ГЛАВА 5

ВИКТОРИЯ

Мне нравилось, что Лев не переводил наши отношения в романтические, ничего не требовал от меня. Просто общался, звонил, держал дистанцию. Хотя иногда, случалось, он пытался поцеловать меня.

Но я не могла и с робкой улыбкой уворачивалась. Старалась находиться на расстоянии.

С момента, как Игорь попал в больницу, он большую часть времени находился в Москве. Раз в неделю или две мы встречались. Он прилетал в Питер, и мы гуляли по галереям, ужинали в ресторане.

На предпоследнем ужине разговор зашел о компании. В январе «SoftRus» получала престижную награду, и Лев пригласил меня сопровождать его. Я вежливо отказалась, не хотела лишний раз видеть Покровского.

Сегодня мы снова встретились. Лев отправил машину и меня привезли в ресторан.

Илларионов как всегда встречал с букетом цветов. Красивый, деловой и дружелюбный. Стоит отметить, у него притягательная улыбка, приятная энергетика, в него стоит попробовать влюбиться. Но все внутри меня сопротивлялось. Его присутствие и ухаживания не заполняли черную дыру в груди.

Сердце видело другого мужчину. Мужчину, который трижды предал меня. Когда он не сказал про задание со звездочкой, когда он переспал с Миленой и когда заплатил Владу, чтобы тот пришел на пресс-конференцию. Когда кричал «Убирайся!».

Я не снимаю с себя вины, я тоже совершила серьезную ошибку. Но мне кажется, заплатила за нее сполна. Я должна всем нутром ненавидеть его, хотя была готова еще два месяца назад приехать к нему и признаться во всем.

Спасибо Полине, что остановила меня. Спасибо Льву, что напомнил мне о настоящем Покровском.

Вика, ты пытаешься жить настоящим. Надо переключиться. Надо вытолкнуть его. Вычеркнуть.

– Вика, ты здесь? – услышала я громкий голос Льва.

– Да, да… – скромно улыбнулась я.

– Ты сегодня весь вечер задумчивая и грустная.

– Не выспалась.

– Из-за ребёнка?

Я свела брови, глядя пристально в его голубые глаза.

– У тебя есть ребенок? – мягко спросил он.

– Нет, – быстро ответила я.

– Не лги.

– Если даже и есть, это что-то меняет?

– Он от Покровского?

– Какая разница?

– Не играй со мной в эти игры. Я честен с тобой. Почему ты до сих пор не рассказала ему?

– Не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Почему не рассказала мне?

Я промолчала.

– Не доверяешь?

Я качнула головой, давая понять, что нет.

– Откуда ты узнал? – неуверенно спросила я.

– Мой водитель часто привозил тебе цветы и шоколад. И несколько раз видел, как Инга выходила с коляской из двора.

– Ты сохранишь мой секрет?

– Конечно, – твердо ответил он, обошел стол и сел рядом.

– Так просто? И тебе ничего не нужно взамен?

– Ничего. Решай сама, – он положил руку на спинку дивана, наши бедра едва соприкасались.

– Но Покровский же твой друг, – я посмотрела на него, между нашими губами оставалось несколько сантиметров, а он аккуратно перекинул прядь моих волос за плечо.

– Но я не люблю его так, как тебя, – улыбнулся он и провел большим пальцем по линии моей нижней губы.

– Прости, но не могу сказать тебе тех же слов, – я обхватила его запястье и прижала к его груди.

– Всему свое время. Я не требую. Тем более Игорь занят новыми отношениями, – он взял мою руку и нежно перебрал пальцы.

– С кем?

– Со своим врачом, – нахмурился, вспоминая ее имя. – Кристина вроде. Я приехал к нему в больницу забрать документы, а она сидела с ним на диване, они целовались.

Я крепко стиснула зубы и постаралась сделать безразличный вид, натянув фальшивую улыбку. Рада, что ужин подходил к концу, и он сейчас увезет меня домой.

– Надеюсь, он в порядке.

