Глава 14

Подхватывать падающее тело и надрываться я и не подумала.

Их проблема, что выступили против магички, не удосужившись изучить ее возможности. Похоже, к женским способностям вообще и к самообучению в частности здесь относились скептически.

Что ж, приятно будет их удивить.

Я перешагнула через похрапывающего с присвистом охранника и оглядела конюшню. Три клячи, привыкшие неспешно волочь тяжелые телеги. Их трогать не буду. Они в подметки не годятся тем четырем красавцам, что стоят небрежно привязанные к столбу под навесом. Особенно выделялся чернющий лоснящийся жеребец. И взгляд такой… точно как у хозяина: пристальный и оценивающий.

Бодаться со скотиной и выяснять, кто здесь главный, я не собиралась. Кто знает, насколько хорошо его выдрессировали, и послушается ли он чужой руки. А вот седельные сумки, неосмотрительно оставленные, обыскала. Увесистый мешочек, приятно брякнувший металлом, перекочевал в мой багаж. Предварительно проверила его на магические пометки, эдакие местные «жучки», по которым можно отследить и вещи, и людей. Ничего.

Надеюсь, заклинания не успели радикально измениться, мало ли какая новинка там упрятана! На деньгах-то вряд ли что-то будет навешено, а вот на кошеле… на первой же остановке от него избавлюсь, сейчас нет времени.

Быстро оседлала того гнедого, что успел отдохнуть в стойле — обирать уже пострадавшего путешественника, так полностью — и вывела, подхватив заодно уздечки тех, что только прибыли.

Кони, принадлежащие магу и его помощникам, повиновались неохотно, вороной даже заржал, жалуясь на похищение, и попытался дотянуться до меня, чтобы цапнуть.

— Цыц, зараза! — шикнула я на него, легонько щелкнув магией по плюшевому храпу. Он мотнул головой, но отстал, почуяв что-то знакомое. Смирился.

Все четверо явно устали после скачки, но наверняка сумеют развить немалую скорость, прежде чем падут. А мужчины вроде этого Уинтропа ни перед чем не остановятся, чтобы добиться цели. На магичку печать поставят, коня загонят, таверну… надеюсь, не тронут.

Так что возьму четвероногих с собой. Двойная польза. И в погоню отправляться не на чем — не на тех клячах же — и спасу бедолаг от участи быть пущенными на колбасу после смертельного забега.

Перекинула сумки через круп гнедого, закрепила двумя пряжками, сама вскочила в седло, не выпуская четыре дополнительных повода. Подумав, накинула их на луку. Если сильно упираться не будут, и так сойдет.

Навыки еще не забылись, хоть я и не ездила верхом более года.

Наша веселая кавалькада неторопливо, шагом, побрела по дороге, ведущей направо. В темноте скакать — только ноги переломать, причем всем участникам. А то и шеи. Пока нас не заметили, нет смысла рисковать.

Я понятия не имела, что сейчас в той стороне, руководствуясь лишь принципом — лес, куда ушел меня искать дознаватель и прочие, в противоположном направлении.

По старым картам где-то там, дальше, располагались приморские курортные городки и граница с Хаконом. Пересекать я ее не собиралась. Языка не знаю, документов нет, куда мне. Я тут с трудом освоилась. А вот слиться с приезжими и незаметно отправиться дальше, к столице, было бы неплохо.

Идея перешерстить библиотеки, а, возможно, и частные букинистические собрания, не давала мне покоя. Во-первых, мне все-таки хотелось домой. А во-вторых, меня мучило любопытство. Что такое произошло, что систему образования в стране откатило назад? Ведь лишение половины населения права на нормальную учебу — это именно кризис, а не прогресс. Обычно такие пертурбации просто так не происходят. Тут либо восстание какое, либо война, либо самодур у власти.

А еще перед глазами стояло бледное, осунувшееся личико Лавинии. Ей я помочь уже не могла, печать — это навсегда. Но сколько их еще таких, сорвавшихся и тут же получивших несопоставимое проступку наказание? И сколько еще будет?

Инстинкт самосохранения настойчиво подсказывал разузнать, как с запечатыванием обстоят дела в соседнем государстве. Если подобная дичь творится не везде, то, может, и имеет смысл попробовать сделать себе документы или просто нанять каких контрабандистов, чтобы меня перевезли… Однако на подобные маневры нужны деньги. И куда более серьезные, чем те серебрушки, что болтались в моей сумке.

Так что план оставался неизменным. Пробираться окольными путями к столице, зарабатывать побольше, а дальше — по ситуации.

Запасных коней я оставила в ближайшей деревне. Полторы улицы, с десяток домишек, довольно добротных на вид. Вроде не голодают, а значит, животин сразу не сожрут.

