Глава 12

Солнце только-только приподняло верхний край над покрытой искристой изморозью стеной детинца. Сонные лучи упали на ослепительно-белые от снега крыши ристалищ и дружинных изб, нутро которых еще не содрогнулось от гомона и топота проснувшихся кметей. Хальвдан, закончив разминку, как и был, босиком, дошел до колодца, зачерпнул горсть свежего, еще не прибитого последним осенним теплом снега и, задержав дыхание, резкими движениями растер по груди и плечу. По коже будто прошлись точильным кругом, но в следующий миг ее охватило приятным жаром. Хальвдан довольно рыкнул, зачерпнул вторую горсть и обтер другую руку.

С детства его приучили не бояться холода отец и сама природа окрестностей Клипбьерна. И, даже отправившись более чем на тысячу верст на юг, Хальвдан не давал телу разнежиться в тепле. Закалка, она никогда лишней не будет. К тому же все говорило о том, что в поход на вельдов придется идти в самый разгар зимы. Слишком много еще вопросов остались неразрешенными. Да и пока не будет собрана дань со всех земель – выдвигаться из города князь не станет.

Хальвдан расколол тонкий ледок на поверхности воды в ведре и умылся, попутно прислушиваясь к отдаленным шагам. Кто-то торопился к нему спозаранку – не иначе случилось что-то важное. И будто спеша подтвердить это, позади раздался знакомый хриплый с дороги голос:

– Энтед эт [21], Хальвдан ярл!

Ленне, один из воинов, отправленных в подмогу местным на поиски пропавшего в окрестностях Лерги отряда, расторопно подал ему полотенце. Тот взглянул на него, недовольно качнул головой и ответил, вытерев лицо:

– Здрав будь, Ленне. Наконец-то! Остальные тоже тут?

– Нет. Меня отправили гонцом. Правда, пришлось у городских ворот до рассвета околачиваться. Стражники не пускали, сожри Хеггль их кишки.

Верег нахмурился, видно, добавив про себя еще пару проклятий на головы часовых. А проблеск надежды на удачное разрешение истории со сборщиками дани почему-то тут же погас. Иначе парни не отправили бы в Кирият одного только ратника.

– Гонцом? Что-то стряслось?

Ленне мотнул головой и пошел за Хальвданом, который направился к ристалищу, где оставил сапоги и оружие.

– С нами ничего, а вот отряд мы нашли.

Он сделал многозначительную паузу, будто подбирал слова для девицы, которой собирался признаться в любви. Нашел время говорить загадками! Хальвдан остановился и в нетерпении всем телом повернулся к нему.

– Ну?

– Их обоз обнаружился в чаще между Изломом и Пастерной, в стороне, ближней к Лерге. Далеко от дороги, будто кто нарочно их туда увел. Следов почти не было, мы лес едва не частым гребнем прочесывали, – Ленне снова замолк на мгновение и продолжил тихо: – Эта… погибли они все.

– Почти полсотни человек?!

Верег вздохнул и развел руками, поспевая за Хальвданом. Тот, забрав вещи, сразу направился к замку, по пути кивая на приветствия кметей, которые уже проснулись и вышли освежиться во двор. Парни с интересом поглядывали на гонца, кто-то тут же пристраивался неподалеку, чтобы послушать хотя бы обрывки разговора.

Между тем Ленне рассказывал:

– На том месте, где мы их нашли, трава вся вытоптана на несколько десятков саженей вокруг… Ну, просто с землей смолота. И дальше мы следы конных увидели – земля мокрая была после дождей, хорошо отпечатались. Но больше всего пеших было. Видать, большой отряд на наших напал. Их окружили и перестреляли из луков, как куропаток.

– Так, достаточно, – Хальвдан коротко поднял руку. – Суть мне понятна. Остальное расскажешь кнезу и Бажану. Пойди в поварню – поешь чего-нибудь. Я за тобой пришлю.

Ленне кивнул и подотстал, но добавил вслед:

– И стрелы, которыми их перебили… Кажись, древнерские, Хальвдан ярл.

Тот снова остановился и обрушил на ратника неожиданное для самого себя недовольство:

– Кажется, я просил не называть меня ярлом? Какой я, к драугру, ярл?

Ленне только растерянно приоткрыл рот. А Хальвдан развернулся и, зло впечатывая шаги в подмерзшую землю, пошел к башне. Обычно он не цеплялся к тому, как его величали прибывшие с Клипбьерна вереги. А те знай твердили: ярл да ярл. Хоть стать вождем рода он не успел – не до того стало, когда давний друг Драгомир прибыл за много верст от Новруча и попросил отправиться с ним – объединять земли в княжество. Сломя голову Хальвдан помчался из родных мест в края, где и сам-то никогда не был. Забыл об обещании конунгу стать ярлом после отца, забыл о возлагаемых на него надеждах, о грядущих походах, что сулили славу и почтение – самое важное для будущего молодого вождя.

