ездила. Хотя в будущем намерен отпускать ее с компаньонкой. Не люблю музыку, особенно итлийскую.

– Видите ли, дорогой Грегор… – продолжал морщиться стихийник. – Конечно, общество на музыкальном вечере его величества было самое изысканное, но в целом… Боюсь, атмосфера там будет такова, что лично я не стал бы отпускать туда свою молодую супругу! Не уверен, что это вполне безопасно для семейного счастья.

Что?! Вскинувшись от оскорбительного намека, Грегор тут же себя осадил. Да Райнгартен попросту завидует! Конечно, его жена уже не выезжает, зато ее сестру брат-король вполне мог бы пригласить вместе с мужем. Однако почему-то не пожелал! Неудивительно, что Райнгартены обиделись. Но это не причина болтать лишнее!

– Дорогой Этьен! – лязгнул Грегор, едва сдерживаясь. – Не сомневаюсь, что вы как стихийник прекрасно разбираетесь в вопросах атмосферы. Но я полностью доверяю целомудрию своей жены и без опаски могу отпустить ее в любое общество. А если вы в своей супруге не уверены, могу только посоветовать уделять ей больше внимания.

– Милорд Бастельеро! – раздался из угла голос Роверстана. – Едва ли не впервые в жизни я готов аплодировать вашей рассудительности и… чувству такта. А вам, милорд Райнгартен, могу только напомнить, что на этих вечерах будет присутствовать общество не только изысканное, но и добродетельное. Лорд-канцлер Аранвен, к примеру, тоже не намерен посещать их слишком слишком часто, но совершенно не беспокоится, отпуская свою супругу.

Ну вот, не хватало еще, чтобы Роверстан его поддерживал! Грегор немедленно усомнился в собственной правоте, раз уж этот… новый советник короля точно такого же мнения. Накопившееся раздражение рвалось наружу… Какое вообще право имеют эти двое рассуждать о благопристойности там, где Грегор не увидел даже намека на обратное!

– Может быть, канцлер не опасается потому, – ядовито уронил Грегор. – Что его супруга старше моей на пять десятков лет?

И осекся, поймав странно застывшие взгляды Роверстана с Райнгартеном и услышав характерное сдержанное хмыканье за спиной. Немайн Аранвен?! Здесь, в Академии?! Претемнейшая, как же неловко получилось!

– Прошу прощения, – повернувшись, извинился Грегор и низко поклонился леди Аранвен. – Я всего лишь имел в виду, что ваша добродетель не может подвергаться ни малейшим сомнениям и вне всяких подозрений.

Ему показалось, что леди Немайн это в высшей степени учтивое высказывание нисколько не удовлетворило. Еще более странно, что холодный гнев в ее взгляде почему-то сменился непонятной обидной жалостью.

За его спиной послышался странный звук – нечто среднее между стоном и покашливанием. А потом Роверстан самым сладким и бархатным голосом, какой только слышал у него Грегор, произнес:

– Дорогая леди Немайн! Да простит меня ваш супруг, но я счел бы за честь и удовольствие скомпрометировать вашу добродетель любым способом, который вы мне позволите!

Грегор пружиной развернулся к нему, онемев от такой наглости, ожидая возмущения Райнгартена и, безусловно, самой леди Аранвен. Однако жена канцлера проплыла мимо него, шурша шелком серебристо-серого платья, очаровательно улыбнулась Роверстану, вставшему при ее появлении, развернула неизменный веер и, коснувшись его краешком щеки разумника, пропела:

– Ах, гадкий мальчик! Вы умеете сделать даме комплимент. – И добавила, вздохнув: – Повезет же вашей избраннице.

Перехватив изящную, украшенную перстнями руку, Роверстан коснулся ее губами, и Немайн, продолжая благосклонно улыбаться, опустилась в кресло рядом. На Грегора она при этом подчеркнуто не смотрела. Зато с тем же отвратительным состраданием на него посмотрели оба мерзавца – Роверстан и Райнгартен. И когда только спеться успели?!

