Глава 19. Визиты вежливости
– Мье-до-ву-ха!
– Что, прости? – уточнила Айлин.
Как она ни старалась расслышать, сложное слово ускользнуло от понимания.
– Мье-до-ву-ха! – повторил Лу и отчетливо содрогнулся, а потом истово пообещал: – Да чтоб я Баргота повстречал, если еще хоть раз прикоснусь к этой… этой…
Угощение для его величества и лорда Фарелла подали в большой гостиной, потому что в малой велись какие-то работы. Айлин было ужасно интересно, что лорд Бастельеро замыслил сделать с ее любимой комнатой, но драгоценный супруг со вчерашнего дня выглядел мрачным, как родовой склеп собственного семейства, и расспрашивать его Айлин не стала. Просто заявила, что чувствует себя достаточно хорошо и вполне может присутствовать за столом. Упоминать, что гости, вообще-то, приехали к ней, она благоразумно не решилась, хотя это так и вертелось на языке.
– Да ладно тебе, вкусная ведь штука! – Аластор прищурился от несомненно приятных воспоминаний. – И пьется так легко! Прямо само в горло льется! Просто меру знать надо!
– Меру? – простонал Лучано и потер виски. – Хорошо вам говорить про меру, монсиньор! Вас-то пить не заставляли, этикет спас! А мне сначала пришлось выпить с хозяином дома в честь праздника, потом с ним же за здоровье хозяйки! И попробуй откажись, если она сама поднесла чашу, а в чаше бокала два, если не три! А потом ваши вольфгардцы приехали, их, видите ли, грандсиньор Ладецки тоже позвал, ну они и обрадовались… Нет, конечно, кого звать в гости, это хозяевам видней, но мне же с ними пить пришлось! Иначе они, извольте видеть, смертельно оскорбились бы! Претемнейшая, и как я не сообразил сразу под стол упасть? Ну, посмеялись бы, зато никаких больше «еще одну ча-ро-чку!» Кто вообще пьет этими, как их, ча-ро-чка-ми! Они же по полведра каждая, не меньше!
Айлин представила Лучано с бокалом размером в полведра и невольно улыбнулась. Для нее к столу поставили особенно мягкое большое кресло и принесли плед, под которым она чувствовала себя уютно и спокойно. И как же славно, что Лу с Алом приехали!
– Ну, ты расскажешь… – Аластор, посмеиваясь, подхватил с блюда свой любимый ветчинный рулет, переместил на тарелку, добавил к нему горку паштета… Лу смотрел на все это с таким выражением лица, словно ему предложили продегустировать отраву. – Закусывать надо было! Я вот ел – и сегодня как новенький флорин. Кстати, интересная штука этот их карлонский хо-ло-дец! Надо взять рецепт для Катрины…
– Пощади… – простонал Лучано и торопливо сунул в рот дольку лимона. Прожевал с каким-то неестественным наслаждением, глотнул и выдохнул: – Умоляю, никаких разговоров про мье-до-ву-ху, хо-ло-дьец и, особенно, про ча-ро-чки! Отвратительный обычай – пить напоследок, уже когда собираешься домой. Эту, как ее… стре-мен-ную! И ладно бы я мог сесть в седло! Но ведь ноги уже не держали, а пришлось пить стременную, копытную, воротную и еще Баргот знает какую ча-ро-чку! Слава Благим, что Лионеля тоже пригласили, хоть было кому засунуть меня в карету!
На этот раз Айлин представила, как лорд Саграсс очень серьезно и почтительно запихивает Лу в экипаж, и не удержалась – хихикнула. Ох уж эти мужчины! С другой стороны, прекрасно, что друзья не стали мучиться переживаниями за нее, а попросту взяли – и поехали наносить праздничные визиты! Наверное, магистр Ладецки очень гордился такой честью!
– А нам с ярлом понравилось, – безжалостно заявил Аластор. – В следующий раз поеду к Ладецки без тебя. Все равно ты все веселье пропустил!
– Это когда вы топоры в ворота метали? – уточнил Лучано, подвигая к себе блюдце с лимоном. – Да я просто держался подальше, как знал, что ворота рухнут! Или когда ярл с магистром заспорили, как правильно охотиться на медведя, и взяли эту, как ее… ро-га-тину! У меня чуть сердце не выскочило, когда грандсиньор магистр оделся в медвежью шубу, а ярл начал в него тыкать этим ужасным орудием!
– Ну, никто же не пострадал, – легкомысленно пожал плечами Аластор. – Хотя я тоже сначала переживал. А потом Саграсс сказал, что магистр Ладецки этот фокус каждый год проделывает. Если, конечно, находится гость, который про него не знает. У магистра шуба – с кольчужной подкладкой, еще и артефакторами обработана. Проткнуть ее нельзя, а просто так Ладецки свалить еще ни у кого не вышло. Даже сам Ольвар признал, что проспорил, а победа Ордена – это победа всего Дорвенанта!
