Глава 13 · Справедливость немилосердна

Путь в подвал оказался совсем недалеко, стоило лишь выйти из столовой и проследовать за Даррой по коридору, который кончился небольшой дверью. Айлин показалось, что даже Саймон, бывавший у Аранвенов почти как дома, взглянул на эту дверь с удивлением.

– Она что, под иллюзией была? – пробормотал идущий рядом друг, подтверждая мысли Айлин.

– В любом старом доме есть свои секреты, – заметил Хавард у них из-за спины. – Можно подумать, Эддерли, у вас не так.

– А… ну да, – согласился Саймон и первым шагнул в узкий коридор, освещенный магическими шарами.

– Позвольте вашу руку, милая Айлин, – попросил Дарра. – Там дальше лестница.

Айлин молча оперлась на его руку, чувствуя себя очень странно. Рассудком она понимала, что эту отвратительную историю, которая тянется столько лет, необходимо закончить, но все-таки…

– Почему ты не рассказал службе безопасности? – шепотом спросила она, спускаясь по лестнице, такой же удобной и чистой, как все в доме Аранвенов. – Это ведь их дело.

– Не уверен, – отозвался Дарра, крепко и бережно поддерживая ее под локоть. – Служба безопасности изрядно себя скомпрометировала в последнее время. К тому же они однажды упустили Морстена. И это притом, что ими руководил Денвер, а он был хоть и отменным мерзавцем, но ищейкой замечательной. Теперь Денвера там нет, один из его заместителей тоже оказался замешан в заговоре, и, между нами, службу безопасности следует привести в порядок. Отдать им сейчас Морстена – рисковать тем, что он снова ускользнет.

– А лорд Эддерли?

Айлин все еще не понимала. То, что Дарра говорил про Службу безопасности, имело смысл, но ведь есть еще и глава гильдии. Бороться с преступностью среди магов-собратьев по дару – это его прямая обязанность.

– Я полностью доверяю лорду Эддерли, – помолчав, отозвался Дарра. – И глубоко его уважаю. Именно поэтому хотел бы избавить его от столь тягостных и неприятных обязанностей, как выжигание дара и казнь этого мерзавца.

Что-то в этих словах показалось Айлин глубоко неправильным, но, наверное, Дарре виднее. Главное, чтобы Морстен перестал убивать и расплатился за прежние преступления. И чтобы его брат обрел покой… Между прочим, а где он?

Айлин глубоко вздохнула, борясь с тревогой. Если ей не удастся призвать дух Кайла, как они смогут обвинить Шона? Разумников среди них нет, а негодяй наверняка станет все отрицать.

Лестница кончилась новым коридором, по которому Дарра уверенно повел их мимо нескольких наглухо закрытых дверей, снабженных артефактными замками. Остановился перед одной из них, на первый взгляд ничем не отличающейся, и приложил к замку ладонь. Тот щелкнул, и дверь открылась. Саймон снова заглянул туда первым, а потом решительно шагнул внутрь… За ним вошли Дарра с Айлин, а следом за ними в камеру потянулись притихшие Вороны.

Что это именно камера, Айлин поняла сразу, хотя никогда в жизни ни одной из них не видела. Деревянная кровать у стены, небрежно застеленная одним-единственным грубым одеялом, в углу комнаты – дыра, откуда едва заметно тянуло нечистотами, возле кровати – кувшин и большая миска с остатками какой-то еды… Человек, лежащий на кровати, при их появлении сел и глумливо улыбнулся, не выказывая ни тени страха или вины.

Айлин присмотрелась, пытаясь вспомнить юношу, с которым была знакома давно и совсем недолго. На вид узник был немного старше Саймона, а может, это просто казалось из-за одежды непривычного фраганского покроя и растрепанных длинных волос, обрамляющих худое лицо. Запястья Морстена охватывали толстые серебряные браслеты, испещренные магическими знаками и соединенные короткой прочной цепью. Айлин невольно глянула на свои манжеты, под которыми прятались уже привычные золотые цепочки – ничего похожего. Разница, как между рыцарским мечом и шпилькой. «Но и тем, и другим убить человека одинаково просто, – словно услышала она вкрадчивый голос Лучано у себя в голове. – Безопасных вещей нет. Впрочем, как и людей… Вам ли этого не знать, ми синьорина?»

– Шон Морстен, – спокойно констатировал Дарра. – Вырос и слегка изменился, но узнать его, я полагаю, можно.

– Да… это он, – угрюмо подтвердил Саймон, а потом тихо пробормотал что-то непонятное на странном языке, больше похожем на птичий щебет, и Айлин вспомнила неуместную сейчас шутку про чинские ругательства.

Кажется, Саймону действительно не хватило дорвенантского. Или он все-таки помнил, что с ними Айлин…

– Встаньте, Морстен, – с едва заметной тенью брезгливости велел Дарра.

