Глава 12 · Праздник в доме Аранвенов
– Почта для милорда и миледи! – торжественно объявил дворецкий, появляясь в дверях столовой, и Айлин едва удержалась от желания помотать головой – так это было похоже на одно из лучших воспоминаний ее детства!
Когда все Ревенгары были одной семьей, и все были живы…
Отец любил просматривать письма прямо за завтраком, а Артур так гордился, вскрывая их. Айлин рассказала об этом лорду Бастельеро несколько дней назад, как раз тоже за завтраком – и ее супруг, с утра обычно мрачный и задумчивый, вдруг встрепенулся, улыбнулся и уронил, что Дориан всегда знал толк в удобстве. Конечно же, просматривать почту удобнее с утра, причем вместе с ней, Айлин – ведь совсем скоро им будут приходить общие письма!
– А когда подрастет мой внук, он будет вскрывать ваши письма, а некоторые даже читать вслух, – добавил лорд Аларик, улыбаясь. – И конечно, гордиться таким доверием, как все мальчишки…
Они с лордом Грегором переглянулись с непривычной теплотой, и Айлин даже затаила дыхание. Вот бы так было и дальше! Ни батюшка Аларик, ни лорд Грегор так и не рассказали ей, отчего их отношения далеки от родственной любви, но, может быть, рождение ребенка их помирит? Ведь они оба так его ждут!
Айлин все-таки встряхнула головой, взглянула на стопку писем на серебряном подносе. И замерла – верхний конверт был надписан безукоризненно каллиграфическим почерком Дарры.
– Письмо для леди Бастельеро, – пробормотал лорд Грегор, нахмурившись, поднял конверт так, словно тот мог его укусить, и протянул его Айлин вместе с ножом для писем. – Прошу вас, дорогая.
– Благодарю, милорд! – благодарно и виновато выдохнула Айлин. Муж так ей доверяет! А она… Ох, как же хочется надеяться, что в письме нет ничего тайного! – Вы позволите мне прочитать письмо вслух?
Глаза супруга просияли так, что Айлин снова укололо чувством вины.
– Дарра, младший лорд Аранвен, – громко и отчетливо прочитала она, – приглашает леди Бастельеро на домашний праздник по случаю окончания Академии. К приглашению присоединяется также Саймон, младший лорд Эддерли. Ждем леди Бастельеро в семь часов пополудни в особняке рода Аранвен. Будем польщены, если лорд Бастельеро сочтет возможным присоединиться. С глубочайшим почтением, Дарра, младший лорд Аранвен…
Больше в письме не было ни строчки. Айлин опустила лист и взглянула на супруга – тот нахмурился, глаза потемнели…
«Он меня не отпустит, – осознала она с нахлынувшей вдруг горечью и тут же строго возразила сама себе: – И не должен! Он и так небывало снисходителен, когда разрешает мне ездить во дворец в сопровождении одной лишь тетушки! А уж на праздник к толпе юношей… Как Дарра этого не понимает?! Но если лорд Бастельеро поедет вместе со мной, это совсем другое дело. И потом, как он может не поехать?! Да, в последнее время между ним и Даррой была заметна некоторая холодность… Дарра даже не прислал ему личного приглашения. Зато Саймон его любимый ученик! Вот он бы наверняка пригласил дорогого наставника лично, если бы имел на это право по этикету, ведь праздник будет у Аранвенов, Эддерли там только родственник и первый гость. Ох, как же все это сложно! А я всего лишь хочу снова увидеться с Воронами, почувствовать себя просто Айлин, а не леди Бастельеро… Только бы милорд супруг разрешил мне сопровождать его!..»
Сердце зачастило от мысли, что муж вовсе не обязан везти ее в гости именно в этот раз. Одно дело – приглашение короля, от которого нельзя отказаться без веской причины, и совсем другое – домашний праздник, на котором не очень-то прилично присутствовать даме в положении, если она не родственница хозяев дома. И неважно, что Саймон и Дарра ей как братья, в некоторых случаях этикет весьма строг.
Она вздохнула и поднесла к губам чашку шамьета, но сладкий пряный напиток не смог смыть горечь, стоящую во рту. Ей показалось, что лорд Аларик взглянул сочувственно, однако вмешиваться, конечно, не стал.
