Глава 17
Подполковник Нахалов ходил по кабинету, нервно покусывая карандаш. Максим стоял у подоконника.
— Понимаешь, обидно, твою мать, столько проделано работы и все коту под хвост. Где эта проклятая крыса? Знать бы — своими руками придушил.
Молодой человек наблюдал за шефом с невозмутимым лицом. Он для себя уже все решил. Осталось каких-то три года до окончания учебы, и он сможет применить свои знания на деле. Он уже даже составил план. Пусть этого Игорька нет в живых, но Макс все равно во чтобы то ни стало разгадает тайну алмазов, найденных у Ваньки в доме. А то, что они связаны с семейством Кругловых, подсказывала интуиция.
— Кто-то явно прикрывает этого человека и, думаю, с самого верха. Наверное, Соколовский, нам надо залечь на дно, а то не дай бог погоны наши полетят к чертям собачьим. Так что учись, женись, а там уж бог даст — разберёмся.
Настроение окончательно испортилось. Сразу после разговора с шефом Максим рванул в спортивный зал, где следующие три часа зло и методично избивал боксерскую грушу.
Переступив порог дома, сразу почувствовал запах запеченной говядины и ещё чего-то вкусненького. Он тут же вспомнил, что ничего не ел с самого утра.
— Мам, —крикнул из коридора, — у нас гости?
Алла Дмитриевна вышла из кухни нарядная, но в переднике. Сделав круглые глаза, оглянулась на дверь.
— Приятельница с работы. Не одна... — она загадочно подмигнула, и Макс сразу понял — кто бы там ни был, но ждали именно его.
— Мам, ну что ещё? Я устал, и вообще день был тяжелый...
— Сынок, она такая хорошенькая. И на личико, и по характеру…
— Да кто, мам?
— Танькина дочка.
Максим скривился, словно от зубной боли, уже представив прыщавую отличницу-комсомолку.
— Пойдём же, — мать потянула его за рукав, и он неохотно согласился.
Гостьи, сидевшие спиной к двери, обернулись.
— Максим, познакомься, это моя подруга Татьяна и ее дочь Нина.
Он кивнул, на минуту задержавшись взглядом на девушке. Та холодно улыбнулась ему в ответ. Максим откашлялся и беспомощно посмотрел на маму.
— Я только с работы, ещё не переоделся, прошу прощения.
— Ой, конечно-конечно, — согласилась мамина приятельница.
Макс вышел из кухни, облегченно вздохнув. Девушке он, по-видимому, не понравился, ровно как и она ему. Красотка — тут ничего не скажешь, но у него совершенно нет желания обихаживать ее. Вспомнив, каким взглядом эта Нина одарила его, поёжился. Сразу вспомнил училку по физике, которую ужасно боялся.
Переодевшись в удобную футболку и джинсы, Максим побрел обратно на кухню, словно на эшафот. Мама тут же подала ему тарелку, полную борща, и ломоть хлеба с салом.
— Проголодался, сыночек? — уселась напротив, с любовью глядя на то, как Максим ест.
— Кстати, мы не закончили разговор о раздельном питании... — вдруг подала голос девушка. — Хлеб в совокупности с салом — это самое опасное для организма, что можно придумать.
Максим застыл с поднесённой ко рту ложкой, поднял глаза на говорившую.
— Ох, — приятельница Аллы Дмитриевны с силой толкнула локтем дочь. — Какие только глупости не витают в голове у молодёжи.
— Ниночка — диетолог. Очень, кстати, популярная в определенных кругах, — мама заискивающе улыбнулась.
— О, интересно, — Максим хмыкнул. — Ну и какую диету посоветуете мне?
Она не приняла шутку, серьезно ответила:
— Вообще-то я приверженец раздельного питания. Это когда белки не смешиваются с углеводами и жирами. А вам, Максим, думаю, подошла бы диета номер двенадцать.
— Что, так сразу и решили, что мне нужна именно эта диета?
Она рассмеялась.
— Она универсальна, показана при заболеваниях нервной системы, стрессах. Ну скажите, Максим, у кого в наше время нет стресса? Когда вы только вошли, я по вашему озабоченному лицу сразу поняла, что у вас нервное расстройство.
— Ох, да вы не только диетолог, но ещё и психолог.
Нина кивнула головой.
— Надеюсь им стать. Собираюсь учиться на психотерапевта.
Максим рассмеялся. Какая странная девица, такого чуда в перьях он не видел. На вид ей лет двадцать шесть, изящная, с чересчур прямой спиной, словно боится испортить осанку. Пшеничного цвета волосы забраны в аккуратный пучок. Кожа молочно-белая, и из-за этого Нина напоминала фарфоровую статуэтку. А глаза серьёзные и серые, словно осенние облака. Максу стало интересно, умеет ли она быть бесбашено весёлой, громко хохотать над глупыми шутками и говорить о чем-то, кроме здорового питания.
— Танюш, пойдём, я покажу тебе альбом с фотографиями.
Женщины поднялись. Оставшись вдвоём, Максим и Нина некоторое время молчали.
— А где вы работаете, Максим? — нарушила ставшую напряженной тишину.
— Я учусь. Будущий экономист, к вашим услугам, — затем поморщился. — Слушай, давай на «ты»? — Девушка изучающе посмотрела на него, раздумывая. — Коли наши родители решили нас свести, — хмыкнул. — И давай сразу договоримся — я люблю хорошо поесть и даже выпить, и вовсе не приверженец диет.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — фыркнула Нина. Поглядела на часики, и на ее лице отобразилось беспокойство. — Что-то мы засиделись, уже восьмой час.
— Куда-то торопишься?