– Как видишь, у него все прекрасно, – Лев переключился на официанта, достал из внутреннего кармана кошелек и расплатился за ужин. Я врезалась взглядом в стол, задумалась. Больно было услышать, что у него появилась девушка. Но наши пути разошлись. Теперь это две параллельные линии.

– Пойдем… – услышала я словно издалека. – Вика… – повторил Лев, касаясь моего плеча.

– Да, конечно, – неловко улыбнулась я.

Пока мы ехали до моего дома, он о чем-то болтал, но я не запомнила ни слова. Новость о том, что у Игоря появилась новая девушка, заставила меня ревновать. Вспомнить в миллиардный раз, что где-то в темных фибрах моей души мерцают искры любви к нему.

– Мы приехали, – мягкий голос Льва снова вывел меня из раздумий.

– Спасибо за вечер. Спокойной ночи.

– Все хорошо? – он подхватил мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Да.

– А то мне показалось, ты загрустила.

– Я устала немного, – слабо улыбнулась я. – До встречи, – и вышла из автомобиля.

Слезы безудержно потекли горячими дорожками по моим щекам.

Я ушла на задний двор и разрыдалась. Мне хотелось, чтобы никто не слышал моих всхлипов. Немного успокоившись, я вернулась в дом, схватила бутылку крепкого алкоголя и присела на скамейку на террасе, глядя на звезды.

На эти гребаные звезды! Каждую ночь они напоминают о нем.

Вселенные… Души…

Эти воспоминания режут сердце. Кромсают его на атомы. А потом опускают в кислоту и безжалостно разрушают.

До встречи на свадьбе у меня было мало эмоций, я умело поглощала свои чувства. Сейчас же справлялась с трудом. Я делала глоток за глотком из бутылки. Мне хотелось затушить эту несчастную и жалкую любовь к нему. Ведь скоро мы встретимся с ним… Надо быстро все подписать, без лишних вопросов, без лишних взглядов.

Я опьянела и уснула в гостиной на диване. Арсений спал с Ингой. Я слышала сквозь сон, что он несколько раз за ночь просыпался и плакал. Его успокаивала тетя – ни физических, ни душевных сил помочь ей не осталось. В этот момент я чувствовала себя плохой матерью. Ужасной!

Утром я поцеловала Арсения, попрощалась с Ингой и поехала в аэропорт. Завтра важный день. Я должна сделать то, что нужно было сделать давным-давно.

В Москве меня встретил Лев. Мы пошли завтракать в уютный ресторанчик. Заселились в отель, сходили в галерею.

– Куда мы едем?

– Ко мне в гости.

– Зачем?

– Я играю на гитаре, ну как играю, пока плохо получается…– рассмеялся он, – но мне бы хотелось, чтобы ты послушала.

– Хорошо.

– А вечером ты уедешь в отель, если захочешь.

– Мне стоит сказать тебе спасибо за все. Для меня очень ценно, что ты учитываешь мои чувства.

– К Покровскому?

– Да. Они безусловно остались, но, думаю, со временем исчезнут, – лгала я ему и себе. – Я иногда думаю, может рассказать ему про Арсения?

– Вика, я ведь ничего не знаю о вашем разводе и расставании. Поэтому не могу дать никакого ценного совета. Но мне кажется, у тебя будет шанс признаться во время передачи акций. Только ты должна понимать, что в таком случае будешь видеть его постоянно, а я не хочу, чтобы тебя это огорчало. Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась, – он наклонился и протянул руку через консоль, погладил меня по щеке большим пальцем. Я прикрыла глаза, а он нежно прижался к моим губам.

Я посмотрела на Льва, он отодвинулся.

– Прости. Я не сдержался.

А я скользнула ладонью по его шее и прижалась обратно к губам. Чтобы почувствовать. Хоть что-то почувствовать к нему.

Почувствовать себя живой.

Он ладонью обхватил мою щеку, и наш поцелуй разгорелся. Я думала, что во мне начнет что-то просыпаться.

Но нет.

Пустота.

Ни одна клетка не трепетала, как от прикосновений Покровского. Хотя во мне все колыхалось только от одного его взгляда. Появилось ощущение, что я предаю свои чувства.

