Глава 17

Вечер стремительно обратился ночью. В клети было темно: Млада не стала зажигать много лучин – не хотелось. Она сидела на лавке, поджав под себя ногу, и крутила в руке плоский кинжал, которым едва не убили князя. Узкое короткое лезвие походило на копье и переходило в рукоять, обмотанную тонкими полосками кожи. Млада хорошо знала такие клинки. Их удобно прятать в потайных складках одежды – так, что даже стража не способна обнаружить. Они не могут принадлежать тому, кто случайно стал убийцей. Да и метал их тот мужик очень уж умело. Без промедлений. Его лицо не было знакомо Младе, но она и так чуяла, что он, скорей всего, арияш.

А раз так, то людям Вигена придется туго: допрос будет долгим, если не бесполезным. Стоило бы помочь им, но лучше лишний раз не подступать к той черте, за которой Младу раскроют, и не высовываться.

Млада, примериваясь, взвесила кинжал в ладони, развернула пальцами и метнула в дверь. Потом второй. И третий. Они глухо звякнули, воткнувшись ровнехонько рядом друг с другом; из доски вылетела маленькая щепка. Внимательно осмотрев свою руку, как что-то чужеродное, Млада усмехнулась. Сколько лун она не пользовалась метательным оружием? Слишком мало, чтобы тело забыло намертво вплавленные в него навыки. Наставник учил верным ударам, которые даже издалека пробивают человеку основание черепа, шею или грудь. Жертва тогда умирает быстро, не успев испугаться. Теперь хотелось думать, что на всех, кого настигли кинжалы, пущенные рукой Млады, и правда была вина, о которой говорили заказчики.

Сейчас правые и виноватые вдруг поменялись местами. Арияш угрожал человеку, которого Млада должна защищать. Пусть даже временно.

Похоже, вельдский жрец хотел избежать открытого боя. Подослать убийцу – дело недостойное воина, да только это мало кого волнует. Говорят, мол, на войне все средства хороши. Но могло ли случиться так, что зелье на клинке всего лишь померещилось? Только один человек способен был развеять или подтвердить сомнения. Если не вздумает врать.

Млада послала за Роглом давненько, но он то ли упрямился, то ли почувствовал подвох и не хотел идти. Сразу нужно было понять, что вельдчонок не так простодушен и открыт, как кажется. Собственная доверчивость теперь казалась Младе верхом глупости и неосмотрительности. А ведь она защищала Рогла, выгораживала, угрожала отрокам, чтобы те не сболтнули сотникам чего лишнего. Хотела понаблюдать за ним сама, но, знать, все равно что-то проглядела.

Рогл наконец осторожно поскребся в дверь и заглянул внутрь, опасливо покосившись на торчащие в ней кинжалы.

– Проходи, – кивнула Млада, – и кинжалы вынь.

Мальчишка аккуратно выдернул клинки из досок и протянул на раскрытой ладони, но Млада покачала головой.

– Скажи, они отравлены зельем твоего отца? – невольно в голосе прорезалась злоба.

Доверие к Роглу, которое Млада почти насильно взрастила в своей душе – а иначе как день за днем вразумлять и тренировать его? – снова исчезло. Как посаженный в клетку зверь, что долго ждал возможности для побега. Теперь вельдчонок казался ей таким же незнакомым и подозрительным, как в первый день. Что если он появился в детинце лишь ради того, чтобы в нужное время передать отравленное оружие убийце? Или подсказать подходящий случай для нападения? И как долго он собирался водить всех за нос своим невинным видом?

Сейчас, глядя на Рогла, Млада снова отчетливо видела резкие черты лица, к которым глаз успел привыкнуть, темные прямые волосы и заостренный нос его отца. Он – вельд, и проклятая кровь рано или поздно должна была дать о себе знать. Почему бы не сегодня?

Рогл, сдвинув брови, сосредоточенно рассматривал один кинжал за другим и медлил, словно боялся того, что нужно было сказать. На его лице отразилась мимолетная паника.

– Да, похоже, оно, – он поднял вопросительный взгляд. – Откуда это здесь?

– Одним из них сегодня хотели убить князя. Другим – ранили Навоя. А третьим чуть не вспороли мне бок. Или ты не слыхал? – Млада, уперевшись локтями в колени, сомкнула пальцы в замок, продолжая изучать Рогла. И с каждым мгновением он все больше съеживался под ее взглядом. – Я думала, ты мне расскажешь, откуда они здесь.

– Я не знаю, – замотал парень головой. – Правда, не знаю!

– Ох, наверное, и тяжко тебе жить, когда ничего не знаешь. Ни про кинжалы, ни про колдовство, которым ты чуть не ухайдокал Юрско… Знать, все-таки надо рассказать сотникам.