– Если только ради дамы, – насмешливо отозвался мерзавец и, лениво поднявшись, отвесил Айлин изысканный поклон. – Добрый вечер, миледи. Как прекрасно вы сегодня выглядите! Почти так же хорошо, как щиты, которые столь старательно поставили ваши спутники. Жаль, что не могу оценить их в полной мере, – насмешливо добавил он, поднимая обе руки и показывая артефактные браслеты. – К слову, совершенно напрасная предосторожность, я бы и так не стал причинять вам вред. Наверное… – добавил он задумчиво, и Саймон злобно зашипел.

Айлин только сейчас заметила мерцание, окутавшее именно ее. За эти годы все Вороны освоили невидимые щиты, а магическим зрением она их разглядеть не могла, но в полумраке комнаты радужная дымка все-таки была заметна. А потом она увидела что-то другое, непонятное, жуткое… За спиной Морстена, будто выплывая из стены, медленно проявлялись прозрачные силуэты, наливаясь красками и становясь похожими на людей – но только внешне. В камере похолодало, а потом повеяло отчетливой вонью гнили и разложения. Айлин замутило. Столько призраков! Это ведь и правда были призраки, которые явились именно сейчас!

– Сколько же их… – проговорила она одними губами, но заблудшие души встрепенулись, услышав ее мысли.

«Вы нас видите?! – загомонили они разом у нее в голове. – Вы нас можете видеть?! Пожалуйста, миледи, помогите! Справедливости, мадам! Умоляем… Вы слышите нас? Покарайте убийцу, миледи… мадам… Двести флоринов золотом, всего двести флоринов! Справедливости!.. Он убил меня!.. И меня… Пожалуйста! Чтоб вы сдохли все, проклятые некроманты! Это он убил… Мои дети, они остались без отца! Двести флоринов стоила моя жизнь… Я ничего плохого не делала… Я хочу к маме… Он убил… убил…»

«Хватит! – закричала Айлин про себя, в безмолвном ужасе глядя на этих людей, словно слившихся в одно ужасное многоликое, многорукое и многоногое существо. Богато одетые старики, изящные дамы, полные сил мужчины и даже двое или трое детей… – Хватит, прошу! Я вам помогу! Я здесь ради этого! Только не мешайте мне… нам… И вы получите справедливость!»

Она вглядывалась в эти лица, отчаянные, полные злобы, страха, боли – и не видела среди них Кайла Морстена. Наверное, все-таки придется звать его вслух. Как бы только это сделать, чтобы никто не понял?..

Пытаясь отвлечься от накатывающей дурноты, она посмотрела на Шона. Знает ли он, какой ужас его сопровождает?! Лучано понятия не имел, но он-то не был некромантом, а Морстен… Неужели он был уверен, что ему все сойдет с рук? Что разгневанные души тех, кого он убил, не смогут найти справедливость?!

Притихнув, призраки смотрели на нее жадными глазами, их рты беззвучно шевелились, а во взглядах было столько мольбы!..

– Насколько я понимаю, милорды и миледи, – с невероятным и отвратительным спокойствием сказал преступный некромант, – вы возомнили, что вправе меня судить. И кто же, позвольте узнать, меня обвиняет? И в чем?

– Ваш брат… – уронил Дарра, и Айлин торопливо добавила вслух, используя представившуюся возможность позвать призрака, не выдав себя:

– Кайл! Кайл Морстен!

– Кайл?

Шон приподнял брови, а посреди камеры между ним и Воронами соткался прямо из воздуха юноша, похожий на него как две капли воды, только… на пять лет моложе. Те самые пять лет жизни, которых у него уже никогда не будет. Лицо его горело лихорадочным нетерпением. Кайл уставился на брата и вскрикнул:

– Это он! Прошу вас, миледи! Скажите всем, что это он отдал меня убийцам! И всех этих людей – тоже убил!

Призраки безмолвно закивали, следя за происходящим алчными взглядами, переводя их с Айлин на живого Морстена и обратно.

– Прямо интересно, кто умудрился найти его останки? – поморщился Шон. – Я был уверен, что этого дурачка похоронили в общей могиле для бедных.

– Как видите, тайное стало явным, – пожал плечами Дарра. – Морстен, я могу прямо сейчас начертить звезду и призвать дух вашего брата. И он повторит свой рассказ, как вы хитростью заставили его переодеться в вашу одежду прямо перед приходом ваших бывших сообщников. Тех самых, что решили, в конце концов, избавиться и от вас…

«Призвать призрака, не имея его вещей или телесных частиц? – удивилась Айлин. – Дарра, конечно, силен, однако такое даже ему вряд ли удастся. Хотя… что я знаю о его настоящих возможностях? Или артефактах, которые есть у службы канцлера… Или тайнах аранвеновских подвалов… А может, он блефует? Просто пугает Морстена, чтобы тот утратил самообладание?»

– Да-да, так и было! – закивал Кайл и, стремительно оказавшись возле Шона, заглянул ему в лицо. – Ты меня слышишь?! Ублюдок! Упырь! Посмотри на меня! Услышь хотя бы теперь!