Когда перестало хватать воздуха, он прервался и заглянул мне в глаза.

– Ты сводишь меня с ума… – прошептал он и поцеловал снова в уголок губ. Автомобиль остановился около парадного входа особняка Илларионова. – Я открою.

Лев обошел машину и открыл мне дверь, подал руку, и мы вошли внутрь. Его особняк был похож на дворец. Мы вошли в мраморный холл, нас встретила горничная, забрала верхнюю одежду.

– Кстати скоро подъедет папа. Поужинаем вместе.

– Он же живет в Питере?

– И иногда приезжает сюда. Я покажу тебе дом.

Мы прошлись по первому этажу – дорогие картины, шикарная гостиная с белоснежным интерьером, три просторные комнаты и застекленная терраса, заполненная тропическими растениями.

Вернулись обратно в холл и поднялись на второй этаж. Нас встретил длинный коридор с тремя дверями по одной стеной. Лев открыл крайнюю дверь, и мы вошли.

Просторная комната, широкая кровать и электрогитара с колонкой напротив. В углу открытая дверь в гардеробную, а рядом вход в ванную.

– Сейчас нам принесут воду, чай и кофе. Говори, если еще что-то нужно, дорогая. Я хочу за ужином представить тебя отцу как мою девушку.

– Может, не стоит торопиться?

– Ты считаешь, что мы торопимся? Только спустя четыре месяца общения мы поцеловались, – улыбнулся он. – Если я что-то не так делаю, скажи.

– Все так идеально, что от этого страшно.

– Может, ты просто еще не была счастлива по-настоящему? Прошлые отношения принесли много боли? – Лев подошел ко мне, ласково скользнул ладонью по талии и притянул к себе.

– Я не хочу их обсуждать, – посмотрела ему в лицо.

– Я знаю, но всегда готов выслушать, вдруг тебе станет легче, – тихо сказал он.

– О них нечего говорить, – робко улыбнулась я.

– Тогда поговорим о наших? – он наклонился и хотел уже поцеловать меня, как в дверь постучали. Лев убрал руки и прошел ко входу. Открыл, и горничная внесла на подносе напитки, поставила их на столик.

– Вика, ты что будешь?

– Стакан воды.

– Так скромно?

– Давай начнем с воды.

– Луиза, налей пожалуйста, а мне чашку чаю.

Девушка выполнила просьбу Льва и, подходя ко мне, неуклюже пошатнулась – стакан опрокинулся прямо на меня.

– Луиза, что сегодня с тобой? – прикрикнул Лев.

– Простите, – виновато ответила она, подхватила полотенце и подала мне. Я принялась стряхивать остатки воды с платья.

– Выйди, потом поговорим, – сдержанно приказал Лев и подошел ко мне.

– Давай, ты снимешь платье, я отнесу его в сушку. Полчаса и готово, – улыбнулся он, присаживаясь рядом, пока я промакивала полотенцем ткань на груди. – Я тебе сейчас принесу свою рубашку.

Лев ушел в гардеробную, а я направилась за ним. Он стащил с вешалки белую рубашку и подал мне.

– Выйдешь?

– Хорошо, но, надеюсь, скоро ты позволишь увидеть тебя обнаженной? – он соблазнительно приподнял уголок губ. – Надеюсь, очень скоро, – прошептал он на ухо, выходя из гардеробной.

Я промолчала.

Секс для меня из наслаждения превратился в страх. И как его преодолеть, я не знаю.

Наверное, мне нужно больше времени, прежде я проникнусь Львом и постараюсь убедить себя, что ему можно доверять.

Может, он прав, и я действительно не была счастлива по-настоящему? Или наоборот, была настолько счастлива, что сейчас ничего не имеет значения? Кроме тех чувств, которые дергают за ниточки души, заставляя ее вибрировать при мыслях о Покровском.

А со Львом такого нет.

Я старалась прогнать размышления и переубедить себя. Просто мне нужно больше времени. Дело во времени.

Скинула платье, надела рубашку – она доходила до середины бедра. Не очень комфортно, но, надеюсь, через полчаса я надену свое платье. Вышла в спальню, Лев забрал платье, протянул стакан с водой, ушел и вернулся через пять минут.