– Я пробовал колдовать потом… – перебирая в руках кинжалы, пробормотал вельд. – Чтобы понять. Ничего не вышло. Я не знаю, что это было! Я ведь говорил тебе!..

Млада резко поднялась с места, и Рогл едва заметно осел, как прихлопнутое сверху тесто. Казалось, он еле удерживается от того, чтобы дать стрекача. Если не виноват, ему нечего бояться. Только, прожив некоторое время в детинце, он наверняка уразумел, что любого повода будет достаточно, чтобы его убили. Предостережения Бажана на сей счет были ясны.

Забрав кинжалы у мальчишки, Млада прошлась по комнате, якобы размышляя. Она поворачивала лезвие то одного, то другого так и эдак, наблюдала, как свет вяло пробегает по граням, обрисовывает плетение кожаных ремней на рукояти. Рогл за спиной даже, кажется, перестал дышать. Его взгляд ощупывал, испуганно, осторожно. Будто вельд хотел по движениям Млады понять, что его ждет.

Она развернулась и снова метнула кинжал в дверь. Тот сверкнул на волоске от лица Рогла и вонзился в щербатую доску. Парень вздрогнул, замер, как вбитый в пол гвоздь. Млада подошла и, обхватив его за шею под затылком, посмотрела в глаза. Черные, таящие в глубине то ли страх, то ли ненависть – так сразу и не поймешь. Слишком уж часто эти чувства переплетаются и сопровождают друг друга.

Рогл отважно выдержал ее взгляд, но в следующий миг, закусив губу, опустил голову. Внутри колыхнулась тошнотворная волна отвращения к нему и ко всему его племени, даже желудок будто бы вздрогнул.

– Ты понял, насколько быстро я могу тебя убить? Как комара прихлопнуть – даже проще, – Млада крепче стиснула пальцы, удерживающие Рогла. От боли он вжал голову в плечи.

– Я не знаю, откуда они здесь! – повторил вельд, повышая голос, и рванулся из хватки.

Млада отпустила его, и тот, сделав два шага назад, чуть не повалился на пол.

– Правда, – гораздо тише проговорил Рогл, потирая шею, – не знаю…

– Ты порядком меня утомил.

Приблизившись, Млада угрожающе провела пальцами по ножнам скрамасакса, но остановилась, услышав за дверью звуки суматохи. Несколько человек пробежали мимо, побрякивая оружием и неразборчиво разговаривая на ходу. Вслед им прогрохотал голос начальника стражи: «Олухи! Вот же олухи, пожри вас Пекло!»

Млада выглянула из клети. В конце коридора мелькала спина Вигена. Он шел, то на пядь доставая из ножен клинок, то резко вкладывая его обратно. Видно, в очередной раз за этот день случилось что-то из ряда вон.

– Останься здесь, – бросила Млада Роглу и вышла.

Она быстро догнала начальника стражи и постаралась приноровиться к его шагу. Виген одарил ее лишь беглым взглядом.

– Что случилось? – выдохнула Млада.

Она едва не налетела на бегущего навстречу часового и, отшатнувшись, толкнула начальника стражи плечом. Тот ругнулся и в очередной раз схватился за рукоять меча, но доставать его не стал.

– Тот селянин, что хотел убить Драгомира, сбежал. Зарезал троих здоровенных стражников, как поросей, и смылся!

Млада громко хмыкнула. Селянин. Да какой обычный деревенский мужик пронесет оружие в чертог так, что никто ничего и не поймет? Он говорил скорбные речи, неловко шарахался, чтобы усыпить бдительность гридней. И время-то, чтобы зайти, выбрал самое подходящее – когда все вокруг устанут. А теперь сбежал по дороге в темницу. Потому и не удивительно, что он был так спокоен, когда его скрутили. За такую неосмотрительность гридни, которые проворонили арияш, дорого поплатились бы. Если бы уже не были мертвы.

Млада помолчала, раздумывая, стоит ли говорить об этом с Вигеном, и решила, что указывать на ошибки начальнику стражи – дело неблагодарное и сулящее расплату за нахальство. Однажды Хальвдан уже дал ей это понять. Да и к тому же познания, не свойственные девице, чего доброго заставят Вигена вспомнить о своем к ней недоверии.

– Что теперь будете делать? – осведомилась Млада, едва не скачками поспевая за ускорившим шаг Вигеном.

– Искать, – сквозь зубы проговорил тот. – Я с него, паскуды, живьем шкуру сдеру.

– А не поздно ловить? Он, кажется, знал, что делал.

– Ворота детинца уже давно закрыты. Никуда не денется. Будь он даже арияш.

Догадался, значит.

– Арияш? – прикинулась Млада дурочкой.

Виген снисходительно покосился на нее, но ничего отвечать не стал.

