Глава 21 · Неприятные сюрпризы

По дороге домой он еще успел заехать за букетом, выбрав белые розы. Везти их на седле было неудобно и глупо, но цветочник заверил, что отправит покупку немедленно, так что корзина роз прибудет в особняк одновременно с милордом и в безупречном состоянии. Подумав, Грегор распорядился, чтобы букеты присылали к нему домой каждое утро. Айлин любит цветы, но в саду они уже опадают, а в оранжереях особняка выбор не слишком богат, в последние годы Грегор совершенно не интересовался, что там растет, и большую часть оранжерей пустили под зелень и ягоды.

Вот теперь все было в порядке. Да, он опоздал к ужину, но ведь предупредил, и дело того стоило! Корзина с розами, как и было обещано, встретила его у привратника. Грегор сам подхватил ее, не отдавая слугам, внес в особняк… Спохватившись, вложил обе бархатные коробочки среди пышных тугих соцветий, предвкушая, как Айлин их увидит… Хоть бы ее глаза поскорее загорелись радостью! Может быть, она даже забудет ненадолго про манеры и выразит чувства как-нибудь… живее? Бросится ему на шею, например… К Барготу супружеский этикет, это было бы так восхитительно!

Он вдруг представил, что вместо тяжелой корзины с тремя дюжинами роз держит в объятиях гибкое нежное тело, самое чудесное на свете, самое теплое, желанное, родное… И даже глаза на пару мгновений прикрыл – предательское воображение разом воскресило все остальное, к чему он уже успел привыкнуть за те месяцы брака, пока супружеская близость еще была дозволена. Постыдное, но сладкое, невыносимо пьянящее, плавящее душу и тело.

Пожалуй, в этом он мог понять Райнгартена! Радость плоти и гордость обладания молодой красивой женой способны вскружить голову. И многие считают, что в мужской компании, притом приличной и доверенной, не грех похвастаться постельными успехами. Не упоминая подробностей, конечно… Да, Этьена можно понять. В целом. Но вот эти его откровения о итлийских и фраганских мерзостях!

Грегору тоже нелегко давалось воздержание, в первые месяцы он позволял себе визиты в спальню Айлин не реже двух раз в неделю, а иногда и чаще. Потом леди Эддерли рекомендовала сократить частоту исполнения супружеских обязанностей, после их близость и вовсе сошла на нет, но никогда Грегору в голову не приходило заменить обычное соитие, временно ставшее недозволенным, на что-то извращенное, оскорбительное для женщины.

Эти самые фраганцы, если верить слухам, не считают чем-то недостойным проводить время втроем, с любовником жены или любовницей мужа. О постельных привычках итлийцев и вовсе лучше молчать… И неважно, что там можно делать такого, что якобы не повредит женщине и ребенку. Грегор скорее согласился бы на вечное целомудрие, чем оскорбил Айлин подобным требованием. Уж потерпеть несколько месяцев без близости – это меньшее, что он может сделать для жены, которая носит их малыша!

– Миледи у себя или в гостиной? – спросил он камердинера, тенью возникшего в холле. – Она ужинала?

– Ее светлость не изволила выйти к ужину, – почтительно отозвался камердинер. – У нее болела голова, она приказала подать ужин наверх и съела немного цыпленка с овощами. Днем миледи тоже не покидала спальню и сказала, что не нуждается в услугах компаньонки, пока не спустится вниз.

– Она не обедала?

Грегор нахмурился. Неужели он ошибся, и обида Айлин не простой каприз? Или она рассчитывает таким образом заставить его отказаться от услуг Эванс? Но он ведь уже обещал ей, что найдет другую компаньонку, если эта решительно неугодна! Ох уж эти дамы в положении… Действительно, кому суп без шалфея, кому другую прислугу… Одно радует, каприз – это так по-женски! Пусть Айлин устраивает ему сцены, пусть требует подарки и внимание, меняет компаньонок, перестраивает дом, в конце концов, только бы исцелилась от памяти о прошлом ужасе и привыкла к жизни жены и матери.