– Вы так хотите отправиться на этот праздник, дорогая? Мне сообщили, что вчера вы вернулись из дворца расстроенной и утомленной, – помолчав, спросил лорд Грегор и вгляделся в ее лицо так пристально, словно хотел разглядеть на нем что-то… что-то очень важное.
Айлин, внутренне замерев, кивнула, и супруг тяжело вздохнул.
– Тогда поезжайте, – позволил он явно нехотя. – В доме Аранвенов ни вам, ни вашей репутации ничего не угрожает. В ближайшее время я найму для вас компаньонку, а пока возьмите с собой Тильду. Увы, но я не смогу поехать с вами – дела Ордена… Вы ведь простите меня за это, дорогая?
– О да, милорд! – выдохнула Айлин, не веря собственным ушам и едва сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть от восторга.
Целый вечер вместе с Воронами, совсем как раньше, в Академии! И никакой королевы…
Мысль о королеве словно отомкнула дверь, за которой Айлин старательно прятала от самой себя воспоминания о вчерашнем вечере. О ласковой улыбке коронованной… м-мантикоры, с которой та говорила о леди Гвенивер, об оглушительной боли, что обрушилась, стоило только представить леди Гвенивер рядом… рядом с… Ох, даже думать об этом невыносимо! А куда хуже – невыразимое счастье, что Кармель по-прежнему любит именно ее! Какая же она скверная! Лучше бы Кармель – нет, милорд Роверстан! – повстречал другую женщину, что смогла бы сделать его счастливым. Да пусть хоть леди Гвенивер… Что угодно лучше, чем хранить верность той, с кем он никогда не будет вместе, и которая никакой верности не заслуживает!
– Благодарю за терпение и понимание, моя дорогая, – улыбнулся лорд Грегор. – Вы лучшая из женщин! Я обязательно постараюсь быть вашим спутником в другой раз. Прошу передать мои извинения и лучшие пожелания хозяевам дома.
– Это я должна вас благодарить, милорд супруг! – поспешно отозвалась Айлин. – Вы так великодушны! Надеюсь… надеюсь, вы не будете скучать… Вы так много работаете!
Ох, Саймон наверняка расстроится. Он до сих пор смотрит на лорда Бастельеро с таким обожанием! А ему даже не передали особого привета… Ничего, уж это она может исправить. Это даже не ложь, ведь этикет настоятельно требует любезности и ради этого позволяет маленькие отступления от истины.
– Скучать? О, нисколько. – Ее муж пожал плечами и пояснил: – Мне нужно выяснить некоторые правовые вопросы из древней истории Ордена. Той, что была до Архимага Корсона… А еще я собирался попробовать новый метод снятия проклятий. Возможно, это окажется ключом к задаче, которую я вам обещал решить. Относительно лорда Фарелла… Вы ведь не думаете, что я забыл о вашей просьбе?
Он опять улыбнулся, и синие глаза блеснули азартным предвкушением, напомнив Айлин того лорда Грегора, который пришел в Академию… всего пять лет назад? А кажется, что целую вечность!
Ее снова укололо уже привычное чувство вины. Муж так старается ее порадовать. Она просила спасти Лучано от проклятия – и вот он готов потратить на это свободный вечер, отказавшись от визита к Аранвенам! А она даже не стыдится признаться самой себе, как рада этому. И подумать только, что когда-то она любила этого мужчину и мечтала провести с ним рядом всю жизнь.
А теперь она радуется вечеру вдали от него, словно пойманная птица, которой вдруг отворили дверцу клетки и позволили полетать по саду. И пусть этот сад окружают невидимые стены долга, пусть птица привязана прочной и тяжелой цепью этикета, а выпустили ее ненадолго… Тем драгоценнее каждый миг этого подобия свободы! Ведь если птица хотя бы иногда не сможет разминать крылья, в конце концов однажды она не сумеет подняться в небо…
Вечера Айлин ждала с томительным предвкушением. Тщательно выбрала скромное темно-синее платье, стараясь, чтобы оно как можно лучше скрывало ее положение – вовсе незачем смущать бывших соучеников. Королевский траур обязателен для любых праздников, даже таких небольших, поэтому танцев наверняка не будет. И потом, с кем танцевать? Из дам она, скорее всего, единственная гостья, разве что Аранвены пригласят кого-то из родственников, своих или Эддерли. В любом случае, танцы она себе точно позволить не может! Просто посидит с друзьями, узнает последние новости.