– Послушаешь? – кивнул он на электрогитару.

– С удовольствием, – улыбнулась я.

Он взял инструмент, а я села на край кровати напротив него. Скрестила ноги и обвила руками, сплетая пальцы на коленях. Лев что-то играл и с улыбкой смотрел на меня, я старалась делать вид, что мне нравится. Нет, он и вправду играл неплохо, но Покровский и скрипка преследовали и уничтожали любые новые эмоции. Глушили. Не хотели, чтобы в памяти отложилось что-то кроме них. Подавляли.

Илларионов закончил играть.

– У тебя есть любимая песня?

– Нет, – солгала я, хотя постоянно слушала Lana Del Ray, с нашего первого свидания с Игорем.

– Можно я еще сыграю одну? Надеюсь, тебе понравится.

– Попробуй.

Илларионов заиграл именно эту песню.

Зачем?

Зачем ты это сделал?

Я попала в комнату пыток?

– Пожалуйста, только не эту песню. Не надо, – вырвалось у меня. Я пошла к выходу, открыла дверь.

– Почему? Мне Руслан сказал, что на их свадьбе ты пела именно ее, я подумал, она тебе понравится … – услышала я вслед. Он побежал за мной и бережно схватил за запястье.

На краю лестницы я прижалась к его губам только лишь для того, чтобы эта мелодия исчезла из моей головы. Чтобы заглушить все воспоминания. Разорвать на мелкие кусочки, словно фотографии, и подкинуть вверх салютом.

Внутри был полный беспорядок.

Наши языки сплетались. Одна его ладонь гладила мою спину, а вторая поднималась выше по бедру под рубашку. Я мысленно умоляла мозг и сердце переключиться на этого мужчину. Ведь с ним все идет идеально!

– Добрый вечер, – прервал наш поцелуй до глубины души знакомый женский голос.

Мы одновременно повернули головы в сторону входа. На пороге стояли Злата и он. Тот, с кем у меня получалось чувствовать себя живой.

– Игорь? Твоя мама? – свел брови Илларионов, глядя на них сверху.

Покровский задержал арктический взгляд на моем лице. Потемневшие зеленые глаза пробирали до костей. Проникали под кожу. Мурашки рассыпались по всему телу. Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику. Внутренности стянулись в крепкий узел. Его желваки дрогнули, а я нервно сглотнула.

Лев взял меня за руку, и мы не спеша начали спускаться в холл.

ИГОРЬ

Не успели мы зайти в дом, как я поднял взгляд на лестницу и не поверил в то, что увидел. Остолбенел. Да что там, охренел!

Вика.

Она была одета в белую рубашку. Мужскую рубашку. Его руки блуждали по ней, и они целовались.

Только я мог ее целовать. Только я.

Все, о чем я думал сегодня днем, с каждой секундой улетучивалось. Меня словно придавило бетонной плитой. Мама посмотрела на меня, а потом на них и поздоровалась.

Я не слышал, что ответил мой друг. Крепко стиснув зубы, старался не выдать ни единой эмоции. В висках загудело. Голова закружилась на пару секунд. Стук сердца отдавался в ушах. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гнев, смешанный с ревностью и разочарованием, разливался по венам.

– Привет! – холодно бросил я.

– Вы знакомы? – приподняла брови мама.

– Да, мы вместе учились.

– Какое совпадение! Мы тоже вместе учились с твоим папой, – дружелюбно сказала мама. – И с Викой мы тоже знакомы.

– Я догадался. Как можно к вам обращаться?

– Злата Леонидовна.

– Тогда вас проводят в гостиную, Злата Леонидовна. Папа с минуты на минуту вернется, и мы с Викторией присоединимся к ужину.

– К сожалению, я не останусь на ужин. Мне пора, – неловко произнесла Вика.

– Что-то случилось, дорогая? – улыбнулся Лев, посмотрел на нее и убрал волосы у ее лица за ухо.

Только я мог делать так. Только я.