– Рад видеть вас, миледи, – выдавил он, чувствуя себя полным болваном. – Вы решили навестить сына? Занятия еще не начались, но Дарра очень старательно готовится к должности преподавателя. Я сейчас же прикажу его позвать!

– О, не беспокойтесь, милорд! – Немайн Аранвен одарила его легкой любезной улыбкой – бледной тенью той улыбки, что досталась Роверстану! – и сообщила: – Я уверена, что Дарра весьма прилежен. Не будем его отвлекать, тем более что я здесь по другой причине. Очень приятной, но требующей всего моего внимания. Лорд Эддерли оказал мне огромную честь, попросив стать личным наставником юного Саймона.

Наставником? Эддерли?!

Грегору показалось, что ему отвесили оглушительную пощечину – он едва удержался, чтобы не помотать головой. Может, что-то неправильно услышал?! Эддерли-старший отдает Саймона в ученики Немайн Аранвен?! Но… почему?!

Оскорбительность этого заявления меркла только перед его же непонятностью!

Саймон был практически его личным учеником шесть лет! Грегор, конечно, относился ко всему курсу Воронов одинаково справедливо и учил их с равной старательностью, но Саймона невольно выделял. Сын его собственного наставника, брат его погибшего друга… И Саймон платил ему чуть ли не восторженным почитанием! Почему же…

Ему показалось, что все в гостиной смотрят на него. Кто с насмешкой, кто с фальшивым сочувствием, кто с удивлением… Ну разумеется! Все же знают, кто был любимым преподавателем Саймона! Вот именно – был… Но все-таки – почему?! За что?!

– Поздравляю, миледи, – с трудом выговорил он, кожей ощущая эти взгляды как ожоги. – Эддерли-младший очень талантлив. Думаю, вам будет интересно с ним заниматься…

«Только вот чем?! – вопило оскорбленное самолюбие. – Чему эта… почтенная дама может научить моего лучшего адепта?! Ну, лучшего, не считая Дарры Аранвена… Ах вот оно что! Немайн, наверное, занималась с сыном и решила, что его успехи… Но как Эддерли-старший на это согласился?! Разве он не понимает, что Саймон достоин совсем иного наставника? Учил бы его сам – я бы слова против не сказал! Хотя магистр великолепен в работе с призраками, а Саймон – универсал! Редчайший случай, когда талант развивается сразу в нескольких направлениях! Но мальчишка всегда с упоением занимался именно проклятиями… Что ему способна дать Немайн?! Эддерли, правда, упоминал, что она теоретик, да и Дарра силен именно в теории, но… Проклятье, этого просто не может быть! Она вот так запросто взяла – и забрала моего ученика?!»

– Благодарю, милорд Бастельеро, – чуть склонила голову Немайн, изучая его взглядом, в котором Грегор тщетно искал хотя бы тень злорадства. – Мне известно, что он прекрасно подготовлен. Уверена, во многом это именно ваша заслуга.

Учтивые слова, которые должны были смягчить обиду, показались маслом, которое плеснули в огонь. Грегор закусил изнутри губу, чтобы не сказать лишнего, и коротко поклонился. Шамьет, остывающий для него на столе, сейчас точно встал бы поперек горла, а Немайн, невозмутимо поигрывая веером, отвернулась к Девериану и заговорила с ним о дочерях. Кажется, старшая из них собралась замуж… Кажется, у Немайн Аранвен имелся подходящий жених – кто-то из боковой ветви Аранвенов… Грегор с омерзением отвернулся от радостно вскинувшегося артефактора и любезной супруги канцлера. Уязвленная гордость немедленно требовала сделать хоть что-нибудь, но что?! Не на дуэль же вызывать леди в полтора раза старше него самого! Некромантку-теоретика! Лучше бы действительно браки устраивала!