Кстати, о новостях! Дарра и Саймон наверняка захотят продолжить обучение, они же такие талантливые! Саймон точно попросит лорда Бастельеро быть его наставником, а Дарра… Леди Немайн сама очень знающая некромантка, Дарра часто приносил ее записи, объясняя Воронам какой-нибудь непонятный вопрос. Айлин очень жалела, что леди Немайн у них не преподает, ее конспекты были такими интересными и понятными! Ну да, она вполне может учить сына, а ведь есть еще и лорд Эддерли… Ах, если бы мэтр Ирвинг не погиб! Кто же теперь станет вести у адептов нежитеведение?
Минуты сливались в часы, и когда наступило время ехать, Айлин уже изнывала от нетерпения. Тильда-камеристка сделала ей простую изящную прическу, свернув косы в узел и заколов их на затылке, украшений к траурному платью тоже не полагалось, а тонкие золотые цепочки артефакторных браслетов скрылись под манжетами. Как же Айлин от них устала! Хоть на несколько мгновений вернуть бы сладкий жар текущей по телу магии! Снова почувствовать обретенную когда-то силу, увидеть мир внутренним зрением…
Камеристка, предупрежденная, что едет с леди, мышкой выскользнула из комнаты и вскоре вернулась в глухом темном платье, сжимая небольшую сумочку со всеми мелочами, которые могут понадобиться леди. Платки, салфетки, булавки, зеркальце и пастилки для освежения дыхания… И снова Айлин вспомнила свой самый первый визит в дом Эддерли, который закончился ссорой с Артуром. Все-таки жаль, что брату не досталось ни капли магии, может, они бы тогда лучше понимали друг друга?
Она поймала себя на том, что в мыслях по-прежнему зовет Артура братом. Как же нехорошо тогда получилось… Артур пытался с ней поговорить, и она почти убедила его, что не хочет замуж за лорда Бастельеро, но тут вмешалась леди Гвенивер и все испортила – как всегда! А теперь Артур, наверное, считает ее истеричной дурой! Сумасшедшей, которая устроила безобразный скандал, отреклась от рода, чтобы не выходить замуж, и… тут же приняла предложение того самого мужчины, о котором кричала, что ни в коем случае за него не выйдет. Ну не дура ли?! И ведь ничего теперь не объяснить.
Слишком поздно они встретились, слишком много непонимания между ними легло… Что ж, пусть у него все будет хорошо, только об этом и остается просить богов. Да, на свадьбе Артур сказал, что по-прежнему считает ее своей сестрой. И, наверное, он искренен… Но что они еще могут сказать друг другу теперь? Что оба ошиблись? Что натворили и наговорили сгоряча непоправимого, и теперь неизвестно, как снова перекинуть через эту пропасть разрушенные однажды мосты?
«Я подумаю об этом потом, – решила Айлин, сидя в карете, которая везла ее в дом Аранвенов. – Может быть, приглашу его в гости по случаю рождения ребенка… Конечно, через несколько недель, когда этикет это позволит. Артур очень строго соблюдает этикет…»
Она глянула в окно – величественный особняк из белого камня вырос в конце улицы, ведущей от королевского дворца. Распахнулись ворота, экипаж въехал внутрь…
– Ревенгар! Милорд Бастельеро! – воскликнул Саймон, оттесняя лакея и распахивая дверцу кареты с такой радостью, словно они с Айлин не виделись несколько лет. – Как я рад, что вы… Ой, а милорд не приехал? – добавил он мгновенно упавшим тоном, оглядывая экипаж изнутри.
– Мне так жаль, – виновато улыбнулась Айлин. – Ему пришлось остаться дома из-за очень важных дел. Но он передавал извинения, привет и самые лучшие пожелания…
Она вздохнула, понимая, что никакие приветы не заменят другу присутствия обожаемого наставника. Может быть, все-таки стоило попросить мужа отложить дела? Конечно, проклятие, лежащее на Лучано, это очень важно! И все-таки один день вряд ли что-то решит… А Саймон так ждал!