А вот его воины не забыли. И кто знает, чего больше было в их обращении, исподволь ставшим привычным: уважения или упрека. Сегодня оно почему-то взбесило Хальвдана. Видно, причиной послужила донельзя скверная весть о сгинувшем отряде. Никак древнеры пожелали вновь напомнить о том, что присоединились к княжеству едва не из-под палки. Снова неожиданные и нелепые потери – будто боги решили вдоволь позабавиться, извести Драгомира и воевод еще до похода.

Хальвдан дошел до своих покоев, переоделся – не идти же к князю в мокрой рубахе – и отправился к Драгомиру. День обещал быть длинным.

* * *

Советники на сбор не торопились.

Хальвдан сидел за длинным дубовым столом и от безделья медленно скользил взглядом по чертогу, в котором последние дни приходилось появляться слишком уж часто. Знать, не к добру.

Желтоватый свет косыми лучами пронизывал наполненный мелкой, светящейся точно искры пылью воздух. День уже повернул на закат – как-никак скоро хлябистая осень сменится настоящей зимой. Пока Хальвдан отупело смотрел на танец пылинок, солнечное пятно отодвинулось от его руки ближе к краю стола. Так, пожалуй, можно и просидеть до самой ночи, ожидая, что хоть кто-то соизволит явиться.

Пустив по чертогу вихрь сквозняка, дверь открылась, и послышались негромкие шаги. Вошел Квохар – казначей князя. Мерзкий тип. Хальвдан недолюбливал его, да и просто не доверял, хоть по долгу службы сталкиваться с ариванцем ему приходилось нечасто, а потому раздоров между ними не случалось. Уж больно далеко друг от друга лежали их интересы. Было в нем что-то от ящерицы, изворотливой и юркой. Схватишь – а она хвост в пальцах оставит, и след простыл. В общем, как ни крути – торгаш торгашом, и неважно, где он дурит людей – на торгу или в детинце.

Квохар неспешно сел за стол чуть поодаль, приветственно кивнул и уставился на свои руки, сложив их перед собой. Никогда еще не доводилось видеть казначея таким озадаченным. И казалось, что мысли его сейчас блуждают далеко от насущных дел княжества.

Почти вслед за Квохаром появился Виген – начальник стражи Кирията. Как всегда бодрый и стремительный, словно выпущенный из пращи камень. Его скрытники были выучены донельзя строго: незаметные, бесшумные, когда надо, но всегда охраняющие свои посты. Иногда они напоминали тени: возникали из ниоткуда и знали обо всем, что происходит вокруг, пусть и за закрытыми дверьми. Хотя куда им до женщин детинца – вот кого надо нанимать Вигену в соглядатаи. И Хальвдан не удивился бы, узнав, что многие из этих баб, порождающих слухи и сплетни со скоростью летящего самострельного болта, находятся у того на службе. Благодаря Вигену князь узнавал о многом из того, чего знать не должен был.

Начальник стражи сел на противоположной стороне стола и вперил в Хальвдана взгляд холодных, словно бельма, светло-серых глаз.

– Как ты, воевода? Давно я тебя не видел, – его негромкий, хрипловатый голос нарушил тишину.

– То, что ты меня не видел, не значит, что ты не знаешь, как я поживаю, – Хальвдан натянуто улыбнулся. – Ведь так? Избавь меня от лишних разговоров – тебе обо всем доложит… ну вот хотя бы этот парень, – он указал на гридня, стоящего у двери чертога. Тот только скосил на него глаза.

Виген рассмеялся.

– Ты всегда мне нравился, верег. С тобой не соскучишься.

Хальвдан ответил на его веселье кислой ухмылкой.

– С тобой тоже: не успеешь спровадить из покоев девицу, как князь уже кулаком грозит.

Начальник стражи еще некоторое время смотрел изучающе, но его внимание привлек Лерх, который слишком шумно ввалился в зал, тихо поругиваясь на ариванском. Но тут же увидел, что на совет не опоздал, и сбавил шаг, пытаясь вернуть своему облику обычную степенность. Затем он уселся рядом с Хальвданом, склонился к нему и спросил:

– Не знаешь, зачем князь сегодня вызвал меня на совет? С чего я вдруг понадобился?

– Знаю, но не скажу, – не поворачивая головы, буркнул Хальвдан.

Лерх негодующе воззрился на него, внимательно оглядел лицо и облегченно выдохнул:

– Шуточки твои…

– Какие уж шуточки. Я здесь не для того сижу, чтобы каждому отдельно все объяснять.

