Глава 20 · Рецепты ссор и примирений

Слишком поздно Грегор понял, что ссора его жены с компаньонкой не завершилась даже после его обстоятельных и, казалось бы, убедительных объяснений.

Конечно, после разговора с Айлин он вызвал сударыню Эванс и велел ей впредь быть почтительнее к леди и к ее гостьям. Если его жене угодно принимать сударыню Донован и считать ее ближайшей подругой, не компаньонке это оспаривать. Что касается пряного шамьета и прочих вещей, которые могут повредить его жене и ребенку, за этим нужно строго следить, но в сомнительных случаях следует осведомляться у леди Эддерли. А главное, компаньонка должна всеми силами развлекать его жену, стараться всячески ей услужить и заботиться, чтобы у миледи было хорошее настроение.

Заверив его, что все поняла и сожалеет, что вызвала неудовольствие милорда и миледи, Эванс отправилась к Айлин, чтобы принести ей извинения, однако вернулась ни с чем. Айлин не пожелала ее видеть. Впрочем, к ужину в тот день вышла совершенно спокойной, и только чуть припухшие глаза выдавали, как сильно она расстроилась. Но с компаньонкой держалась ровно, хоть и холодно, и Грегор решил, что все вскоре наладится. Айлин привыкла к свободе Академии, ей нелегко принять новую роль жены и будущей матери, взрослой женщины и хозяйки дома. Нужно быть снисходительным, она ведь так старается и капризничает очень редко!

А утром она впервые не позволила ему поцелуй на прощание!

Каждый раз, уходя на службу, Грегор касался ее щеки губами с чувством, больше всего похожим на благоговение. Разумеется, настоящие поцелуи допустимы только в спальне, он бы ни за что не оскорбил свою жену неуместным проявлением чувств там, где могут увидеть посторонние. Но этот поцелуй на прощание – такая милая вольность! И память о нем грела сердце весь день, пока Грегор снова не возвращался домой…

В это утро Айлин позавтракала с ним как обычно, однако потом, выйдя в холл, не подошла, а присела в реверансе, восхитительно изящном, несмотря на уже заметную полноту. В реверансе! Словно… словно перед чужим человеком! Грегор так растерялся, что не сообразил ничего сказать, а его Айлин, продолжая демонстрировать безупречные, но ледяные манеры, благовоспитанно пожелала ему доброго пути и приятного дня, после чего сделала реверанс еще раз и… ушла! Ушла к себе, как и положено леди, исполнившей долг почтительной жены и проводившей супруга за пределы дома.

Впервые за все месяцы бесконечного и беспредельного счастья Грегор почувствовал себя обокраденным. Он и сам не представлял, как важен для него был этот маленький ритуал, подтверждающий их с Айлин супружескую нежность. Словно ежедневный обет любви и верности, который должен был хранить их обоих. Впервые его день начался с чего-то иного, правильного по форме, но совершенно неверного и чуждого по сути. И это оказалось так больно и обидно!

Неудивительно, что в Академию он уехал в преотвратном расположении духа, твердо решив, что вечером непременно помирится с женой. Она остынет, обдумает свое поведение… Айлин хоть и бывает легкомысленна, однако воспитана как леди и поймет свою неправоту. А он… Он извинится, разумеется, и постарается загладить этот неприятный случай. Да, решено, просто нужно показать, что ничего не изменилось, и он по-прежнему ее любит!

В задумчивости он прошел мимо башни Архимага и опомнился, лишь открыв дверь преподавательской комнаты. Что ж, возможно, это и к лучшему? Давно он не разговаривал с коллегами, как в старые добрые времена. Видеть их, правда, не хочется, но тем больше оснований не потакать дурному настроению, а исполнить долг Великого Магистра.

– Доброе утро, милорды, – поздоровался он и оглядел комнату.

Перед началом первого занятия компания здесь подобралась исключительно разнообразная. Большинство магистров и даже несколько обычных преподавателей. Грегор чуть нахмурился, заметив у окна Витольса, который негромко, но оживленно рассказывал что-то лорду Эддерли. Пожилой некромант слушал благосклонно, кивал и щурился, как сытый кот, а его губы то и дело тянула улыбка. Неужели этот выскочка не теряет надежды занять место на факультете некромантии?! Уж Эддерли как никто другой должен понимать бессмысленность профана среди магов!

– Милорд Бастельеро! Доброго утра! Милорд Великий Магистр! – раздалось сразу с нескольких сторон, и Грегору пришлось учтиво раскланиваться.