Опираясь на руку Саймона, она вышла из кареты, следом выскользнула горничная, и кучер снова тронул лошадей, увозя экипаж вглубь огромного двора Аравенов. А Дарра, ожидающий своей очереди рядом, церемонно поклонился, и его губы тронула едва заметная, но искренняя улыбка, когда он тихо уронил:
– Милая Айлин, я так рад…
Еще через мгновение он глянул на горничную, которая навострила уши, но вряд ли услышала то, что было рассчитано на тонкий слух некромантки, и учтиво произнес гораздо громче:
– Миледи Бастельеро, счастлив приветствовать вас в своем доме.
– Милорд Аранвен, милорд Эддерли…
Айлин присела в неглубоком реверансе, взглядом попросив извинения, что не может обращаться к друзьям с прежней вольностью.
– Прошу в дом, – на правах хозяина Дарра предложил ей руку и повел к парадному крыльцу особняка.
Дворецкий Аранвенов распахнул двери, Айлин вошла в холл и восхищенно огляделась. Она не впервые была в этом доме, но каждый раз поражалась его строгой красоте, такой же холодной, как в особняке Бастельеро, и все-таки неуловимо иной, изящной, словно невесомой. В доме Бастельеро предпочитали темную отделку, из-за чего комнаты порой выглядели как склеп, хоть и очень нарядный. А родовое гнездо Аранвенов напоминало ей зимний лес – очень много света и воздуха, заливающих дом через огромные стрельчатые окна, всюду белизна и серебро, тонкие вертикальные линии и сплошной простор. Здесь неизменно царила прохлада, но при этом легко дышалось, а глаз отдыхал на простых ясных формах.
А еще здесь всегда было поразительно тихо, не то что в особняке Эддерли. Никаких бегающих по дому охотничьих собак, только слуги скользят неуловимыми тенями, да хозяева… Кстати, а где остальные хозяева? Конечно, несовершеннолетних адептов, пусть и дворян, леди и лорд Аранвен встречать не станут, но с ней они обязаны поздороваться по этикету, который здесь тоже соблюдают очень строго. Она замужняя женщина, супруга главы рода Бастельеро…
– Милорд отец и миледи матушка передавали вам поклон, – произнес Дарра, заметив ее удивление. – Они решили не смущать моих гостей своим присутствием и уехали с визитом к Эддерли.
Уехали? С визитом? То есть ни леди и лорда Аранвенов, ни леди и лорда Эддерли в особняке нет?!
По спине Айлин пробежал пока еще легкий холодок. Отправляя ее сюда, дорогой супруг рассчитывал на присутствие лорда Ангуса и леди Немайн, а то и четы Эддерли. Это была бы безупречно приличная компания для замужней женщины, пусть и приехавшей без мужа. А теперь получается, что Айлин наедине с десятком молодых людей, хоть и своих соучеников… И она уже не девица-адептка, а здесь не Академия… Если лорд Бастельеро узнает… Если вообще кто-то узнает!
«Не если, а когда! – поправила она себя с поразительной отрешенностью, хотя холодок, бегущий по коже, превратился уже в мороз. – Что ж, когда узнает, вот тогда и буду об этом думать! Но развернуться и уехать, потому что в доме больше нет женщин, кроме прислуги… Не дождутся! Никто! Ведь та прежняя Айлин, которой я была, ни за что бы не уехала».
– Ваша компаньонка постоянно будет при вас. – Дарра, конечно, все понял правильно. – И если желаете, я пошлю за нашей экономкой, чтобы она лично прислуживала вам за столом.
– Ну что вы, милорд, – улыбнулась Айлин. – Не стоит беспокоить почтенную женщину. Мой супруг, отправляя меня сюда, сам сказал, что в доме Аранвенов моей репутации ничто не может угрожать.
Она покосилась на горничную, потом – на Дарру, и друг ответил быстрым понимающим взглядом. Совсем как в былые времена, когда им хватало нескольких слов, чтобы сговориться на какую-нибудь шалость прямо под носом у преподавателей. Айлин даже почувствовала тень прежнего лихого азарта…
– Лорд Бастельеро исключительно любезен, – с непроницаемым лицом согласился Дарра. – Прошу в столовую, миледи!