Лекарь скривился, но ввязываться в словесную перепалку не стал.

Молчаливое ожидание длилось, пока в зале не появились, наконец, Бажан с Драгомиром. Одновременно с ними в другую дверь, похлопывая по бедру коротким хлыстом, вошел городской тысяцкий Асташ. Видимо, только приехал. Обычно его трудно было найти в замке. Жил тысяцкий даже не в городе – за пределами посада в своей большой избе, которую отстроил заново после того, как поступил на княжескую службу. Подготовкой сотен занимался там же, на нарочно подготовленном для этого тренировочном поле. Хальвдану доводилось на нем бывать. Гонял Асташ мужиков нещадно, за что те его тихо ненавидели. Но перечить никто не решался. Вид тысяцкого, коренастого, кривоногого, с неизменным хмурым выражением на лице, украшенном когда-то сломанным носом, кого угодно заставлял много раз обдумать резкие слова, прежде чем их произнести.

Коротко глянув на Драгомира, Асташ спешно подошел к столу и встал рядом с поднявшимся на ноги Лерхом. Князь оглядел советников, опустился в кресло и жестом пригласил всех садиться. Сквозь усталость на его лице проступало и беспокойство, которое возникло еще утром, когда Хальвдан вместе с Ленне доложили ему обо всем, что случилось при нынешнем сборе дани на юго-востоке. Прибавь к тому нерадостные вести о вельдах из уст пленника и допрошенной позже Млады – получится, что поводов опечалиться за последние пару седмиц выдалось более чем достаточно.

– Я рад, что вы все смогли так скоро собраться, – негромко начал Драгомир. – Положение дел в княжестве значительно осложнилось. Но начну по порядку. Думаю, вы уже знаете, что один из разведчиков во время похода, где от рук вельдов пали трое кметей, нашел их лагерь. И привел языка. От вельдского мальчика и самого дружинника удалось узнать многое – и мало что из этого не вызывает тревоги.

Квохар набрал в грудь воздуха, будто собираясь что-то спросить, но тут же передумал и продолжил слушать князя. Спокойный твердый голос правителя не выдавал внутреннего напряжения, что виделось сейчас в его глазах:

– Вельды оказались гораздо более опасным, чем все мы думали, а замыслы их вождя, жреца Зорена, по-прежнему до конца разуметь я не могу. Хальвдан, расскажи советникам подробнее, что нам поведали вельдский мальчик и выживший кметь.

Все взгляды обратились к Хальвдану. Он еще раз перебрал в голове все услышанное от Рогла и Млады. Не сказать, что они расставили все по своим местам – скорее добавили загадок и подозрений. Но и то, что есть – уже хорошо.

– Нам неизвестно, где до сей поры обитали вельды и как нынешнему их вождю удалось собрать воинов вместе. Есть некоторые предположения, но об этом я расскажу позже. Раньше мы считали вельдов немногочисленным противником. По словам языка, их около семи тысяч. Однако Млада утверждает, что их не больше четырех тысяч, причем не столько воинов, сколько обычных крестьян.

Среди советников прокатился общий вздох.

– И чему же верить? – Асташ взглянул сначала на князя, а затем на Хальвдана. – Семь тысяч или четыре – разница велика.

– Значит, нам нужны наблюдения третьей стороны, – отозвался Бажан. – Староста ближайшей к их лагерю деревни – Яров Дор – вызвался присмотреть за ними. Тривичи – отличные охотники, скрываться умеют. Близко к лагерю они подбираться, конечно, не станут. Но смогут уследить, если вельды вдруг снимутся со своего места. И узнают, сколько же их на самом деле.

– Также мы отправили на помощь тривичам дюжину своих парней из Западных сотен, – добавил Драгомир. – Они присоединятся к войску, когда придет время. Сейчас нам важно не упустить вельдов, если они вдруг решат сойти с того места, где обосновались.

– Вот что еще интересно. Как они скрывались? И как проскочили мимо наших застав? – Асташ задумчиво уставился на рукавицы, что лежали перед ним. – Неужто наши люди были настолько слепы? Четыре тысячи воинов – не кучка детишек, чтобы в стогу спрятаться. Обозы с провизией, тропы… Такую ораву попробуй прокорми.

Хальвдан сомкнул перед собой пальцы в замок и встретился взглядом с Драгомиром. Тот едва заметно одобрительно кивнул.

– Если судить по рассказам вельдчонка, их войско увеличилось только за последнюю луну. Раньше он не видел столько воинов в одном месте. Мальчишка говорит, мол, ничего об этом не знает, но я подумываю, что их жрец мог использовать какие-то чары, чтобы скрыть следы вельдов. Не зря тривичи не могли их отыскать, хоть вельды так долго были едва у них не перед носом. И еще… Никакого снабжения лагеря нет.