Вместе они вышли во двор, тут и там освещаемый факелами в руках снующих кругом стражников и гридней. Беспокойные огни метались вдоль стены и на ней, между изб и в провале арки. Млада, озираясь, тенью ходила за Вигеном, но чем дольше тянулись бесполезные поиски, тем больше убеждалась, что убийцы здесь нет. Она остановилась, взглядом измерила высоту стены и, отринув эту возможность, как сомнительную, еще раз оглядела двор. Знать бы только, как сбежал арияш…

А как убегала бы она сама?

Вдалеке слышались раздраженные окрики Вигена. Хлопали под порывами ветра двери. Что-то бренчало и гремело, будто стражники проверяли даже котелки в поварне. К поискам присоединились кмети – они прочесывали яблоневый сад и капище. Но время уходило. Сыпал снег, погребая под собой любые следы. Млада, глядя под ноги, замерла, представив, что стала бы делать, встань перед ней необходимость скрыться из детинца с закрытыми воротами и нашпигованной стражей стеной. Она медленно гладила ладонью оголовье Призрака, чувствуя неровности узоров.

Догадка сверкнула в голове, как луч выглянувшего из-за облаков солнца, и Млада спешно покинула двор.

Она обошла дружинные избы, сняла на ходу факел со стены одной из них, снова повернула за конюшней и остановилась возле узкого колодца, закрытого толстой кованой решеткой. Он вел в городскую канализацию. Млада обратила на него внимание, как только пришла в детинец, и расспросила Медведя, отметив про себя, что в строительство города было вложено изрядно сил. Не каждая столица даже на просвещенном западе может похвастаться канализацией. Но без нее детинец с таким количеством жителей рисковал бы превратиться в одну сплошную выгребную яму. Дождевая и талая вода с мощенных бревнами улиц тоже стекала туда через нарочно прорытые в земле отверстия, а потом попадала в ров на северо-востоке.

Поговаривали, что при случае эти каналы могли приспособить как тайные ходы при осаде города. Что ж – тоже разумно. Вот только сейчас это послужило отнюдь не благу.

Млада удовлетворенно ухмыльнулась, заметив вокруг колодца свежие, только слегка припорошенные снегом следы. По их размеру можно было догадаться: ходил здесь мужчина. Возможно, стражник. Но если бы хоть кто-то из них догадался, что убийца мог скрыться через колодец, его уже давно проверили бы.

Своим знанием делиться Млада вовсе не собиралась. Думается, остальные только будут мешаться. А пойманный арияш может и сболтнуть чего лишнего посторонним ушам.

Она дернула решетку, закрывающую колодец сверху, в надежде на то, что ошиблась, и тихо выругалась, когда та легко сдвинулась. Видно, до сей поры горький опыт не научил Вигена, что решетка должна быть закрыта всегда. Мало ли, какой лихой человек прознает, куда можно попасть таким путем и куда скрыться, чтобы не нашли.

Сильнее сдвинув решетку и продолжая одной рукой держать факел, Млада стала спускаться в колодец. Она едва могла ухватиться за осклизлые ступени, вырубленные прямо в каменной кладке. Оторвать бы голову тому, кто сделал их такими опасными! Так запросто можно свернуть себе шею. Наконец ступени закончились. Млада спрыгнула на скользкую землю и обвела факелом вокруг себя: влево уходил неширокий, в полсажени, проход. Из него душным плотным потоком вытекало зловоние. Млада поморщилась, вдыхая и выдыхая как можно более коротко и скупо: нужно было бы чем-то закрыть нос и рот, но она не захватила с собой никакой тряпицы.

По вымощенной камнем канаве текла вязкая жижа городских стоков. Она лениво колыхалась и масляно переливалась в свете факела. Сложенные из бревен лиственницы стены были влажными и позеленевшими от сырости. Млада сглотнула подступивший к горлу противный комок и осторожно двинулась вперед, временами прижимая к носу ладонь. Оказалось, здесь можно идти в полный рост, но более высокому человеку пришлось бы нагнуться. Смешанная с нечистотами вода после первых двух шагов захлюпала в сапогах – придется их выбросить.

Млада по привычке двигалась бесшумно. Под ногами не слышалось плеска воды, лишь тихо потрескивало пламя факела; хорошо было бы его потушить, но тогда здесь ни зги не разглядишь. Где-то капала вода, с писком мимо пронеслись несколько жирных крыс – и исчезли в непроглядной тьме противоположного конца канала.

Внезапно ход разветвился, и Млада остановилась в раздумье. Проклятье. Две совершенно одинаковые червоточины молча и безразлично взирали на нее, словно пустые глазницы. Скорей всего, оба канала снова сходятся где-то впереди. Но кто знает, какой из двух длиннее – так можно обойти весь город, пока арияш преспокойно выйдет у рва, а там ищи ветра в поле. Наверху приглушенно шумел Кирият, переговаривались люди, гремели по мостовой редкие повозки. Горожане спешили по домам к вечере. А вот Младе от одной мысли о еде становилось тошно: казалось, она вся насквозь успела пропитаться запахом нечистот.

