Глава 23

Маренго понятливо довез хозяина до того места, откуда был выломан дрын. Дорога от деревеньки раздваивалась, а если верить карте, то перекрестков дальше пруд пруди.

Уинтроп понял, что гнаться за беглянкой уже бесполезно. Притворившись мужчиной, она сможет беспрепятственно продать краденого коня, а то и вовсе двинуться лесными дорогами куда угодно. Открывая все новые ее умения и способности, дознаватель вконец запутался и уже не мог с уверенностью предположить конечную цель девушки: крупный город или домик отшельника в сумрачном северном лесу?

Зато неотложное дело, за которое ему вскоре придется заполнять отчетность, осталось в провинциальном Тормоте и требовало его пристального внимания. Надо бы глянуть, как там его подчиненные справляются, все ли перечислили в списке улик и свидетельств — отвечать-то если что ему.

С тяжелым сердцем Уинтроп развернулся и направил коня обратно к пансиону. Маренго, чувствуя настроение хозяина, потрусил ленивой рысью, то и дело оглядываясь.

— Ничего, приятель, мы ее еще найдем, — с множеством самых противоречивых эмоций в голосе заверил его дознаватель.

Он бы и сам не сумел определить, что ощущает в данный момент. Разочарование от безуспешной погони, сожаление, досаду — что упустил одаренную девицу, и долю восхищения ее талантом, что все росла и ширилась.

Пожалуй, Уинтроп уже не мог сказать с уверенностью, что собирается жениться на ней исключительно ради магии, по обязанности и согласно традициям. Шарлотта умудрилась его заинтересовать всерьез как личность. Пусть признание за женщиной индивидуальности и таланта шло вразрез со всеми его представлениями о мире, спорить с очевидным дознаватель не собирался. Ему попалась уникальная, ни на кого не похожая невеста, и он твердо вознамерился ее поймать.

Пусть сразу не получилось — он не отчаивался.

По ее следу отправились его люди со строгим наказом не светиться, разнюхать все что можно, искать сразу троих — щуплого мужчину, шатенку и блондинку, а также обращать внимание на все странные и подозрительные происшествия.

Из нынешнего приключения Уинтроп вынес один очень важный вывод.

От Шарлотты можно ждать чего угодно. Вот вообще всего. Потому указания следакам были даны самые расплывчатые: смотреть по сторонам в оба, записывать все, что кажется выходящим за рамки обыденного, и докладывать еженедельно в столицу, зашифрованными письмами, подробнейшим образом.

Слива информации он не боялся. Его люди проверены сотнями вылазок и расследований, в том числе довольно деликатного свойства. За исключением разве что новенького, но Джеба он взял с собой обратно в Тормот.

Ценная магичка должна принадлежать только ему!

Больше никто из знакомых воздушников с ней просто не справится. Пусть даже запечатают силой — мозги-то никуда не денутся. Сбежит ведь все равно!

Человек настолько активный, ловкий и способный реагировать быстро в нестандартной ситуации на дороге не валяется. Что там — будь она мужчиной, он бы искал ее, чтобы предложить место в собственной оперативной группе! Увы, пол никуда не деть и никак не изменить, а женщина на государственной службе — нонсенс, тем более одаренная сильная магичка.

У него даже мелькнула крамольная мысль позволить ей скрыться, вместо того чтобы разыскивать и брать замуж, но он ее быстро отмел как несостоятельную.

Все равно ведь поймают и выдадут принудительно, но уже не за него. А другой воздушник вряд ли окажется таким же понимающим и всепрощающим.

Чувствуя не самое лучшее расположение духа дознавателя, служанки, воспитанницы и наставницы наперебой давали наичестнейшие, подробнейшие показания. Правда, рассказать о том, что его на самом деле интересовало — о блондинке-шатенке-Шарлотте — они могли немногое. Появилась внезапно, каким-то образом пробралась на территорию пансиона и попыталась утопиться в озерце. Да, вот в этом, где воды по колено. Молчала весь год, как рыба об лед. Выполняла свою работу качественно, в срок, нареканий не имела, убирала тщательно, помогала на кухне старательно.

«По ночам изучала магию», — дополнил показания сам Уинтроп, обшарив комнату девицы и обнаружив под кроватью два тома по высшей воздушной магии. Пролистал, задумался. Им подобные формулы давали на последнем курсе, и то не все. А здесь — он сверился с обложкой — учебник для старших классов школы для девочек.

Уинтроп ранее никогда не задумывался о причинах, по которым женщинам запретили пользоваться магией. Ну, принято так, у отцов так было, у дедов… дальше его история особо не интересовала. Гораздо сильнее занимали актуальные загадки и преступления.

Но сейчас, имея перед глазами столь явное доказательство деградации системы образования, он невольно засомневался: а все ли на самом деле так радужно в их королевстве, как принято считать?

Мысль предательски укоренилась в его сознании.

Уинтроп презрел все доводы рассудка и попросил у местрис Осборн позволения взять с собой обе книги. В качестве доказательств, не более того.