– И за нее тоже пришлось пить, – со вздохом подытожил Лучано. – Карлония – прекрасная страна! Но я в нее никогда не поеду! Люди моего ремесла там обречены на полную неудачу. Драться с карлонцами бессмысленно, разве что из пушки по ним стрелять, а травить… Скажите, на милость, чем можно отравить человека, который способен выпить ведро десятилетней мье-до-ву – хи, закусить хо-лодцом… с тертым хреном и горчицей, между прочим! – а потом пойти во двор и изобразить медведя! Да так, что настоящий медведь заплакал бы от зависти и убежал в карлонский лес… Нет-нет, и не уговаривайте, шагу не сделаю в страну, жители которой могут на равных пить с вольфгардцами, рубиться на саблях как арлезийцы и колдовать как дорвенантцы! Ужасная страна!
Но Айлин показалось, что тон у него, несмотря на решительные слова, был очень мечтательный. Она покосилась на супруга, который сидел за столом с таким лицом, словно недавно еще раз похоронил обожаемого дедушку. Ну хорошо, пусть он обижен на нее, но ведь гости в этом не виноваты!
– Я совсем забыла вас поблагодарить, – спохватилась она. – Попугай и пони… Они чудесные! Уверена, маленький Аларик Раэн будет очень, очень рад! То есть другие подарки тоже прекрасны, я им так рада! Но как вам в голову пришло…
– О, вы же знаете монсиньора! – заулыбался Лучано. – По его мнению, лучший подарок тот, что имеет четыре копыта и гриву с хвостом. А мне мысль о попугае подсказал дон Каэтано. Точнее, он высказал ее вслух, а я первым успел воспользоваться. Наш доблестный арлезийский моряк еще не очень хорошо знает Дорвенну и не сразу сообразил, где можно купить такую птичку.
– Зато вы, я смотрю, уже вполне освоились? – прохладно-ядовитым тоном осведомился лорд Бастельеро. – Осторожнее с праздничными гуляньями, у нас в Дорвенанте Солнцестояние отмечают с размахом, и многие традиции могут быть слишком обременительны. Особенно для южан.
– О, это я уже вполне успел оценить, грандсиньор! – отозвался Лу. – Мье-до-вуха – еще не самое страшное! Здесь, оказывается, принято не просто ходить в бань-ю, но еще купаться после нее в снегу! Самым натуральным способом прыгать в сугроб – с разбега! Сразу видно, что ваши грандсиньоры происходят из Вольфгарда! Голым в снег – это ведь ужас что такое!
– Думаешь, в подштанниках и рубахе было бы теплее? – усмехнулся Аластор. – Между прочим, был бы ты привычен к холоду, может, и не заболел бы тогда. Ну, после реки, помнишь? Если хочешь остаться в Дорвенанте и не маяться каждую зиму простудой, нужно тобой заняться.
– Только не в сугроб, монсиньор! – Лучано посмотрел на Ала с таким забавным ужасом, что Айлин опять не выдержала – рассмеялась.
– Прыгать в сугроб – не наши обычаи, – сказала она, улыбаясь. – Думаю, эту традицию магистр Ладецки привез из Карлонии. Возможно, вместе с мье-до-вухой.
– Точно! – просиял Лучано. – Он говорил, что родичи прислали ее десять лет назад! А он закопал в землю прямо в дубовой бочке – для дорогих гостей берег! Благие Семеро, как я выжил-то после этого зелья десятилетней выдержки?!
– Полагаю, благодаря молодому Бреннану, – посмеиваясь, сказал Аластор. – Не зря же он явился к тебе с утра и провозился целый час.
– Мы просто разговаривали, монсиньор! – запротестовал Лу. – Синьор Дилан хорошо подумал и ответил «да» на мое предложение! А то, что он при этом снял мне головную боль… Так он разумный человек и понимает, что компаньона следует беречь!
– Вот про компаньона – ценное уточнение, а то я услышал твои слова о предложении и уже начал беспокоиться! – Аластор фыркнул и тут же виновато покосился на Айлин: – Простите, миледи, кажется, я слишком вольно шучу.
– Я рада, что у вас хорошее настроение, ваше величество, – снова улыбнулась она.
И подумала, что это правда – как ни удивительно! Впервые после смерти Беатрис Аластор улыбается и даже шутит. И вообще ведет себя так, словно сбросил с плеч огромную ношу! Как же хорошо видеть его снова веселым…
– Лучано и молодой Бреннан затеяли отличную вещь, – кивнул Аластор и положил себе на тарелку еще один ветчинный рулетик. – Производство дешевых лекарств и лечебных материалов. Я обещал им помощь и большой контракт на поставку для армии. Бинты, корпия, всякие мази для ран!