– Обедать миледи не изволила, – подтвердил его опасения камердинер. – Спросила, дома ли лорд Аларик, узнала, что он отсутствует, и пожелала, чтобы ей принесли из библиотеки какое-нибудь легкое чтение.

– Чтение? Легкое?!

– Я позволил себе смелость выбрать для миледи «Хроники капитана эль Сорро», – так же чопорно сообщил камердинер.

– А, прекрасно! – успокоился Грегор. – Дед, помнится, очень любил эту книгу. Кстати, пошлите в книжную лавку за списком интересных романов. И пусть кратко опишут содержание, я посмотрю, прежде чем заказывать.

– Да, милорд, – поклонился камердинер.

«Давно следовало это сделать, – подумал Грегор удовлетворенно. – Айлин любит читать, она не похожа на пустоголовых девиц, которых интересуют лишь балы и наряды. Должны ведь в Дорвенанте продаваться и приличные книги, верно? Какие-нибудь исторические исследования, мемуары знатных особ… Хотя мемуары, кстати, под большим вопросом! Среди этих особ всякие попадались, уж я-то знаю. Но пока она не может вернуться к практическим занятиям, а читать учебники ей утомительно, я постараюсь найти что-нибудь по ее вкусу».

– Кстати, а где лорд Аларик? – уточнил он, ставя корзину на пол.

– Изволил отбыть на охоту, – сообщил камердинер. – Предупредил, что вернется через пару дней.

Грегор кивнул, не без легкого раздражения подумав, что отец подзадержался в столице. Странно, что ему здесь делать столько времени? Неужели действительно увлекся преподаванием? Но Кэдогану и Галлахеру доступ в дом отныне закрыт, как и другим Воронам, где же они встречаются? Что ж, это его не касается, а если отец желает жить в столице и ведет себя пристойно, не Грегору отказывать ему в этой малости. К тому же Айлин приятно его общество. И вообще неплохо, что в отсутствие хозяина в доме есть старший родственник.

– Передайте миледи, что я прошу разрешения подняться к ней, – приказал он.

Камердинер поклонился и уже собрался исчезнуть, но тут со двора послышался шум, и появившийся в дверях лакей известил:

– Его светлость лорд Аранвен с визитом!

Аранвен? Дарра?! Грегор уже почти возмутился, но успел сообразить, что тогда оповестили бы о прибытии лорда Аранвена-младшего. Но что здесь делать канцлеру в это время?! Что могло произойти такого, что Ангус приехал на ночь глядя?! Без предупреждения, письма, да попросту не пригласив Грегора к себе!

– Просите немедленно, – бросил он. – Вина и шамьета в малую гостиную. А леди предупредите, что я дома, но поднимусь к ней немного позже. Ей не нужно выходить к гостю, пусть отдыхает. Ангус! – обернулся он к канцлеру, появившемуся на пороге. – Благие Семеро, вы меня пугаете! Что случилось?!

– Ничего хорошего, – уронил тот и ограничился легким кивком вместо обычного поклона.

Невиданное нарушение этикета для Аранвена, но Грегор, присмотревшись, и не подумал ставить ему это в вину. Канцлер выглядел уставшим. Ничего заметного для того, кто недостаточно знает Аранвенов, но из тщательно уложенных длинных волос, перехваченных серебряным кольцом и лентой, выбилась прядь над ухом, а верхняя пуговица высокого ворота расстегнута.

– Вы меня пугаете, – повторил Грегор, жестом приглашая его в гостиную. – Только не говорите, что опять…

Он осекся, содрогнувшись от накатившего острого ужаса, но Аранвен качнул головой, проходя вперед и без приглашения опускаясь в кресло, словно ноги вдруг перестали его держать.

– Не Разлом, – сказал он действительно уставшим, совершенно бесцветным голосом. – Да помилуют нас Благие от подобного. Однако новость и вправду нерадостная. Королева потеряла ребенка.

– Что? Как?!

Грегор помотал головой. Беатрис? Потеряла будущего наследника?! Всеблагая Мать, это же… Хотя ничего удивительного, она уже немолода. Этот брак с самого начала был изрядно рискованным предприятием, даже если отвлечься от моральной стороны дела.