Девериан тут же вручил ему чашку шамьета, и Грегор из вежливости отпил, в который раз удивляясь, что все находят в этой гадости, которая бывает либо приторной, либо горькой, но одинаково невкусной. Эддерли, заметив его взгляд, улыбнулся и жестом пригласил на свободное место рядом с собой. Грегор покачал головой, но все-таки подошел поближе.

– Представляете, милорд, – сказал Эддерли прежним благодушным тоном, словно никакой размолвки между ними не было. – Саймон, оказывается, делает успехи в чинском языке. Мэтр Витольс продолжает с ним заниматься частным порядком, и они весьма продвинулись.

– Саймон?! – искренне поразился Грегор. – В чинском?!

Ах да, Витольс, устраиваясь на работу, что-то такое говорил. Чинский, вендийский… Интересно, почему он не использует свои таланты и познания в дипломатическом ведомстве? Дорвенант, правда, торгует с этими странами только через Итлию и Арлезу, но Аранвен наверняка нашел бы применение знатоку редких языков.

– Именно Саймон, и именно в чинском, – радостно подтвердил магистр Эддерли. – Я и сам, признаться, не ожидал. Мой шалопай не склонен к методичным занятиям, а чинский требует огромной усидчивости, насколько мне известно.

Действительно, Саймон – и усидчивость. Так же нелепо, как умертвие – и миролюбие, к примеру.

– Как вам удалось этого добиться? – спросил он у Витольса не без интереса. – Молодой лорд Эддерли – юноша огромных талантов, но усидчивость среди них не значится, да простит меня его отец.

Мысли о Саймоне потянули болезненной обидой. Да, беспокойный и не слишком трудолюбивый, но, безусловно, блестящих способностей маг. Сможет ли Немайн Аранвен огранить эти таланты должным образом? А под его, Грегора, руководством Саймон наверняка стал бы одним из самых блестящих некромантов своего поколения. Возможно, даже лучшим, потому что Дарру Аранвена ждет политическая карьера, которая не оставит ему много времени на науку…

– О, я всего лишь исходил из его личных склонностей, – усмехнулся Витольс, и Грегор заметил, что к профану многие прислушиваются, причем с интересом и доброжелательно. Удивительно, как иностранец и простолюдин без капли магической силы так быстро завоевал симпатии преподавателей? – Знаете, этот юноша очень жизнелюбив и ценит радости плоти. Понятные стремления в его возрасте. Однажды после занятий я оставил на своем столе трактат великого чинского мудреца Гао Шэ, повествующий про отношения между мужчиной и женщиной. Разумеется, раскрыв его на одной из самых интересных и богато иллюстрированных страниц. Юный Саймон немедленно сунул туда нос, его внимание привлекли сначала картинки, затем подписи к ним. Я объяснил, что трактат называется «Любовь тысячи красавиц», а подписи – это инструкции, которые позволяют изучить древнее искусство использования мужской силы. Признаться, давно я не видел у своих учеников такого старания! За пару недель юноша выучил столько чинских знаков, сколько другие учат годами – и все ради того, чтобы прочитать этот трактат!

Он шутовски поклонился лорду Эддерли, который негромко и одобрительно рассмеялся, а потом заметил:

– Совсем как я в молодости. Видят Благие, если бы мне кто-то подсунул такую занимательную книжицу, я бы тоже мог выучить хоть чинский, хоть вендийский.

– Крайне нужное искусство, – поддержал его Бреннан. – Послушайте, коллега, не расскажете ли моим мальчикам о медицине Востока? Хотя бы в общих чертах! Говорят, чинские врачи могут поставить диагноз просто по пульсу!

– По пульсу, языку и глазам, – поправил его Витольс. – Сочту за честь.

Бреннан расплылся в благодарной улыбке, а Грегор с невольной неприязнью подумал, что это уж слишком. С некромантией не вышло, так этот профан лезет в медицину? Претемная Госпожа, да чему он может научить магов-целителей?!

– Доброго утра, милорды! – ворвался в преподавательскую комнату жизнерадостный оранжевый вихрь и сразу направился к Девериану. – Вэйд, умоляю, сварите и на меня чашечку. Я, признаться, проспал и не успел позавтракать! Но не жалею, ничуть не жалею, хм… – Он улыбнулся сытой самодовольной улыбкой, обвел взглядом присутствующих и, слегка понизив голос, пояснил: – Вчера мы с Мэнди поссорились. Вообразите, она устроила мне сцену из-за совершенного пустяка! Повар положил слишком много шалфея в суп. Ах, женщины в положении такие капризницы! Благодарю вас, коллега! – Он взял у Девериана шамьет и упал в кресло, которым пренебрег Грегор. – Так вот, о ссоре, да… Сначала Мэнди высказала, что наша прислуга совершенно распустилась. Потом заявила, что я бездушное чудовище, не способное позаботиться о жене, а потом разошлась так, что грохнула пустую супницу прямо о пол столовой!