– Как так? – нахмурился Виген. – Что же они, воздухом питаются?

– Их жрец – колдун, – повторил Хальвдан. – А значит, с вельдами все может оказаться не так просто. Многое еще предстоит выяснить.

Асташ хмыкнул и переглянулся с Вигеном, который остался совершенно серьезным.

– Давайте будем валить все на колдовство… – протянул тысяцкий. – Как тогда эта девица их отыскала?

– Повезло, – буркнул Виген.

– Везение – это еще большая чушь, чем колдовство, – едко заметил со своего места Квохар.

Уж кому, как не казначею, об этом знать.

– Тогда она точно ведьма. Может, правду о ней толкуют? – снова усмехнулся Асташ.

Драгомир невозмутимо выслушал всех и обратил взгляд на тысяцкого. Тот мигом замолк, будто получил подзатыльник.

– Зря ты смеешься, Асташ, – спокойно проговорил правитель. – Если мы о чем-то не знаем, это не значит, что этого не может быть. Но я не хочу, чтобы это становилось поводом для сплетен и неподобающих разговоров в дружине или – чего хуже – в городе.

Тысяцкий потупился, а Хальвдан удивленно посмотрел на друга. Тот настолько обыденно говорил, что Млада и правда может быть кем-то вроде колдуньи! Подобная дикость просто не укладывалась в голове. Хоть слишком многие события прошедших дней говорили о том, что девица не так проста, как могло показаться сначала. Но, словно назло, это только заставляло обращать к ней взор чаще, чем хотелось. Как бы Хальвдан ни старался выкинуть ее из головы.

– Чтобы развеять твои сомнения, Асташ, – продолжил прерванный ехидными замечаниями рассказ Хальвдан. – Тропу, которая вела к лагерю вельдов, нашел погибший кметь Невер. А Млада уже следовала ей – и дошла до лагеря. Возможно, раньше не удавалось найти вельдов как раз потому, что их было мало. А может, они нашлись потому, что жрец просто перестал прятать свое войско.

Хальвдан много над этим думал. Что бы ни говорил Рогл, а сбор такой огромной ватаги – явный признак того, что вельдский жрец готовится к чему-то важному. Не просто же селян очередной раз пугнуть и издалека погрозить кулаком Кирияту. Он открыто показывал свою силу, и оставаться безразличным к такому никто не мог. Старосты западных деревень уже начали высказывать беспокойство: один за другим слали князю письма с просьбами как можно скорее разобраться с вконец озверевшими вельдами. Их близкое соседство было теперь сродни нарыву, который вот-вот обещает прорваться.

– Хорошо, – растеряв неуместную несерьезность, проговорил Асташ. – Положим, все это так. А наше войско, насколько я знаю, сейчас составляет… четыре тысячи? Я прав, Хальвдан?

– Да, чуть больше четырех. Разумеется, с учетом всех сотен и кметей с пограничных застав. Вот только некоторые племена до сих пор отказываются выделять нам людей – с их вождями предстоит отдельный разговор.

Асташ понимающе ухмыльнулся – на его грубо вытесанном лице это выглядело жутковато.

Повисло недолгое молчание, словно каждый из советников мысленно взвешивал услышанное и прикидывал силы княжеского войска. У двери в полнейшей тишине кашлянул гридень, чем заставил всех очнуться. Мужики зашевелились и, как один, посмотрели на Хальвдана, ожидая продолжения. Но заговорил Драгомир:

– Перед тем, как мы отправимся в поход – а этого точно не избежать, – необходимо переговорить с теми, кто до сих пор не выделил людей в сотни. Сейчас даже несколько десятков воинов нам не будут лишними. К тому же я считаю, что лучших из сотен нужно привести в детинец и подготовить дополнительно. Остальных отправить на обустройство дополнительных складов с провизией и укрытий на пути до лагеря вельдов.

– Неужели наши дружинники не смогут справиться с ордой дикарей? – задумчиво изрек Квохар. – Ведь в их наставление было вложено столько сил, – он поднял взор на Хальвдана и под его мрачным взглядом подрагивающей рукой пригладил жидкие прямые волосы.

– Дело не только в их числе. Мало того, что вельды не обременены женщинами, детьми и стариками, их оружие отравлено. Если верить словам вельдского языка – не все, но и этого может оказаться достаточно, чтобы хорошенько проредить наше войско. И отравлено оно не ядом или зельем, а как раз-таки неким колдовством, – Хальвдан посмотрел на Лерха, ожидая его подтверждения. Лекарь только побледнел. – Поэтому от отравления нельзя спастись и противоядия от него нет. Или оно пока не придумано. Так ведь, Лерх?