– Это… очень нужное дело, ваше величество, – проговорил лорд Бастельеро, глядя на Ала со странным удивлением. – Во время фраганской войны нам отчаянно не хватало подобных припасов. Будь у нас лазареты не только для офицеров, удалось бы сохранить изрядную часть солдат. Если Дорвенант снова будет воевать…
– Благими клянусь, я очень надеюсь, что нет, – серьезно сказал Аластор. – Но лучше быть готовыми. Лорд Райнгартен подал мне реляцию, что армия нуждается абсолютно во всем. От новых мундиров и до упряжи для артиллерийских расчетов… Полагаю, теперь мы можем позволить себе немного больше расходов, чем думали раньше.
– Теперь, ваше величество?
Ее супруг по-прежнему смотрел хмуро, но Айлин видела, что ему действительно интересно.
– Да, теперь, – кивнул Аластор. – Это не тайна, милорд Бастельеро, я намерен объявить об этом на заседании Совета лордов после праздников. Никакой беды, если вы узнаете немного раньше. Дорвенанту удалось рассчитаться по кредитам, взятым его величеством Малкольмом. И теперь то, что мы должны были выплачивать как проценты, можно потратить иначе. С большей пользой.
– Рассчитаться по кредитам?! – А вот такого изумления Айлин за супругом не припоминала, пожалуй, давно. – Каким образом?! – Он тут же поправился: – Прошу прощения за любопытство, ваше величество.
– Охотно прощаю, – любезно отозвался Аластор. – Но удовлетворить его, увы, не могу. Благодетель нашего королевства, заплативший этот огромный долг, пожелал остаться неизвестным.
– Какая… скромность… – медленно проговорил лорд Бастельеро. – И ему ничего не нужно взамен?
– Ничего, кроме моей дружбы, – так же учтиво подтвердил Аластор. – Согласитесь, это меньшее, чем я могу его одарить.
– Но он хотя бы ваш подданный? – не вытерпел супруг Айлин, и она ни за что не смогла бы его в этом упрекнуть – самой было любопытно прямо до дрожи!
– Милорд…
Аластор, едва заметно и очень загадочно улыбаясь, покачал головой, и лорд Бастельеро, словно опомнившись, склонил свою.
– Еще раз прошу прощения, ваше величество. Боюсь, я всего лишь был первым, кто искренне поражен… подобным великим даром…
– Ну что вы, милорд, – усмехнулся Аластор, и Айлин показалось, что он от души наслаждается разговором. – Простите, что отнимаю у вас эту честь, но первым был я.
«Он говорит как настоящий король! – От восхищения у Айлин сладко замерло сердце. – Так уверенно, спокойно и… величественно! Словно за каждым его словом стоит гораздо больше, чем знают и понимают обычные люди! От него столько зависит, что я даже представить не могу, и он – справляется! Семеро Благих, какой же путь Ал прошел от юноши, с которым я делилась яблоком на неспокойном кладбище, к себе сегодняшнему! И как мне повезло с друзьями…»
Дверь гостиной отворилась, и на пороге возник дворецкий. Чопорно поклонился и сообщил:
– Милорд, прошу прощения, к вам гости. Милорды магистры Ордена числом восемь человек. Прикажете назвать поименно?
– Благодарю, я знаю имена своих магистров, – процедил лорд Бастельеро и бросил на Айлин быстрый, странно напряженный взгляд. – Не уверен, что моя супруга может их принять…
– Милорд супруг, я отлично себя чувствую! – заверила Айлин. – Нам следует быть благодарными за такой знак уважения!
– Вас приехали поздравить все магистры разом? – удивился Аластор. – И вы еще сомневаетесь, принимать ли их?
– Нисколько не сомневаюсь, ваше величество, – отозвался дорогой супруг, но глаза у него заледенели так, что Айлин стало не по себе.
Почему лорд Бастельеро настолько не рад гостям?! Конечно, они приехали слишком рано, всего на третий день, тогда как приличия требуют выждать не меньше недели. Это не очень вежливо, но гости есть гости. Это же лучшие люди Дорвенанта! И они хотят поздравить ее, Айлин…
Краска бросилась в щеки, стало горячо и немного стыдно. Хотя стыдиться ей вроде бы нечего, она справилась, исполнила свой долг… Но все магистры – мужчины! Айлин вдруг поняла, что они, глядя на нее, могут подумать, что она и лорд Бастельеро… В общем, что они делали то, отчего потом появляются дети! Совершенно точно делали, раз ребенок появился на свет!
«Какая же я дура, – подумала она, чувствуя, как изнутри поднимается страх и растерянность. – Разумеется, они знают! У них свои дети, милорды магистры прекрасно понимают, что происходит в супружеской постели! Но как же это… Лучше бы они приехали через неделю, я бы привыкла… Ох, нет, к этому не привыкнуть! Но можно сказаться нездоровой и уйти наверх! А они пусть поздравляют лорда Бастельеро, это же у него родился наследник! Нет, я не буду стыдиться… Не буду! Мне слишком тяжело достался этот ребенок!»
– Просите дорогих гостей пожаловать, – сказал лорд Бастельеро, и у Айлин вдруг вылетели из головы все глупости насчет приличий.