– Проклятие? – резко уточнил он, сообразив, зачем канцлер мог приехать именно к нему.

– Нет, насколько мне известно, – вздохнул Ангус. – Как вы знаете, королевский некромант еще не назначен, однако целители ручаются, что никаких следов магии не заметили. Я вызвал магистра Бреннана и леди Эддерли в дополнение к лейб-лекарю, а потом попросил еще Немайн и Дарру проверить. Ничего!

Хм… Ну, леди Эддерли – это понятно, она лучшая в области женского здоровья. Но вряд ли так уж хорошо разбирается в некромантии. С другой стороны, у Бреннана роскошный опыт в распознавании проклятий, в Академии постоянно кто-то оказывается в лазарете по этому поводу. И если в квалификации Немайн Аранвен Грегор весьма сомневался, то знаниям и чутью Дарры он, пожалуй, готов был довериться. В конце концов, Аранвена-младшего учил он сам и знал, насколько тот дотошен и въедлив. Да, если магистр Зеленой гильдии и лучший выпускник Академии в один голос утверждают, что проклятия не было, а к ним присоединяются еще три мага, не стоит искать умертвие там, где его нет. Хм, получается, что консилиум у постели королевы собрали без него… А ведь логично было бы попросить об осмотре королевы лучшего проклятийника Ордена. Наверное, он уже был в Люрьезе? Или король ему настолько не доверяет? Что ж, нужно предложить хотя бы из вежливости.

– Если хотите, я посмотрю, – сказал он, садясь напротив канцлера. – Но вашему сыну и магистру Бреннану вполне можно верить в этом вопросе. Кстати, назначьте уже королевского некроманта, я ведь подавал список подходящих кандидатур.

Правда, в этом списке было всего три имени, и принадлежали они пожилым магам, которые практиковали еще во времена Стефана Бастельеро, но, по крайней мере, в их надежности и выучке Грегор был уверен. Королевский дворец без некроманта – это же безобразие и позор! Хоть самому туда в лейб-некроманты просись. Впрочем, точно не при этом короле…

– Я тоже вполне доверяю Дарре, Немайн и остальным, – слегка кивнул Ангус. – Так что речь о проклятии не идет. И, разумеется, я уже проверяю ваши кандидатуры… Но сейчас не об этом. Грегор, я… приехал просить вас об одолжении. Очень большом одолжении, всю ценность которого прекрасно понимаю. Прошу, выслушайте до конца, не торопясь возмущаться и отказываться.

Канцлер потер виски и посмотрел на Грегора странным взглядом, то ли виноватым, то ли действительно просительным. Во всяком случае, ничего подобного Грегор у него еще ни разу не видел и не хотел бы. Растерянный Ангус Аранвен – это нечто, опровергающее основы мироздания!

– Это был несчастный случай, – снова вздохнув, заговорил канцлер. – Нелепый и потому невозможный для предотвращения. Ее величество оступилась и упала с лестницы. Ничьей вины в этом нет, просто роковое стечение обстоятельств. При падении она серьезно повредила себе и потеряла ребенка. Операция прошла успешно, жизнь королевы вне опасности, но… – Он осекся и закончил через крохотную паузу: – Вы же понимаете значение этого случая для королевства и… его величества.

– Понимаю, – кивнул Грегор. – Будущий принц или принцесса Дорвеннов не появится на свет. Согласен, это трагедия. Особенно, учитывая все обстоятельства.

А ведь Беатрис наверняка нелегко будет снова зачать, выносить и родить. После выкидыша целители рекомендуют женщине какое-то время восстанавливаться. Она немолода, времени не так уж много. Да, королю можно посочувствовать. Если Беатрис не сможет больше родить, он попадет в скверное положение. Либо новый брак и разрыв с Риккарди, грозящий разорением Дорвенанта, либо бесплодие королевы и… что тогда? Завести бастарда и признать его? Да что же законной крови Дорве так не везет?!

В гостиную скользнула горничная и быстро расставила на столике бутылку вина, бокалы, две дымящиеся чашки шамьета, сливочник и печенье… Вторая следом зачем-то внесла розы и поставила их на пол. Ах да, он же не успел отнести их Айлин… Так же быстро и молча девушки исчезли. Канцлер поглядел на угощение, кивком поблагодарил, но ни к чему не притронулся.