Старик побелел еще сильнее и неуверенно кивнул. Похоже, поиск противоядия пока ни к чему не привел. Даже если и привел, то опробовать его было не на ком – Млада излечилась. И похоже было, что сама, а не с помощью примочек Лерха. Хоть лекарь верить в это упорно отказывался, а потому пообещал князю составить нужное снадобье.

– А с чего мы должны верить словам какого-то сопляка, который решил сбежать от своих же родичей? – вдруг проговорил Виген и выжидательно уставился на Хальвдана. – Может, он хочет нас запутать? Или запугать.

Хальвдан оперся рукой о стол и угрожающе приподнялся:

– С того, что кроме него и выжившего кметя…

– Бабы, – хмыкнул Виген, – о которой мы знаем не больше, чем о том вельде. Она еще не кметь, ведь Посвящения не прошла.

– Пусть даже бабы… Так вот, кроме этих двоих, нам больше некому поверить. И тянуть больше нельзя. Напомни мне, сколько людей пропало в предыдущих разведках? – Хальвдан посмотрел на начальника стражи и усмехнулся, когда тот помрачнел. – Конечно, откуда тебе знать, сколько!

– Сейчас не время выяснять, кто что помнит! – резко осадил его князь.

– Да, ты прав, кнез, – Хальвдан примирительно склонил голову и снова сел. – Но либо мы верим вельду и девчонке, либо идем воевать вслепую.

Они с начальником стражи еще несколько мгновений сверлили друг друга взглядами, пока не заговорил Бажан, сводя на нет общее напряжение.

– Так или иначе, – вздохнул он, – мы должны рассчитывать на то, что вельдов окажется семь тысяч.

Хальвдан постучал пальцами по столу, исподлобья глянув на воеводу, чем заставил его замолчать.

Советники начали негромко переговариваться, обсуждая услышанное. Князь внимательно оглядывал каждого, и они замолкали под его взором. Дождавшись полной тишины и чуть помедлив, словно наслаждаясь ею, князь продолжил:

– Для наших сотен, что разбросаны по заставами и городам, будет подготовлено хорошее оружие и доспехи. Этим должны заняться все кузнецы в Кирияте и селениях княжества. Квохар, – размеренно обратился он к казначею, – расходы возрастут, но это необходимо. Рассчитай, сколько понадобится денег для оплаты работы кузнецов и на содержание дружины, которая на некоторое время увеличится. Еще восполнение растрат на кормление сотен посадникам и старостам. Сам знаешь.

Квохар кивнул. Уж в том, что казначей раздобудет денег хоть на десятитысячное войско, трудно было сомневаться. Иногда казалось, что он сам чеканит монеты у себя в покоях. Или знает о тайном источнике золота.

– Мы планируем выступить в путь самое большее – через две луны, чтобы не давать времени вельдам подготовить нам еще одну неожиданность. Они подбираются все ближе и становятся все наглее. Воеводам придется выехать из детинца, чтобы обратиться к людям от моего имени и переговорить со старшими. У тебя, Хальвдан, будет особое задание.

Тот только согласно наклонил голову, когда Драгомир взглянул на него. Хоть и знал, каково это – смотреть в лица людям, у которых с каждым мужиком будто отбираешь кусок хлеба в голодную зиму. Тысяцкие на местах стараются, готовят сотни из самых толковых воинов и обучают по мере разумения. Но людям все равно сложно принять то, что, рассчитывая на защиту князя, и они должны приложить не меньше усилий, чем правитель и его дружина.

Голос Драгомира, который становился все мрачнее, выдернул из нерадостных размышлений.

– Виген, нужно усилить охрану города и детинца на то время, пока мы будем в походе. Гридней я заберу с собой.

– Будет сделано, – коротко ответил скрытник.

– И еще. Лерх, я позвал тебя не случайно, – обратился князь к лекарю, который притих и даже, казалось, начал дремать. – Подготовь снадобья, которыми ты лечил Младу. Мы возьмем их с собой. Думаю, такая предосторожность не будет лишней.

Лерх встрепенулся и заерзал на месте:

– Но на все войско… У меня нет столько трав…

– Значит, найди! У тебя же есть помощники. Если нужно, возьми еще отроков. Обучи их основам врачевания. Они тоже пойдут с нами.

– На это нужно много времени, княже, – продолжал ворчать Лерх. Но по тому, как застыл его взгляд, можно было догадаться, что он уже начал обдумывать приказ.

– У тебя есть ровно столько времени, сколько мы будем готовить дружину.