Она припомнила свой путь по каналу: получалось, больше всего на кратчайший походил левый. Что ж, была не была.

Более не медля, Млада двинулась по нему. Приноровившись идти по заполненной жижей канаве, она все ускоряла шаг и уже минула очередное боковое ответвление, куда можно было заползти только на карачках, как в глубине его померещился отсвет факела. Млада резко развернулась и, согнувшись в три погибели, полезла туда. Благо, ход, соединяющий два канала, оказался коротким. Скоро за очередным изгибом на блестящих стенах снова мелькнуло размытое отражение огня.

Сомнений больше не осталось.

Выждав пару мгновений, Млада медленно опустила факел в воду, и тот с шипением потух. Запах дыма на время перебил резкую вонь стоков. Легкое эхо пронеслось под сводами. Арияш мог его услышать, но значения это больше не имело. Все вокруг поглотила кромешная темнота.

Млада постояла еще немного, давая глазам привыкнуть, и снова пустилась вслед за беглецом. Поначалу казалось, она ошиблась и зрение, обманутое прихотливой игрой света на стенах, подвело ее. Но тут впереди послышался тихий плеск и мелькнула перед поворотом тень, подсвеченная пламенем. Млада пошла быстрее и наконец увидела того самого наемника. Он шел решительно, не оборачиваясь и не останавливаясь, словно был уверен, что его не преследуют. Да и верно: пустись сейчас стражники в погоню, поймать его уже не успели бы.

Млада достала из-за пояса отравленный кинжал, зажала его между пальцев, как для броска. Внутри, словно корка льда по замерзающей воде, разбегались спокойствие и мрачная решимость. Даже сердце будто бы стало биться чуть тише.

Дальше она шла, не таясь, достигнув такого состояния духа, когда люди вокруг напрочь перестают ее замечать. Вот и арияш, обученный убийца, которому положено быть внимательным и замечать любые мелочи, шорохи и случайные тени, ни разу не обернулся – а между тем Млада почти дышала ему в затылок. Длилось это недолго, и она рванула беглеца за локоть.

Тот оглянулся и тут же получил удар в челюсть. Его развернуло, а Млада помогла ему окончательно потерять равновесие – толкнула в плечо. Арияш зацепился одной ногой за другую и рухнул на колени. Факел вывалился из его разжатых пальцев, но, упав на каменный выступ, не потух: зашипел, плюнул искрами и продолжил гореть. Млада пинком в спину опрокинула убийцу лицом в нечистоты. Тот попытался вскочить, но она села сверху и, уперевшись ладонью ему в затылок, надавила, не позволяя поднять голову. Взяла за волосы, дернула на себя, но только арияш отдышался, снова окунула в канал.

Наемник бился все отчаяннее, размахивая руками и стараясь перевернуться – пришлось сильнее сжать его коленями. Она отмерила пленнику время, достаточное ровно для того, чтобы тот не задохнулся. Его спина вздрогнула, как если бы он наконец глотнул вонючей жижи – лишь тогда Млада встала и за шиворот подняла его на ноги. Блестящий клинок просвистел на расстоянии ладони от ее живота. Удар вышел неуклюжим. Арияш тут же закашлялся, снова падая на колени.

Млада пнула его по запястью – кинжал копьем вылетел из ладони беглеца и потонул на дне канавы. Но стоило вновь потянуться к плечу наемника, как он рыбиной вывернулся из захвата. Попытался пнуть Младу в колено, но она отшатнулась к стене. В тесном для двоих проходе было не развернуться. Арияш все же схватил ее за рукав. Она, продлив его движение, качнулась вниз и вбок. Наемник невольно последовал за ней. Млада высвободилась, вцепилась в его ворот и сильным толчком прижала к противоположной стене. Тот дернулся, но тут же увидел приставленный к горлу черненый кинжал.

– Узнаешь? – Млада скривила губы в подобии усмешки. – Твое добро, – и добавила: – Подними руки так, чтобы я видела. Еще раз шевельнешься – пожалеешь, что не дождался казни.

Арияш медленно поднял руки; с его бороды на грудь падали мутные капли, внимательные карие глаза мерцали в дрожащем свете, разглядывая Младу. Она обшарила наемника, один за другим уверенно вынимая из складок одежды небольшие плоские кинжалы: такие же, как тот, что она держала у его шеи. Все клинки с плеском пропали под водой. Покончив с разоружением убийцы, Млада стиснула пальцами его шею и направила в глаз отравленное острие.

– Говори, кто тебя послал!

– С чего вдруг? – голос наемника звучал совершенно безразлично.