«И он так спокойно об этом рассказывает? – поразился Грегор. – Что его жена устроила безобразный скандал, достойный не леди, а трактирщицы?!»

– Ну, а потом я заключил ее в объятия, – все так же самодовольно сообщил Райнгартен, – велел камердинеру принести серьги, которые купил про запас как раз для такого случая, и мы… помирились! Очень жарко помирились, милорды, смею заметить! Право, ради такого примирения можно каждый день бить по супнице!

– И дарить жене очередные серьги, вероятно? – чуть насмешливо подсказал Девериан.

– Ну, серьги от ди Амбруаза – это на особый случай, – признал Райнгартен, отпивая шамьет. – Но как не побаловать жену, если она вскоре подарит мне наследника? Все признаки указывают именно на это!

Он улыбнулся еще самодовольнее под одобрительные возгласы магистров, и Грегор закусил губу. Глупо принимать на веру чужой семейный опыт и искать в нем решения собственных трудностей. Айлин – истинная леди, она никогда не позволит себе такого безобразного поведения, как Амандина Райнгартен, в девичестве Вальдерон. Ничего удивительного, что эта женщина не умеет себя вести! Воспитанная в деревне, да еще такой матерью… Удивительно, что Райнгартен при этом кажется совершенно довольным! Но это его дело. А вот мысль о подарке… Он с самой свадьбы не дарил Айлин драгоценностей. Да, тот фраганский гарнитур хорош, и еще один ждет своего часа, но почему бы просто не порадовать жену чем-то красивым? В одном Райнгартен прав, беременным женщинам особенно дорого внимание!

– Вам следует быть осторожнее, Этьен, – мягко посоветовал Бреннан. – Срок ведь уже довольно большой? Не стоит мириться… хм… слишком бурно, иначе можете повредить жене и ребенку.

– Ну что вы, коллега! – махнул рукой стихийник. – Разве я не понимаю? К счастью, существует множество способов порадовать супругу и себя заодно. Я всегда удивлялся, что женщины находят интересного в итлийских и фраганских романах. А оказывается, если их внимательно читать, можно найти немало любопытнейших идей!

И он закатил глаза, всем видом изображая полное блаженство. Грегор попытался понять, о чем говорит стихийник, вспомнил предложение особых услуг, однажды еще в юности полученное в борделе, редкие обмолвки знакомых офицеров о итлийских и фраганских способах любви… И его накрыла волна омерзения. Принуждать к этому собственную жену?! Мать своего будущего ребенка?! Да как у Этьена хватает наглости такое делать, а потом еще и говорить об этом, словно о чем-то допустимом и даже правильном?!

И самое странное – почему остальные не видят в этом ничего особенного? Эддерли и Девериан, Бреннан и Ладецки, остальные… Одобрительные кивки, улыбки, усмешки… Это же отвратительно! Одна мысль, что он и Айлин… Что его жена, чистая, нежная, хрупкая… Он едва смог исправить то, что натворил их первой ночью, но теперь Айлин никогда не сможет пожаловаться на недостаток уважения с его стороны!

Он снова передернулся и вдруг поймал внимательный взгляд Роверстана. Разумник тянул свой шамьет с совершенно непроницаемым лицом, ничем не порицая и не одобряя Райнгартена, и Грегор впервые почувствовал к нему нечто вроде одобрения. Во всяком случае, Роверстан никогда не говорит о своих победах над женщинами – в этом следует отдать ему должное. Хотя девицы за этим полукровкой бегали всегда… Странно, что его сейчас так интересует в Грегоре? Хочет о чем-то спросить?

Однако разумник почти сразу отвел взгляд, и Грегор, глубоко вздохнув, решил, что общения с коллегами с него на сегодня хватит. Почтенные люди, пример для всего Ордена, и о чем ведут разговоры? Профан Витольс впрямую похваляется, что едва ли не растлил Саймона Эддерли, подсунув ему непотребную книжицу, и лорд Эддерли не видит в этом ничего возмутительного! Райнгартен рассказывает омерзительные подробности отношений с женой – и тоже никто не удивляется!

Конечно, Всеблагая Мать заповедала наслаждаться семейной жизнью и ее радостями, но есть же разница между чистой водой, утоляющей жажду, и нечистотами! Плотские отношения могут быть либо тем, либо другим, но не иначе, потому что всего одна капля нечистот делает безупречную воду грязной.

