Глава 6

Все оставшееся время до прихода мамы я стойко игнорировала Габриэля. Как только он не крутился вокруг меня, как не клоунадничал, как не уговаривал поговорить, я оставалась твердой как камень. Обида, взыгравшая после его слов, не отпускала. Грызла изнутри. А природная вредность в свою очередь встала на защиту обиды.

Так что теперь, если Габриэль и жалеет о сказанном и содеянном, то, чтобы проломить этот барьер, ему придется постараться. Пускай не думай, что может делать и говорить, что ему в голову взбредет! Расхлебывай последствия, что называется.

Я читала очередную фэнтези книжку, сидя на кровати и сложив ноги по-турецки, когда вернулась мама. Габриэль к тому времени прекратил попытки меня достать, поняв, что я не уступлю. Только прожигал прищуром глаз, сидя в кресле, стоящем напротив. Его взгляд не напрягал, но от чтения сильно отвлекал. Так что приходилось перечитывать абзацы по нескольку раз, чтобы погрузиться в книгу. Точнее, попытаться.

Возвращение мамы с работы я ждала, словно явление мессии. Как только хлопнула входная дверь, и прозвучало заветное «Солнышко, я дома», я, даже не пытаясь скрыть радость от возможности сбежать от Габриэля, захлопнула книгу и на всех парах помчалась вниз.

— Ого! — удивилась Виктория Владимировна, когда я с ярым энтузиазмом повисла у нее на шее. — Какое теплое приветствие. Вчера была мрачнее тучи, а сегодня светишься ярче солнца.

— Сон в родных стенах лечит. — широко улыбнувшись, забрала у мамы из рук пакеты с продуктами.

Мама покосилась на меня с сомнением, но ничего не сказала. Только многозначительно вскинула брови.

Непринужденно болтая о том, о сём, мы споро приготовили ужин. И когда стол был накрыт, а по чашкам разлит чай, мама перешла к животрепещущей теме, на которую дала мне отсрочку вчера.

— Ну, так ты расскажешь мне те самые загадочные причины, побудившие тебя сбежать из столицы, в которую ты так яро рвалась все лето? Да еще и пары прогулять, что для тебя — неслыханно.

Я знала, что мама не оставит эту тему просто так. Поэтому заранее продумала легенду, которую расскажу ей, еще когда проходила «испытание прищуром». Ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда я заговорила.

— Мы с Владом расстались. — едва заметная тень печали, невольно промелькнувшая на лице, была не по сценарию.

Несмотря на чувства к Габриэлю, рана, оставленная первой любовью, все еще ныла, стоило тронуть ее.

Брови мамы грозились утонуть в шевелюре. И я ее понимаю. Мы с Владом до недавних пор были — не разлей вода, нам всем поселком пророчили свадьбу, и жизнь душа в душу. Даже я месяц назад и не задумывалась о том, что все может быть иначе. Поэтому мама как никто другой понимала, что это могло и стало для меня сильнейшим ударом. Потрясением, которое вынудило на неблагоразумные поступки.

— Милая, — сочувственно произнесла мама, накрыв мою руку своей, — мне так жаль.

Я опустила голову, вперив взгляд в пол. Да, обманывать самого близкого человека было тяжело, но не могла же я ей рассказать правду, что еще вчера считала своего Ангела-Хранителя сыном криминального авторитета столицы. А он оказался обычным Ангелом. Падшим, правда. Угу.

А потом меня сразу повезут к психологу. Если не к психиатру…

— Все уже в порядке. — вымученно улыбнулась. — Дома мне сразу стало легче. Спасибо, мам. — прильнула к ней в объятия.

Виктория Владимировна всегда была самой лучшей мамой на свете. Заботливой, любящей и в меру строгой. Вот и сейчас она молча обняла меня, зная, что никакие слова сочувствия не помогут, пока ты сам не переболеешь. Главное — поддержка и присутствие близких рядом.

За что я особенно любила маму, так это за умение отвлечь от болезненных мыслей. Остаток ужина мы провели, вспоминая мое детство, точнее, самые забавные моменты из него и больше не возвращались к теме расставания.