– А с того, что я этим самым кинжалом сделаю из тебя корм для крыс, – Млада приблизила острие к его зрачку. – Причем ты останешься жив, пока я не сниму с тебя последний клочок кожи.

– Я не боюсь боли, – пожал плечами пленник.

– Это смотря какая боль, – Млада улыбнулась и сильнее вжала его в стену. – Да и что ты знаешь о ней?

– А ты, хочешь сказать, много знаешь? – арияш усмехнулся, прищурившись. – Ты такая же убийца, как и я. Нам, красотуля, до чужих страданий дела нет. Мы только выполняем свою работу и получаем за нее неплохие деньжата. Али скажешь, не так?

Его слова полоснули по груди разогретым кнутом. Словно память тела потускнела за время жизни в детинце, а теперь кто-то небрежным жестом стер с нее пыль. Хоть Млада предпочла бы никогда больше не вспоминать то, что закончилось много лун назад.

Не вспоминать светлую и просторную обитель Ворона, где нашлось место и подземельям, которые – кому расскажи – никак не вязались с этим поистине благословенным местом. Над ними росли густые сады с оливами, раскинувшими кроны по ветру, персиками и каштанами; в небольшом пруду плескались карпы, отражая блестящей чешуей лучи солнца. Посреди буйно цветущего и сладко пахнущего оазиса прятался высокий дом из известняка. И, глядя на него, кто бы сказал, что перед тем, как добраться сюда, нужно пройти неисчислимые версты через степь. Через пески северной Диархавены. Одолеть ослепительный и мертвый солончак Угай-Арха. Сотню раз взмолиться о смерти. И сотню раз прогнать ее.

Но, выжив и попав наконец к Мастеру, любой после первой ошибки помышлял бы о смерти вновь. В каменных клетушках подземелья Ворон хранил много приспособлений для наказания нерадивых учеников. Но, несмотря на это, там всегда было тихо. Так, что слышалось шебуршание мышей за стенкой. Либо ты терпишь и молчишь, либо выметаешься и подыхаешь на обратном пути.

Много раз за два проведенных у Ворона лета Младе хотелось умереть. Он калечил и заживлял раны, а затем снова калечил. Будто рвал на куски. Казалось, ему невозможно угодить. За каждый промах, за каждую ошибку, неправильно выполненное движение Млада расплачивалась болью. Эти ощущения заполняли тело до самых кончиков пальцев, перемешивались со страхом, застывали внутри, скручивая нутро. А потом в какой-то миг разом превратились в безразличие и со временем почти стерлись из памяти. Забывать Ворон тоже учил хорошо. Лишь в голове иногда всплывало его любимое напутствие:

«Только через боль ты поймешь смерть. А поняв – научишься убивать без сожаления».

Млада вдохнула и моргнула: вокруг снова был полутемный канал, оба конца которого терялись во мраке. Снова ворочался в ноздрях сладковатый запах гниения. Падали на перчатку капли с бороды арияш и стекали ему на изгвазданный кожух.

– Я знаю о боли достаточно, чтобы заставить тебя молить о смерти. И не стану цацкаться с тобой, как стража.

Наемник хмыкнул, еще внимательнее вглядываясь в ее лицо – и в следующий миг помрачнел. Его мышцы напряглись, будто он осознал, что может его ждать, и приготовился бросить все силы на побег.

– Не ожидал, что повстречаю на службе у кириятского князя грюмнерэ. Большая редкость, – пытаясь не показывать мелькнувшей в глазах опаски, проговорил он.

– Тебе не повезло. Я все еще жду ответа.

– Мне нет резона что-то говорить, красотуля, – снова хамовито ощерился наемник. – И я бы на твоем месте не совал нос куда не надо.

– Нынче я не арияш.

Убийца громко рассмеялся. И вдруг резко замолк.

– Так не бывает, – задушевно проговорил он шепотом. – Особенно у чокнутых ублюдков грюмнерэ. К тому же… За нами всеми следят. Они все видят, красотуля. Да-да. И чуть что возьмут за жабры – не вздохнешь.

Арияш указал взглядом в потолок, будто в этот самый миг кто-то мог за ними наблюдать. Млада опустила руку с кинжалом, и разжала пальцы на шее пленника. Тот, передумав говорить что-то еще, удивленно взглянул на нее и расслабился. На губах даже промелькнула улыбка.

– Знаешь, правда твоя… – согласилась Млада.

Она попробовала пальцем острие кинжала, дожидаясь, пока арияш, растерянный от внезапного освобождения, поправит одежду. И как только он выпрямился, воткнула клинок в бревно у его виска. Достала второй. Пнула коленом опешившего наемника в пах – тот охнул, закатывая глаза и вмиг багровея. Согнуться пополам Млада ему не дала: схватила за запястье и, прижав к стене, вонзила в него кинжал. Хрустнуло сухожилие. От оглушительного крика содрогнулись своды канализации. Из темноты выбежала вспугнутая стайка крыс и с суматошным визгом унеслась прочь.