Он пытался сомкнуть руки на шее брата, но бесплотные пальцы проходили сквозь горло Шона, не причиняя тому вреда. Шон даже не знал, что рядом беззвучно кричит его несчастная жертва, и разглядывал Воронов с прежней насмешкой.

– Не вижу смысла, – отозвался он наконец. – Да, я это сделал. Ну и что? Как будто вы никогда не играли в арлезийские башни. Разменять пешку за более ценную фигуру – это разумно и правильно. Мой брат был всего лишь профаном. Жалким простолюдином, который никогда не выбрался бы из грязи Северной окраины. А у меня дар. Передо мной была вся жизнь! Если бы Претемная Госпожа хотела, чтобы этот мальчишка жил, она бы пожаловала искру ему, а не мне. И вообще, в чем вы меня обвиняете? В том, что я разрешил собственному брату покрасоваться перед девчонкой в мантии адепта? Стра-а-ашное преступление… – Он издевательски улыбнулся. – Что ж, отправьте меня на суд гильдии. Можете даже допросить с разумником, за столько лет воспоминания поблекли, а я – научился пользоваться некоторыми любопытными артефактами… Вы ничего не сможете доказать! Я просто вернулся домой, увидел своего брата убитым и… так испугался, что очнулся уже во Фрагане. Ну, вот такой я трус, уж простите.

Он весело усмехнулся, а Саймон, стоящий по другую руку от Айлин, выдохнул:

– Я его убью! Это же… не человек! Это упырь! Да нет, он хуже упыря!

– Легко вам быть честным и правильным, Эддерли, – ядовито огрызнулся Морстен. – Вы хоть раз в жизни ложились спать голодным? И не потому, что вас лишили ужина за проказы, а потому что в доме уже неделю нечего жрать. Ни куска хлеба, ни ложки пустой похлебки из горсти овса! Да я ненавидел своего брата, потому что каждую плесневелую корку, которую матери удавалось добыть, приходилось делить на троих! И вы еще смеете меня осуждать?! – Он повысил голос и заговорил с лихорадочной торопливостью, словно боялся, что его прервут, не дав высказаться: – Хотите понять, почему я это сделал? Найдите мой прежний дом и проживите в нем хотя бы одну зиму! Мы ели горячее раз в неделю, когда удавалось найти достаточно щепок, чтобы растопить очаг! Спали, прижавшись друг к другу и стуча зубами от холода, а утром разбивали лед в единственном ведре, чтобы умыться и напиться. И вы все смеете меня судить?! Я всего лишь хотел жить так же, как вы! Жрать досыта, спать в тепле, носить чистые целые рубашки и даже не вспоминать по Северную окраину… Денвер предложил мне это! Но он тоже предал. Потому что все предают, если только могут. Нет никакой верности и чести, это все ваши дворянские сказки! Они годятся только для сытых, ясно вам?!

Задыхаясь, Шон замолчал, по-прежнему не видя отшатнувшегося от него Кайла. Сколько же ненависти и боли в нем накопилось… Айлин попыталась найти в себе хоть каплю жалости, но… не смогла. Она вспомнила Лучано, который тоже убивал за деньги, но у него не было выбора. К тому же его учили этому с детства, а Шон Морстен попал в Академию всего лишь на два года старше, чем был Лу, когда убил своего наставника. И разве он не мог найти другой путь?! Почти весь год Морстен проводил в Академии, возвращаясь домой только на вакации. Там его кормили, одевали и полностью содержали. Да, дома была нищета, но ведь Кайл как-то выживал! Грамотному Шону это было гораздо проще! Нашел бы какую-то работу, мог бы содержать и себя, и брата… В конце концов, попросил бы помощи у магистра Эддерли!

«А разве ты стала об этом просить? – жестоко напомнила она себе. – Тоже ведь собиралась искать работу, но так и не нашла, потому что тетушка с Кармелем позаботились о тебе, глупом ребенке. Если бы не тот выигрыш в игорном доме, который помог тебе сохранить наивную детскую гордость, тетушка все равно не позволила бы тебе морить крыс по подвалам… Зато Драммонд морил, между прочим… Но наемным убийцей все-таки не стал! Нет, Шона не жаль. Каждый сам выбирает свою дорогу! Жалко Кайла, которому это не позволили!»

– Дворянские сказки?! – вскинулся в полной тишине Брайан Лохланн. – Ну и гнилая же ты тварь, Морстен! Что тебе мешало сбежать во Фрагану вместе с братом? Испугался Денвера на хвосте? Бросил ему вместо себя мальчишку-профана?! И ты еще хочешь, чтобы мы тебя пожалели? Да, Саймон не голодал! И я тоже. Но ты не единственный простолюдин в Академии! Маги не бросают своих! Ты всегда мог прийти к нам и попросить помощи, как я попросил у Аранвена, когда пришлось туго. Или как Драммонд, которому магистр Эддерли дал работу! Да только ты не захотел морить крыс или лазить по беспокойным кладбищам! Ты продал Денверу на жертвенник такого же адепта-простолюдина! И во Фрагане зарабатывал не честным ремеслом, а чужой кровью! Ты позор гильдии, Морстен! И еще смеешь открывать рот?! Вздернуть бы тебя на площади, как вешали мародеров…

Он задохнулся, губы побелели, и Эдгар Гринхилл молча положил ему руку на плечо.