– Нет. Мне пора, – увереннее ответила она, вытащила свою руку из его. – Принеси, пожалуйста, мое платье.

– Да, малышка. Я попрошу горничную.

И Вика поднялась наверх, а Лев что-то написал в телефоне и убрал в карман брюк.

– Я завтра возвращаюсь в компанию. Ты доделываешь проекты, и мы расходимся. Спасибо за помощь, – официально заявил я.

– Что за деловой тон? Мы вроде с тобой друзья. И я искренне помогал, пока ты лечился.

– Я благодарен тебе, но мы не сможем продолжать работать вместе. Мама, я поехал домой.

– Игорь, пожалуйста, останься на ужин.

– Нет. Прошу извинить меня, – и я вышел на свежий воздух. Дрожащими пальцами достал телефон и вызвал водителя. Еле держал маску невозмутимости.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

– Это из-за Вики ты не хочешь видеть меня в компании? Я ведь отлично справляюсь, – подошел Лев сзади.

– Нет.

– Когда ты уже признаешься, что ты до сих пор любишь ее? До сих пор ревнуешь? И завидуешь мне? – он повысил голос.

– У меня действительно остались к ней чувства. И завтра я хотел признаться, – выпалил я.

– Ей это не нужно. А тебе снова будет больно услышать, что у нее ничего к тебе не осталось. Ты же все видел своими глазами. Мы вышли из спальни.

Мне нечего было ответить.

Идиот. В очередной раз.

– Мы с Викой на днях признались в любви друг другу. Завтра вы закроете старую тему, а я завершу дела и после Нового года уйду из компании.

Я по-прежнему молчал. Так просто… Признаваться снова в любви. Я не верил его словам. Или не надо было верить ей. Возможно я просто вижу то, что хочу видеть?

Может я схожу с ума?

Может у меня уже шизофрения?

– Давай так и сделаем, – бездушно согласился я и направился в сторону машины.

– Игорь! – крикнул Лев. – Знаешь, хочу дать тебе совет.

Я остановился, держась за открытую дверь авто и посмотрел на него.

– Если любишь, то отпусти. Она должна быть счастливой.

Промолчав, с тяжелым грузом на душе я нырнул в салон.

Боль.

Пронизывающая боль. Словно голодные обезумевшие падальщики клевали меня изнутри.

Вырывали куски души.

Плоти. Мышц.

Перегрызали вены.

Я умирал от чувств, чувствовал себя брошенным в холодной бескрайней пустыне.

Подкрадывались слезы. Опять. Я крепко прижал ладони к глазам, пытаясь собраться с мыслями. Вернуть безжалостный разум. Ни черта не получалось.

В кармане пальто завибрировал телефон. На экране высветилось «Детектив».

– Да, – равнодушно ответил я.

– Я тут еще кое-что нарыл.

– Что?

– Справку о постановке на учет по беременности и родам.

– Что? – повторил я, потому что мой мозг был утоплен в океане чувств.

– Возможно, Виктория родила ребенка.

– Вы что-то путаете? – до сих пор не мог я прийти в себя.

– Нет. Никакой ошибки нет.

– Как Вы ее нашли?

– Она попала в больницу с анемией в октябре прошлого года и встала сразу на учет. Но где она вела беременность и роды неизвестно. Скорее всего это дорогая частная клиника. Но там мы уже ничего не узнаем.

– Спасибо.

– Полная информация на почте.

Я мгновенно открыл справку на телефоне и не поверил глазам. Зажмурился. Снова пробежался по строчкам. Нет никакой ошибки.

Что, блять?

У нас есть ребенок.

Я не мог поверить. Она родила ребенка или сделала аборт. Она не могла его сделать. Не могла.

Весь вечер я как придурок пялился на эту справку.

И улыбался.

Я буду рад, если это правда. Очень. Во мне появилась искра надежды на то, что еще можно все изменить.

Быть рядом. Несмотря на то, что она целовалась с другим мужчиной.

Всю ночь я не мог заснуть, предвкушал завтрашний разговор. От этой новости я даже забыл, что должен был встретиться с Кристиной, чтобы она передала мне лекарство. Отправил ей смс с просьбой привезти его утром в офис.

