Глава 14

Первые два дня Макс много бродил вокруг огромного озера, на берегу которого стоял дом Ваньки. Кроме следов животных, заметил и людские, тянувшиеся цепочкой в чащу леса. По вечерам Максим заходил в привокзальное кафе, сидел там, прислушиваясь к разговорам. К своему удивлению, он обнаружил, что в это время там достаточно людно. Возможно, это кафе единственное в округе или же еда, приготовленная там, была лучше, чем в других?

      Максу даже стало нравиться такое времяпрепровождение — пара баночек пива, крабовый салатик, украшенный креветкой, иногда куриные котлеты. К тому же в этой кафешке были приятной внешности официантки. Через пару вечеров, проведённых там, они уже принимали Макса за постоянного клиента, болтали с ним, шутили. А он исподволь расспрашивал их про дичь в местных лесах, прииски и местных жителей.

Вот и сегодня он, натянув любимый свитер — вечера становились прохладными — направился к железнодорожному вокзалу. Путь неблизкий, но парень никуда не торопился. Неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится здешняя природа: свежий воздух, пропитанный ароматом хвои, разогретая от яростного августовского солнца земля, будто вынутая из печи буханка хлеба. Все здесь было такое натуральное и живое, нетронутое похабной рукой цивилизации. Макс вздохнул, вспомнив про Ваньку — теперь он понимал, почему его друг выбрал эти места, и от того, что его мечтам не удалось осуществиться, было ещё больнее.

— Максим! — Он обернулся. Следом за ним торопливо шла, почти бежала, официантка из кафе — Лариса. Симпатичная худенькая, всегда с милой улыбкой на лице. Дождался, когда девушка поравняется с ним. — Привет, — она перевела дыхание. — Ты к нам?

Макс кивнул.

— А я смотрю, мужик идёт, сначала не поняла кто. А это ты, — ее лицо осветилось улыбкой. Девушка заправила непослушную русую прядь за ухо. — Пойдем вместе тогда уж.

Шли неторопливо, переговариваясь. Лариса рассказывала про свою недавнюю поездку в Санкт-Петербург, Максим — про жизнь в Москве.

— Честно говоря, под конец я так устала, что мне захотелось обратно в свою деревеньку. Очень уж там много туристов — бегают прям толпами. Метро, конечно, удобная вещь — вмиг довезет куда надо. А ещё пацаны там такие приставучие, уши надо держать востро.

Оба рассмеялись.

— А у тебя есть девушка ? — спросила и тут же прикусила язык.

— Не-а. Была до армии, но не дождалась. И ещё одна была... — Максим замолчал. Черт, обещал же себе не вспоминать про Ульяну. Опять...

* * *

Они какое-то время молча шли, оба смущенные своими мыслями. Ларисе нравился этот парень из столицы. Такой стильный, широкоплечий, да и на лицо красавчик. Ей хотелось, чтобы Максим обратил на неё внимание не как на работницу кафе и приятную собеседницу, а как на девушку. Может, пока не поздно, сходить к бабе Шуре и попросить приворожить парня? Лариса знала, что старая колдунья делала такие вещи не раз. Да, это неплохая идея. Сегодня же после работы заедет в соседнее село.

* * *

Александра Петровна приготовила опару для хлеба и, накрыв миску полотенцем, поставила около печки. Весна вертелась под ногами, выпрашивала кусочек теста.

— Да уйди ж ты, плутовка, — шикнула на собаку.

С виноватым видом, уныло поджав хвост, Весна побрела на свою подстилку. Петровна посмотрела на висевшие над столом часы. Уже шестой час, а у неё дел невпроворот — собранные травы посушить, баню протопить, да ещё ей уж очень хотелось узнать, как дела складываются у ее внучки. Она обещала приехать следующей весной. Александра Петровна смахнула непрошеную слезу, переводя взгляд с лежавшего на серванте конверта и который раз укорила себя за упрямство — отказалась в своё время от телефона.

Уже прошёл месяц, как Улянушка уехала в столицу, а сердце так и болело за неё. Как она там справляется со сложностями городской жизни? Нашла ли работу, не обидит ли ее кто? В глубине души Александра Петровна надеялась на разум внучки, на ее силу воли и упорство. Это все ей здорово пригодится в будущем. А ещё старушка знала, что Родовая Сила вернётся к ее внучке. И это успокаивало. 