– Считаете меня виновным – отправляйте в суд, – зло огрызнулся Морстен, обводя всех тяжелым взглядом. – Для этого и существуют законы, верно? Ищите свидетелей и улики! Брата я не убивал, это была всего лишь глупая шутка! Что касается остального, попробуйте доказать! Между прочим, я теперь фраганский подданный и имею право требовать суда короля Флоризеля, а Орден пусть еще докажет, что меня следует судить в Дорвенанте. Мне здесь перстень не выдавали!

– Улик и доказательств более чем достаточно, – негромко сказал Дарра. – Вы, кажется, не понимаете своего положения, Морстен. И его причин. Вас не предадут открытому суду только потому, что честь Фиолетовой гильдии не заслужила еще одного позорного пятна. Вы можете быть подданным любого государства, однако первое свое преступление совершили здесь, в Дорвенанте, и этого хватит для суда по законам Ордена. Тем законам, над которыми вы поглумились, а теперь пытаетесь ими же прикрыться.

В голосе Дарры слышался ледяной гнев, тяжелый, как огромные острова из чистого льда, плавающие по северным морям. Айлин захотелось прикрыть ладонями уши, встряхнуть головой… Ее снова замутило, но теперь уже не от призрачной вони, которая так никуда и не делась, а от беспомощного ужаса перед происходящим.

– Иными словами, суда надо мной не будет? И десять сильнейших адептов Фиолетовой Гильдии собрались здесь, чтобы хладнокровно убить одного простолюдина, даже не полного мага? – с издевательской любезностью уточнил Морстен, скользнул по Айлин, а затем по Дарре с Саймоном небрежным взглядом и поправился: – Ах нет, два полных мага, семь адептов и одна… леди. Это, несомненно, меняет дело.

У Айлин перехватило дыхание от бессильной ярости. Она попыталась посчитать жертвы Морстена – сколько же их там, но сбилась на второй дюжине, а призраков осталось еще много! Спасибо Претемнейшей, что они хотя бы молчали…

Пытаясь успокоиться, она перевела взгляд на Дарру – и едва не вскрикнула!

За его правым плечом колебался, мерцал и дрожал, как марево над костром, полупрозрачный силуэт.

«Это не призрак, – изумилась Айлин. – Призрак казался бы мне плотным! Но кто это, в таком случае? И почему я никогда не видела его раньше?»

Она всмотрелась в силуэт и пораженно застыла – тот принадлежал мальчику лет восьми или десяти. Мальчик смотрел на Морстена, и его лицо было в точности таким же холодно-сосредоточенным, как у Дарры… Нет, просто – таким же, как у Дарры! Темно-серые глаза, бледно-золотистые волосы, тонкие губы, должно быть, именно так и выглядел Дарра, когда был ребенком! Разной была только одежда. Белоснежный, украшенный тонкой серебристой вышивкой камзол у Дарры – и темно-серый, траурный, без всякой отделки – у мальчика.

Ну и кто же это? На лекциях она ни о чем подобном не слышала! То есть… именно так для остальных некромантов, не имеющих ее дара, обычно выглядят призраки, так они являются обычным людям, но не ей! Надо будет потом узнать у Дарры… Словно почувствовав ее взгляд, мальчик обернулся и внимательно посмотрел на нее. Его губы едва заметно тронула улыбка – такая знакомая улыбка Дарры! – но глаза остались серьезными и печальными. А потом он вздохнул – совсем как живой! – и опять отвернулся к Шону.

Айлин с трудом отвела взгляд от странного призрачного мальчика и тоже перевела его на обоих Морстенов, живого и духа. Кайл с искаженным лицом всматривался в брата, беззвучно шевеля губами, то ли молился, то ли проклинал. Остальные призраки придвинулись ближе, окружив их ужасным безмолвным полукольцом, а Шон, не подозревая об их присутствии, стоял неподвижно, дерзко скрестив на груди скованные руки и улыбаясь прямо в лицо Дарре.

Он даже не думал раскаиваться, и пора было все это заканчивать, пока застрявшие между жизнью и смертью души его жертв не взбунтовались. Но… как? Айлин с холодной обреченностью поняла, что не сумеет, просто не сможет нанести удар. Да и как она бы это сделала?! Магия заперта браслетами, не вызывать же Морстена на фехтовальную дуэль! А главное, если она сама не в состоянии свершить правосудие, то как можно просить этого от любого из Воронов? Убить безоружного – это против правил дворянской и мажеской чести…

Айлин украдкой обвела взглядом названых братьев. Похоже, они думали точно так же.

Саймон кусал губы, два Оуэнна угрюмо смотрели в землю, Лохланн бессильно сжимал кулаки, Сэвендиш шевелил губами, сплетая какое-то заклятие, но то и дело сбивался и начинал заново… О, никто из них не побоялся бы выйти против равного соперника, или хоть против толпы демонов – в этом Айлин не сомневалась! Но беспомощный враг, пусть даже отъявленный мерзавец, был в полной безопасности.