Нет, свою жену он обязан оградить от подобного. В итлийских и фраганских романах пишется о такой гадости? У Айлин он их не видел, и слава Всеблагой. Нужно дать дворецкому поручение просмотреть библиотеку и избавиться от этой дряни, если вдруг просочилась. И какое счастье, что Айлин не пожелала общаться с обеими леди Райнгартен! Действительно, что у нее может быть общего с такими женщинами? И это, между прочим, королевские сестры!

Он снова невольно вспомнил слухи, упорно ходящие о короле и его странной, слишком тесной близости с итлийским фаворитом. Услышанную однажды в толпе молодых придворных омерзительную шутку, что в темноте спальни итлийца с итлийкой не очень-то и различишь. И снисходительный ответ другого сплетника, что кровь Дорвеннов слишком горячая и бурная, чтобы держаться в рамках приличий, главное, что король всегда сверху, остальное молодому и пылкому мужчине не в укор.

И чего ждать от дворян, которым король показывает такой пример?! Даже от Трех Дюжин, где целомудрие всегда было главным требованием к жене! Королева-развратница и король, взявший ее на супружеское ложе, вот кто теперь служит образцом, отравляя нравственность Дорвенанта!

– Простите, милорды, – уронил он, – я вас оставлю. Желаю доброго дня!

И вышел, испытывая огромное желание принять ванну, чтобы смыть ощущение липкой грязи от подобных разговоров и мыслей. Как же ему повезло с женой! Одна-единственная ошибка, совершенная Айлин, совершенно не в счет. Не будь ее, Грегор никогда не узнал бы, насколько Айлин его любит! Но он сможет сторицей вернуть всю любовь, которой она заслуживает!

И чтобы это обещание самому себе не разошлось с делом, сразу после окончания служебного дня Грегор отправил домой известие, что задержится, а сам отправился к портальной площадке Академии и попросил дежурного стихийника отправить его в Люрьезу.

Дальнейший путь был уже знаком, и в особняке ди Амбруаза слегка запоздалого гостя приняли радушно. Ювелир, за эти месяцы ничуть не изменившийся, такой же круглый, жизнерадостный и болтливый, немедленно пригласил его в кабинет, велел подать угощение и осведомился о здоровье и настроении мадам Бастельеро, а также о том, носит ли она гарнитур его работы. Узнав, что Айлин временно не выезжает по причине своего положения, уважительно поцокал языком и пожелал мадам счастливого разрешения от бремени, а Грегору – всех радостей отцовства.

– Моей супруге нравится янтарь, – перешел Грегор сразу к делу, из вежливости пригубив шамьет и тут же отставив чашку. – Ваши работы, месьор, действительно великолепны, и я надеюсь, что вы изготовите новый шедевр. Так быстро, как это только возможно.

– О, у мадам прекрасный вкус! – восхитился ди Амбруаз, в свою очередь отпивая шамьет с явным удовольствием. – Северный янтарь – удивительный камень, и он входит в большую моду! Его покойное величество Флоримон, вообразите, заказал целую янтарную комнату!

– Янтарную комнату? – насторожился Грегор, даже простив фраганцу пересказ местных сплетен вместо обсуждения заказа. – Что вы имеете в виду, месьор?

– Мозаичные панели для стен, – охотно принялся объяснять фраганец, загибая короткие пухлые пальцы. – Малая янтарная столешница, дюжина фигурок из янтаря, несколько резных панно, а также четыре рамы для картин. Самой искусной работы, поверьте! Все это должно было войти в приданое ее высочества Флоры. К несчастью, его высочество Франческо Джанталья, с которым принцесса была помолвлена, погиб. И заказ, только представьте, так и остался невыкупленным! Его величество Флоризель заявил, что батюшка был слишком неосторожен в расходах, и бюджет не предусматривает подобных трат в ближайшие несколько лет. Конечно, со временем он, возможно, и выкупит заказанное, но если я найду другого покупателя, возражать не станет.

Ди Амбруаз вздохнул и покачал головой, не смея осуждать короля, но явно не радуясь.

«Янтарная комната? Приданое принцессы? Сколько же она может стоить? Даже представить не получается! Но… Айлин наверняка придет в восторг, ей ведь так нравится та глупая статуэтка. Да и какой еще муж может преподнести жене такой подарок?» Да, это стоит любых денег, сколько бы ни запросил за сокровище жадный фраганский дракон. Если он уже не продал его кому-то другому, вот что было бы возмутительной неудачей! И хотя можно, разумеется, заказать новую – но сколько времени это займет? Не говоря уже о том, что соглашаться всего лишь на копию… неприятнейшая мысль!