Накинула поводья на торчащий из забора неровный колышек, намотала покрепче, чтобы не отвязались сами и не убрели в лес. Тут-то, около жилья, их не тронут, а глубже в чащу — могут и хищники водиться.

К тому же мне почему-то казалось, что у вороного хватит мозгов самому потрусить обратно к хозяину. Нет уж. Мне преследователи ни к чему.

Провожаемая недобрым взглядом черного коня, я пнула гнедого и он перешел на тряскую рысь. Из-за горизонта выкатилась крупная молочно-белая луна размером с суповую тарелку, и стало куда светлее. Видно, куда едем хоть. Дорога утоптанная, ям-колдобин мало, неспешная рысь самое оно.

Таких крошечных, мирно спящих поселений по пути встретилось штук шесть. Хороший признак. Значит, спокойно живут, без стычек с соседями и обнаглевших грабителей. Иначе заборы были бы повыше, а вокруг — охрана или ямы с кольями.

Гнедого я продавать не решилась. Оставила в подворотне первого же крупного города, до которого добралась. Уже светало, на улицах появились спешащие на работу прохожие, и наверняка найдутся свидетели, способные описать приметного всадника в шляпе, скачущего по улицам в неурочное время. А лошади — они как машины. Пусть без номеров, но наметанный глаз мигом определит и масть, и породу, и степень усталости. Ещё и продать ее точно так же сложно. Насчет бумаг не уверена, но родословную, например, вполне могут спросить. Опять же торговаться придется, а я себе смутно представляю, сколько просить. Искать же подпольных перекупщиков у меня не было ни желания, ни времени. Потом от них поди отделайся еще!

Перекинув через плечо сумки, я зашагала по мощеной булыжниками мостовой, стараясь не потерять сапоги.

Пассажирские дилижансы здесь ходили куда чаще, чем в Тормоте. Каждый день, а то и по несколько рейсов, причем в разные стороны. Мне повезло, я успела на утренний, направляющийся к морскому побережью. Столичный выезжал чуть позже. Соблазн воспользоваться именно им был велик, но спешить мне некуда, а одежда все же приметная. Когда ограбленный мною путешественник проспится, наверняка подробно опишет все украденные у него «портсигары импортные».

А переодеться мне пока не во что. Нужно убраться сначала подальше от дознавателя, потом уже заниматься покупками.

Когда солнце подползло к зениту, я уже тряслась в тесной кибитке, зажатая между тучным усатым мужиком с одышкой и необъятной корзиной, полной яиц, и не менее тучным, но чуть постарше, мейстером деревенского вида, с небольшой клетью, в которой друг у друга на голове теснились куры. Штук шесть, не меньше.

Воняло так, что не продохнуть. Потом, пометом, дальше я старалась не расшифровывать. И магией пользоваться не выйдет — заметят ведь поднявшийся в недвижимом, застоявшемся воздухе ветерок. А безотходно работать с силой я пока не умела. Так что натянула ворот куртки по самый нос и старалась дышать через раз, поскольку от моей одежды тоже пахло далеко не фиалками.

Останавливаться на обед никто не подумал. Так мы и тряслись до самого вечера, разве что один раз в лесочке нас выпустили, как элегантно выразился возница, «до ветру».

Зато уже к вечеру в привычное амбре добавился крепкий дух подтухшей рыбы и соли. Верный признак, что мы приехали.

Город был огромен.

После Тормота и встречных деревенек, если бы не мой опыт прошлого мира, я бы испугалась и потерялась. А так ощутила себя почти дома.

Стоянка дилижансов располагалась у шумного порта. На мою удачу, документы не проверяли, да вообще ни таможни, ни маломальского пропускного пункта. Приезжай, кто хочешь.

Может, и нет здесь документов вовсе? Учитывая, что далеко не все умеют читать, я бы не удивилась.

Мои попутчики неуверенно ежились и жались друг к другу, вздрагивая от каждого возгласа грузчиков. Мне же после тесноты кибитки не терпелось размяться, так что я не стала их дожидаться и уверенно зашагала в сторону жилых районов, периодически поскальзываясь на рыбьей чешуе.

Где остановиться, я долго не думала. Мне нужно было место, чтобы переодеться, и никто при этом не обратил внимания на покидающую комнату девушку. Значит, достаточно злачное заведение, поскольку одинокая женщина здесь моментально приравнивалась к падшей.

Тех же храбрецов, что рискнут пристать, ждал неприятный сюрприз. Я почти предвкушала, как я буду их отшивать и охаживать воздушным кнутом. После суток без сна — полудрема в вонючей кибитке не в счет — и бешеного всплеска адреналина во время погони, мне отчаянно хотелось спустить пар.

И возможность вскоре предоставилась.

Чужую руку в своей сумке я заметила сразу же. Но старательно притворялась, что ничего не вижу, не слышу и вообще оглохла, при этом незаметно двигаясь в сторону темного, невзрачного переулка.