Мы смеялись, кушая пирожные с чаем, и в эти счастливые мгновения, я до конца осознала, насколько мне в действительности не хватало разговоров с мамой по душам. Этой непринужденной, семейной атмосферы.

А когда мы отправились спать поздно ночью, я не обнаружила Габриэля у себя в комнате. Сердце тоскливо сжалось, но я подавила это чувство. Не хотела омрачать прекрасный вечер ненужными думами. Да и в принципе, он не обязан быть со мной двадцать четыре на семь. Мало ли какие дела у него могут быть.

Поэтому я сразу же отправилась прямиком в кровать, зная, что в ином случае буду себя накручивать. И, не дав себе и шанса начать самокопательные мысли, провалилась в сон.

***

Выходные пролетели незаметно.

В субботу мама позвала прогуляться на ярмарку, где мы прикупили множество интересных вещичек и безделушек. Как она выразилась: «Чтобы подлечить душевные раны». Я была всеми руками и ногами «за». Такое времяпрепровождение действительно помогало.

И отвлекало от тягостных дум.

Габриэля я не видела с той самой ночи. И ни слуху, ни духу. Просто исчез, будто и не было ничего между нами.

Поначалу я злилась на него. Потом много думала о том, что произошло. А к утру воскресенья я готова была ногти изгрызть от того, что сердце щемило от тоски. Да, я скучала по нему и очень сильно. Несмотря на то, что меня слегка пугал стремительный рост моих чувств к вокалисту.

Ларцева за выходные звонила пару раз, беспокоясь и ругая меня за столь скоропалительное решение сбежать. Я ее успокоила, мол, все наладилось, как с Габриэлем, так и с покушениями. На что получила вполне ожидаемый ответ, что при встрече она ждет подробностей. Мне оставалось лишь согласиться, ибо Ларцева не отстанет в любом случае. Вот только нужно было придумать легенду поправдоподобнее. Но в голову, как назло, ничего не лезло.

К обеду того же дня я собрала рюкзак с вещами, чтобы отправиться обратно в город. Все же, несмотря на все произошедшее, учебу никто не отменял. Да и от мамы я получила легкий нагоняй вчера за ужином. Так сказать, стимулирующий пинок, — учеба важна, и только попробуй без причин филонить.

Я взглянула в окно, на мгновение отрываясь от дум и обеденной трапезы в компании мамы. Сегодня был на редкость солнечный день. И теплый. Ни единой тучки. И все бы ничего, но идеалистичную картину, сопровождаемую легким щебетание птиц за окном, прервал шум автомобильного мотора.

Наш поселок славился тупиковыми улочками, а родительский дом стоял как раз в конце улицы, поэтому, в отличие от столицы, «машина мимо проезжала» тут не работало.

Мы с мамой синхронно навострили ушки и с любопытством начали выглядывать в окно. Минут пять ничего не происходило, а после раздался глухой стук в дверь.

— Может, с доставкой ошиблись? — задумчиво произнесла мама. — Я пойду открою, а ты доедай давай быстрее, а то на электричку опоздаешь.

Я усердно закивала головой, принявшись поглощать пищу с удвоенной скоростью. А когда взглянула на часы, так вообще пришлось глотать, практически не прожевывая. Правда, опаздываю!

Звякнул дверной колокольчик. Послышались приглушенные голоса. И все бы ничего, но второй голос был мне знаком! Даже слишком…

Чуть не подавившись куриным филе, я, с трудом проглотив мясо, вскочила из-за стола, словно ошпаренная. Но не успела даже дойти до выхода из столовой, как столкнулась с мамой нос к носу.

— Сандра, — строго взглянув на меня, слегка выгнула бровь Виктория Владимировна, — этот молодой человек утверждает, что вы знакомы и он приехал за тобой, чтобы отвезти в столицу. — ее глаза недовольно буравили во мне дыру, а взгляд так и кричал: «Я жду объяснений, доченька». Причем «доченька» — это повелительно-язвительная форма.