Хуже всего, что он тоже это понимал. Губы Шона снова исказила издевательская улыбка, и он, чуть подавшись вперед, бросил:

– Хватит этой комедии, господа. Или отпускайте меня, или передавайте кому угодно для суда, но поскорее. Вы же не станете сами марать свои ухоженные дворянские ручки, верно? Иначе получится, что вы ничем не лучше меня. Впрочем, вы, Аранвен, и так не лучше, как бы ни пытались прикрыться… белой мантией. На той высоте, где вы обитаете, чистеньких не бывает!

Айлин вдруг увидела, как рука Дарры, затянутая в белоснежную перчатку, шевельнулась, и пальцы сложились для какого-то аркана. Проклятие?! Или что-то еще? Неужели через принципы чести переступит безупречный Дарра?! И в то же мгновение вперед метнулся Драммонд.

Айлин даже не успела понять, что он собирается делать. Просто Драммонд взмахнул рукой – и через мгновение Морстен страшно и жалко булькнул перерезанным горлом, а потом осел на пол, разбрызгивая кровь во все стороны. Ловко отступивший от него Драммонд обернулся, сжимая ритуальный нож и жадно ловя взгляд Дарры. И сразу сник – Дарра, окинув взглядом сначала его, потом тело Морстена, брезгливо поморщился.

– Драммонд, вы позволили себя спровоцировать, – холодно изрек он, нарушив потрясенную тишину в камере. – Я собирался отдать мерзавца его брату, вызвав призрак и дав ему силы для свершения мести. В одном он был прав, нам не пристало самим пачкаться о подобную тварь. Мы его судьи, но не палачи. А вы поддались на насмешки, как первокурсник. Притом совершили казнь без вынесения приговора, и я никак не могу этого одобрить. Впрочем, – добавил Дарра, едва заметно смягчившись и взглядом указав на тело Морстена, от которого расплывалась кровавая лужа, – обратите внимание, господа, не слишком изящно, зато действенно. Перерезанное горло не позволило осужденному бросить предсмертное проклятие… Милая Айлин? Айлин?!

Не в силах оторваться, Айлин смотрела, как призраки окружают Морстена и склоняются над ним, закрывая собой, припадая к его телу, пытаясь что-то вытащить из него бесплотными руками… Их торжествующие вопли перекрыли голос Дарры, и она была почти рада этому, не зная, что ужаснее – исступленный вой жаждущих мести душ или это ледяное бесстрастное спокойствие. Дарра как будто сам был… неживым…

На мгновение в мешанине взлетающих рук, лиц и тел показалось искаженное лицо Морстена, но какого из них – Айлин понять не успела. Голоса призраков слились в единый режущий уши звук, а потом над телом поднялся жуткий вращающийся клубок, в середине которого что-то мелькало… Что-то кричащее, пытающееся отбиться…

– Мой! – прорезал вой призраков ликующий звонкий вопль Кайла. – Теперь-то мы поговорим, братец! Спасибо, миледи!

– Спасибо, спасибо…

Вспомнив о ее существовании, призраки принялись оборачиваться и кланяться, не разрывая чудовищного хоровода, внутри которого метался Шон. То есть, конечно, его душа. Кровь уже не сочилась из перерезанного горла, в глазах застыл слепой нерассуждающий ужас, а призрачное тело… От него словно отхватили куски плоти вместе с одеждой, и Шон теперь выглядел помятым и порванным, как рисунок, в раздражении изодранный художником.

– Спасибо, миледи! Мое почтение, мадам! – Голоса призраков сливались воедино, в глазах сияла алчная радость. – Благодарю… Моя госпожа! Повелительница… Наша королева…

Поклоны, прижатые к сердцу ладони, лица… Взгляды! Страха не было, да и все остальные чувства вдруг исчезли, Айлин словно накрыли толстым теплым одеялом, и она почувствовала, как ноги подкашиваются. А потом вокруг стало темно. Она смутно слышала голос Дарры и удивлялась – друг что-то кричал. Впервые на ее памяти! Дарра… кричал! Что-то про целителей… Про леди Эддерли… Зачем ей леди Эддерли, она ведь не собирается рожать прямо сейчас… А потом исчезли все голоса, даже те, кто почему-то называл ее королевой. Стало темно и очень спокойно.

* * *

Портал открылся прямо в гостиной. И Саймон Эддерли вывалился из него с таким лицом, что у Грегора сердце превратилось в комок льда – разом, как от смертельного заклятия.

– Айлин… – с трудом выговорил он.

– Все хорошо, милорд! – отчаянно выкрикнул мальчишка, глянув на него и зачастил: – Все уже хорошо, клянусь! Матушка сказала, что опасности нет. Ну, почти нет, Айлин придется немного полежать, и перевозить ее в ближайший час нельзя. Я сразу к вам, клянусь! То есть сначала за матушкой, а потом – к вам! Велите заложить экипаж или так?..