У него был такой голос! Наверное, именно таким тоном он командовал войсками, когда враги шли в атаку. Лучано с Аластором тоже что-то поняли, потому что переглянулись. Удивленно и вроде бы незаметно, однако Айлин-то их знала как никто. Аластор тут же нахмурился, а Лу, напротив, заулыбался, развалился в своем кресле и принял совершенно расслабленный вид. Безобидный такой… Словно лежащая поперек дороги ветка, на которую не стоит наступать – иначе даже не успеешь понять, откуда у этой ветки ядовитые зубы.
«Ал и Лу тоже не понимают, что происходит… Но мы ведь сейчас узнаем, правда? Хорошо, что они рядом. А вот лорд Бастельеро точно знает… И не говорит! А еще… Раз приехали все магистры, значит, среди них… Кармель!»
Она едва услышала, как лорд Бастельеро распорядился обновить угощение, и дворецкий исчез.
– Дорогая, вам нехорошо? – повернулся к ней муж. – Вы побледнели.
– Н-ничего… – с трудом проговорила Айлин и поймала сразу два сочувственных взгляда. О, ее друзья прекрасно всё поняли! – Все хорошо, милорд супруг.
– Может, вам лучше подняться к себе и лечь?
А вот сейчас ей показалось, что лорд Бастельеро настаивает не просто так. В смысле, не ради приличий! Что он будто хочет уберечь ее от чего-то… Но что ей может угрожать в присутствии собственного мужа и короля? Да еще от магистров Ордена! Среди которых два ее собственных преподавателя!
– Все хорошо! – твердо сказала она и пригубила травяной отвар, которым леди Эддерли велела пока заменить шамьет.
Потом откинулась в кресле, задавила желание с головой спрятаться под плед и заставила себя улыбаться, потому что гости уже входили. Просторная гостиная впервые на памяти Айлин перестала казаться такой огромной, каждый из магистров представлял собой слишком значительную и яркую персону, чтобы остаться незамеченным. И это несмотря на траур в одежде, из-за которого все семеро приехали в белом, светло-сером или черном. Только орденские звезды ярко сияли на шелковых лентах гильдейских цветов, скрашивая однообразие нарядов.
– Господа…
Лорд Бастельеро поднялся, Лучано тоже вскочил. Аластор, не поднимаясь, кивнул – в ответ последовали учтивые, но как будто растерянные поклоны. Похоже, застать здесь короля милорды магистры не рассчитывали.
– Ваше величество… – Лорд Райнгартен выступил вперед. – Для нас большая честь видеть вас!
– Я думаю, милорд Этьен, еще большая честь для всех нас – видеть хозяев этого дома. – Аластор любезно улыбнулся. – Я здесь как обычный гость, милорды, чувствуйте себя свободно.
Отвесив ему еще один поклон, лорд Райнгартен повернулся к хозяину дома:
– Милорд Великий Магистр! Благодарим, что согласились нас принять. Просим прощения, что так поторопились с визитом. Мы… счастливы поздравить вас с рождением наследника…
– И мою жену, разумеется? – дополнил лорд Бастельеро. – Знаете, мне было бы затруднительно обзавестись наследником в одиночку.
Он улыбнулся, а вот Айлин захотелось поежиться. Глаза у супруга были по-прежнему синие, но ей почему-то вспомнился фиолетовый огонь, которыми они полыхали в ту Вишневую Ночь, когда…
Ее так и тянуло посмотреть на Кармеля… магистра Роверстана! Он возвышался над большинством гостей, один лишь магистр Ладецки был с ним почти вровень. И смотрел так серьезно, словно хотел что-то сказать…
«Как он, должно быть, мучается! – подумала Айлин. – Ему пришлось приехать в дом своего соперника! Поздравлять человека, который лишил его… невесты. И, вдобавок, поздравлять с рождением ребенка, которого эта самая невеста родила! Семеро Благих, он ведь должен меня ненавидеть! А он прислал мне и маленькому Аларику такие чудесные подарки… Значит, он и вправду не держит на меня обиды… И когда говорил, что готов принять меня с ребенком, это была правда… Потому что это он! Самый невероятный, самый великодушный, самый… Матушка Претемнейшая, дай мне сил не разреветься и ничем себя не выдать! Конечно, никто не заподозрит, все решат, что это нервический припадок после родов… Но он-то поймет!»
– Да-да, конечно! Вы такой шутник, дорогой Грегор! – Лорд Райнгартен принужденно улыбнулся и поклонился теперь уже самой Айлин. – Миледи, мое почтение! Вы прекрасно выглядите! Надеюсь, и чувствуете себя так же хорошо… как выглядите… да…
«Что это с ним? – поразилась Айлин. – Милорд Оранжевый магистр всегда такой любезный и красноречивый! А тут у него словно язык заплетается… Что-то очень странное происходит!»
– Дорогой Грегор, мы ненадолго, – негромко сказал магистр Эддерли. – Не будем утомлять милую леди Айлин. Моя жена сказала, что девочка проявила огромное мужество. Ничего иного от нее не ожидалось, но тем выше заслуга юной леди. Дорогая…
Он тоже поклонился, и Айлин стало еще жарче, только теперь это было приятное тепло.