Замах, безошибочный захват, и пойманный за ухо пацаненок лет шести пронзительно верещит:

— Аааа, не бейте меня, дяденька!

— Цыц! — шикнула я на него так же, как давеча на коня. Подействовало ли это, или мелькнувший в моих пальцах медяк, но малец тут же заткнулся. — Свои! Кто в городе главный?

— Клык! — тут же ответил ребенок, наивно не подозревавший, что тот медяк я вытащила из его собственного потайного кармана.

Миры меняются, а приемы щипачей все те же.

— Молодец! — медяк перекочевал обратно к законному хозяину. Тот сразу же развернулся, собираясь быстро слинять, и зашипел от боли. Ухо-то я не отпускала! — Стоять! Постоялый двор тут где ближайший, чтоб с этими… ансунэ.

— А, вам ляры нужны! Так бы и сказали, мейстер! — оживился парень, употребив куда более крепкий термин. Я его недавно выучила, во время погони.

Надеюсь, Уинтроп не имел в виду, что я на самом деле… хотя какая мне разница! Меня не волнует, что какие-то там дознаватели думают о моей репутации.

Я оценивающе оглядела мальчишку. Рановато ему знать подобное, как по мне, но такова жизнь. Раз уж вляпался в темную сторону, приходится вникать во все подряд в любом возрасте.

— Я вас проведу… если ухо отпустите. И еще мюльку дадите, — добавил он поспешно.

Мюлью здесь называли самую мелкую медную монету, имевшуюся в обиходе. Я никак не могла привыкнуть к этому странному термину. Золотой и сальд — серебро — и то быстрее освоила.

— Дам, — пообещала я уже привычным баритоном, и разжала пальцы.

Мальчишка поморщился, проверил на месте ли покрасневшее ухо — держала я на совесть, чтобы точно не удрал — и шустро ввинтился обратно в толпу на основной улице. Я поспешила за ним.

Он петлял, как заяц, но скрыться не пытался. Усовестившись, я нащупала в седельной сумке собственный кошелек и вытащила обещанную мюльку. Одну. Вторую — так и не полученную им — посчитаем штрафом за попытку кражи у более опытного специалиста.

Фактически моим вознаграждением за науку.

Заведение, куда меня привел малец, выглядело довольно пристойно. Чистенькое здание, тихая улочка, минимум два выхода, а то и больше. Просто идеально.

— Свободен! — я бросила монету ребенку, он поймал ее на лету и растворился в тени переулка.

Всего в квартале отсюда жизнь кипела и бурлила, здесь же царили тишина и покой. Я даже на мгновение засомневалась, туда ли меня привели, или попросту облапошили, а потом вспомнила — рабочий день-то у них еще не начался.

Не найдя колокольчика или какого другого аналога звонка, я забарабанила в дверь кулаком. Стучать пришлось довольно долго, пока дверь не распахнулась и на пороге не возникла заспанная девица.

— Номер, девку и обед! — потребовала я с порога.

Бесцеремонно оттеснила работницу и переступила порог гостеприимного заведения. Миленько. Удобные диваны для ожидающих клиентов, конторка с картотекой и мягким креслом для «мадам» или дежурной дамы — кто их знает, местные порядки — ныне пустующая.

Одним словом, куда приличнее, чем трактир на перекрестке, в котором я побывала ночью.

— Так мы ж закрыты! — промямлила девица, оглядывая мой пропыленный с дороги костюм и что-то про себя прикидывая. Наверное, дебет с кредитом сошелся, потому что растерянное выражение на ее лице сменилось хищным, плохо замаскированным под радушное. Она поспешно добавила: — Но для вас мы номер найдем, не сомневайтесь!

И чуть ли не под руку потащила меня наверх.

Кажется, решила подзаработать в обход хозяйки заведения.

Я послушно позволяла себя тащить и, не скрываясь, оглядывала выдающиеся тылы ансунэ. Она жеманно хихикала и старательно виляла бедрами, меня же занимал вопрос: не слишком ли на мне будет болтаться ее платье?

Комната, в которую меня привели, выглядела довольно стандартно, напоминая скорее номер в захудалом отеле, чем место для утех. Единственное — шкафа не было. Да и зачем он там, где остаются максимум на ночь? Зато удобства имелись, в отличие от того же трактира — вполне приличные по местным меркам, почти как в пансионе. Отдельный закуток, отгороженный ширмой, с ночным горшком, кувшином воды и небольшим тазиком. Мочалка видала лучшие годы, но я найду чем воспользоваться вместо нее.

Отлично, не придется бегать по этажу, чтобы умыться с дороги.

— Обед! — напомнила я девице.

Та уже было начала расстегивать платье, но спохватилась и упорхнула за едой. Конечно, накормленный мужчина будет добрее и щедрее.

Впрочем, накормленная я тоже не обижу. Сильно.