Это вместо того, чтобы арестовать опасную укрывательницу вольных магичек!

Заведующая не стала упорствовать, но посмотрела на него так, что дознаватель смутился, как школьник, пойманный на списывании.

Признаться, он собирался и сам тайком полистать учебники. Не только чтобы сравнить программу и прикинуть, что из описанного Шарлотта успела освоить и к чему быть готовым при следующей встрече.

Его не на шутку встревожила разница в уровне знаний, которую он сейчас наблюдал. Неужели двести лет назад женщины — даже женщины! — были способны воспроизвести все эти заклинания? Сейчас сил у большинства его однокурсников не хватило бы и на половину из них. В каждую формулу вливалось такое количество энергии, которое и не снилось многим выпускникам академии!

Получается, вместо усиления магического резерва страны идет его медленное угасание.

Отчего же историки, врачи и прочие профильные специалисты не бьют тревогу?

Проблема вырисовывалась довольно масштабная. И если ею до сих пор не заинтересовались на самых верхах — значит, ее осознанно замалчивают.

Пожалуй, стоит обратиться с этим вопросом напрямую к наследному принцу.

Король, его величество Себастиан Второй, отличался редкостной патриархальностью и приверженностью традициям. От него вряд ли удастся добиться внимания к этому делу. Скорее он обвинит самого Уинтропа в раздувании преступления из ничего, ведь в качестве доказательства у него лишь ветхий учебник, который легко подделать.

Обзовут все это провокацией и посадят еще, чего доброго.

Нет, действовать нужно тоньше.

А с Элайджем они старые приятели еще с академии, где наследник престола отучился все шесть лет инкогнито. Парни сдружились и умудрились сохранить доверительные отношения после того, как истинная личность прилежного студента вскрылась. Уинтропу было позволено куда больше, чем прочим придворным, в том числе и заявляться к его высочеству без предварительной записи, в неурочное время.

Так что первым делом маг, вернувшись в столицу, поспешил во дворец. Сперва, правда, заскочил в свой особняк и привел себя в порядок с дороги. Не дело являться перед наследником пропыленным и в воняющей конским и собственным потом одежде.

Зато после — прямиком в кабинет к принцу, отчитаться за два неполных месяца расследования.

Его величество последние годы несколько сдал, в частности отказывало зрение, потому документами все чаще занимался Элайдж. Не сказать чтобы он от этого пребывал в восторге, но прекрасно понимал: таково его будущее. Иных наследников у короны нет, рано или поздно вес ее перейдет полностью на его голову. А пока — постепенная адаптация к худшим сторонам всевластия.

Так что неожиданный визит старого друга принц воспринял как повод для долгожданного и обоснованного перерыва. Слугам было приказано принести закуски и не беспокоить по пустякам.

— Ну, рассказывай! — приказал его высочество, когда рабочий стол был частично освобожден от бумаг и заставлен легким перекусом. Объема съестного, пожалуй, хватило бы на весь отряд Уинтропа. — Вижу по лицу, в деле прорыв.

— Не совсем, — поморщился маг, наливая себе и принцу по доброму бокалу красного. — Этот гад совершенно некстати издох по собственной глупости.

— Как неудачно, — посочувствовал Элайдж абсолютно искренне.

Он знал, с каким тщанием дознаватель всегда подходил к порученным ему делам, и представлял, чего тому стоило очередное разочарование.

— Зато я нашел невесту! — без обиняков сообщил Уинтроп. — Сильнейшая магичка воздуха, дар — ух!

— Познакомишь? — оживился принц.

Сам он принадлежал к роду земли, так что на воздушницу никоим образом претендовать не мог.

Именно этот дар позволил его предкам сначала возвыситься за счет залежей ценных металлов и их дальнейшей обработки, а после и сесть на трон, поскольку вооружить войска лучше, чем это удавалось династии Рокс, не сумел никто. Да и сейчас Сандар процветал в частности благодаря богатейшим шахтам, скважинам и карьерам, где добывали редкие металлы и драгоценные камни. Его высочество тоже приложил руку к процветанию родного края — три свежих месторождения алмазов за практику старшего курса добавили и еще добавят в казну немало золота.

Уинтроп с сожалением покачал головой.

— Пока не поймал, — удрученно отозвался он и замолчал, пережидая приступ неудержимого хохота со стороны приятеля.

— Теряешь хватку, Мэд! — фыркнул наконец его высочество, изволив отсмеяться. — Раньше дамы на тебя сами запрыгивали, а ныне сбегают?

— Не торопись с выводами, — посоветовал дознаватель и принялся рассказывать все с самого начала, от странных проверок по пансионам до его личных выводов, граничащих с крамолой.

Принц сперва фыркал, потом снова ржал как конь, но под конец рассказа притих и помрачнел.

— Это очень серьезное обвинение, друг мой, которое мы толком не знаем, кому предъявить, — подумав, выдал он.

Уинтропу немного полегчало.

Во-первых, Элайдж сходу дал понять, что на его стороне, объединив их в понятие «мы». А во-вторых, не отмел его выкладки сразу же, как несостоятельные, что в свою очередь говорило как о его непричастности к творящемуся безобразию, так и о готовности оное исправлять.