– Милорд магистр! – пролепетала она. – Я так благодарна леди Мариан, так благодарна! Прошу вас садиться! Простите, милорды, я совсем забыла долг хозяйки!
То ли три, то ли четыре Тильды, такие одинаковые в серых платьях с белыми передниками и так быстро снующие по гостиной, что Айлин всерьез запуталась в их числе, расставили вино, карвейн и новые блюда, полные закусок.
– Миледи, право, нам неловко вас утомлять… – развел магистр Эддерли руками, но тут вмешался лорд Бастельеро:
– Милорды, неужели вы не выпьете по бокалу за моего сына?
– В самом деле, если леди великодушно позволяет, мы не можем отказаться! – вмешался магистр Девериан. – Иначе наш дорогой собрат имеет полное право оскорбиться. Приехать с визитом и не почтить гостеприимных хозяев – где же это видано?!
– Да-да, милорды, прошу! – добавила Айлин, и ее голос оказался решающим.
Снова поклонившись, магистры заняли места за столом, Лу тоже тихонько сел в свое кресло. От сияния драгоценных орденских звезд, оказавшихся так близко, у Айлин зарябило в глазах. Изумруды и голубые топазы, аметисты и сапфиры, цитрины, рубины, янтарь! И холодное белое сверкание на груди Кармеля… В его сторону Айлин боялась даже посмотреть, но как назло, взгляд словно сам туда тянулся!
* * *
– Господа, рад видеть вас в нашем доме! – Грегор дождался, пока лакеи разольют вино и карвейн, взял неприятно холодный бокал. – Мы с женой благодарим за оказанную нам честь. Счастлив сообщить, что род Бастельеро пополнился моим сыном и наследником. Его зовут Аларик Раэн Стефан Малкольм. Ваше величество, милорды, прошу выпить за его здоровье!
Король молча отсалютовал бокалом, давая понять, что говорить ответное слово не собирается. Дорогие коллеги, Баргот их побери прямо сейчас, переглянулись, и Ладецки встал, возвышаясь над невысокими Бреннаном и Эддерли, словно гора над парой приземистых округлых холмов.
Грегор усилием воли напомнил себе, что на том проклятом Совете Ладецки заступился за Айлин, как и половина магистров. Желание швырнуть «Могильную плиту» прямо поверх стола, празднично сияющего серебром и хрусталем, никуда не делось, но цель, пожалуй, следовало выбирать осмотрительно. Наверняка это Райнгартен снова потащил упырей с кладбища, напомнив магистрам о своих нелепых подозрениях! Даже подождать несколько дней не мог! А если бы Айлин до сих пор лежала в постели?!
– Долгой жизни новорожденному! – прогудел боевик и поднял бокал, который в его лапище показался опасно хрупким. – Крепкого здоровья, доброго нрава, и чтоб каждый день радовал отца и матушку! Чтобы стал сильной веткой на древе старинного рода, и чтоб дала эта ветка достойные плоды! Слава!
– Слава! Слава! Слава! – откликнулись остальные магистры, залпом осушая бокалы.
Король, как заметил Грегор, сделал всего пару глотков. А Ладецки сел, глянул на Фарелла, который вместо бокала поднял чашку шамьета, и сочувственно прогудел:
– Что, юноша, голова после вчерашнего гудит? Так подобное, известно, лечится подобным. Верно, милорд Бреннан? Ну какой шамьет после доброй попойки? Надо рассола принять, а если не помогло, то махнуть чарочку!
Итлиец на глазах позеленел и очень бледно улыбнулся боевику, а потом сдержанно сообщил:
– Благодарю, грандсиньор, в следующий раз так и сделаю. А пока мне личный целитель запретил даже смотреть на ча-ро-чки. Вот, можете у грандсиньора Бреннана спросить…
Тот, посмеиваясь, кивнул, и Ладецки разочарованно вздохнул:
– Эх, совсем молодежь пить не умеет! Хотя его величество молодцом держался! Молодцом! А вы, Дункан, который год ко мне приехать обещаете, да все дождаться не могу! Знали бы вы, какую мы медовуху вчера пили! И без вас!
– Вот когда вы, дорогой Тадеуш, перестанете поить и кормить гостей, как перед плахой, обязательно к вам загляну, – улыбнулся разумник.
В отличие от Райнгартена, который явно волновался, Роверстан выглядел безмятежным, словно не его гильдии этот визит касался напрямую, да еще с самой нехорошей стороны. Грегор обвел взглядом остальных. Да они все нервничают! Еще бы… Предъявить такое страшное обвинение – ну хорошо, пока всего лишь подозрение, но все же! – только что родившей женщине и едва появившемуся на свет ребенку? Это не шутки, даже когда речь идет не о Трех Дюжинах. Всеблагая Мать особенно благосклонна к беременным и роженицам, а тут такое… И еще король!