Он кивнул на мерцание портала. Вскочив, Грегор бешено глянул на перепуганного Саймона – непонятно, в чем именно паршивец виноват, но одно ясно – с Айлин беда. И натворили что-то эти двое, Аранвен и Эддерли! Выпускники, Бар-ргот их побери! Полные орденские маги, сопляки дур-р-рные, заносчивые! Просто потому, что кто же еще?!

Не отвлекаясь на полные вины глаза Эддерли, Грегор шагнул в открывшийся портал, не заботясь о том, успеет ли за ним бывший ученик.

Эддерли успел. Выскочил вслед за ним и побежал вперед, указывая путь. Грегор пролетел за мальчишкой по гостиной Аранвенов, потом коридором – вглубь особняка… Распахнул дверь спальни, стремительно шагнул внутрь и…

– Вон, – уронила леди Эддерли, склонившись над постелью. И, не обернувшись, добавила: – Она жива, ребенок тоже. Но сейчас – вон. Все! И вы, Грегор, в том числе.

Тоже не оборачиваясь, Грегор сделал шаг назад, оттеснив Саймона. Сейчас он бы пренебрег приказом хоть короля, хоть покойного деда, хоть самой Претемной Госпожи, но не целительницы, которая лечит его жену. Его беременную жену! Которую он отпустил в самый безопасный дом в Дорвенанте! Под присмотр самых благонравных из известных ему людей! И которую… которая теперь…

Сглотнув стоящий в горле ком, он молча вытолкнул Саймона, сам вышел вместе с ним и аккуратно прикрыл дверь за собой, чтобы не побеспокоить Айлин. А потом взял мальчишку за воротник расшитого парадного камзола и спиной впечатал в стену рядом с дверью. Приблизил к нему лицо так, что увидел в огромных карих глазах свое отражение, и прошипел:

– Что вы натворили, Эддерли?! Что с моей женой?..

– Лорд Бастельеро? – раздался за спиной знакомый голос Аранвена-младшего. – Саймон ни в чем не виноват. Ответа вам следует требовать от меня, и я готов его дать.

Бросив Саймона, Грегор развернулся и яростно взглянул на подошедшего Дарру и прорычал, даже не пытаясь быть учтивым:

– Да уж будьте любезны, Аранвен!

– Прошу, идемте со мной, милорд, – попросил тот. – Леди Эддерли сказала, что Айлин нуждается в полном покое. Мы… говорим слишком громко.

«Это я говорю громко, – понял Грегор. – Да, верно, в спальне все слышно. А если я сейчас кого-нибудь убью, то еще и некротические эманации будут. Целители всегда этим недовольны… Надо отойти подальше. На всякий случай…»

Он коротко кивнул и пошел вслед за Даррой, как всегда невозмутимым, словно мраморная статуя. Однако в гостиной, куда они вернулись, Аранвен-младший обернулся, и в его лице что-то дрогнуло, а в глазах появилось незнакомое Грегору выражение. Точнее, знакомое, но непредставимое у любого из Аранвенов – неуверенность.

– Во всем, что случилось, исключительно моя вина, – сказал Дарра, подтверждая его мысли и указывая на диван. – Не желаете присесть?

– К Барготу этикет! – выдохнул Грегор. – Что случилось?!

– Я был крайне беспечен и неосторожен, – бесстрастно отозвался сын канцлера. – Леди Эддерли уже объяснила, что я подверг опасности здоровье леди Айлин… Очень выразительно объяснила…

– Я думал, она в нас проклятьем запустит, – тихо и очень виновато сказал Саймон, проскальзывая мимо Грегора в гостиную и становясь поближе к Аранвену. – Ну то есть не проклятием, а что там у целителей бывает… Никогда не слышал, чтобы матушка такие слова использовала…

И его отчетливо передернуло. Дарра же на миг отвел взгляд, а потом снова посмотрел Грегору в глаза и ровно продолжил:

– Чтобы не было недомолвок, прошу принять к сведению, что мои родители, а также лорд и леди Эддерли тоже ни при чем. Они весь вечер были в особняке Эддерли и еще не вернулись.

– Я сначала домой портал открыл, – снова вставил Саймон. – Ну я говорил уже… И матушка сразу кинулась помогать Айлин, а леди и лорд Аранвен велели сообщить вам. Порталом, чтобы быстрее. Они сейчас тоже сюда перейдут, вот только портал подзарядится немного!

Это Грегор вполне понимал. Стационарный портал – вещь удобная, пользоваться им может даже профан, но портальный артефакт требует подзарядки. Сначала Саймон им воспользовался, чтобы кинуться домой, потом сюда вернулись он и Мариан Эддерли, потом Саймон ринулся в особняк Бастельеро, и опять они вернулись вдвоем.

– Я вас понял, – отрывисто сказал он. – Дарра, вы ввели меня в заблуждение! Я полагал, что на вечере будут присутствовать ваши родители!

