Глава 21

Раньше мне никогда не доводилось лично вести расследование. Однако я посмотрела достаточно сериалов, чтобы понимать: мне нужен в первую очередь мотив, а преступника по нему вычислить уже дело техники.

Мотив имелся у всех мало-мальски приличных аристократических родов с магией земли. На девице из простых принц бы, конечно, не женился никогда, даже обнаружься у нее величайший дар всех времен и народов. А на пристойной мейс из хорошей семьи — надежно запечатанной, разумеется, как и положено, — запросто.

Если бы не вмешались его упорство и я.

Потому под подозрение попали все маги с подходящей стихией, имеющие дочерей, племянниц или сестер брачного возраста. Особенно те, кого допустили на свадьбу, прямо в храм. Это означало влиятельность, близость к трону — и, в случае чего, высокие шансы на него взойти. Тех, кто пришел на бал в честь моего дня рождения, я особо не рассматривала. Их было гораздо больше, самого разного уровня достатка и солидности, да и будем откровенны, подложить опасный подарок в кучу, уловив момент, мог любой своевременно подкупленный лакей. Даже не зная, что именно несет в руках.

А вот в том, что в храме во время свадьбы заказчик моей смерти присутствовал лично, я не сомневалась.

Люди такого склада ума, готовые на преступление ради выгоды, обычно предпочитают все контролировать. И, конечно, пожелали бы увидеть устранение конкурентки своими глазами.

Плюс к этому идеальное алиби — что вы, как я мог отравить принцессу, я же стоял в первом ряду!

Раздобыть список приглашенных в храм в тот знаменательный день оказалось проще всего.

У тетушки.

Местрис Фьюренцу обладала завидной памятью, в особенности во всём, что касалось аристократии и высшего света. Хакон или Сандар, без разницы.

В ее базе данных хранились самые причудливые сведения, начиная с платья, в котором старшая дочь Клифтон посетила первый бал, заканчивая нелицеприятными слухами о бабушке Гринлиф, что по молодости чуть не сбежала с бродячим театром. Подобная интимная информация была мне ни к чему, зато перечень высокородных магов земли, присутствовавших при заключении брака между мной и Элайджем, я получила в течение двадцати минут.

И уставилась на него в некоторой растерянности.

Да, мейстер Сенсетт там был.

И еще пятьдесят два представителя самых элитных и отборных родов Сандара.

— Откуда их так много-то? — пробормотала я в растерянности.

— Отпрыски младших ветвей королевского рода, дальние родственники, вошедшие в род через брак… — принялась на полном серьезе загибать пальцы тетушка, перечисляя варианты. — Земля на самом деле довольно распространённая стихия, среди одаренных много долгожителей и раньше, до того как в Сандаре начали запечатывать, в семьях рождалось много детей. Ну и выживало их тоже больше обычного. Целительская специфика. Сейчас, конечно, все не так…

Она вздохнула, видимо, вспомнив потухшую королеву Иробеллу, с трудом родившую одного-единственного наследника.

— Зачем они вообще этой ерундой занялись? — фыркнула я, внимательно изучая список. Вот эта фамилия кажется знакомой, эта тоже — знатные дамы служат фрейлинами ее величества.

Они вполне могли и подарочек подложить, и вызнать когда мы выезжаем у наших горничных.

Нет, эдак я весь дворец подозревать начну. Нужно сужать круг, а у меня пока получается его только расширить.

— Посчитали, что магия отвлекает женщину от ее главного предназначения. Хранения семейного очага, — серьезно ответила тетушка. — Магички и сейчас в Сандаре куда своевольнее обычных женщин. Им положено чуть больше прав, но и обязанностей не меньше, чем у неодаренных. Опять же, продолжить род необходимо, а свободы выбора у женщин с даром нет. Твоя мать рискнула всем, выходя замуж за Гордона Саввериу. Если бы ты не родилась через год после их свадьбы, их бы тоже развели, несмотря на то что твой отец отрекся от престола и более не мог на него претендовать. Самое важное — передать магию следующему поколению. Магов рождается все меньше, а ведь они — главная сила королевств.

— Мозги, вот главная сила! — буркнула я. — А если мозгов нет, никакие печати не помогут. От внутрисемейного скрещивания никогда еще ничего хорошего не выходило.

— Что? — переспросила тетушка, но вдаваться в подробности и объяснять ей последствия близкородственных браков я не собиралась. Тем более сама не была уверена в своей теории. Ведь откуда-то взялась версия, что в браке магов разных стихий дети не рождаются. Мало ли здесь все по-другому, по-особому, а я лезу со своим уставом в чужой монастырь?

Вместо этого помотала головой и снова перечитала список.

Одного пункта здесь не хватало.