Александра Петровна посмотрела на внезапно навострившую уши собаку. Никак пожаловали гости? Весна редко лаяла, но всегда давала знать о посетителях. Старушка приподняла занавески, выглянула в окно. Ба! Лариса!

Девушка шла, задумчиво глядя себе под ноги. В руках она сжимала увядший цветок.

Александра Петровна приоткрыла дверь.

— Лариса, какая нелегкая тебя привела?

— Ой, баб Шур, здрасте.

— Заболел, нечай, кто или самой помощь нужна?

— Нужна, — она вздохнула, виновато отводя глаза. — Самой...

Александра Петровна всхохотнула.

— Ну а что же ты жмёшься, проходи, садись и рассказывай. Чем смогу — помогу.

Лариса молча села за стол, сложила на коленях руки. Баба Шура внимательно вгляделась в лицо девушки.

— Ну? Что ты задумала, девка?

— Баб Шур, я... я влюбилась.

— А он?

Девушка отрицательно потрясла головой.

— И ты хочешь приворот сделать?

— Угу.

Александра Петровна полезла за корзиной, в которой хранила все свои принадлежности.

— Принеси мне три волоса с его головы, можешь и с груди тоже. Какую-либо его вещь, имя его.

— Максим.

Александре Петровне понадобилась пара секунд, чтобы натянуть маску равнодушия.

— Он не здешний и вот-вот уедет обратно в Москву. А я не хочу, чтобы он уезжал. Пусть станет моим мужем.

— Хорошо, — старая колдунья отвернулась, не желая, чтобы девушка прочитала эмоции на её лице.

Максим. Неужели тот самый, которому Ульяна отдала Силу?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я должна знать где он живет, — ровным голосом произнесла старуха, — должна проделать кое-какие ритуалы...

— Ах, ну да, баб Шур, он остановился в домике лесника, ну того, которого убили в прошлом году...

Александра Петровна кивнула.

— Что с меня? — нетерпеливо спросила Лариса.

— Пока ничего, милая, погоди, — колдунья погладила девушку по плечу. — Дай время, и все будет хорошо.

Лариса вскочила, радостно улыбаясь

— Спасибо вам большое!

Когда довольная Лариса уже уходила, Александра Петровна долго смотрела ей вслед. Нет, она не отдаст этого человека никому. Он принадлежит ее внучке. Просто он об этом ещё не знает.

— Ну ты чего застыла, подруга? — с усмешкой прошептала Ольга мне на ухо. — Нравится — бери.

Отпустив роскошное шелковое полотно, я оглянулась на девушку.

— Сумасшедшая! Я что, похожа на дочь миллионера? Просто очень красивая расцветка.

— Уль, мы пришли сюда купить тебе одежду, а воз и ныне там.

Действительно, мы уже бродили по торговому центру больше двух часов, я чувствовала начинавшееся раздражение своей подруги, но никак не могла позволить себе расстаться с деньгами. Все мои платья были сшиты нашей местной портнихой или бабушкой. Отдать тысячи рублей за юбку или брюки выше моего понимания.

— Оль, кажется, я придумала чем буду заниматься. Научусь шить, вязать, делать набойки на обувь, — хихикнула я.

Подруга мою шутку не восприняла.

— Или ты немедленно что-нибудь покупаешь, или я сама выбираю все на свой вкус и тащу это домой!

— Я даже не знаю, что мне нужно...

— Для начала тебе нужны джинсы и различные кофточки. Думаю, работать в офисе тебе пока не придётся. Ну, пару платьев на каждый день, и ещё... — она вдруг злорадно оглядела меня с головы до ног, хмыкнула. — Коктейльное платье и туфли на высоченных каблуках. — У меня чуть глаза не выскочили из орбит. — Чего уставилась? В клуб мы с тобой пойдём.

Решила больше не спорить. Ольга все равно настоит на своём. В конце концов, она мне и крышу над головой обеспечивает, и еду. Да ещё шмотки покупает на свои деньги.

— Делай, как знаешь. Заработаю — отдам, — только и смогла проблеять я.