– Обстоятельства довольно сложные, – помолчав, согласился Аранвен. – Однако сейчас меня беспокоит не политика. Его величество очень тяжело перенес известие о потере ребенка и состоянии супруги.

– Тяжело? Как именно? – уточнил Грегор, и в памяти мгновенно вспыхнуло лицо Малкольма – опухшее, с налитыми кровью глазами, испещренное преждевременными морщинами и какими-то пятнами.

И самое страшное – потеря воли, характера, самой личности прежнего короля и друга…

– Он никого не желает видеть, – сдержанно уронил канцлер. – И есть основания полагать, что это состояние не пройдет само по себе, как обычное горе. Его величеству необходим человек, способный выслушать его, утешить и поддержать. А главное, человек, которого король пожелает к себе допустить и откроет ему душу. Мне известны лишь двое, обладающие полным его доверием, но один уехал в Итлию по важнейшему делу. Даже если я за ним пошлю, его могут найти недостаточно быстро, либо он попросту не сможет вернуться. Остается второй. Точнее – вторая. Лорд Бастельеро… Грегор… Я вынужден просить… Леди Айлин должна поехать во дворец и поговорить с его величеством. Возможно, побыть с ним некоторое время… Недолго, час или два! Поверьте, это единственное средство, которое сейчас может помочь!

Он замолчал, и Грегор прикусил губу, чтобы не высказать все, что думает об этом предложении. Тащить беременную женщину во дворец, потому что его величество, видите ли, переживает?! И не может успокоиться без леди Бастельеро?! Да что ему Айлин – нянька? Матушка или сестра?! Кому вообще могла прийти в голову подобная глупость?! Неужели Аранвену?! Что-то не верится!

Ангус настолько хладнокровен, рационален и расчетлив, что скорее напоил бы короля успокоительным, окружил целителями и разумниками, а потом, когда тот придет в себя, постарался отвлечь государственными делами. Нет, наверняка это придумал сам мальчишка! И даже не соизволил передать личную просьбу, прислал Аранвена, словно канцлер ему паж на посылках! Проклятие, что там у них вообще происходит?! Зачем им Айлин? Может, все из-за этой непонятной и противоестественной связи? Но Грегор, беспокоясь о здоровье Айлин, спрашивал об этом Бреннана и Роверстана совсем недавно, и разумник с целителем в один голос заверили, что связь достаточно ослаблена и не влияет на его жену прямо.

Так причем здесь тогда Айлин?! Она недавно сама чуть не потеряла ребенка! Между прочим, по милости Дарры Аранвена в том числе!

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и напомнил себе, что Аранвен-старший как никто другой понимает непристойность и бессмысленность своей просьбы. И наверняка выполняет приказ короля, за что его нельзя осуждать. Но даже король не имеет права требовать, чтобы беременная женщина слабого здоровья и с явными признаками своего положения неслась к нему, словно вызванная колокольчиком горничная!

– Я сочувствую их величествам, – сдержанно уронил Грегор, понимая, что Аранвен ждет от него именно этих слов. – Но должен признать, что не понимаю, причем здесь моя супруга? Если его величеству нужна помощь, вам следовало бы обратиться к разумникам, тем более что его величество явно благоволит Белой гильдии…

«Во всяком случае, ее магистру. Про которого говорят, что он гордость гильдии и лучший разумник в своем поколении – прекрасный случай это доказать!»

– Если же речь идет об утешении, – продолжил он, – то лорд и леди Вальдерон, насколько мне известно, по-прежнему пребывают в столице. Вы не находите, что гораздо уместнее обратиться именно к ним?

Холодное лицо Аранвена ни на миг не изменило выражения, а в голосе отчетливо зазвенели льдинки.

– Видите ли, лорд Бастельеро… Возможно, вам это неизвестно, однако порой человеку легче поделиться своим горем с друзьями, чем с родными.