Драгомир замолчал, и никто не решился нарушить тишину. Каждый размышлял над обозначенной перед ним задачей. Хальвдан же, который узнал обо всем раньше многих, просто наблюдал за другом. Тот тоже недолго что-то обдумывал, а затем заговорил вновь:

– С подготовкой войска все. Но есть еще одна заковыка, которую нам необходимо разрешить до того, как мы отправимся в поход. Иначе это может обернуться очень скверными неожиданностями. – Советники с готовностью выпрямили спины и прислушались. – Выяснилось, что задержавшийся отряд, который был отправлен для сбора дани на юго-восток, попал в засаду и весь был перебит.

– Мой помощник?.. – растерянно пробормотал Квохар, хоть, наверняка, уже знал ответ.

При нем всегда находились обученные казначейскому делу парни, смышленые и бойкие. Они-то каждую осень и отправлялись вместе с дружинными отрядами для подсчета дани в селениях. Записывали все на вощеные дощечки и передавали Квохару для проверок по прибытии. Каждого своего помощника казначей ценил, как золотой самородок. Понятное дело, что потеря одного из них была для него утратой едва не родича.

– Никто не выжил, – глянув на Квохара, уточнил Хальвдан. – Ленне сам видел тело Рахса.

Казначей посерел и крепче сцепил пальцы, но снова прислушался к Драгомиру, который дал ему несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

– Прибывший сегодня утром гонец говорит, что кмети были убиты древнерскими стрелами. Несколько они нашли там. Большая их часть из тел была вынута, но, видно, не все стрелы нападавшие заметили. Обоз с данью не тронули. Много что оказалось попорчено дождями, но потери невелики. Поэтому считать это нападение чем-то иным, кроме угрозы, я не могу. С древнерами у нас давние разногласия.

– Надо было хорошенько их припугнуть, княже, когда была возможность, – покачал головой Виген. – Теперь эти твари будут портить нам кровь все сильнее.

– Подожди ставить на них клеймо тварей, – прервал его Хальвдан, на что тот лишь недобро усмехнулся. – Я поговорю с вождями древнеров. Пусть держат ответ за то, что случилось. Пока что ничего толком не ясно. Несколько стрел – не доказательство.

– Да неужто! – Виген хлопнул ладонью по столу.

– Угомонись, Виген! – тут же ответил Драгомир. – Пока ничего не выяснено, вешать всю вину на древнеров мы не станем, – он немного помолчал, поглядывая на посмурневшего начальника стражи, и продолжил: – Несмотря на то, что случилось, дань с северных земель княжества собрать все же нужно. Тем более сейчас, когда расходы на дружину увеличатся. И раз уж один из твоих данников, Квохар, погиб, то тебе отправляться вместо него до Басег и вокруг них. Лично все проверишь. Никто не может сейчас сказать точно, как случилось такое, что на отряд устроили засаду. Возможно, из-за несправедливого сбора дани. Или из-за мелкого разногласия, которое твой человек не смог пресечь, пусть и был этому обучен.

Все еще подавленный казначей только рассеянно кивнул, хоть в любой другой раз можно было бы ждать от него возражений или неиссякаемого потока красноречия, которое отвело бы от него немилость Драгомира.

– Хальвдан отправляется разговаривать с посадником Лерги. И пусть возьмет с собой кого-то из людей Вигена. Его умения нам пригодятся. А ты, Бажан, – добавил князь, – когда будешь в Ульчиге и окрестностях, смотри и слушай во все глаза и уши. Мало ли.

– Само собой, – повел плечами воевода.

– Значит, все могут идти.

Советники, изрядно помрачневшие, молча переглянулись; отодвигаемые лавки загремели по полу. Чертог вскорости опустел, и тихое эхо последних удаляющихся шагов прокатилось под самым потолком. За окнами уже разливались прозрачные сумерки, в чертоге стало темно, и отроки захлопотали, зажигая в держателях на колоннах факелы. Хальвдан с места не сдвинулся, наблюдая за мальчишками и краем глаза – за князем. Тот задержался, над чем-то размышляя, но скоро тоже встал уходить. Хальвдан остановил его за локоть. Драгомир взглянул удивленно, будто только что заметил, что он еще здесь.

– Я считаю, ты должен написать письмо отцу и отправить к нему гонца.

Князь вырвал свой рукав из хватки и поправил его. Но не похоже было, что это предложение застало Драгомира врасплох. Не то же ли самое он обдумывал только что?

Он поджал губы и, резко махнув рукой, сел обратно за стол.

– Отец не поможет. Разве ты не помнишь, что он мне говорил? Не стоит писать ему. Я только потрачу время на ожидание ответа. А затем прочту письмо, которое состоит из одних упреков и насмешек. Хватит. Однажды я уже наслушался их вдоволь.