За спиной мамы стоял Габриэль во всей своей неземной красе и приветливо помахал рукой, широко при этом улыбаясь. Самодовольно. Нагло. Мол, «не ждала, а я пришел».

Я его, действительно, не ждала! Точнее, ждала, но не вот так вот! Чего уж там, я даже не планировала знакомить вокалиста с мамой! Ни сейчас, ни в ближайшее время! Но, похоже, моим планам не суждено было сбыться…

Мужчина был при полном параде — классический брючный костюм черного цвета с белой рубашкой, но без пиджака. И без галстука — две верхние пуговицы были соблазнительно расстегнуты. В руках у него был торт и подарочный пакет. Второй подарок он, видимо, уже вручил маме, потому что в ее руках помимо букета цветов был большой подарочный пакет.

— Судя по взгляду своей дочери, она тебя знает, но зачем-то скрывала этот факт. — мама дружелюбно улыбалась Габриэлю, но я знала, что кроется за этой улыбкой. Если сравнивать Викторию Владимировну и Елену Ларцеву, то первая превосходила подругу в миллиарды раз по недовольству, когда утаивают что-то важное.

Мне конец…

— Прошу нас простить. — произнес Ангел бархатным голосом, обволакивающим сознание. Располагающим к себе. — Это моя вина. Мы не планировали афишировать наши отношения в ближайшее время, но я решил устроить Лекси сюрприз, так как намерения к ней у меня очень серьезные. — я вперила в брюнета злобный взгляд.

Поздно спасать тонущий «Титаник», если ты сам приложил руку к его потоплению!

Еще и все мое недовранье с Владом теперь пошло прахом! Я убью этого парня! Собственными руками перья выщипаю! Гад!

— Не стой в проходе, проходи. — мама жестом пригласила Габриэля за стол, а сама отправилась за вазой для шикарного букета роз.

— Ты что вытворяешь? — змеей прошипела я, как только Габриэль соизволил подойти ближе.

Мужчина, будто не замечая моего взбешенно-нервного настроения, поставил шоколадный торт на столешницу и принялся мыть руки.

— Уже.

— Что уже?!

— Уже вытворил. — самодовольно улыбнулся брюнет, вытирая руки о махровое полотенце.

— К чему все это?

— Я хочу сделать все правильно.

— Сделать что? — и резко выдохнула, добавив. — Мне из тебя все клещами все вытаскивать?

— Потом узнаешь. — загадочно ответил Габриэль, подмигнув. — Лучше тортик вон порежь, хозяюшка. — кивнул подбородком на десерт. И пока я хлопала ресницами и офигевала от поведения вокалиста, он одним быстрым движением сунул мне в карман небольшой подарочный пакетик.

И ушел к столу.

В этот момент вернулась мама с длинной золотистой вазой в руках. Начала набирать воду в нее. Я тут же кинулась распаковывать и резать торт на кусочки, чтобы занять себя и свое внимание хоть чем-то, лишь бы только не ощущать злобную ауру, исходящую от мамы.

— Так, как, ты говоришь, тебя зовут? — выставляя букет в вазочку и небрежно расправляя лепесточки, поинтересовалась Виктория Владимировна.

— Простите, что сразу не представился. Меня зовут Денис Светлый. С недавнего времени мы с вашей дочерью встречаемся.

Встречаемся?! Что-то я впервые слышу об этом! Вот наглец! Я ведь даже согласия не давала, равно как и предложения встречаться мне не поступало!

Мама, закончив с цветами, присела во главе стола. Сложила руки в замок и поставила их перед собой. Красивая, статная брюнетка с «кошачьими» светло-зелеными глазами. Несмотря на возраст, она до сих пор была привлекательной и ловила на себе множество мужских взглядов.

И по щелчку пальцев могла из доброй матери превратиться в дотошного следователя…

Я закатила глаза, глядя на открывшуюся перед глазами картину. Началось. Она поняла, что рассказ про Влада, если и правдив (потому что я обычно не врала маме, лишь изредка что-то недоговаривала), то не совсем актуален.