— Давай сходим в храм? — предложила я вроде бы невзначай, но тетушка сразу напряглась.

— Ты уверена? — осторожно уточнила она. — Мне казалось, ты опасаешься священников.

— Они же не знают что у меня дар. На мне не написано. И что я принцесса — тоже, — пожала я плечами.

Сама не представляю, что я собиралась там найти. Улики? Крошки этой белласинны — знать бы еще как она выглядит? Глупости. Но что-то меня неудержимо тянуло туда, на место самого первого преступления.

И моего второго рождения, если можно так выразиться.

Центральный храм, в котором проходило венчание наших высочеств, в остальные дни был открыт для посещения. И все прочие храмы, разбросанные как по столице, так и городам помельче, — тоже. Как утверждала тетушка, в каждом мало-мальски крупном поселении имелся свой «дом Высшего», а священники всегда были готовы протянуть руку помощи — за определенную плату, разумеется.

Чаще всего они занимались отпеванием покойников, благословением новорожденных и регистрацией браков, хотя периодически подрабатывали и запечатыванием сорвавшихся магичек.

Иногда и не сорвавшихся, но тссс! За нарушение закона нынче полагался особо крупный штраф. Официально его величество боролся с фальсификацией, ведь запечатывать полагалось сильных одаренных, не способных справиться с магией самостоятельно, а потому нуждающихся в спасительной блокировке.

Следовательно, печать являлась свеого рода знаком качества девы. Мол, энергии много, будет что передать отпрыскам.

Проблема в том, что отчего-то эта закономерность на практике не срабатывала. Ранее яркие, сильные личности, после печати женщины становились вялыми и никакими, вроде ее величества, а детей если и рожали, то средней одаренности.

Но запечатывать девиц отчего-то продолжали. К тому же развилась целая сеть поддельных печатей, которые накладывали на невест с едва выраженным даром. Все ради того, чтобы выдать их замуж повыгоднее.

Больше всех с этого, понятное дело, наварила церковь.

Несчастных магичек, само собой, не спрашивали вообще.

Теперь я лучше понимала суть появившегося примерно в то же время бизнеса Валета по вывозу одаренных невест. Бедняжки были готовы на все, лишь бы не превратиться в овощ, как ее величество. Далеко не все считали печать манной небесной и лучшей долей.

Впрочем, общественное мнение неумолимо.

Добропорядочная мейс на выданье должна быть запечатана. И точка.

Иронию со штрафами за несанкционированное запечатывание я оценила. В этом свете по-иному виделось то пожертвование, что я нашла в сейфе мейстера Сенсетта.

Уж не приплатил ли он за запечатывание не слишком щедро одаренной дочери? Потому и хранил расписку подальше от людских глаз.

Если так, то это компромат, еще какой. Но пользы мне от него чуть: вины мага он не доказывает. Ну, взыскание выпишут, не более.

Это же не заказ на убийство принцессы.

Под высокими каменными сводами храма свободно гуляло эхо. Его украсили только к торжеству и сразу же сняли всю позолоту, стоило дню свадьбы миновать. Сейчас помещение являло собой образец аскезы и смирения.

Что вызывало еще больше сомнений. Если в здании все так просто и скромно, то куда деваются деньги?

— Я могу помочь чем-нибудь, дочь моя?

От неожиданно гулкого баса подкравшегося со спины священника я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Повернулась к нему, потупившись и надвинув платок на глаза, чтобы точно не опознал. Мало ли это тот самый, что проводил церемонию!

— Исповедь, покаяние, возможно, тебя искушает сила и ты жаждешь ее смирить?

Ничего себе перечень услуг!

— Нет, спасибо, святой отец, — прошелестела я едва слышно. — Мне лишь хотелось вдохнуть немного Высшей благодати, прикоснуться к прекрасному.

— Что ж, отдохни душой. — Мой ответ пришелся ему по нраву, плотно сжатые губы искривились в слабом подобии улыбки. — И если передумаешь насчет исповеди, я буду там.

Он кивнул в сторону небольших кабинок в конце зала, при взгляде на которые у меня снова закружилась голова.

Именно там меня и отравили. В одной из них.

Чтобы преодолеть въевшийся в подсознание страх, я специально прошлась вдоль той стены, мимо трех одинаковых, неплотно прилегающих дверей. Приоткрыла одну из них на пробу — та отозвалась душераздирающим скрипом. Я тут же отдернула руку и поспешила дальше, пока меня не исповедовали принудительно.

Получается, незаметно ко мне никто влезть не мог.

Через дверь.

А вот через шторку исповедальни…

Моя уверенность в том, что в покушении замешаны служители храма, крепла с каждой минутой.