– Ах ты, су-у… – снова обретя дыхание, взвыл арияш, но тут же получил удар кулаком по зубам.

– Говори по делу, пока есть чем, – заботливо придерживая его подбородок, прошептала Млада и медленно повернула клинок в запястье. Вынула, позволяя наемнику сползти по стене, держась за окровавленную руку. – Яд, который попал в твою кровь, медленно убьет тебя за пару дней. Ты не найдешь противоядия. Оно есть только у меня. Если расскажешь все – я позволю тебе выжить и уйти.

Арияш некоторое время сидел, зажмурившись и отрывисто ловя ртом воздух. Он начал было клониться вбок, но Млада удержала его за грудки и усадила прямо. Еще не хватало, чтобы потерял сознание.

– Что, так и будешь молчать? Или тебе вторую руку укоротить? – она пнула наемника в бедро, подгоняя. – Или еще чего?

Тот открыл глаза с расширенными то ли от полумрака, то ли от боли зрачками. Неприкрытый страх и страдание исказили еще недавно самоуверенное лицо. Похоже, зря он хорохорился. Вон как побледнел. Ткни ножом еще раз – дух испустит чего доброго.

– Хорошо. Будь ты проклята… Я скажу, – голос наемника дрожал, прерываясь громким неровным дыханием. Он застонал сквозь зубы, косясь на раненое запястье.

– Слушаю.

– Этот мужик… Он встретил меня в Елоге. Дал кинжалы… И сказал… Сказал, что я должен попасть в князя Кирията. Только попасть… Не убить, – арияш перевел дух, осторожно ощупывая пострадавшую руку. – Свое оружие использовать запретил. И имени не назвал. Дал кошель с деньгами… Сказал, что это половина. Вторая будет после выполнения…

– Как он выглядел? – Млада подбросила заляпанный кровью кинжал.

Пленник проследил, как тот подлетел в воздух и снова упал в ее ладонь, облизнул пересохшие губы.

– По одежде сразу видно – знатный. Хоть и скрыть хотел. И держится так… Невысокий. Ниже тебя. Кудрявый… С рыжа. И веснушки по лицу.

Млада думала, что это будет Зорен, но призадумалась, не угадав в описанном человеке никого из знакомых. Похоже, у князя врагов предостаточно – кто бы мог подумать. И кому же нужно было просто попасть в князя, не убив его? Да и спутаться с вельдами. Что за дикие козни?

– Что он еще тебе сказал?

– Сказал надеть одежду племени. Как их… – арияш мучительно сморщился, пытаясь вспомнить. – Древнеров. Да. Мы должны были снова встретиться в Елоге… Через седмицу.

– Это все?

Наемник закивал и уставился с надеждой. Кровь из раны уже залила ему другую руку и весь кожух. Млада прошла мимо него туда и обратно, не покидая пятна света от факела. Через Елогу со дня на день должен был проезжать Хальвдан. Если успеть ему сообщить, то, возможно, заказчика удастся поймать. Только для начала понять бы, кто это. Может, старшины или сам князь узнают рыжего кудрявого мужика, особенно если тот из знатных?

– Ты говорила о противоядии, – напомнил о себе арияш.

Млада обернулась и дернула плечом.

– Я соврала.

Наемник, кажется, на миг перестал дышать и баюкать раненую руку. Расширенными от поразившего его ужаса глазами он окинул Младу с головы до ног и сделался прямее оглобли. Точно обезумев, убийца вскочил на ноги и бросился бежать, разбрызгивая канализационные нечистоты. Несколько раз, поскользнувшись, едва не распластался в канаве: страх и боль могут даже арияш лишить присущей им грации и легкости. Млада проводила его отрешенным взглядом. Неужели на пороге смерти и она выглядела бы такой же жалкой? Достойной лишь того, чтобы ее раздавили, как тлю. Странно.

Дав беглецу отдалиться, она еще раз подбросила кинжал и, поймав, метнула ему в спину. Тот воткнулся арияш между лопаток по самую рукоять. Наемник остановился и резко упал на колени, потеряв контроль над телом. Дрожащей рукой он попытался дотянуться до поразившего его клинка, но едва смог поднять ее. Скоро боль в пробитом хребте не позволит ему даже дышать, онемеют руки и ноги. Такой человек похож на соломенную куклу с живыми глазами, которые беспомощно взирают на мир.

Млада подошла, вынула кинжал и обхватила арияш за подбородок, не давая упасть. Наемник запрокинул голову, встречаясь с ней взглядом. Отчаяние, боль, сожаление о загубленной так рано жизни – все отразилось в нем, словно у самого обычного человека, нежданно встретившего свою смерть. От зверя в лесу на охоте, от упавшего во время бури дерева, от разбойников или от сбесившейся лошади.