– Разве я упоминал об этом в приглашении? – так же бесстрастно уточнил Аранвен. – Простите, милорд, мне очень жаль, что вы неверно поняли мое письмо. Это был исключительно мой праздник, и родители не захотели смущать моих гостей.

– И вы позвали мою жену… в дом, где не осталось ни одной взрослой женщины? – прошипел Грегор. – Аранвен, вы с ума сошли?! Она в положении! Я… я вам доверял! Да что, Баргот вас побери, случилось?! Ей стало плохо? Она упала?

– Милорд Бастельеро! – Темно-серые глаза Дарры сверкнули. – Она была в полной безопасности! Под десятком щитов! Прикрытая со всех сторон! Ей ничто не могло повредить! Я сам не понимаю, почему… Она же некромантка… С боевым опытом… Что такого она могла…

– Действительно, что такого могла увидеть беременная женщина, чтобы упасть в обморок? – прозвучал от двери бесконечно язвительный голос, и в гостиную вошла леди Эддерли. – Подумаешь, на ее глазах перерезали горло какому-то мерзавцу! С ней же это каждый день случается! Дарра, мальчик мой, вы болван! Если бедная девочка – некромантка, это не значит, что ее сердце и нервы из железа, как у вас! И если она смогла пережить Разлом и все, что к нему прилагалось, это не значит, что перенесенные испытания ее закалили. Скорее, они надорвали эти самые нервы! А сейчас, во время беременности, она уязвима как никогда! Как вам вообще в голову могло прийти подобное?! Я уже привыкла ожидать любой безумной глупости от собственного сына, но вы! И дайте мне карвейна, в конце-то концов!

Подбежав к столику, Саймон трясущимися руками налил карвейн в хрустальный бокал и поднес матери. Леди Эддерли махом выпила половину, поморщилась и села на диван, держа бокал в руках.

– Успокойтесь, Грегор, – сказала она уже мягче, посмотрев на него. – Мальчики прибежали вовремя, и опасности выкидыша больше нет.

– Но она была? – выдавил Грегор. В висках звонко стучали молоточки, а кровь бежала по жилам кипятком, толкая на… что-то безумное. – Айлин могла… потерять ребенка?

«А может, и умереть! В деторождении я не понимаю ничего, но женщины иногда умирают при выкидыше, это всем известно. Айлин… могла умереть?! Из-за чего? Глупая шутка, проказа? Или… Что там леди Мариан сказала про перерезанное горло?! Кто его перерезал и кому?! На домашнем празднике в особняке Аранвенов?! Кто сошел с ума, я или все остальные?!»

– Женщина может потерять ребенка в любой момент беременности, – все еще сердито сказала Мариан Эддерли и искоса посмотрела на обоих замерших юношей. – Запомните это, молодые люди! Нет существа более стойкого и терпеливого, но и более уязвимого, чем беременная женщина! Айлин, бедная девочка, и так носит малыша очень тяжело, а такие переживания… Испуг привел к обмороку, а мог привести и к выкидышу! Вам очень повезло, что этого не случилось! Впрочем, еще неизвестно, что скажет лорд Бастельеро. Грегор, – снова обратилась она к нему, – в любом случае, все обошлось благополучно. Я сняла напряжение матки… Впрочем, вам это ни о чем не скажет, я полагаю. Айлин и ее ребенок в полной безопасности. Порталом им перемещаться нельзя, но каретой – можно. Желательно, на рессорах. И не раньше, чем через пару часов. Я бы вообще советовала подождать до утра.

– До утра… – повторил Грегор.

Злость причудливым образом мешалась в нем с искренней благодарностью. Если бы не леди Мариан! И все-таки какого Баргота они оставили этих юных мерзавцев одних?! Айлин… Благие Семеро!

Его зазнобило от ужаса, во рту пересохло, и Грегор отчаянно напомнил себе, что Мариан Эддерли – целительница с огромным опытом! Если она говорит, что все обошлось, значит, и вправду обошлось. Но страх не отпускал. Как будто смертельное заклятие пролетело мимо него, беспомощного, лишенного даже капли силы и не способного поставить щит. Опасность миновала, но дикий ужас остался. Не за себя, а за Айлин, с которой могло случиться страшное…

– Я прикажу подать экипаж, как только вам будет угодно, – тихо сказал Дарра. – Он на рессорах и ми… леди Айлин не потревожит тряска.

– Благодарю, – процедил Грегор и уже хотел отказаться, но вспомнил, что его экипажи не оборудованы этой новомодной фраганской штукой. Завтра же велеть выпороть конюхов и заказать немедленно! – А теперь я хотел бы все-таки услышать, что здесь случилось. – Сияние портала посреди гостиной вспыхнуло вновь, и из него показались две фигуры в белом. – А, милорд Ангус! Вы вовремя!

… – Сын мой, вы меня разочаровали, – вздохнул Аранвен-старший примерно через четверть часа. – Бесконечно разочаровали.

И это все?! Грегор уже хотел возмутиться таким нелепым благодушием, но осекся, увидев, как Дарра опустил голову, потом поднял снова, и в его взгляде наконец-то проявилось что-то человеческое. Похожее на стыд настолько, настолько это возможно для Аранвенов!