Грегор покосился на его величество. Понять бы только, к добру это совпадение или наоборот? Всем известно, что король исключительно благоволит к его жене. Сам этот визит в такие неприлично ранние сроки тому подтверждение! Но лучше бы дела Ордена оставались только делами Ордена. Или нет?..
– А что же еще с гостями делать? – искренне изумился боевик. – Это как же можно – гостя не напоить и не накормить? Да еще в Зимний Солнцеворот! Опять же, как веселиться, если сначала душу не согреть? Без хорошей чарки гулянье не то!
– Ну, если вам нужно, чтобы я просто поддержал веселье, пить ведрами медовуху мне для этого не обязательно, – снова улыбнулся Роверстан. – Чем вы там вчера гостей развлекали? Кидать топоры, как его величество, не обучен, уж простите. Но выйти против вас с рогатиной могу! Только в трезвом виде – у меня так рука крепче.
– Веселиться на трезвую? – пораженно уточнил Ладецки и поглядел на Роверстана с почтением, переходящим в благоговение. – Помню я, что вы в загуле творили – но во хмелю-то любой дурить может. А вот чтобы на трезвую… Опасный вы человек, милорд, если так! Это сколько же у вас тогда своей дури? Незаемной?!
Роверстан, улыбаясь, развел руками, и магистры хохотнули. Даже на губах короля, который как-то посерьезнел и словно подобрался, мелькнула усмешка. Улыбнулся и Фаррел, который продолжал угощаться исключительно лимоном. Вид у королевского фаворита был болезненный, глаза блестели ярче обычного, да и в наряде итлиец оказался небрежен. Камзол черный, но собранные в хвост волосы украшены набором эмалевых шпилек, возмутительно ярких и легкомысленных. Совсем не траурных! Конечно, трудно требовать от итлийца скорби по той, что его едва не убила…
«Но есть же приличия, – про себя поморщился Грегор. – Беатрис я тоже ненавидел, однако траур соблюдаю. А любимчику его величества этикет не указ, и король позволяет ему это показывать. Да что там этикет, они вчера вместе завалились к Ладецки, словно… обычные гости! Малкольм себе никогда подобного не позволял… А может, я зря боюсь, и магистры действительно приехали просто меня поздравить? Потому и Райнгартен чувствует неловкость, боится, что припомню тот Совет…»
– А я бы, Дункан, поглядел на вас с рогатиной, – мечтательно протянул король. – Или, даже лучше, с парой сабель. Помните, вы говорили, что в Арлезе мужчины танцуют с оружием?
– Помню и не отказываюсь, – кивнул разумник. – Но эти танцы, ваше величество, лучше исполнять вдвоем. А я, боюсь, не знаю здесь никого подходящего…
Фаворит короля мгновенно оживился:
– Так ведь у нас теперь при дворе дон Каэтано! То есть лорд Логрейн… Уверен, он охотно составит вам пару! Позвольте, я с ним поговорю!
– Буду вам чрезвычайно обязан, – учтиво отозвался Роверстан.
«Танцевать?! Еще и что-то непонятное, где второй партнер тоже мужчина?! Говорят, арлезийцы очень ревностно соблюдают приличия, тогда как это понимать?! Ох, да какая мне разница, пусть этот король хоть оргии устраивает со своими южанами. Которых в последнее время при дворе многовато, но это не мое дело…»
– Прекрасно, очень хочу это увидеть. Конечно, после окончания траура! – спохватился король и тут же повернулся к Айлин: – Кстати, весной вы уже сможете выезжать, и я жду вас при дворе, миледи. Вас и вашего мужа, если он пожелает.
Взгляд светло-серых глаз, брошенный на Грегора, ясно показывал, что его при дворе ждут куда меньше, а предпочли бы и вовсе не видеть.
– Благодарю, ваше величество. – Грегор старательно отогнал от себя мысль, что слухи о связи Айлин с королем только-только улеглись. – Я не любитель светских развлечений, но если моя супруга пожелает развеяться, буду рад ее сопровождать.
– Я… Очень пожелаю! – заверила Айлин звонко и так по-детски, что Грегора кольнула вина.
Ну в самом деле, ей восемнадцать! Конечно, она хочет блистать на балах! И какой смысл дарить жене драгоценности, в которых ей некуда выехать? Ведь для визитов к родственницам и подругам такие гарнитуры не надевают.
– Только мне нужно прийти в себя, – добавила Айлин со вздохом и почему-то покосилась на Ладецки, причем очень виновато. – Наверное, наш наставник по гимнастике был бы мной ужасно недоволен. Я сейчас даже на лошадь не сяду…
И тут же смутилась, отчаянно залившись краской.
– Дорогая, во дворец можно ездить в карете, – ласково сказал Грегор, удивляясь, что почти простил вчерашнюю сцену. – Вам это теперь даже больше подходит.
– Но я люблю ездить верхом! – Голос Айлин опять дрогнул. – Да и Луна скучает. Она арлезийка, вы же знаете, как эти лошади привязаны к хозяевам. Я и так слишком долго на ней не ездила!