– Вас его величество, кажется, тоже изволит считать другом? – ядовито поинтересовался Грегор. – Как и магистра Роверстана. И фраганского фехтмейстера. Полагаю, любой из этих достойных господ поможет его величеству куда лучше, чем беременная женщина. Не говоря уже о том, что есть ведь и иные способы утешиться!

– Вы совершенно правы, – любезно улыбнулся Ангус, и от этой улыбки повеяло пробирающим буквально до костей холодом. – Есть и иные способы. К примеру, карвейн…

Кровь бросилась Грегору в лицо так, что ему стало жарко. Да, рядом с Малкольмом не оказалось друга, способного утешить его! Да, ему пришлось искать утешения в карвейне, но это… это…

– Ангус, это нечестно! – выдохнул он. – Вы прекрасно знаете, что я… да меня тогда просто не было в Дорвенне!

– Но леди Бастельеро – здесь, – тихо уронил канцлер, и Грегор невольно скрипнул зубами.

– Простите, милорд Аранвен, но это невозможно, – сказал он чеканным от ярости голосом. – Полагаю, вы должны меня понять, особенно теперь, после того, что случилось с ее величеством! Рисковать собственной женой я не намерен. Если это не прямой приказ доставить леди Бастельеро во дворец под конвоем, будто преступницу, а приглашение, вынужден отказать. Со всем почтением заверяю его величество, что я в полном его распоряжении. Но не моя супруга.

– Что ж, прошу прощения, что осмелился побеспокоить вас, лорд Бастельеро, – церемонно проговорил Аранвен после паузы.

Встал и склонился в полном большом поклоне. Замер ровно настолько, чтобы изысканная учтивость почти превратилась в столь же изысканное оскорбление, не переходя, впрочем, эту грань. Выпрямился, повернулся к двери, и тут с верхней галереи, выходящей в малую гостиную одним краем, раздался звонкий голос:

– Милорд Ангус, постойте, я еду с вами!

Грегор рывком обернулся. Она стояла у перил. Выпрямившись и каким-то чудом даже в просторном домашнем платье выглядя не как леди в положении, а как магесса, причем именно боевик. Что-то знакомое, безусловно узнаваемое… Ах да, поза! Некроманты перед боем стоят иначе, более расслабленно и вольно. Айлин чуть расставила ноги, развернув носки туфелек наружу, развернула плечи, едва заметно подалась вперед… Грегор на миг узнал в ней всех знакомых боевиков разом и даже головой встряхнул, пытаясь осознать, что услышал.

– Дорогая?

– Леди Айлин, мое почтение, – сказал Ангус и поклонился.

Его парчовый камзол в ярко освещенной гостиной сверкнул серебряным всполохом, и Грегору невыносимо захотелось развернуться на эту вспышку и залепить чем-нибудь вроде «Могильной плиты». Он с раздражением подавил это желание и уже набрал воздуха, чтобы мягко объяснить жене, как она неправа…

Айлин чуть повернула голову куда-то вбок и ровным голосом, не допускающим даже тени неподчинения, велела:

– Тильда, принесите мой плащ.

– Ми…милорд? – пискнула горничная, выступая из тени галереи и глядя на Грегора с ужасом.

– Вы меня не слышали? – так же бесстрастно уточнила Айлин. – Плащ. Немедленно.

Грегор сморгнул, надеясь, что ему все-таки кажется. Но видение, поразительно похожее на его жену во всем, за исключением того, что это не могла быть она, не исчезло. Горничная, не дождавшись от него ни подтверждения приказа, ни его отмены, исчезла. Наверное, все-таки за плащом, потому что вряд ли кто-то из слуг осмелится не выполнить приказ, отданный таким тоном.

Но это же… Это невозможно! Это вообще ни на что не похоже!

– Дорогая, – медленно произнес Грегор, старательно сдерживая изумление и гнев. – Прошу вас вернуться к себе. Вы не едете, это не обсуждается.

– Это не обсуждается, – тихо повторила Айлин, и вдруг сверкнула глазами так, что Грегору снова показалось – на лестнице стоит не молодая беременная женщина, а взбешенный Дориан Ревенгар, готовый запустить Молотом Пресветлого или кинуться в драку. – Я еду! Прошу вас вспомнить, милорд, что я – глава рода Дориан, я присягала его величеству, и поехать с лордом Ангусом – мой долг! Не только перед моим другом, но и перед моим королем!