Мужчина присел напротив мамы. Я спешно разложила торт по блюдцам и налила всем чай. Когда подносила чашку, руки так и зудели случайно опрокинуть чаёк на штаны противному Ангелу.

Зараза!

— Возможно, были причины, почему моя дочь не стала афишировать ваши отношения? Обычно я знаю, если она с кем-то встречается.

То же мне! «С кем-то встречается». Так сказала, будто у меня этих парней было пруд пруди, да еще и кандидатов на руку, почки и другие органы — вагон и маленькая тележка. Выбирай — не хочу. Хорошо, что Габриэль — мой Ангел-Хранитель, и ему наверняка известно и о таких незначительных деталях из моей скромной жизни. Не то я бы безбожно покраснела после этих слов.

Не удержавшись, закатила глаза, что не укрылось от бдительного взора Ангела. Но, мимолетно бросив на меня сверкающий ехидством взгляд, он тут же перевел его обратно на маму.

— Никаких причин, из-за которых можно было бы вам беспокоиться. — поспешил успокоить маму вокалист, правильно поняв ее воинственный настрой. — Ваша дочь слишком хорошо воспитана, чтобы вести домой каждого встречного. Поэтому я сам решил сделать первый шаг, и выразить тем самым всю серьезность своих намерений.

Суровые черты лица Виктории Владимировны слегка разгладились, но не до такой степени, чтобы потерять бдительность.

— Может, хватит делать вид, будто меня тут вообще нет? — вклинилась в их разговор. На меня скосились две пары глаз: привычно-саркастические и неодобрительные.

— Александра, можно тебя на пару слов? — небрежно бросила мама, и добавила, обратившись к Габриэлю. — Денис, мы ненадолго выйдем, если не возражаешь, а ты пока угощайся и чувствуй себя, как дома.

— Конечно, — кивнул мужчина, как ни в чем не бывало. И уткнулся в тарелку с десертом, изображая живой интерес к торту.

Я обреченно поднялась из-за стола, следуя за мамой. Не преминула кинуть на вокалиста осуждающий взгляд, который он намеренно проигнорировал. Потому что просто не мог не чувствовать всю силу моего желания огреть его чем-нибудь тяжелым.

Наломал дров, а мне теперь расхлебывать! Ух, так бы и просверлила взглядом дыру в его невыносимо широкой спине!

Мы зашли в гостиную и мама, прикрыв двери, заговорила на грани шепота. Лицо при этом у нее было обеспокоенное. Даже слишком. Я сильно удивилась, потому что ожидала нагоняя, а никак не последующего вопроса.

— Он тебе угрожает? — сделала свои выводы мама. Я не смогла сдержать эмоции. Выражение дичайшего удивления проступило на лице.

— С чего ты это взяла? — непонимающе протянула я, а потом резко осеклась, так и не произнеся следующую фразу.

Я ведь точно также думала сначала. Считала Габриэля богатеньким парнем, связанным с криминалом, так или иначе. Вероятно, мама, недолго думая, сложила два плюс два, — мой внезапный побег из столицы, потерянность по приезду домой, и нежелание сразу объяснять причины, — и пришла к неутешительным выводам.

Вот только реальность оказалась гораздо сложнее. И как мне теперь объяснить внезапный интерес богатого мужчины к себе? И это еще мама не знает, что он весьма популярный фронтмэн в своих кругах.

— Сандра, не бойся, ты можешь мне все рассказать. — нахмуренные брови и плотно сжатые губы мамы говорили, что ей не до шуток, — Мы вместе что-нибудь придумаем. Ты только скажи, если он хоть что-то тебе сделал… — не выдержав, женщина прикрыла глаза рукой, оборвавшись на половине фразы, и покачала головой.

— Ма-ам! — возглас получился громче, чем планировала, но это помогло. Виктория Владимировна взяла себя в руки и посмотрела на меня более собранно, а не отчаянно. Я крепко обняла ее и сразу же отстранилась, чтобы успокоить. — Он мне ничего не сделал. Не угрожал. Даже пальцем не тронул. Правда. — Робкая улыбка мелькнула на губах.