* * *

Если бы я только знала во что ввязалась, наверное, никогда бы не согласилась переехать в Москву. Поход по магазинам был только крошкой от пирога. Едва я дала согласие Ольге на «приведение меня в цивильный вид», такое началось! Она только и успевала бегать между витринами и полками, накидывая вещи в тележку. Ну вот откуда у неё столько денег? Никогда не думала, что обыкновенная секретарша зарабатывает так много. Даже посетовала вслух, что уделяла больше внимания не умственному, а физическому развитию, на что Оля загадочно зыркнула на меня глазами.

Время от времени подруга загоняла меня в примерочную, а когда я выходила, восхищенно ахала.

— Улька, берём, на тебе все смотрится просто шикарно! Повезло же уродиться с такими ножищами!

Заметила, что продавщицы тоже одобрительно кивали всякий раз, когда я выходила из примерочной. В результате мы выбрались из магазина жутко голодные, когда солнце уже начало склоняться к западу.

С удивлением я обнаружила машину Антона и его самого прямо у выхода из торгового центра. Растерянно глянула на Ольгу.

— Прости, это я ему позвонила, — подруга вовсе не выглядела виноватой. — Просто сами мы все не дотащим.

— Можно подумать, у него нет своих дел. Жена, ребёнок, да ещё и учеба.

Ольга поджала губы.

— Не поступил он в институт и на этот раз.

— Ну, значит, работа у него. Мне ни к чему его помощь, Оль, правда.

Подруга взяла меня под руку и кивнула с улыбкой.

— А вот об этом мы и поговорим.

Все-таки Антон красивый. Лицо загорелое, глаза голубые. У меня даже на миг перехватило дыхание, когда он неожиданно потянулся ко мне и чмокнул в щеку. Но нет, дыхание вновь вернулось. Я поняла, что он, по-видимому, не в моем вкусе. Мне нравились другие мужчины — с сильными мускулистыми руками, темноволосые, более мужественные, чуть заросшие щетиной, о которую так приятно тереться щекой.

Не смогла сдержать вздох, и Антон, наверное, принявший это за проявление каких-то чувств, приобнял меня за плечо.

— Ты голодная?

Кивнула, лишь бы он больше ничего не спрашивал и убрал руку с плеча. Ошиблась.

— Я знаю неплохое местечко неподалеку, там очень неплохая еда.

— Ой, да, — вмешалась Ольга. — Сходите, а я ещё пробегусь по бутикам. 

— Ну? — Антон ожидал моего ответа.

В этот момент у меня громко заурчало в животе, и мне пришлось согласиться на его предложение.

* * *

Парень провёл меня к столику у самой дальней стены. Подошедшему официанту заказал бутылку «Рислинга». Долго смотрел на меня, вертя между пальцами ещё пустой бокал.

— Ты изменилась, — наконец, произнёс он, скользя по моему лицу плотоядным взглядом. — Совсем другая стала. Девушка уже, не та дурашливая девчушка, бродившая с ружьем по тайге.

Я хмыкнула, подняла на Антона взгляд. 

— Я не видела тебя с прошлого года. Должно быть, произошло много событий, которые на меня так повлияли. Время не стоит, Антош.

— Сестра рассказывала что-то про какого-то мужика, которого ты нашла в лесу.

Ему явно не терпелось узнать подробности. Я устало вздохнула.

— Да, нашла. Мы его с бабушкой вылечили, и он уехал домой, — пожала плечами. — Ничего интересного. Лучше расскажи про себя — как твоя жена, малыш...

Он натянуто улыбнулся.

— Малыш растёт, но я так занят, что даже нет времени с ним поиграться.

— Как занят?

— Работу ищу целыми днями. Голова аж трещит… Ещё бы! Сидеть перед экраном по пятнадцать часов.

Мне стало смешно, что пришлось притворно закашляться. Ничего себе — занят!

— А жена? — спросила я.

— Она вышла на работу на прошлой неделе — администратором в салоне красоты.

— Послушай, Антош, а какую ты работу ищешь? Неужели в Москве нельзя ничего подыскать?

— Не, Улька, ты же не думаешь, что я пойду работать на стройку или на какой-нибудь там завод? Чтобы я чумазым домой возвращался каждый вечер и без сил валился в кровать? Это вы там, деревенские, привыкли к такому, а я хочу светлый офис и стол из ореха. И чтобы из окна весь город был как на ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я слушала эти рассуждения, и мне становилось жалко Антона. Вряд ли его планы реализуются. Если человек постоянно прогибается под кого-то, отказывается от чувств ради выгоды, то в конце концов он потеряет все, и себя в том числе. Станет одним из заурядных хнычущих неудачников.