Князь мучительно скривился – не иначе от воспоминаний о давней ссоре с Градиславом. Но в то же время черты его лица ожесточились от вспышки обычного в таких случаях упрямства. Тогда он становился очень похож на отца, который после отъезда наследника вынужден был готовить на престол Новруча бастарда. Для Градислава это стало большим унижением. Хотя они оба хороши: не захотели однажды друг друга выслушать и понять. Их многолетняя взаимная обида уже поросла мхом, но ни у кого не хватало благоразумия снова все обсудить.

– После стольких лет это просто глупо, – постарался увещевать друга Хальвдан. – Если ты попросишь отца отослать к тебе хотя бы тысячу дружинников, то обезопасишь своих. Нам нужны люди. Не крестьяне и кузнецы, которые не умеют сражаться и полягут в начале схватки. Нам нужны воины, и неоткуда взять их – только просить твоего отца помочь.

Он пытался рассуждать как можно спокойнее, чтобы достучаться до разума Драгомира. Но не был уверен, что даже тогда князь услышит его. Слишком много ненужного они с Градиславом наговорили друг другу когда-то. Отреклись от родства, едва не проклятиями сыпали. Трудно перешагнуть через все, что случилось, но сейчас это было как никогда необходимо.

– Я знаю… – неожиданно согласился князь. – Знаю, что дружина отца стала бы нам хорошим подспорьем… Но он сам прогнал меня! А теперь я побегу к нему, как побитая собачонка? Ну нет.

– Упертый осел! – рявкнул Хальвдан и, не сдержавшись, грохнул кулаком по столу. – Разве от тебя убудет? Разве твои отношения с отцом от этого станут хуже? Может, Градислав только этого и ждет. Что ты придешь и немного пошевелишь своим гордым языком, извиняясь! И все встанет на свои места.

Драгомир, проследив за его жестом, поднялся, гневно сверкая глазами.

– Ты, похоже, снова забываешься! Я сказал, что писать отцу не буду. Мы должны справиться своими силами. Я сам призвал всех этих людей принять мое покровительство и не стану перекладывать ответственность за свое решение на кого-то еще. Кем я после этого буду? Правителем, которого нужно уважать? Или сопляком, который чуть что – спешит к отцу, чтобы тот подул ему на ушибленный палец?

– Болван, – вздохнул Хальвдан и опустился в кресло напротив князя. Тот воздел глаза к потолку и отвернулся.

Даже если та же самая мысль о помощи Градислава и посещала его, Драгомир теперь ни за что в этом не признается. Он стоял, разглядывая стол перед собой, и показалось, что его одолевает сомнение. Но после недолгого молчания князь снова поднял голову, произнес уверенно и спокойно:

– Отец не захотел объединять свои земли с моими, он отказал мне в наставлении, когда я был в начале пути. Раз я взялся за это дело, значит, мне его и завершать. Я разошлю письма с приказами старостам и тысяцким сегодня же. И следом вы с Бажаном отправитесь за новыми воинами для дружины и сотен. Это мое последнее слово. Можешь идти.

Досадливо махнув на него рукой, Хальвдан покинул чертог.

Он неспешно шел до своих покоев, размышляя над словами друга. Неужели их разногласия с отцом никогда не будут преодолены? Драгомир давно уже должен был сделать первый шаг к примирению, но не был бы сейчас князем, если бы не его упорство и гордость. Именно из-за них он потерял семью. Хальвдан же многое отдал бы, чтобы вернуть свою. Возможно, и стоило бы остаться в свое время на Клипбьерне, уважить Ингвальда, поддержать брата. Покрыть себя в боях славой, как борта драккаров – щитами. Но нет, он помчался за Драгомиром и его размытыми мечтами о новом могучем государстве, будто вожжа под хвост жиганула. Думал, что ему здесь найдется столь же достойное место, как в родных землях. И вот теперь князь из-за своего упрямства норовил разрушить то, что они вместе создавали десять лет. А слова поперек сказать не моги!

Чувство неправильности произошедшего и сомнения в благоразумии Драгомира завозилось внутри, не давая покоя. Пусть в нынешнее время о покое можно было и вовсе забыть. Но Хальвдан решил, что просто так это не оставит. Нужно поговорить с Бажаном.

Перестук шагов и шуршание одежды раздались позади, когда Хальвдан уже начал подниматься на свой ярус. Двое: по голосам, мужчина и женщина – разговаривали, укрывшись в тени лестницы. Сначала это было тихое бормотание – и Хальвдан пошел бы дальше, решив, что просто вспышка страсти застала служанку и кого-то из стражников прямо тут. Но, услышав первые отчетливые слова, он остановился.

– Передай Гесте, что сегодня я зайду к ней.

– С ума сошел, окаянный? – возмущенно отозвался знакомый женский голос.

– Мне некогда бегать по постоялым дворам, Тора! Возможно, со дня на день я уеду. И надолго. Мне нужно с ней поговорить.