А ехидный голосочек все вторил: «Ну-ну, пальцем он ее даже не тронул. Еще как тронул. М-м-м. Повторить бы…»

Отмахнувшись от неуместных навязчивых мыслей, отметила, как посветлело лицо мамы после моих слов. Она еще раз всмотрелась в мое лицо, и не найдя на нем признаков лжи, облегченно выдохнула.

— Тогда почему ты о нем не рассказала?

— Потому что, действительно, не хотела торопить события. Кто же знал…

Кто же знал, что за тараканы у Габриэля в голове роились той ночью, пока он сверлил меня прищуром своих темно-карих глаз из кресла.

Мама положила ладонь мне на щеку и огладила ее большим пальцем, улыбнувшись.

— Рада слышать, теперь я относительно спокойна. А то ты меня перепугала не на шутку своим внезапным приездом, да еще и была вся белая, как мел в тот день. — мама хотела сказать что-то еще, но не стала. Вместо этого она глубоко вдохнула и выдохнула, и перевела тему. — Главное, чтобы ты была счастлива, Сандра. Я приму любой твой выбор. — ее глаза подозрительно влажно заблестели, а во взгляде промелькнула некая ностальгия.

И к гадалке ходить не надо было, чтобы понять, что она скучает по папе…

— Мама! — я порывисто обняла ее, вдыхая родной запах.

— А с Владом тогда что? Только на этот раз — правду, дорогуша! — пожурила Виктория Владимировна, отстраняясь.

— Он бросил меня месяц назад. — выдавила. Слова о нем все еще давались мне с трудом. Лишний раз открывать запертый ящик под названием «Влад» мне не хотелось.

— Ну, и дурак! — внезапно разозлилась мама, поджав губы. — Такое сокровище упустить! Денис вон быстро сообразил, что к чему. — по комнате разлился ее тихий смех. — Но ты сразу не сдавай оборону, продержись как можно дольше. — Подмигнула мама, уперев руки в бока.

Я хотела было возмутиться, мол, на что она намекает, но она уже подхватила меня за руку с таким задором, будто ей стало вновь восемнадцать, и увлекла меня за собой обратно в столовую.

Габриэль, завидев нас, заулыбался во все тридцать два.

— Обидишь ее, я тебя найду и прибью вот этими вот руками. — без обиняков начала мама, как только мы вновь уселись за стол. — Бухгалтеры умеют тщательно заметать следы, имей в виду. — отшутилась Виктория Владимировна так, что я не сдержала улыбки.

Вокалист заливисто рассмеялся.

— Даю слово, что ни за что в жизни не причиню ей вреда и обещаю оберегать, как зеницу ока.

Я зарделась, потупив взгляд и уставившись на шоколадный торт в тарелке. Такое ощущение, что он не знакомиться приехал, а сватать меня. Боже, как неловко! И мама, будто специально подыгрывает вокалисту, ведя вместе с ним непонятную одной только мне игру.

Смущенная я, выполняя свой личный, немного странноватый, ритуал, чтобы не показать, как сильно нервничаю, убрала руки в карманы кожанки. Рука, стоило ей оказаться внутри небольшого кармана, нащупала пакетик, в котором ощущалось что-то маленькое и твердое.

Я совсем забыла о подарке, который мне сунул в карман Габриэль. Интересно, что это?

Еще раз ощупав пакетик, пока мама с «Денисом» что-то активно обсуждали, я с удивлением воззрилась на мужчину, когда до меня, наконец, дошло, на что это похоже. Габриэль, почувствовав, что я на него смотрю, одарил меня непередаваемым взглядом, в котором был намешан целый коктейль эмоций: нежность, любовь и что-то тягучее, томное, предвкушающее. Его взгляд вызвал больше вопросов, чем ответов.

И зачем, скажите на милость, Габриэль подарил мне ключ?! А главное, от чего он?