— Слушай, на следующей неделе я собираюсь заняться устройством на работу. У меня уже полно различных вариантов. Хочешь, поделюсь?

Парень разлил по бокалам вино, принесенное официантом, и пока тот не ушёл, заказал нам по салату.

— Нет, Ульян, знаю твои варианты, — он поморщился. — Продавец на рынке, грузчик, водила такси...

Я рассмеялась.

— Послушай, Уль, а давай ты няней у нас поработаешь? За Вадиком приглядишь, пока я работу ищу. Ну там покушать что приготовить, постирушки да погладить. Ты ж к этому привыкла, а? — Я даже опешила от такого предложения. Я — у Антона? Мы с ним будем вдвоём целыми днями, пока его жена на работе. Малыш не в счёт. Ну уж... — Ты подумай...

Быстро доев свой салат, я вытерла салфеткой губы и поднялась из-за стола.

— Ты куда?

— Извини, вспомнила, что забыла позвонить в одно место как раз по-поводу работы.

— На, возьми мой телефон.

Покачала головой.

— Номер дома остался, Антош.

Парень недовольно пробормотал что-то, бросил деньги на стол и поднялся следом за мной.

* * *

Едва мы вошли в квартиру и остались одни, я повернулась к Ольге.

— Слушай, перестань заниматься сводничеством. — Я видела, как округлились ее глаза. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Сначала твой братец прикатил за нами, потом потащил меня в кафе, а теперь ещё вы хотите меня в няньки к нему записать? Вот не знала, что ты такая, подруга!

— Ну что ты, Ульк, я же не нарочно. Знаю же, что ты по Антошке сохла...

— Сохла — пересохла. Меня тошнит от таких, как он. У Антона жена и ребёнок, а ты меня к нему пихаешь. Зачем, Оль? — Подруга смущённо опустила голову. — Прости, конечно, он твой брат, но...

— Ты права, Ульян. Не знаю, что на меня нашло. Просто так хочется породниться.

Я покачала головой.

—Ты и так мне как родная, — обняла подругу. — Спасибо за все, что ты для меня делаешь.

— Ох, Улька, Улька... Мне так хочется, чтобы ты была счастливой, чтобы ты влюбилась в кого-то...

Мне оставалось только усмехнуться, прикрывая на миг возникшую боль в груди. Тот, кто нужен мне, во мне вовсе не нуждался.

* * *

Они все-таки уговорили меня нянчиться с младенцем. Я познакомилась с Наташей — женой Антона. Он был очень мил с ней, но я видела, что в его глазах полностью отсутствуют признаки каких-либо чувств. Наташа оказалась приятной и тихой девушкой. Я видела, как она с обожанием смотрит на мужа, как пытается ему во всем угодить. Ещё бы — красавчик блондин с сапфировыми глазами. И их малыш оказался очень хорошеньким, с такого же цвета глазками.

 Подержала младенца на руках, слегка покачивая. Он смешно кривил ротик и морщил нос, словно собираясь засмеяться. Наташа показывала мне, где лежит Вадимкина одежда, памперсы, где брать и как готовить еду.

— Он спит хорошо, так этого времени вполне хватит на глажку. Пойдём, я покажу, как работает стиральная машина.

Я повернулась к Антону, стоявшему позади меня — собиралась передать ему младенца. Выражение лица парня удивило. Казалось, ему давали в свертке какого-то лягушонка — брезгливость, испуг...

Я выпучилась на Антона.

— Ты чего?

— Не-не, я боюсь. Вадимка то кричит, то брыкается, когда я его беру на руки. Страшно, вдруг уроню.

Мда, надо заняться перевоспитанием этого горе-папаши.

Александра Петровна отложила карты, прошептала что-то над ними и с сожалением посмотрела на Ларису.

— Извини, не выйдет у тебя ничего. И я не смогу тут помочь. — Увидела, как лицо девушки скуксилось. — И самое главное скажу тебе — ты не любишь этого парня. Шлея тебе под хвост попала.

— Да просто надоело торчать здесь, баб Шур. А как ещё выбраться из этого болота?