– Вот как, – кивнул Грегор. – И что же сейчас вы делаете с этим заказом?

– Его приходится продавать по частям, – махнул рукой месьор ди Амбруаз. – О, я не жалуюсь. Не так давно три благородных месьора выкупили стенные панели, а фигурки и вовсе пользуются большим успехом, хотя и продаются по одной-две…

«Значит, осталось не так много, – с досадой подумал Грегор. – Впрочем, Айлин любит картины, янтарные рамы ее наверняка порадуют. Как и панно… Да и столик для шамьета из янтаря тоже будет смотреться достойно и изысканно. Что ж, решено!»

– Я выкуплю оставшееся, – сказал он спокойно и с удовлетворением отметил, как пораженно блеснули глаза фраганца. – Полагаю, это очень украсит малую гостиную моей супруги.

– О, месьор! – всплеснул пухлыми ручками ди Амбруаз. – Поверьте, вы не пожалеете! Я завтра же пришлю к вам мастера с помощником…

– Мастера? – недоуменно переспросил Грегор.

– Разумеется, мастера! – энергично закивал ди Амбруаз. – Северный янтарь – удивительный камень! Восхитительный! Но, к сожалению, весьма хрупкий. Панно следует установить на стены, рамы для картин правильно повесить, и если вашим слугам не доводилось иметь дело с янтарем, лучше доверить это мастеру! Кроме того, – добавил он, чуть понизив голос, так что Грегор невольно прислушался. – Если пожелаете, присланный мною мастер предложит замену для мозаичных панелей. И такую, что комната будет казаться залитой солнцем даже в самый сумрачный день!

«Он такой… солнечный!» – вспомнил Грегор тихий голос жены и кивнул. Что ж, новая отделка одной-единственной комнаты не займет много времени. Хм, а что, если?..

– Присылайте, – согласился Грегор. – Я оставлю необходимые распоряжения, пусть мастер все осмотрит и придумает замену панелям. Однако всю комнату нужно подготовить и обставить одновременно. Это должен быть сюрприз, – добавил он, неожиданно смутившись и злясь на себя за это смущение. – Об оплате позаботится мой поверенный.

– Конечно-конечно, – закивал ювелир. – Не сомневайтесь, месьор Бастельеро, это будет работа, достойная короля! Или, в вашем случае, королевы. Королевы вашего сердца, так сказать!

Он понимающе улыбнулся, и Грегор окончательно убедился, что сделал верный выбор подарка. Его жена должна быть окружена всем, что она любит, сколько бы это ни стоило. Приятно думать, что Бастельеро могут позволить себе больше, чем фраганский король. Нужно только намекнуть, что вскоре Айлин ждет сюрприз. А еще…

– И я хотел бы прямо сейчас приобрести что-нибудь готовое, – сказал он, снова борясь с непонятным смущением. – Украшение или какую-нибудь безделушку для туалетного столика. Что-нибудь… способное порадовать. – И добавил с неожиданной для себя самого и неприятно тянущей внутри откровенностью: – У меня с женой произошла размолвка…

– Ни слова больше, месьор! – Ди Амбруаз прижал руку к груди и снова блеснул глазами. – У меня есть серьги с изумительным янтарем как раз в тон ее волосам! Очень редкий оттенок!

«Это он про волосы или про янтарь? – не понял Грегор. – Хотя какая разница… Оказывается, иметь постоянного ювелира, который помнит, что идет его клиенткам, очень удобно».

– Есть и другая пара, – подсказал ди Амбруаз, неверно истолковав его молчание. – Изумруды под цвет глаз мадам. Или вы хотите не серьги, а что-то иное?

– Я возьму обе пары! – выдохнул Грегор, содрогнувшись при мысли, что придется выбирать.

Вдруг он не угадает, и Айлин понравились бы другие серьги? И потом, у нее так мало драгоценностей! Свадебный комплект слишком парадный, и Айлин с присущим ей вкусом не надевает украшения из него дома. Кажется, она вообще носит лишь пару перстней и скромные жемчужные сережки – подарок своей тетушки. Это нужно немедленно исправить.

– Прекрасный выбор, – кивнул ди Амбруаз, в очередной раз блеснув глазами – теперь уже довольно. – Упаковать или желаете сначала взглянуть?

– Доверяю вашему вкусу, – махнул рукой Грегор. Ну не признаваться же, что он все равно ничего не понимает в дамских штучках? Настроение стремительно улучшалось, и он пошутил: – Кажется, покупать у вас украшения парами и не глядя, это уже традиция, не так ли?