– Ваш долг – повиноваться супругу! – все-таки повысил голос Грегор. – Вы в первую очередь моя жена!

– Дворянский Кодекс и Устав Ордена в один голос утверждают обратное, милорд! – отчеканила Айлин. – Как леди Дориан я давала вассальную присягу его величеству, как будущая магесса я чту общую присягу Ордена королю Дорвенанта. Простите, милорд супруг, неужели я должна объяснять лорду Бастельеро, бывшему мэтру-командору и нынешнему Великому Магистру, подобные вещи?

Ангус Аранвен издал какой-то странный звук, но Грегор даже не покосился в его сторону. Не дай Претемная, это смешок, дуэли тогда точно не избежать! Но канцлер тут же смолк, и по гостиной растеклась вязкая тяжелая тишина. Грегор отчаянно пытался подобрать ответ, но все, что он мог сказать, ничего не значило по сравнению с этими простыми и четкими словами. Она желает исполнить свой долг перед королем. Как дворянка и магесса. И не просто имеет на это право, она обязана это сделать! Проклятье, с каких пор его, Грегора, жена дает ему уроки чести и долга?! И что на это вообще можно ответить?!

– Лорд Бастельеро, – тихо и тоже очень ровно произнес Аранвен. – Я лично отвезу ее во дворец. Миледи вернется обратно в самом скором времени. И за ее безопасность порукой мое…

– Ваша жизнь, Ангус! – выдохнул Грегор, все-таки оборачиваясь к нему. – Не слово, а жизнь, запомните это!

Канцлер молча склонил голову, признавая за ним право на такую грубость.

– Позовите сударыню Эванс, – велел Грегор в пространство, изнывая от стыда за пережитый только что на глазах Аранвена позор. – Впрочем, не нужно, я… сам поеду с вами.

– Его величество не желает видеть никого, – бесстрастно напомнил Ангус. – Сомневаюсь, что для вас он сделает исключение, а тем более будет откровенен в вашем присутствии. Разумеется, если вы согласны подождать леди Айлин в гостиной…

– Как паж или компаньонка? – тихо и бесконечно ядовито уточнил Грегор. – Благодарю, постараюсь обойтись без подобной чести. Возьмите тогда Эванс, дорогая.

– Я возьму Пушка, – уронила незнакомка, в которой Грегор пытался и не мог узнать свою жену. – Сударыня Эванс весьма услужлива, но недостаточно сдержанна, не будем снова подвергать ее искушению узнать чужие тайны. С Пушком и под опекой лорда Аранвена мне ничто не угрожает, а горничная в случае необходимости во дворце найдется, я полагаю.

– Очень мудрое решение, миледи, – поклонился канцлер с величайшей почтительностью и подсластил Грегору пилюлю: – В любом случае, я приехал в малом экипаже, и там попросту нет места для двух дам. Лорд Ульв может разместиться в ногах…

Что ж, Грегор проглотил и это. Ему только что дали понять, что его мнение и репутация его жены значат меньше, чем… собачий хвост! Может, канцлер и считает себя равноценной заменой компаньонки, но вряд ли сможет убедить в этом остальной двор!

– Приятного пути, миледи, – процедил он, и Айлин на лестнице сделала реверанс.

В точности такой, как утром. Идеально выверенный, безупречно почтительный и полностью соответствующий этикету. Образцовый! Совсем как их брак еще недавно!

Подбежавшая горничная накинула ей на плечи короткий легкий плащ, крепко взяла под руку и помогла спуститься по лестнице. Следом мелькнуло огромное белое пятно проклятого умертвия. До боли закусив изнутри губу, Грегор смотрел, как Аранвен подает его жене руку, как Айлин опирается на нее и идет к выходу… Даже не переодевшись! Впрочем, ни одно придворное платье она сейчас и не наденет… Мягкие туфельки с маленькими каблучками, домашняя прическа, строгое бледное лицо… Едва слышный звук ее шагов резал Грегору сердце, а когда Айлин прошла мимо корзины с розами и спрятанными в ней подарками, глянув на нее словно с легким удивлением, но промолчав, Грегор почувствовал во рту вкус крови.