Бесцельно бродя по залу, я остановилась у алтаря. На пышной алой подушке, напоминавшей озеро застывшей свежей крови, покоился треугольный знак, заполненный рунами.

— Та самая печать, — шепнула подошедшая незаметно тетушка.

Я чуть не подпрыгнула — нервная стала со всеми приключениями. Но к штуковине присмотрелась повнимательнее. Вычленить отдельные элементы было сложно: слишком уж плотно переплелась вязь рун. Но если посидеть и подумать…

— А жрецы — одаренные? — озвучила я сомнения.

Ведь до сих пор использование рун предполагало, что в них нужно вливать магию. Значит, у священников тоже дар?

— Нет, насколько мне известно, — огорошила меня местрис Фьюренцу. — Запечатывание происходит за счет личного дара. Его вытягивает и преобразует, каким-то образом блокируя каналы. Я, признаться, никогда этим особо не интересовалась.

— Зря, зря, — пробормотала я, подступая ближе.

От посетителей печать отделяла лента, как в музее, чтобы не воспользовались и не запечатались случайно. Трогать эту гадость я не собиралась, а вот перерисовать узор надо бы.

— А как давно ее изобрели?

— Очень давно, — вздохнула тетушка. — Уже и не помнит никто, когда. Только раньше ее применяли на особо провинившихся магах, преступниках, которых не хотели казнить, но тем не менее следовало примерно наказать. Теперь же…

Она махнула рукой. И так все понятно. Вместо убийц и предателей клеймить стали собственных жен. Чтобы не стали вдруг слишком самостоятельными. А то еще вздумали, магичить. Там, глядишь, и думать начнут, учиться чему…

— А где-то можно поближе посмотреть на узор? — спросила я, отчаявшись разглядеть подробности. — Вроде вижу руну «замок», но не уверена. Питается от дара самого мага, любопытно как!

— В любой книге Заповедей Высшего есть копия, — мрачно заверила тетушка. — Зайдем в букинистическую лавку, покажу.

Кажется, ей тоже в гулком храме сделалось не по себе.

Я не возражала. От курившихся у алтаря благовоний меня мутило по-страшному.

Ничего особенного не узнала, зато появились новые вопросы.

Книгу Заповедей, сборник молитв и легенд, связанных с местным божеством, мы действительно прикупили. Но особо изучать ее мне было некогда.

Осознав, какой ценный куш отхватил в моем лице, Валет принялся эксплуатировать огненный дар в хвост и в гриву.

Дальнейшие задания не отличались изысканностью. Мне пришлось поджечь две лавки, сарай жилого дома, склад шерсти — владелец упирался и не хотел приплачивать за «охрану от несчастных случаев», все как в родные девяностые. А еще утопить три корабля, благо с рунами мой ареал воздействия расширился с огня до практически любой стихии. Точнее, ее имитации. Поди разбери кто пробил дыру в трюме размером с канализационный люк — водный маг, земляной или воздушный? Учитывая, что дело происходило в заливе, про огненного подумают в последнюю очередь.

Интересы авторитета простирались далеко за пределы столицы, так что мне довелось поколесить по стране.

Именно этого мне не хватало во дворце. Какого-то злого адреналина. Там я чувствовала себя скорее подопытной мышкой в клетке. Вроде в безопасности, а откуда что может прилететь — неизвестно. Сейчас же я, хоть и рисковала свободой (а частенько и здоровьем), меня не оставляло ощущение что наконец-то живу и дышу полной грудью. Ежедневные упражнения помогли развить гибкость и силу, и вскоре Лосю уже не требовалось перекидывать меня через забор, как мешок с овсом. Я сама перескакивала, почти как в молодости.

Впрочем, несмотря на загруженный график, замысел вывести заговорщиков на чистую воду я не оставила. Список семейств висел на видном месте, одно имя обведено — сомнительный мейстер Сенсетт, еще семнадцать вычеркнуто. Недавно получившие титул бывшие торговцы (минус две фамилии) владели теми самыми пострадавшими лавками, и я успела перед поджогом как следует покопаться в их бухгалтерии. Личной в том числе. Никаких крупных пожертвований, подозрительных связей и переписки.

У пятнадцати родов не нашлось готовых к браку дев. Сплошные мальчики и молодые холостяки.

Остальные тридцать пять были на редкость плодовиты — и тем самым подозрительны. Племянницы, дочери, незамужние сестры и дальние родственницы из провинции. Тетушка оказалась настоящим кладезем информации и предоставила по каждому пункту полноценное досье.

Только вот случая проверить мои догадки и поискать в сейфах расписки о странно щедрых пожертвованиях все никак не представлялось. Я была уже готова лезть в их дома на свой страх и риск, чтобы раздобыть компромат или опровергнуть свои догадки, но произошло непредвиденное.