Вороны встретили ее появление восторженными возгласами. Вскочив из-за стола, они кланялись один за другим, и Айлин легко приседала в ответных реверансах, с каждой новой улыбкой, с каждым восхищенным и радостным взглядом наполняясь чистым искристым счастьем.
– Миледи Айлин!
– Ревенгар!
– Леди Бастельеро! – сыпалось со всех сторон.
Кэдоган и Галлахер, неразлучные друзья-художники Оуэны, с которыми она виделась чаще других – спасибо лорду Аларику!
Застенчивый Тимоти Сэвендиш, всегда красневший при общении с любой девушкой, но на Айлин глядевший легко и просто, как на сестру.
Эдгар Гринхилл, будущий кладбищенский мастер, которому она так и не успела рассказать про кадавра, надо это наконец-то сделать, вдруг ему пригодится.
Обманчиво неуклюжий Колин Хавард, умеющий начертить по памяти любую звезду и мгновенно сделать сложнейшие вычисления, второй после Саймона в их компании любитель сладкого.
Брайан Лохланн – тихий скромник, в прошлом году вдруг завоевавший внимание самой красивой алхимички и подравшийся за нее с признанным предводителем боевиков, после чего Брайана зауважали даже сами боевики.
Мрачный Драммонд, хвостом везде таскающийся за Даррой и ловящий любое его желание даже не по слову, а по взгляду…
Все они были ее братьями-Воронами, и глаза Айлин наполнились слезами счастья и смущения, а с губ не сходила улыбка, когда она смотрела на парней, неуловимо выросших за эту нелегкую и страшную для всех весну, а потом и за непростое лето. Дарре, самому старшему из них, в этом году исполнится двадцать четыре – он родился как раз на Зимнее Солнцестояние. Драммонд и Лохланн всего на год старше нее самой. Но все они, улыбчивые и хмурые, застенчивые и нахальные, мечтательные и строгие – все они уже мужчины, пусть и не получили пока полные перстни мага. Некроманты, воины, защитники Академии и Дорвенанта… Она так сильно гордилась ими сейчас, будто была им настоящей сестрой, а они – ее родными братьями!
– Милорды, миледи, прошу всех к ужину! – объявил Дарра, и особый курс лорда Бастельеро принялся рассаживаться за длинным столом.
Белоснежная скатерть, сияющее серебро и жемчужно-белый чинский фарфор, хрусталь и позолота бокалов… Вышколенные горничные принялись разносить первую перемену блюд, и Айлин, которую торжественно усадили во главе стола между Даррой и Саймоном, поняла, что смертельно голодна! Дарра наполнил ее бокал игристым фраганским, а Саймон принялся щедро накладывать в тарелку себе и Айлин всего понемногу.
– Хватит! – улыбаясь, запротестовала она, видя, что гора еды растет с угрожающей скоростью. – Я столько не съем, честное слово.
– Правда? – Саймон глянул на ее тарелку с явным сомнением. – А я думал, что ты сейчас ешь за двоих.
– Саймон, ты… – начал Дарра и осекся.
– Да-да, я бестактен, – ухмыльнулся Эддерли-младший. – Дарра, хоть сегодня не будь занудой! У нашей Айлин и лорда Бастельеро скоро появится малыш, разве это не чудесно? Жалко, что он не будет рыжим, как Айлин, правда? Кстати, вы уже решили, кого позовете в восприемники?
Айлин, смущенно улыбнувшись, покачала головой. Благие Семеро, Саймон такой болтун! И ведь он прекрасно знает правила этикета, которые требуют не упоминать беременность женщины в обществе, просто не следует им, как и любым правилам. И на него даже обидеться невозможно! Как обидеться на того, кто смотрит на тебя с такой веселой братской нежностью, и только разреши – пожалуй, чего доброго, потянется пощупать живот.
А вот Дарра отчего-то неуловимо помрачнел и нахмурился, но тут же улыбнулся через силу и почему-то посмотрел в угол столовой – там тихонько замерла Тильда, зорко следя за госпожой то ли в ожидании приказаний, то ли подмечая каждое слово и жест ее сотрапезников.