— Ну не приворотами же, дуреха. Думаешь, почему я одна всю жизнь? — Девушка вопросительно смотрела на пожилую женщину. — У меня же тоже муж был. Я его любила, и он меня. Под поезд попал. Овдовела я рано, дочке только два годика исполнилось. Ухажеров много было, и многие мне нравились тоже. Но я, девка, никогда бы не стала наводить на парня тоску смертную. Плохо это, ой как плохо. Ты же душу заберёшь у парня, он иссохнет весь, возненавидит тебя, а уйти не сможет. А там и смертушка уж не за горами. Ты этого хочешь?

Лариса прикусила губу, помотала головой.

— Ох, нет, что вы. Не надо мне такого, не хочу грех на душу брать.

— Да, это очень большой грех, за него будешь расплачиваться до конца дней своих. Шутка ли, душу увести у человека. А вот карты сказали, что всё у тебя будет хорошо. И замуж выйдешь, и деток нарожаешь. Правда, от этих мест тебе не отвертеться.

Девушка улыбнулась, достала из сумки бутылку с подсолнечным маслом.

— Вот вам от меня, примите.

— Благодарю, Лариса. Забегай, если что.

Они встали из-за стола. Александра Петровна проводила девушку до крыльца. Уже потом, посмотрев на часы, заторопилась. Надо ещё успеть сделать обряд. Сегодня ночью она собиралась навестить Максима.

* * *

День прошёл не зря. Макс все-таки добрался до этой драги, предварительно купив два пузыря беленькой. Он издалека увидел покосившуюся будку, выкрашенную в грязно-розовый цвет, возле которой сидел худощавый мужичонка в кепке, по-видимому, сторож.

Максим сошёл на закостеневшую от грязи дорогу, вдоль которой простирались заросли багульника и хвоща.

Окликнул мужика. Тот встрепенулся, сонные глазки-щёлочки засверкали. Молодой человек подошёл ближе.

— Здорово, отец.

— И тебе того же, мил человек.

— Не подскажешь, как в дом к егерю попасть? Что-то заблудился я, а мне разрешение на охоту надо подтвердить.

— А откель сам пожаловал?

— С Серова я еду.

— Аа, ну дом егеря совсем в другой стороне. Вишь, озеро? Аж на той стороне. Идти долго.

— Эх, мать вашу, — Макс глянул на часы, нахмурился, — не успеть до темна.

Мужик скривил свои сморщенные губы в усмешке.

— Да можешь не торопиться — егеря все равно нетуть.

— В город, что ли, умотал?

— Вообще нет, — и, слегка подвинувшись к Максу, шепнул тому на ухо: — Грохнули его по осени то по прошлой. Вот так оно!

— Да ладно? — Макс наклонился, словно завязать развязавшиеся шнурки, как бы нечаянно приоткрывая куртку, во внутреннем кармане которой стеклом поблескивала бутылка водки. Заметил, как у сторожа заблестели глаза.

— А пойдём ко мне в будку, там почаюем, у меня и закуска есть.

Максим с готовностью согласился.

Пили недолго. Буквально после пары стопок у мужика развязался язык. Максиму даже не пришлось открывать вторую бутылку. Сторож заплетающимся языком рассказывал про артель алмазодобытчиков, работавших здесь прошлым летом. Максим, откинувшись в расслабленной позе на шатком стуле, внимательно слушал и запоминал.

— …Так вот, приехал Кругляк тогда и сразу в лес. Ни поспать, ни бухнуть с нами по-человечески, надел лыжи и почесал. Его, как сейчас помню, сутки не было. Явился рано утром с фингалом, есть не стал, собрал вещички и умотал. А егеря-то как раз и того... в то время.

Макс разлил по стопкам оставшуюся водку.

— Ну надо же, какие у вас тут страсти кипят, — пробормотал. — А куда этот кругляк свалил?

— Да хрен его знает. Никто ж не спрашивал. Да и откуда он — неизвестно.

— А все из-за каких то камешков. Да кому они сдались? — весело спросил Максим.

— Это ты, паря, брось, — оглядевшись, будто стены имели уши и глаза, сторож наклонился поближе к Максиму.

— Говорят, сам «Алмазный король» с этим делом связан.

— Кто это? Какой-то бывший зэк?

Тот только хмыкнул.

— Не, столичный крутяк.

Макс вздохнул, лениво потянулся.