ВИКТОРИЯ

Захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Зажмурилась. Может, я сплю?

Постучали, и я забрала платье. Переоделась. Нервно прошлась по комнате туда-сюда. Мне нужно ехать в отель. Вызвала такси.

– Вика, – зашел Лев. – Ты правда не останешься на ужин?

– Нет, извини. В следующий раз.

– Хорошо. Без проблем, – он подошел ближе, хотел поцеловать, а я отстранилась.

– Что происходит? – нахмурился он.

– Извини. Голова разболелась.

– Ладно, – неохотно согласился. – Я провожу.

Мы молча пересекли холл, вышли на улицу, он открыл дверь своего автомобиля, и я села.

– Вечером позвоню, – он захлопнул дверцу.

Я выдохнула. Хотела побыть одна.

Из мыслей не выходил Покровский.

Конечно, он.

В каждом атоме.

В каждой клетке. Не оставляет ни миллиметра свободного места. Хоровод вопросов проносился в голове, будто бегущая строка по экрану телевизора.

Рассказать ему про ребенка?

Мы сделаем тест, а если он не от него? Мне придется узнать самую жуткую правду, которую я не хочу знать.

Сомнения выгрызали, словно черви. Как я буду выглядеть в его глазах? Поймет ли он? Да что он, что-нибудь измениться во мне?

Наши отношения окончены давно, они сгнили от лжи и вранья. Я ведь уже не так Вика, что прежде?

Да?

Мне нужно идти дальше, жить дальше, нельзя оглядываться назад, ведь там ничего не изменилось.

Этому мужчине, к которому пусть и остались какие-то чувства, я не смогу доверять.

Не смогу.

Больше не доверюсь своему сердцу. Я надеюсь, что со временем любовь испарится или спрячется где-то в глубинах. Но я не позволю больше тонуть в нем, приближаться ко мне. Но почему сегодня я чувствую, что изменила ему? Я представила себя на месте Игоря, как если бы увидела, что Кристина целует его.

Это тяжело. Правда. Но он переживет. Он должен знать, что я давно живу по-своему. Живу?

Мне правда хочется доверять Льву, и он старается для того, чтобы я увидела в нем опору. Но моя интуиция подсказывает, что это может оказаться игрой. Снова какая-то игра? Или это со мной играет мое воображение?

Надо пока притормозить наши отношения, мне нужно подумать.

Осознать.

Мы целовались с ним. Целовались. К сожалению, это не те эмоции, которые я испытывала раньше. Наши отношения со Львом развивались, а я не чувствовала к нему ничего, даже отдаленно напоминающего любовь. Глупое сердце.

Почему?

Почему ты не можешь вибрировать так же, когда я вижу Льва? Почему до сих пор тянешься к Покровскому?

Может, потому что все мои чувства на дне, умерли полтора года назад? Может, требуется больше времени, чтобы снова испытать их? Поднять с темных глубин?

Я зашла в номер. Эмоции перекрывали.

Стоп!

Но эти потоки не остановить.

Я прижалась к двери и медленно скользила вниз.

Пожалуйста. Пожалуйста.

Прижала руки к ушам. Не могу больше думать о нем. Сидя на полу, отбросила сумку и старалась дышать, разматывая шарф и расстегивая верхние пуговицы пальто.

Закрыла глаза.

Пыталась собрать мысли.

Игорь. Он в прошлом. Наша битва за отношения проиграна. Возврата больше нет. Доверия нет. Нам не вернуть ни одного счастливого дня. Но у меня есть настоящее, а в нем мой сын и Лев. Я начинаю ему доверять. Но вторая сторона сомневается.

Наверное, нужно время.

Еще время? Сколько еще?

Завтра я встречаюсь с Покровским. Отцом моего ребенка? Человеком, из-за которого мое сердце заперто в душераздирающем аду.

Каждый раз видеть его все сложнее.

Он дурманит.

Притягивает.

Я готова забыть наше больное прошлое…

Вика, ты должна собраться. Завтра все закончится.