Айлин же, несмотря на эту слежку, упрямо почувствовала себя такой счастливой и безмятежной! Словно не было ни Разлома, ни ее замужества, ни экзамена Дарры и Саймона, словно все они вдруг вернулись на год назад – и теперь дурачатся и перешучиваются совсем как раньше. До чего чудесно!
Она даже прикрыла глаза, наслаждаясь этим радостным покоем и позволив себе не вслушиваться в беседу, но почти тут же встрепенулась, услышав знакомое имя… или ей просто показалось?
– Витольс? – переспросила она, растерянно обводя взглядом Воронов. Кто же о нем сказал? Ох, надо же было так замечтаться, а теперь она даже не уверена, что имя действительно прозвучало, а не пригрезилось! Но отступать уже поздно, наверное… – Мастер Витольс в Дорвенне?
– Мэтр Витольс, да, – подтвердил Эдгар Гринхилл, сидевший напротив нее. – Ревенгар, ты что, его знаешь?! То есть Айлин, прости!
– Да, – пролепетала она, отмахнувшись от извинений – кажется, для братьев-Воронов и Иоланды она навсегда останется Ревенгар, так какая разница? А вот мастер Витольс… зачем он приехал в Дорвенну?! Если, конечно, это тот самый мастер Витольс! – Мы познакомились… в том походе…
Вороны понимающе переглянулись, а Гринхилл уставился на нее в точности как Саймон – на любимые конфеты в чужих руках.
– Как же тебе повезло! Мэтр Витольс такой… Такой… Он – самый лучший кладбищенский мастер на свете! То есть историк… – Смутившись, он осекся, но почти сразу взял себя в руки и продолжил: – Его приняли преподавателем истории, он же профан… А несколько дней назад он в одиночку уничтожил целое гнездо стригоев на Северной окраине. В одиночку, представляешь?!
Айлин невольно кивнула. Если кто-то и сомневался, что стригои окажутся мастеру Витольсу на один зуб, то точно не она! Даже если это очень старые и матерые стригои. Так вот зачем он приехал?! Отомстить за мэтра Кирана?! И, наверное, он решил остаться в Дорвенне, раз стал преподавателем? Может, теперь в Дорвенанте появится парадокс Дорвенны.
Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться, и тут же по спине снова пробежал холодок. Витольс – аккару! А в Академии полно совершенно беззащитных перед его чарами адептов. Да что там адепты, с мастером Витольсом, наверное, и преподаватели не справятся?
«Прекрати! – сердито сказала она самой себе. – Вас мастер не тронул, хотя распрекрасно мог бы! Ты же сама раскаивалась, что была к нему несправедлива! И он говорил, что убивает лишь разбойников и негодяев, а уж едва ли в Дорвенне их меньше, чем в Керуа. Да и что ты можешь сделать? Рассказать, что он аккару? Даже если тебе поверят – плохая же это будет благодарность тому, кто так вас выручил! А мастер – умный человек… Ладно, пусть не человек, но он ни за что не позволит себе пить кровь прямо в Академии, полной некромантов. И, между прочим, в Уставе Академии нет запрета для преподавателей быть нежитью!»
– …Это логово потом осмотрели магистр Эддерли и магистр Ладецки, – продолжил Гринхилл с благоговейным восторгом. – И предложили мэтру Витольсу факультативные занятия. Я обязательно запишусь! Вот бы понять, как он это делает, ведь не магией же! А как вы познакомились?
– Мы… гостили у него по дороге к Разлому, – сказала Айлин чистую правду. – Мастер Витольс очень хорошо нас принял. У него была таверна… возле Керуа…
Она запнулась, не зная, что еще рассказать про гостеприимного аккару, но Гринхилл покивал, словно ожидал услышать именно это, и радостно заявил:
– А он и здесь живет в таверне! Только странной такой, ни прислуги, ни толпы гостей, как это обычно бывает. Как будто простой дом, только таверна, даже вывеска есть. Такое смешное название, как же его…
– «Веселый упырь»! – радостно подсказал Саймон. – А я тоже хочу на эти занятия! И чинским заниматься не брошу! Никогда бы не подумал, что это такой интересный язык. На нем так можно ругаться!