Снова поклонившись, он вышел из гостиной, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Да что за день! Сплошной позор…

Все-таки встряхнув головой, Грегор несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Прошел по коридору несколько шагов, свернул за угол и едва не столкнулся с Эддерли-старшим. Проклятье! Этого не хватало! Ну что ж, зато хотя бы можно спросить о причинах этого… унижения!

– Милорд Архимаг? – Пожилой некромант посмотрел на него несколько виновато и мягко поправился: – Грегор? Прошу, уделите мне несколько минут.

– С удовольствием, – процедил Грегор, не испытывая ни капли этого чувства. – Изволите зайти ко мне? Или пройдем к вам в кабинет?

– Ко мне ближе, – отозвался его бывший наставник. – Если не возражаете…

В полном молчании они дошли до кабинета магистра Фиолетовой гильдии. Повинуясь многозначительному взгляду Эддерли-старшего его секретарь торопливо покинул приемную, и пожилой некромант сам распахнул перед Грегором дверь.

– Умоляю, только не надо предлагать мне шамьет, – зло попросил Грегор. – Давайте сразу о деле. Милорд, я понимаю, что выбор наставника для сына – ваше святое право. Но я рассчитывал… Я его шесть лет учил! – Он с отвращением услышал собственный дрогнувший голос. – Ради Претемной, милорд Эддерли, неужели я хотя бы не заслужил узнать это от вас?!

«Я чувствую себя женихом, которому невеста не просто отказала, а предпочла другого, – с омерзением подумал он. – Впрочем, когда мне в самом деле отказали, это было не так… Тогда я сам был виноват и сумел исправить ошибку. А сейчас-то что случилось?! Эддерли ни разу не дал понять, что ему не нравится моя манера преподавания или мои принципы…»

– Простите, Грегор, – вздохнул магистр, садясь в кресло и жестом предлагая гостю второе. – Конечно, мне следовало с вами поговорить. Но вы всегда так заняты… Признаться, я не думал, что Немайн откликнется так быстро, и рассчитывал, что успею вас предупредить. Мне действительно жаль…

– И все-таки в качестве наставника вашего сына я вам решительно неугоден, – процедил Грегор, оставаясь стоять. – Не собираюсь набиваться, но можно хотя бы узнать, почему вы изменили мнение? Мне казалось, что мы с Саймоном неплохо ладим. Я бы счел честью отдать вам свой долг ученика таким образом! Право, неужели я должен усомниться в своем мастерстве некроманта?!

– Нет, Грегор, – покачал головой Эддерли, глядя на него со странным чувством, которое можно было бы назвать жалостью, но с чего? – Ну что вы… Ваше мастерство несомненно и непревзойденно. Думаю, мы оба понимаем, что я вам значительно уступаю.

– А Немайн Аранвен – нет? – язвительно поинтересовался Грегор, успокоившись ровно настолько, чтобы все-таки сесть в кресло.

– Она безусловно уступает вам в силе, – невозмутимо откликнулся магистр. – Хотя в теории изумительно хороша. Вы ведь так и не нашли время ознакомиться с ее работами, верно? А они таковы, что могли бы послужить основанием для новой ветви некромантии, сочетающей… Впрочем, дело не в этом. – Он тяжело вздохнул, сплел пальцы перед собой на столе и посмотрел на Грегора с прежней жалостью, к которой теперь добавилась еще и вина. – Грегор, вы отличный преподаватель и очень многому научили моего сына. Но теперь пришло время, когда ему нужна совсем другая наука…

Он замолчал, вздыхая и явно не зная, как продолжить разговор.

– Выражайтесь яснее, милорд, – раздраженно попросил Грегор. – Чему, вы полагаете, я не могу научить Саймона?

– Извольте, – еще глубже, почти горестно вздохнул Эддерли-старший. – Вы не сможете научить его великодушию.

– Что?! – поразился Грегор.