– Благодарю, милорд, – все-таки уронил на прощание Аранвен, и дверь закрылась, последним в нее выскользнуло умертвие.

Грегор остался стоять посреди гостиной. Слуги благоразумно попрятались, да ему и незачем было их звать. В ушах все стоял шелест ее шагов и платья, Грегор прикрыл глаза, пытаясь очнуться от этого нелепого отвратительного сна, но не смог. Его жена только что ослушалась его! Пренебрегла прямым приказом остаться дома, осмелилась спорить и более того, обвинила его в неисполнении долга! Она… опозорила его перед Аранвеном! И снова втоптала свою и его репутацию в грязь, уехав к королю поздним вечером, без должного сопровождения, с непонятной целью! Во всяком случае, придворные сплетники тут же все переврут в самом грязном смысле! Да как она… как она посмела?! Чем он заслужил такое оскорбление с ее стороны?!

Гнев рвался наружу, металлическим кровавым привкусом стоял во рту, застилал глаза алой пеленой. Грегор в бессильной ярости глянул на оставшуюся посреди гостиной корзину, накрытый столик… Шамьет все еще дымился, расписные чинские чашки издевательски блестели яркими красками и позолотой. А ведь Грегор лично запретил подавать этот сервиз гостям! Айлин следовало проследить за этим как хозяйке дома, но даже в такой малости она…

«Могильная плита» привычной восхитительной тяжестью на мгновение оттянула руку. А потом Грегор с неистовым наслаждением запустил ею в столик. Звон, треск! Резную полированную столешницу снесло мощным ударом в стену вместе со всем, что на ней стояло. Брызнули осколки стекла и фарфора, среди обломков по ковру растеклось багровое пятно? Кровь?! Нет, всего лишь вино…

И почти сразу, словно с порывом силы выплеснулась и ярость, Грегора отпустило. Он смог вдохнуть и даже почувствовать смесь запахов: шамьет, вино, розы… Медленно подошел к безобразию возле стены, непонимающе взглянул на испачканные обои, мешанину осколков и еды… На непослушных ногах зачем-то присел над этим всем и потрогал кончиком пальца самый крупный осколок, упрямо блеснувший росписью. Безумно яркая сине-золотая птица несла в клюве алый цветок…

«Ее любимый сервиз, – отстраненно подумал Грегор, чувствуя, как на него снова накатывает, но уже не гнев, а тяжелый липкий страх. – Она всегда пила шамьет именно из него… Ну, подумаешь, одной чашки не хватало… Теперь – трех и еще сливочника с блюдцами… И где я найду именно такие на замену?»

Мысли текли вялые и ленивые, будто пытались не пропустить в сознание другие, настоящие. Грегор встряхнул головой и по-новому глянул на то, что сделал. Поднялся, слегка пошатываясь. Странно, всего-то одна «Могильная плита» – это же пустяк с его резервом.

«Я бросил боевое заклятие в столик, – сказал он себе, словно объясняя. – В собственной гостиной. Потому что разозлился на жену. На Айлин… Мою Айлин…»

Осколки расписных чашек, тоненьких, полупрозрачных, сияли, отражая свет магических шаров. Возможно, артефакторы смогут их восстановить.

– А если бы я ударил не по чашкам? – прошептал Грегор, и его затрясло крупной лихорадочной дрожью. – Что со мной случилось? Глупо мстить вещам! Дед сказал бы, что я веду себя как простолюдин! Дворянин и маг обязан владеть собой. Срывать злость на том, что не может тебе ответить, это… пошло. Но это все неважно, совершенно неважно! Что, если в следующий раз я ударю магией что-то… иное? Кого-то?

Он стиснул зубы, не позволяя себе ни вслух, ни даже в мыслях произнести то, что пугало до тьмы в глазах. Чашки ведь были виновны лишь в том, что принадлежали Айлин, а она… она впервые вызвала его гнев. Который сейчас сменился ужасом перед тем, что не произошло, но вдруг?..