Но он не человек… Никто из арияш не человек.

Млада крепче зажала кинжал в кулаке и одним взмахом перерезала наемнику горло. Издав булькающий хрип, тот повалился в канал. Бурая вода густо окрасилась багровыми разводами. Млада пару мгновений постояла над трупом убийцы, подняла вяло чадящий у стены факел и повернула назад, к выходу из канализации.

Внутри было пусто. Будто кто-то огромным черпаком вынул все, чем наполнилась душа за время жизни в детинце. Остался только холод, ноющая дыра и тихий голос, уверяющий, что Младе здесь не место. Подобное опустошение она чувствовала каждый раз, как выполняла заказ. И надеялась, что хотя бы, покуда находится в дружине, не придется убивать кого-то, кроме вельдов. Но судьба вновь толкнула ее на старую, хорошо проторенную дорогу. И сейчас Млада чувствовала себя не менее мертвой, чем оставшийся позади арияш. Но по-другому нельзя. Иначе выдуманные призраки убитых людей начнут навещать по ночам. Пока удавалось этого избегать и спать спокойно. Однако сейчас казалось, что убитый наемник следует по пятам в наползающей со спины темноте канала.

Почти на ощупь Млада поднялась из колодца и с облегчением вдохнула свежий, а оттого пьянящий воздух. Затем вернулась во двор в надежде обнаружить Вигена, но там было пусто. Снег уже запорошил следы стражников и кметей, что ходили тут недавно. Еще немного постояв, исступленно наслаждаясь легким морозом, Млада отправилась в дом.

Сначала она решила пойти к Вигену, но того в замке не оказалось. Значит, придется, несмотря на поздний час, навестить князя. На лестнице Млада второпях едва не налетела на служанку; та поморщилась и спешно отошла в сторону, учуяв исходящий от нее смрад. Да, перед тем, как идти к Драгомиру, стоило бы переодеться, но время не терпит.

Млада поднялась на княжеский ярус башни и прошла к двери покоев, явственно чувствуя, как вода до сих пор хлюпает в сапогах. На полу оставались мокрые следы от подошв. Гридни с недоуменным возмущением воззрились на нее; один не выдержал и поднес руку к лицу, прикрывая нос.

– Что уставились? – разозлившись, рявкнула Млада. – Мне немедля нужно к князю.

Стражники переглянулись. Один тут же скрылся за дверью, а другой с брезгливостью стал разглядывать Младу, перемазанную в нечистотах и крови. Она постаралась не обращать внимания на такое нахальство. Его напарник скоро вернулся и, открыв дверь, буркнул:

– Проходи.

С виду Драгомир вовсе и не готовился ко сну, несмотря на глубокую ночь. На его столе горели несколько лучин, валялись исписанные листы пергамента, один из них прижимал вытянутый кувшин. Князь держал в руке пустой кубок и сосредоточенно читал, но как только Млада остановилась перед ним, нахмурился и поднял на нее глаза.

– Изволь сказать, откуда ты только что вылезла, – он осуждающе осмотрел ее одежду. – И зачем пришла? Разве ты не должна сейчас быть на улицах города с другими гриднями и искать убийцу?

Млада невольно запахнулась в плащ.

– По поводу него я здесь.

Драгомир откинулся на спинку кресла и тихо стукнул кубком о стол, заглянув в него. Млада продолжила:

– Гридни его не найдут. – Князь подался вперед. И слов не требовалось, чтобы понять, что он ждет разъяснений. – Он хотел скрыться из города по канализации. Я догнала его. И… допросила. Он сказал, что через седмицу должен был встретиться с тем, кто оплатил… нападение на тебя.

– Ты хотела сказать, мое убийство? – князь усмехнулся.

– Нет. Тебя не собирались убивать. Только ранить.

– Впрочем, этого оказалось бы достаточно. Ведь кинжалы отравлены зельем вельдов?

– Да, Рогл подтвердил.

– Ты знаешь, что сейчас Навой умирает? Прямо в этот самый миг? – Драгомир встал и, обойдя стол, остановился перед Младой. – Лерх ничего не может сделать. Все его снадобья бесполезны.

Та опустила голову и вперилась в прожилки на дощатом полу. Князь помолчал, глядя в сторону.

– Проклятье! Я лишаюсь самых толковых воинов. И вынужден наблюдать, как лучший сотник умирает от ничтожной царапины! – он сжал пальцы на поясе с оружием, который так и не снял после приема просителей. – Где убийца? Ты передала его страже?

На этот вопрос Младе меньше всего хотелось отвечать.