— Эх, жаль. Придётся в сельсовет пилить. Неблизкий путь, — он встал.

— Да оставайся. Лежак свободный...

— Не, пить больше нечего, пойду уж, отец.

 Сторож проводил его мутным взглядом, покачал головой.

— Ну, бывай, бывай...

* * *

 Максим вернулся затемно, усталый, но довольный. Хоть какая-то зацепочка, но появилась. Он был уверен, что рано или поздно нападет на след убийцы Ваньки и Ирины.

Приняв душ и тщательно почистив зубы, он разделся и направился в спальню. В нагретом за день рубленном доме было слишком душно. Макс приоткрыл окно, лёг, накрывшись лёгким одеялом, и долго ворочался, думая о разговоре со сторожем, пытаясь проанализировать каждую услышанную мелочь. Наконец, сморенный усталостью и выпитым, погрузился в сон.

Зелёный луг, красивая девушка в полупрозрачном одеянии. Макс торопится — ему не терпится прикоснуться к ней, прикоснуться губами. Это она — Ульяна. И вот они уже стоят друг напротив друга так близко, что остренькие соски щекочут его грудь, и от этого внутри поднимается жар, а между ног становится тесно.

— Ты Ульяну не обижай, — совсем рядом раздался старческий голос.

Максим улыбнулся. Ну как он может? Ведь он обещал, что никогда не даст ее в обиду.

Совсем рядом раздался смех. Парень повернул голову в ту сторону. Перед его кроватью стояла фигура в чёрном. Странно, но ему не было страшно — в конце концов, это сон.

— Ну как же не дашь в обиду?! Уже обидел. Забрал у неё все самое ценное и ушёл, оставил...

Максим хотел возразить, но почему-то тело стало такое непослушное и вялое, словно напичканное ватой. Видать, спит слишком крепко.

— Береги то, что отдала тебе Ульяна — пригодится, — продолжала старуха. — Но не забудь вернуть ей обратно.

Какой странный сон! Словно все по-настоящему. Максим в темноте вглядывался в очертания женщины.

— И ещё... вот амулет, который оградит тебя от плохого. Он тебе тоже пригодится, — ведьма что-то достала и положила на тумбочку. — Как-никак, мы теперь породнились. У тебя наша Родовая Сила

Максим только и смог, что кивнуть. Почему-то во сне он принимал все сказанное за чистую монету.

— Я знаю, ты хочешь знать про своего отца, и кто он. Когда он снова войдёт в твою жизнь, ты многое раскроешь для себя. Многое узнаешь о своих самых близких людях.

— Что? Что я узнаю?

— Не забудь амулет... — старуха поднялась.

При свете луны Максим видел ее скрюченные пальцы, сложённые на груди, бледное лицо с тёмными глазницами.

— Стойте! — наконец, у него прорезался голос. — Не уходите!

Он скатился с кровати, запутавшись в простыне, пытаясь поймать старуху за руки.

От резкого удара Максим открыл глаза. Черт побери, где он? Почему на полу? Яркое солнце врывалось сквозь приоткрытую форточку, просачиваясь сквозь тонкую ткань занавесок. Парень потёр ушибленное плечо, с непониманием оглядываясь вокруг. Свалился с кровати, да ещё и с дикими криками. И этот странный сон… ведьма, говорящая какую-то чушь. Он ухмыльнулся — первая часть сна была гораздо приятнее.

Макс взъерошил волосы на затылке, потянулся. На часах стрелки показывали девять утра, значит, он спал как минимум восемь часов.

Неторопливо прошёл в душ. Стоял под колючими освежающими струями, раздумывал о привидевшемся. Все-таки не зря ему снится Ульяна, не может он забыть ее. Вроде нет у него влюбленности, но вот запала она ему в душу. Как ни избегал Максим этого, но, наверное, придётся навестить девушку.

Он с ещё большим остервенением стал намыливать тело губкой. Ох, не надо им видеться, не надо. Ульяна ещё девчонка, и он вовсе не для неё, слишком велика разница в возрасте — восемь лет, и в социальном статусе. Со стоном прикрыл глаза, не в силах вытравить ее образ из памяти.

Обернув полотенце вокруг бёдер, вернулся в комнату за одеждой и замер — взгляд наткнулся на небольшой медный кулон на толстой холщовой веревке.