Хальвдан усмехнулся. Квохар. В этом не могло быть сомнений: его гавкающий ариванский акцент, похоже, никогда не исчезнет. Ни после долгой жизни в Хилтаре, ни здесь.

– Я передам, – обреченно вздохнула женщина.

Снова зашуршала одежда, и тяжеловатые шаги служанки стихли вдалеке. Квохар еще немного потоптался под лестницей и тоже ушел. Хальвдан, поразмыслив, повернул назад, уже зная, к кому пойдет.

В конце концов, не зря Квохар наведывается к Гесте. Не иначе, в ее постель. Видят боги, это странный выбор со стороны привередливой дочери конунга. А посему, ей что-то от него нужно: трудно найти более коварное создание. В ее хорошенькой рыжеволосой головке родилась уже не одна уловка, которая поставила жизнь нескольких мужчин с ног на голову. И, похоже, назревала еще одна – не приходилось сомневаться в том, что она связана с Драгомиром.

Хальвдан дошел до другой лестницы и поднялся до покоев начальника стражи. Чаще всего они пустовали – Виген мотался по городу, без устали проверяя работу городской стражи, следил за гриднями и часовыми детинца. А к ночи возвращался в свой дом в посаде. Не приходилось еще наведываться к Вигену с просьбами, но сегодня для того случился как никогда подходящий повод.

Гулко прогремев шагами по коридору, Хальвдан дошел до светлицы и толкнул дверь, надеясь, что Виген после совета еще не успел куда-нибудь умчаться.

Просторная комната начальника стражи, которую тот использовал только для хранения бумаг и доспехов, окнами выходила на главные ворота детинца, как на самое важное, что нужно было здесь охранять. Строгое убранство говорило о том, что Виген сам человек не слишком многословный и полностью погруженный в свое дело. Начальник стражи сидел за столом и изучал длинные списки – похоже, с именами. Время от времени поднимал руку с пером и делал какие-то пометки.

– Можешь уделить мне толику своего бесценного времени, Виген? – Хальвдан обошел его со спины и беззастенчиво уставился в бумаги. Тот тут же свернул их и убрал подальше от глаз. Стало быть, там указаны не только стражники. Скорей всего, скрытники, которых не распознаешь в обычных горожанах, но которые могли разузнать для Вигена многое.

– Ты нечастый гость у меня, Хальвдан, поэтому я слушаю тебя со всем вниманием, – легкая улыбка расплылась на лице Вигена, отчего жесткие складки на его щеках стали еще глубже.

Иногда Хальвдан сомневался в возрасте начальника стражи: он казался довольно молодым, но вечно подозрительный взгляд и твердо поджатые губы говорили о большом опыте и большой ответственности, которая на нем лежала.

– Можешь считать это личной просьбой кнеза… – начал Хальвдан, усаживаясь в кресло рядом.

– Но это все же твоя просьба… – прервал его Виген, заставив снисходительно улыбнуться.

– Да, это моя просьба, но только в интересах Драгомира. Я хотел, чтобы ты проследил за Гестой с особым вниманием.

– С чего же мне следить за женой князя, Хальвдан? Я знаю о твоих с ней давних разногласиях и не хочу участвовать в вашей ссоре, – Виген откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Поверь, это дело не имеет к нашим с Гестой разногласиям никакого отношения, – терпеливо возразил Хальвдан. – Не настолько я глуп, чтобы использовать твои связи для мелких пакостей. В конце концов, я и сам могу их выдумать, если понадобится.

– Тогда откуда такая просьба?

– Сегодня я слышал, что Квохар собирается наведаться в покои жены кнеза и о чем-то с ней поговорить, – Хальвдан коротко глянул на него. Тот едва заметно качнул головой. Значит, ему уже давно обо всем известно. – Хотелось бы знать, что скрывается за этой… дружбой? Если всего лишь телесное удовольствие – то, ради всех богов, пусть развлекаются. Если же они затевают что-то против кнеза или кого-то еще в этом доме, то, сам понимаешь, я должен знать об этом. Может, ты сразу сможешь что-то мне рассказать?

– Боюсь, что нет, – Виген развел руками. – И только во имя вашей с Драгомиром дружбы я выясню все, что удастся.

– Вижу, ты давно знаешь, что они встречаются… Почему не сообщил Драгомиру? – пожалуй, слишком резким тоном поинтересовался Хальвдан.

Начальник стражи скривил губы в ухмылке.

– Думаю, Драгомира это не тронуло бы настолько, чтобы я лишний раз доносил на кого-то. Знаешь ведь, моя основная задача – охранять город и детинец. А остальное – так… баловство.

Хорошо же баловство…

Хальвдан недоверчиво дернул бровью и поднялся.

– Когда мне ждать известий?

– Не беспокойся. Я сообщу.