Пока что, правда, оставалось неясным, что именно им следует предпринять.

— Пообщаться бы с твоей магичкой, — задумчиво протянул принц. — Не сорвалась, говоришь, осознанно управляла даром?

— Еще как! — мечтательно закатив глаза, подтвердил Уинтроп.

Кто бы ему сказал месяц назад, что он будет искренне восхищаться умением женщины творить заклинания, он бы рассмеялся несущему столь возмутительный бред в лицо. Но факты упрямая штука: воспоминания о раскинутых тонких руках, удерживавших немыслимую мощь дара, заставляли его испытывать восторг и уважение к редкому мастерству. А уж учитывая что девушка освоила все это самостоятельно, по учебникам…

— Получился бы неплохой прецедент, — все так же сосредоточившись на некоей идее, добавил принц, и Уинтроп насторожился. Элайдж, заметив его интерес, пояснил: — Я давно подумываю, как бы ограничить это запечатывание, чтобы не штамповали всех подряд. Мне кажется, таким образом мы лишь провоцируем отток одаренных дев заграницу. Ты себе не представляешь, сколько их каждый год уезжает в тот же Хакон! Проблема в том, что и отец, и церковь категорически против подобного вольнодумства. Боюсь, подними я этот вопрос сейчас, меня могут объявить еретиком, отступником и Высший знает кем еще, вплоть до отлучения.

— Уезжают, говоришь? — выцепил из речи наследника самое странное дознаватель. — Как, интересно, если у нас незамужним девам нельзя путешествовать в одиночку? Целыми семьями, что ли?

— Да нет, — пожал плечами принц. — Замуж выходят за хаконцев и едут. Десятками! Только в прошлом году три девицы — из хороших, приличных родов — сразу же после дебюта выскочили кто за торговца, кто за секретаря дипмиссии, и укатили. А сколько таких из народа, попроще, я уж и не считал.

— А надо бы... — пробормотал Уинтроп себе под нос.

Все сказанное его высочеством вертелось в его голове так и эдак, не желая укладываться в стройную картину, но дознаватель нутром чуял, что детали должны, просто обязаны сложиться воедино. И ключом ко всему послужит именно его сбежавшая почти-невеста!

— Вот ты и займись! — подсказал принц. — Ты же у нас по магическим преступлениям. А тут как раз преступление налицо — вывоз одаренных! Интересно, кто их надоумил-то. Насколько мне известно, девы со слабеньким даром норовят изобразить срыв, чтобы получить печать и выгоднее выйти замуж, а эти ишь какие…

— Выезжают-то они сами, по собственной доброй воле! — возразил Уинтроп, остро осознавая, что встрял в крайне опасное и неудобное расследование.

К каким бы результатам он ни пришел, возможно, вместе с принцем подвергнется опале, отлучению от церкви и Великий знает еще чему. Только если у Элайджа есть отец, который точно заступится за единственного отпрыска, дознаватель рисковал головой.

Хотя оставить дело на самотек он не смог бы. Совесть не позволит.

Из кабинета он вышел растерянный и оглушенный.

Вместо того чтобы разделаться с одной проблемой, он приобрел сразу две новых. Государственной важности.

К тому же необходимость найти беглянку стала острее. Не только ради женитьбы на ней — то скорее приятный бонус. А вот выяснить, каким образом ей удалось постичь тонкую науку заклинаний, не помогал ли ей кто, не предлагал ли переехать в другую страну — это задача поважнее.

— Настоящая ведьма! — уловил он краем уха чужой разговор и застыл как вкопанный.

Фраза настолько точно отвечала на мысли в его голове, что Уинтроп невольно сделал шаг по направлению к беседовавшим в отдалении, на парковой дорожке, дамам.

Фрейлины ее величества, к которым некогда относилась и его мать, передвигались по дворцу исключительно группами. Дознаватель не сказал бы точно, привычка ими двигала или сложный этикет. Сама королева давно уже не покидала своих покоев, лишь изредка выходя в огороженный от чужих взглядов внутренний дворик.

Поговаривали, что ее величество сошла с ума после наложения печати, но досужие ли то домыслы злых языков или действительный диагноз целителей — неизвестно.

— Кто, простите, ведьма? — осведомился Уинтроп после привычно долгого и витиеватого обмена любезностями.

— В городе есть одна. Гадает на таро, предсказывает судьбу, читает прошлое. Мы думали, шарлатанка, притворщица, но она на самом деле видит людей насквозь! — заговорщическим шепотом поведала местрис Сайдок, старшая фрейлина. — Я лично у нее побывала, так она сразу сказала, что я из высшего общества, близка к ее величеству, и…

Тут дама осеклась. Похоже, продолжение предсказания ей не слишком польстило, хоть и оказалось близко к истине.

«Сходить, что ли?» — тоскливо подумал Уинтроп и одернул себя. Не хватало еще в тонком деле расследования полагаться на всяких гадалок!