– Он мертв, – она спешно добавила, заметив гневный взгляд Драгомира: – Но он успел описать мне того, кто хотел тебя убить. Нужно отправить голубя. Или гонца. Хальвдан в Елоге еще сможет перехватить заказчика.

– Хорошо, – проговорил князь тоном, который дал понять, что ничего хорошего в этом нет. – Посмотри на меня. – Млада, испытывая странную робость, подняла голову. Колыхаясь, от правителя исходили волны нарастающего гнева. Она даже как будто видела их цвет: ярко-алый. Как отблески заката на облаках перед холодной ночью. Однако голос князя остался спокойным, хоть и подрагивающим от звучащей в нем угрозы: – Я хочу, чтобы ты запомнила кое-что, Млада. Еще раз ты посмеешь принять такое решение без ведома Вигена или воевод – и в лучшем случае пойдешь в поварню мыть горшки. В худшем – уйдешь из детинца. Ты должна была передать убийцу начальнику стражи. Может, он соврал тебе? Утаил что-то? А ты убила его. И мы можем никогда не найти предателя.

Млада едва удержалась от того, чтобы снова не отвести взгляда. Не потому, что ей было совестно за свой поступок – он был единственно возможным. А потому, что боялась, будто в ее глазах Драгомир прочтет его причину. Арияш не нужен был Младе живым – ведь он знал, кто она.

– Просто выслушай, княже, что я узнала.

Князь сжал губы в тонкую линию и отвернулся, сложив руки за спиной. Вся его поза, однако, говорила о том, что он готов слушать. Млада передала ему сбивчивый рассказ убийцы. Описала наружность заказчика и повторила просьбу скорее отправить весть Хальвдану. Драгомир все это время молчал и ни единым движением не выдал, понял он, кто предатель, или нет. Только когда Млада замолчала, он слегка повернул голову и проронил:

– Спасибо. Можешь идти.

Млада, не веря, что не будет больше приказов и распоряжений, постояла еще немного. Только, похоже, своими планами Драгомир с ней делиться не собирался. Это смутно беспокоило. Но она не стала задавать лишних вопросов и, тихо пожелав правителю доброй ночи, ушла.

В своей клети Млада зажгла лучину и, обернувшись, выругалась от неожиданности, когда увидела, что на бывшей лавке Раски, поджав ноги к груди, спит Рогл. Ну конечно, она же приказала ему ждать здесь. Вот он и ждал. А она забыла.

Млада подошла к вельдчонку и потрясла его за плечо.

– Вставай. Иди к себе.

Рогл что-то невнятно пробормотал, но потом поморщился и открыл глаза.

– Чем это так воняет? – он сел и зажал нос.

– Это я.

Не убирая ладони от лица, мальчишка внимательно оглядел ее.

– Почему ты в крови?!

Млада раздраженно сняла испачканный плащ и бросила его на пол.

– Твое-то какое дело, – буркнула она. – Иди к себе!

Рогл без возражений вскочил и выбежал из клети.

Млада вздохнула. Погоня за арияш, а больше всего – короткий, но тяжелый разговор с Драгомиром, словно отняли у нее все силы. Она вяло осмотрела свои руки, перемазанные в крови арияш, и с омерзением сдернула перчатки.

Большую часть жизни она в чьей-то крови, и ей вовек не отмыться.

Млада принесла в комнату несколько ведер горячей воды с поварни, налила в глубокий ушат и разделась. Теплые струи, приятно щекоча кожу, стекали по телу, смывали пот и канализационную грязь. Но не смогли смыть незнакомого чувства брезгливости. На глаза постоянно попадались маленькие, как от порезов осколками стекла, шрамы. Кто не знал о них, вряд ли заметил бы: Песчаный Ворон такой же хороший лекарь, как и живодер. Но Млада о них знала и помнила каждое мгновение, когда они появились.

Шрамы тоже не смыть, как и воспоминания, как бы она ни старалась.

А теперь еще и труп арияш, которого она не должна была убивать, лежал в канализации, и его, возможно, уже начали есть крысы. Она правда не могла поступить иначе или просто следовала велению тела? Стало еще более гадко от самой себя. Оказывается, отвыкнуть от своего ремесла легко. Для этого потребовались всего лишь пара лун времени и несколько сотен человек вокруг, считающих ее соратником и другом. Однако от стези грюмнерэ не спрячешься. Она словно въелась в кожу, как сажа.

К тому же теперь придется быть еще осторожнее. Слухи поползут по детинцу и городу, лишь тело арияш достанут из канализации; глазом не успеешь моргнуть, как они достигнут Аривана. А там и управителя Гильдии. Грюмнерэ тоже есть чего бояться, тем более сейчас Млада была как никогда уязвима: всегда на виду среди кучи народа.

Она нарушила правила, убив другого арияш без его вины. Но Кодекс расставит все по местам – и скоро за ней придут.