– Великодушию, – негромко повторил магистр. – Справедливости. Милосердию. Уважению к врагам и друзьям… Грегор, вы великий человек! Великий, но… страшный. Мне, вашему наставнику, повидавшему в жизни всякое, порой становится страшно рядом с вами. – Он помолчал и еще тише продолжил, глядя поверх плеча онемевшего от изумления Грегора: – Саймон многому научился у вас, но… далеко не все из этого многого мне нравится. Дилан был другим, он не шел за вами так бездумно, но даже его поведение меня беспокоило. Вы умеете увлечь, Грегор. Умеете влюбить в себя. Особенно восторженных юнцов, млеющих от вашей силы и вечной уверенности в своей правоте. И все-таки Дилан был сильнее и великодушнее от природы, он не всегда поддавался вам, а Саймон… Боюсь, у него нет шанса устоять даже с якорем в виде Аранвена. Он поверит вам безраздельно и постарается стать вашей копией, а этого я боюсь… просто смертельно. Странное слово для некроманта, верно?

Он попытался улыбнуться, и Грегор смог потрясенно спросить, едва осознавая, что слышит:

– Но почему? Разве я могу научить его чему-то плохому? Бесчестному?!

– Вы научите его быть таким же, как вы, – едва заметно поморщился Эддерли-старший. – Беспощадным ко всем, кто думает иначе и смеет жить по своей воле, а не по вашей. Это во многом и моя вина. Я не смог стать для него такой же путеводной звездой, как вы. У отцов это редко получается, мы слишком близки со всеми нашими слабостями. Наставники в этом отношении более везучи, особенно герои. Помните, я вам когда-то сказал, что Вороны поставили вас на пьедестал? Для Саймона это особенно правдиво. Простите, Грегор, но я не хочу, чтобы моего сына лепил по своему подобию человек, неспособный справиться с собственными страстями. Вы же чем дальше, тем сильнее становитесь похожи на собственного деда. Стефан был великим некромантом! Но его ненавидели и боялись. А любил, его, пожалуй, единственный человек на свете. Понимаете, о ком я?

– Обо мне… – еле слышно уронил Грегор. – Но… Эддерли, вы не правы! Меня любят ученики. И жена… И…

– Вы отдали своих учеников Дарре, выбрав между ними и обязанностями Архимага, – мягко напомнил ему Эддерли. – Я вас не осуждаю, но они… несколько обижены. Ваша жена… Нет-нет, я не лезу в вашу семью, конечно же! Но Мариан говорит, что новая жизнь дается девочке очень нелегко. Надеюсь, ее вы сможете уберечь…

Он посмотрел на Грегора с возмутительным сомнением и опять вздохнул, продолжая:

– Я попросил Немайн стать наставницей моего сына не только потому, что ему полезно подтянуть теорию. Она единственная, у кого хватит не только знаний, чтобы его учить, но и силы воли, чтобы хоть немного затмить в его сознании вас. Чтобы заново привить на дерево его души те ветви, которые уже почти засохли. Научить его, что слабых можно и должно жалеть, что знатность не всегда означает благородство, и что все люди заслуживают справедливости. Между нами говоря, Аранвены очень далеки от милосердия! Но они считают себя настолько выше прочих, что с этой высоты нет особой разницы между дворянами и простолюдинами. Поэтому Аранвенам доступна великая роскошь оценивать людей не по происхождению, а по иным достоинствам.

– Эддерли, подождите! – осенило Грегора. – Так вы из-за того, что случилось сегодня?! Из-за моего проекта?!