– Да, отец, – покорно сказал он. – Я… виноват. Мне… так жаль.

– Когда я давал вам достаточные полномочия для использования тайной службы, – ровно продолжил канцлер, – я рассчитывал, что вы будете применять их разумно и осмотрительно. Как вам вообще пришло в голову назначить себя судьей этого мерзавца? И еще втянуть в это столько людей, включая леди Бастельеро?

– Я… виноват, – тихо, но очень упрямо повторил Дарра и бросил быстрый взгляд на Грегора. – Мне жаль. Это полностью моя вина, остальные… гости ни о чем не подозревали.

– Очень на это надеюсь, – сухо отозвался канцлер. – Как и на их благоразумие. Лорд Бастельеро, полагаю, лучше отпустить гостей моего сына, предупредив их о необходимости молчать. Если, конечно, они не подлежат какому-то наказанию по вашим орденским законам.

– Они? – Грегор досадливо дернул уголком рта. – С какой стати? Они всего лишь оказались свидетелями. Разве что Драммонд… Полагаю, мне придется поговорить с ним и объяснить, что дворянин не имеет права исполнять роль палача, для этого есть специально обученные люди. Впрочем, я могу понять, почему юноша не сдержался. Его, как и остальных, воспитывали по принципам чести, а эта тварь Морстен… И мне еще будут говорить про орденское братство… Впрочем, неважно. Саймон, сделайте одолжение, велите им ехать в Академию, а завтра перед занятиями явиться ко мне в кабинет. Надеюсь, вам эта отвратительная история тоже послужит уроком.

– Да, милорд.

Эддерли-младший поклонился, и Грегор увидел, что он искренне расстроен. Однако уходить не торопится, мнется на пороге, поглядывая то на бывшего наставника, то на Дарру, застывшего рядом с диваном, на котором сидят его мать и леди Эддерли. Боится, что Грегор его вызовет на дуэль? Правильно боится! Если бы с Айлин случилось непоправимое…

Впрочем, тогда Грегор его бы просто убил. И плевать на родовую вражду с Аранвенами в таком случае. Жизнь и здоровье женщины-дворянки неприкосновенны! А уж если она носит во чреве наследника рода, его будущее и надежду… Он сам виноват, что позволил Айлин рискнуть, приехав сюда, только поэтому Дарра останется жив и невредим. Но принять меры на будущее необходимо!

– Лорд Бастельеро, я смиренно прошу прощения за свое недостойное поведение. – Дарра под устремленными на него взглядами выговорил ритуальную форму извинения и низко поклонился. – Клянусь, что не имел намерений навредить леди Айлин и… вашему ребенку. Прошу вас великодушно забыть случившееся.

– Я присоединяюсь к этой просьбе, – негромко уронил канцлер. – Грегор, мне искренне жаль.

Грегор колебался всего лишь несколько мгновений. Сделать вид, что ничего не было? Ну уж нет! Это, конечно, не разрыв отношений с родом Аранвенов, но… Дарре в его доме определенно делать больше нечего.

– Я не принимаю ваших извинений, милорды, – отрезал он. – Лорд Ангус, к вам у меня никаких претензий, но ваш сын подверг опасности мою жену и ребенка. Дарра, вы всерьез полагаете, что извинений будет достаточно? С этой минуты вы – нежеланный гость в моем доме. То же относится и к вашим соученикам, и я категорически, слышите, Аранвен? Категорически запрещаю вам искать встреч с моей женой или писать ей. Надеюсь, вам все понятно?

И с неожиданно острым мстительным удовольствием увидел, как побледнел младший Аранвен. Впрочем, он скорее посерел, даже бледное золото его волос на мгновение словно бы обернулось серебром седины.

– Да, милорд… – тихо выдохнул Дарра. – Я вас понял. Разрешите мне хотя бы принести извинения… когда леди Айлин очнется.

– Я передам их от вашего имени, – бросил Грегор и встал. – Лорд Ангус, мне придется просить вас о гостеприимстве в ближайшие несколько часов, пока Айлин не сможет выдержать поездку домой. И одолжить ваш экипаж, если позволите. Леди Мариан, примите мою искреннюю благодарность, я не забуду услугу, которую вы оказали моему роду. Надеюсь, вы понимаете, почему я собираюсь оградить жену и от встреч с вашим сыном тоже?

Поджав губы, леди Эддерли молча кивнула. Посмотрела на Саймона, который маялся у дверей живой аллегорией вины, на бледного Дарру и тяжело вздохнула.

– Не могу вас осудить за это, – сказала она тихо. – И все-таки помните, что лучшее лекарство для вашей жены – покой и радость. Бедная девочка уж точно не виновата в случившемся, и отнимать у нее друзей…

– Разве я в чем-то ее виню?! – изумился Грегор. – Поверьте, я сделаю все возможное, чтобы она скорее забыла этот ужас! И приложу все силы, чтобы обеспечить ей покой и порадовать, чем только смогу!