– То есть дорвенантского тебе для этих целей не хватает? – невозмутимо уточнил Дарра. – Однако должен признать, что мэтр Витольс действительно интересно преподает. Магистр Роверстан его весьма ценит и даже отказался отдать мэтра в штат Фиолетовой гильдии…
И снова он осекся, бросив на Айлин очень странный взгляд – быстрый и виноватый, словно знал, что она и Кармель…
На том конце стола, где сидел Гринхилл, загомонили, но тут прислуга исчезла из зала, и Айлин поняла, что тарелки почти опустели. Приятная тяжесть в животе расслабила ее и потянула в дремоту. Однако Дарра вдруг встал и, выйдя из-за стола, подошел к Тильде под удивленными взглядами Воронов и Айлин. Горничная вскочила, присев в реверансе и непонимающе глядя на Дарру, а он щелкнул пальцами перед самым ее лицом и уронил несколько слов, в которых Айлин узнала заклятие быстрого сна.
Покачнувшись, горничная снова опустилась на стул и безвольно откинулась на мягкую высокую спинку.
– Прошу прощения, милая Айлин, – учтиво сказал Дарра в наступившей тишине. – Но ваша прислуга могла бы помешать. К тому же дело, о котором пойдет речь, касается только нас – тех, кто именует себя Воронами.
Айлин поставила на стол бокал, из которого пила, продолжая ошеломленно смотреть на Дарру. Он имеет в виду Морстена?! Шона Морстена, о наказании которого просил его несчастный брат?! Но… при чем тут Вороны? Да, она просила помощи Дарры, но если Морстена отыскали, его делом должны заниматься совсем другие люди. Взрослые! Обученные этому! Имеющие право судить и карать!
– Милорды собратья, – заговорил снова Дарра, по обыкновению четко и ясно выговаривая каждое слово. – Сегодня я собрал вас не только затем, чтобы отпраздновать наше с Саймоном окончание Академии. Есть куда более важное и печальное дело, которому я прошу вас уделить внимание. Дело, которое взывает к нашей чести. Чести дворян Дорвенанта. Чести некромантов. Чести… братьев-Воронов.
Он не назвал имя лорда Бастельеро, как обычно это делали все, говоря про особый курс, и Айлин это неприятно царапнуло. А потом она неожиданно поняла, что из всех Воронов про ее мужа – их наставника! – спросил только Саймон. Остальные как должное приняли то, что лорд Бастельеро не появился на празднике.
– Все вы знаете, что наш долг некромантов – хранить людей от нежити, – размеренно продолжил Дарра. – А также давать справедливость тем, кто попросит о ней, находясь на грани между миром живых и миром мертвых. И тем более это наш святой долг, если совершенное преступление напрямую касается нашей гильдии и ее доброго имени. Нашего доброго имени, милорды собратья, – уточнил он. – Помните ли вы клятву, принесенную пять лет назад, когда мы приняли имя Воронов?
Некоторые из соучеников Айлин переглянулись, некоторые не отрывали взгляда от говорящего Дарры, но все закивали, и Айлин, поддавшись происходящему, словно каким-то могущественным чарам, кивнула тоже.
– Мы клялись быть друг другу верными, – завораживающе спокойным голосом снова заговорил Дарра. – Однако эта клятва была нарушена, причем самым подлым и отвратительным образом. Помните ли вы Шона Морстена и Кирка Донелли, наших соучеников, которые нас почти сразу покинули?
– Они были моими однокурсниками, – хмуро сказал Колин Хавард, как-то неуловимо подобравшись и разом перестав выглядеть неуклюжим увальнем. – Оба пропали… Нам сказали, что Кирк уехал, но я узнавал… Его семья уехала без него. А о Морстене мы так ничего и не узнали.
– Кирк Донелли был убит, – холодно и жестко сказал Дарра. – Предан своим же соучеником, братом-адептом, и убит при его прямом участии. Как и многие другие люди, пострадавшие от этого мерзавца. Их кровь взывает к мести. Преступник, виновный в смерти Донелли, это Шон Морстен.
Имя упало в тишину зала, как тяжелый камень в воду – прозвучало, и опять наступила тишина.
А потом раздался неуверенный голос Саймона, и Айлин удивилась, почему Дарра не посвятил их лучшего друга в происходящее. Ведь Саймон был с ними в той кондитерской! Правда, он больше болтал с Иоландой, но получается, что Дарра и потом не объяснил ему, в чем дело? И все это время не говорил… И сейчас всех собрал, не предупредив Саймона… Почему?!