Что-то не сходилось! Немайн прибыла в Академию сразу после Совета, магистр не успел бы сделать ей предложение! Но…

– Сегодня я только убедился в правильности этого решения, – очень печально сказал пожилой некромант. – Если бы вам удалось задуманное, Орден шагнул бы на страшную дорогу! Не лучше той, по которой нас хотел потащить Денвер. Они с Морхальтом тоже беспокоились о чистоте крови, хоть и иначе…

– Ну, знаете! – Грегор вскочил с кресла. – Сравнивать меня и этих!.. Милорд, я не держу зла! Просто не ожидал… И если вы передумаете, – добавил он в порыве великодушия, напомнив себе, что у стариков бывают странные мысли, – я всегда буду рад принять Саймона в ученики!

– Очень любезно с вашей стороны, милорд Архимаг, – церемонно проговорил Эддерли и вдруг… закрылся.

Словно улитка, что втянула рогатое тельце в раковину и еще створку изнутри выставила. Маленький Грегор видел таких в саду…

А теперь бывший наставник, отец его друга и его ученика смотрел на него непроницаемым взглядом, в котором читалась разве что усталость.

– Прощайте!

Поклонившись, Грегор стремительно вышел из кабинета и торопливо зашагал к выходу на улицу. Домой! К Барготу дела – ему нужно домой! Окунуться в чистую нежность взгляда Айлин, словно в сказочный источник Милосердной Сестры, который излечивает любые болезни. Там, наверное, такая же зеленая вода… Прохладная, свежая, животворная… И хотя сейчас день, можно просить ее распустить волосы и зарыться туда лицом. Айлин ему никогда не отказывает в такой милости! Оставить за порогом все неудачи, набраться сил в аромате ее локонов, чтобы потом выйти к миру во всеоружии! Всеблагая, как же ему повезло с женой! По сравнению с ее любовью что значат все эти глупые мелкие обиды?!

Совет магистров не принял его предложение? Они еще изменят свое мнение! Бастельеро умеют добиваться своего! Лорд Эддерли отдал сына в ученики не ему? Да, это оскорбительно, но еще посмотрим, что скажет сам Саймон. Мальчишка упрям и дерзок, Немайн Аранвен сто раз пожалеет, что приняла приглашение в его учителя. А все то, что говорил Эддерли-старший… Благие Семеро, да он, возможно, уже просто заговаривается! Не дайте дожить до таких лет, чтобы нести подобную чушь с самым серьезным видом! Великодушие, милосердие… Еще немного – и они с Волански прекрасно найдут общий язык! Вот тогда и появится повод сменить магистра гильдии.

Испорченное настроение стремительно улучшалось. Грегор даже улыбнулся, предвкушая, как Айлин обрадуется его раннему возвращению. Можно будет повезти ее гулять, погода сегодня прекрасная! Например, нанести визит Элоизе Арментрот и попросить ее сопровождать Айлин на следующий музыкальный вечер. И пусть Райнгартены хоть изведутся! Его жена должна получить все, что пожелает, будь это приглашение в королевский дворец или вечер с собственным мужем. Тем более что вскоре она перестанет выезжать и…

Грегор представил, сколько счастья их ждет вдвоем! Никаких докучливых визитов, никаких поездок… Все, что она пожелает, разумеется, ей привезут! Книги, вышивки, украшения и духи… Может быть, она захочет заново отделать детскую?! Да, точно, нужно ей предложить! А может, подарить ей милую собачку? Ведь не будет она держать в доме умертвие, когда родится ребенок. Это опасно! Пусть эта тварь и прикидывается живым волкодавом, но рисковать малышом нельзя!

А Райнгартен, кстати, говорил, что сейчас все дамы, которые могут себе это позволить, обзаводятся крошечными пушистыми собачками из Фраганы! Очень милые зверюшки за совершенно непристойные даже по меркам Райнгартенов деньги. И, к тому же, не размножаются, потому что хитрые фраганцы как-то лишают их этой возможности. Райнгартен как раз очень сокрушался, потому что приобрел для жены пару и рассчитывал вернуть затраты потомством… Айлин любит собак, можно купить ей хоть целую стаю этих пушистиков! Что угодно, лишь бы она улыбалась…