Грегор с досадой вспомнил, что белая арлезийская кобыла – королевский подарок. Это, конечно, большая честь, но как же хлопотно! Айлин следует поберечь собственное здоровье, а не душевное спокойствие лошади!
– К тому же я скоро вернусь в Академию, правда? – добавила она совсем тихо. – Я хочу завершить обучение – и так отстала… Милорд магистр! – обратилась она к Эддерли, умоляюще сверкая глазами. – А можно мне будет сдать экзамены за шестой курс? Я ведь совсем немного не успела его пройти…
– О, дорогая моя девочка… – Эддерли, кажется, растерялся, но тут же взял себя в руки. – Право, не стоит беспокоиться! Экзамены за шестой курс… Можете считать, что вы сдали их вполне успешно. На высший балл! Не так ли, милорд Ладецки?
– Еще бы! – кивнул боевик. – Да один «Огненный ветер» этого стоит!
– О, правда?! И я… смогу перейти на седьмой курс? Хотя бы в следующем году?!
– Ну… – Эддерли снова растерялся. – Это будет зависеть от вашего мужа, моя дорогая. Да и ваше здоровье, возможно, требует поправки… Слишком сильные тренировки могут вам повредить, а ведь со второй половины обучения идет самое трудное…
– Я готова тренироваться! – заверила Айлин. – Как только леди Мариан разрешит! Плести арканы я не могу, но верховая езда – это же не магия! И фехтование…
Она вдруг виновато посмотрела на Грегора – наверное, поняла, что сейчас этот разговор совершенно не уместен. Но даже не понимала – насколько! И даже не потому, что решение об учебе замужней адептки принимает супруг. Просто именно сейчас все и так висит на волоске.
«Если только я не ошибаюсь, – опять напомнил себе Грегор. – Но как это узнать? Не спросишь ведь напрямую! Милорд Райнгартен, вы перестали считать мою жену отродьем Баргота, а сына – его воплощением?!»
– Айлин! – воскликнул вдруг король таким радостным и одновременно таинственным голосом, что у Грегора свело скулы. Ну что за манера называть его жену по имени?! Да еще и таким тоном! Прилюдно! – Если ты хочешь побыстрее вернуть себе форму, я могу помочь!
Его глаза блестели точно так, как когда – то, очень давно, они блестели у Малкольма, придумавшего новую проказу. Грегора словно полоснуло по сердцу привычной уже тоскливой болью, но он заставил себя отвлечься, забыть – и вслушаться. Не время для воспоминаний.
А его величество продолжил:
– Хочешь, я попрошу месьора д’Альбрэ с тобой позаниматься? Уверен, он не откажет! Его фехтовальная школа все равно откроется не раньше лета, месьор уверяет, что ему совершенно нечем заняться!
Глаза Айлин просияли восхищенной благодарностью и распахнулись так широко, что Грегор задохнулся от обиды – на него она так не смотрела… никогда? Во всяком случае, ни один из его подарков не вызывал на любимом лице столько радости! Да какого Баргота этот… королевский ублюдок лезет в чужие дела? В чужую семью?! Если Айлин желает заняться фехтованием, Грегор сам найдет ей фехтмейстера! Проверенного мастера с безупречной репутацией! Но позвать в свой дом фраганца?! Пусть даже он дворянин и бывший офицер, это все равно фраганец! Что он там, школу открывать собирается? Вот и пусть открывает! Но причем тут жена Грегора?!
– Ваше величество готовы делить с леди Бастельеро собственного фехтмейстера? – удивился Девериан. – Дорогой Грегор, вы счастливчик! Вашему роду оказано столько королевских милостей, и вот еще одна!
Стиснув зубы, чтобы не сказать, в каком склепе он видел эти милости, Грегор гневно глянул на артефактора. Он это серьезно?! Однако Девериан выглядел предельно искренним. Эддерли смотрел благодушно и одобрительно, а в глазах Райнгартена мелькнула зависть. Зависть! Они и вправду полагали, что…
«С другой стороны, что им еще полагать?! – язвительно поинтересовался сам у себя Грегор. – Для всех это все и вправду выглядит как поток наград и знаков благоволения. Орден для меня, награды для Айлин, королевские подарки и визиты – запросто, словно к родственникам или ближайшим друзьям. Теперь еще и личный фехтмейстер! Которого король – это всем известно! – зовет наставником и безмерно почитает».
– Ваше величество, – возразил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал любезно… ну, хотя бы сдержанно! – Боюсь, моя дорогая супруга слишком слаба для занятий фехтованием…
– Прямо сейчас – несомненно, – подтвердил Бреннан, и Грегор преисполнился к нему горячей благодарности. – Однако через две-три недели нагрузки будут вполне уместны. Конечно, первое время они должны быть легкими и необременительными!