«Потому что Саймон мог бы проговориться отцу, – поняла она. – Он почтительный сын и доверяет лорду Эддерли, а лорд Эддерли наверняка не позволил бы Дарре заниматься всем этим в одиночку. Он же глава гильдии, его напрямую это касается! Но тогда получается, что и лорд Аранвен ничего не знает?! Ни как отец Дарры, ни как лорд-канцлер?!»
– Дарра, но Шон Морстен мертв, – сказал Саймон, пока Айлин лихорадочно пыталась сообразить, что задумал их общий и самый умный друг. – Я точно знаю! Отец велел молчать, но я… услышал, как он говорил об этом с магом из службы безопасности. Морстена убили в трущобах, где он жил. Жаль, конечно… Если бы я знал, что он живет в таком месте, я бы что-нибудь сделал… Но Морстен мертв.
– Ошибаешься, Саймон, – бесстрастно отозвался Дарра. – Для покойника наш дорогой соученик ведет слишком насыщенную жизнь. Точнее, вел до недавнего времени. Еще неделю назад он жил в столице Фраганы, причем в очень приличном месте неподалеку от королевского дворца. Ни в чем себе не отказывал, посещал дорогие злачные заведения, а на жизнь зарабатывал смертельными проклятиями. Ничуть не удивительно, если знать, что эту блестящую карьеру он начал не только с убийства несчастного Донелли, но и с предательства и убийства собственного брата-близнеца. Вместо Шона Морстена, адепта Фиолетовой гильдии, в трущобах был убит профан Кайл Морстен, и его кровь тоже требует справедливости, как и кровь Донелли. Более того, милорды, именно призрак Кайла Морстена обратился ко мне с просьбой о правосудии.
– Немыслимо! – выдохнул кто-то, кажется, Гринхилл. – Аранвен, вы точно не ошибаетесь?
– Если я ошибаюсь, милорды, – невозмутимо пожал плечами Дарра, – почему бы нам не спросить самого Шона Морстена, как получилось, что его объявили убитым? Наш бывший соученик ожидает встречи с нами в подвале моего дома. И я приглашаю вас, милорды и миледи, пройти туда со мной и наконец разобраться в этом деле.
Он посмотрел на Айлин, словно предупреждая, и она мгновенно поняла этот молчаливый намек. Лорд Эддерли тоже предупреждал, что о ее таланте видеть призраков даже с артефактными браслетами на руках никто не должен знать. И Дарра с ним согласился… Поэтому сейчас он берет все на себя, оставляя ее в тени. Но… она должна последовать за ним! Кайл Морстен откликнется только на ее зов! А еще ей нестерпимо хочется взглянуть в глаза его убийце. Увидеть чудовище хуже кадавра и аккару, тварь, не пожалевшую родного брата.
– Дарра, ты уверен, что Айлин следует туда идти? – с сомнением спросил Саймон. – Она же это… ну…
– Я пойду! – выпалила Айлин. – Я тоже из Воронов! Саймон, я… должна! Да и что там такого страшного? Подумаешь, какой-то Морстен!
Про то, что она в путешествии к Разлому видела куда более ужасные вещи, Айлин не напомнила, но Саймон об этом знал. А Дарра пожал плечами и спокойно заметил:
– Саймон, неужели ты думаешь, что девять не самых слабых некромантов Дорвенанта не смогут обеспечить безопасность одной леди? Разумеется, милой Айлин ничто не угрожает, я об этом позаботился и продолжу это делать. Но если желаешь, в подвале мы все поставим на нее щиты, это тебя успокоит?
Младший Эддерли что-то буркнул неопределенно, однако Айлин решительно поднялась со своего места и напомнила:
– Клятва, Саймон! Мы все ее давали. Разве я больше не ваша сестра?
Ее голос все-таки жалобно дрогнул, и, возможно, это убедило Саймона больше слов.
– Хорошо, – сдался он. – Но щиты поставим. И ты, Айлин, к этому мерзавцу близко не подойдешь. Дарра, надеюсь, он в браслетах?
– Разумеется, – кивнул Дарра и первым направился к выходу из столовой.