– Превосходно, – заявил король, просто лучась довольством. – Этого времени как раз хватит, чтобы подготовить площадку! У месьора д’Альбрэ собственная методика, я уверен, что она принесет Айлин огромную пользу. Мне же принесла! – закончил он с такой уверенностью, словно нет никакой разницы между здоровенным жеребцом из рода Дорве и юной леди, ослабленной тяжелыми родами.
У Грегора вдруг заломило в висках. Сначала тяжелой тупой болью, которая накрывает от бессонницы или долгой усталости, потом боль стала резкой, колющей. Иглой вошла в оба виска, проткнула их насквозь, уколола куда-то внутрь и начала затихать… Он перевел дух и пообещал себе, что непременно отдохнет – пусть только этот бесконечно утомительный визит закончится. Хоть чем-нибудь! Поймал взгляд Райнгартена и понял, что магистр стихийников ровным счетом ничего не забыл и не отменил. Просто сейчас ему очень мешает присутствие короля. Настолько мешает, что Райнгартен, притащивший сюда весь орденский Совет, не решается заговорить о деле, которое может стоить ему слишком дорого!
«Ну а я об этом тем более не заговорю! – окончательно решил Грегор. – Пусть эта лицемерная сволочь первой идет в атаку! Если, конечно, осмелится. Пусть заговорит об одержимости Барготом сейчас, когда все они видят Айлин. Едва не погибшую, чтобы исполнить долг жены и матери, отважную, милую Айлин! Пусть заговорит, и я посмотрю, у кого хватит совести и смелости его поддержать!»
– Ваше величество, лорд Бастельеро, милорды магистры! – раздался голос, который он настолько не думал услышать, что вздрогнул от неожиданности. – Прошу прощения, что отвлекаю вас от приятного разговора другими темами, куда менее приятными. Позвольте напомнить, что у нас важное дело, которое стоит решить, чтобы не утомлять леди Бастельеро. – И в наступившем молчании, внезапном и жутком, Роверстан любезно пояснил, обращаясь к королю: – Ваше величество, позвольте мне вкратце осведомить вас о происходящем. Наши дорогие магистры подозревают, что леди Айлин, пройдя через Разлом, испытала влияние Баргота, которое могло причинить вред ей и родившемуся впоследствии ребенку. Они охвачены беспокойством за наследника рода Бастельеро и его мать. Таким беспокойством, что все мы, как видите, явились сюда, чтобы умолять леди Айлин о позволении осмотреть ее и ребенка. Леди Мариан Эддерли уверена, что роды прошли вполне благополучно, так что физический осмотр не требуется. Только применение белой магии, чтобы исключить… любые зловредные влияния. Миледи… Вы позволите?
Он встал, повернулся к Айлин и склонился перед ней в глубоком, идеально почтительном поклоне, приложив руку к сердцу. Выпрямился, блеснул черными южными глазами, и в свете магического шара, озаряющего гостиную, серьга в ухе разумника тоже сверкнула мгновенным ярким блеском. Грегор увидел, как Айлин, что напряглась в начале этой речи, вдруг расслабилась, робко, но ясно улыбнулась и ответила совершенно спокойно:
– Конечно, милорд магистр. Если все считают, что это необходимо, как я могу отказаться? Я очень благодарна вам за беспокойство, милорды!
И обвела гостей, одного за другим, сияющим беспредельной искренностью взглядом.
«Я это припомню Райнгартену! – пообещал Грегор, плавясь от ярости и восхищения одновременно. – Подозревать ее! Но каков Роверстан! Вот же… змея разумническая! Он ведь смог все объяснить королю, не напугав Айлин! И ей самой все представил как обычную процедуру… Бедная моя девочка, ей действительно не следует знать, в чем ее подозревают… Только бы все обошлось! Только бы…»
– Влияние Баргота? – повторил король таким спокойным и мягким голосом, что Грегору захотелось попятиться вместе с креслом. И, кажется, именно это ощущение разделили с ним драгоценные коллеги. Райнгартен так и вовсе побледнел, а на щеках расцвели розовые пятна. – Как интересно. Айлин, дорогая, раз ты не против, пусть милорд Роверстан произведет осмотр. А потом я узнаю у милордов магистров, почему… Впрочем, это потом. Ты, наверное, устала?
В его голосе ласковая забота мешалась с чем-то таким… Отчего Грегор мстительно порадовался, что отвечать за подозрения в адрес Айлин придется не ему.
– Я… немного устала, да, – смущенно кивнула Айлин. – Но это ведь недолго? Милорд магистр, а мои браслеты вам не помешают?
– Нисколько не помешают, миледи, – ободряюще улыбнулся ей Роверстан. – Не беспокойтесь, вам даже вставать необязательно. И я обещаю, что буду очень осторожен.
Он легко выскользнул из-за стола, в полной напряженной тишине встал рядом с креслом Айлин и положил ей на лоб большую смуглую руку. Айлин чуть прикрыла глаза, перстень разумника засиял ровным белым светом, с каждым мгновением становясь все ярче, и Грегор затаил дыхание.