— Просто строгий режим. Желательно лечь спать до десяти вечера. — Она вышла из-за стола и, открыв дверь кухни, крикнула. — Мама, нам пора.
* * *
Когда гости ушли, Максим повернулся к матери, на лице которой отображалась неподдельная радость.
— Мам, извини, но я не вижу причин для твоего восторга. Ты что, думаешь, я клюну на эту занудную старую деву?
— Почему старую деву? Она только недавно рассталась со своим женихом.
— Боюсь спросить о причине расставания.
Алла Дмитриевна погрустнела.
— У меня билеты в театр на хороший спектакль пропадают...
Максим махнул рукой, удаляясь в свою комнату.
* * *
Уже три часа Ольга заставляла меня ходить по квартире на высоченных каблуках, и ей было плевать на то, что я изнемогала от усталости. К тому же наголову ещё водрузила томик Достоевского. Сама сидела в кресле напротив и наблюдала за мной критическим взглядом.
— Не сутулься, — прикрикнула она. — И не заваливайся на одну сторону.
В конце концов, я скинула эти чертовы шпильки и мешком осела на пол.
— Все. Ты меня уморила, я больше не могу.
— Это ещё не все. Завтра утром, как только проснёшься, я буду учить тебя правильно есть.
Я простонала. Что это ещё за новость? Можно подумать, я не знаю, как это делается.
— Как есть вилкой, а точнее — вилками и ножами.
Я замотала головой. Нет, нет, нет. Лучше я вообще останусь дома.
Все равно я сделала по-своему. Просто надела джинсы, блузку и удобные лодочки. Евгений заехал за мной в назначенное время. На этот раз его телохранители позволили ему выйти из машины. Он оглядел меня с головы до ног и улыбнулся.
— Привет, русалка. Ты прекрасно выглядишь. — Открыл дверцу машины и помог мне устроиться внутри. — Я знаю одно неплохое местечко, где можно прекрасно провести время.
Евгений назвал какой-то ресторан. По насупившимся лицам телохранителей я поняла, что им что-то не нравится. Уже потом сообразила, что, по-видимому, тот ресторан, где Евгений зарезервировал для нас столик, был тщательно проверен на наличие неприятных неожиданностей. Сейчас же нам пришлось ехать в незнакомое для его охраны заведение.
Приехали в какой-то бар. Было немного шумно, но мне нравилось. Никогда ещё не была в подобных местах. Я с интересом разглядывала интерьер — аляповатые картины на стенах, светильники странной формы. Евгений усадил меня на высокий стул.
— Ты, наверное, голодная?
Я помотала головой. Мужчина отдал какие-то распоряжения официанту.
— Что девушка предпочитает из спиртных напитков?
Ой, ещё этого не хватало. За свои почти девятнадцать лет я могла сосчитать по пальцам бокалы выпитого алкоголя. Похоже, он прочитал смятение в моих глазах, рассмеялся. Сел напротив меня, взял мои ладони в руки, такие тёплые.
— Русалка, ты очень необыкновенная. Ты ведь и правда такая невинная. И знаешь, мне это ужасно в тебе нравится.
В конце концов, он заказал себе пиво, а мне молочный коктейль в таком же большом стакане.
С Евгением оказалось легко. Мы могли разговаривать обо всем целую вечность. К тому времени, как вернулись к Ольгиному дому и он в сопровождении телохранителей вышел из машины, чтобы проводить меня, ощущалось, что мы давние друзья.
Он ещё долго стоял и смотрел на закрытую дверь подъезда, за которой скрылась Ульяна. Какая удивительная девушка! В Москве — городе избалованных девиц — таких уже и не встретишь.
— Евгений Константинович, — Сашка, телохранитель, слегка похлопал его по плечу, — садитесь в машину.
Евгений глубоко вздохнул и, резко развернувшись, пошёл к своему автомобилю. В салоне было душно, а хотелось свежести. Евгений ослабил галстук, а потом и вовсе стянул его с себя. Ещё витал в машине нежный аромат духов Ульяны. На миг мужчина прикрыл глаза. Ох, как бы ему хотелось запустить лицо в ее роскошные волосы и вдыхать эти феромоны.
— Остановите, — охрипшим голосом попросил. Машина проезжала по набережной Москвы-реки. — Хочу пройтись.
Он спустился по каменным ступеням. Некоторое время задумчиво смотрел на отражавшую городские огни воду. Телохранители стояли чуть позади молча, зная, что не время ему мешать. Медленно побрел вдоль реки. Неужели всё-таки придётся признаться себе, что он поторопился и с женитьбой, и с ребёнком? Горько улыбнулся, вспомнив Настюшкины ямочки на щеках. Нет, он любит свою дочурку. Да и Милу... любит. Но как же хочется повернуть время назад, открутить как киноленту. Возможно, он встретил бы Ульяну раньше. Евгений стиснул зубы изо всех сил, сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Просто невыносимо!
Тогда, у Халида в офисе, когда Евгений встретился взглядом с глазами цвета горького шоколада, словно у оленёнка, сразу понял, что влип. Уже потом отметил, что в этой девушке все было необыкновенно красивое — и лицо, и фигура, и даже то, как она говорила. Евгений выжидал пару дней, надеясь, что это просто блажь, которая скоро пройдёт. Не вышло. Как подросток, он побежал к рыбным рядам разыскивать свою мучительницу.
А Ульяне, похоже, абсолютно наплевать на него и на то, что он директор этого чертова рынка.
Да, он принял решение — сделает Ульяну любовницей. Она не подходит на роль однодневных девочек, которые всегда готовы обслужить его по первому требованию. Евгений положит весь мир к ее ногам, сделает все для этой девушки, чего бы она ни попросила. Такая невинная и милая — он приручит ее и сотворит из неё гетеру. Гетеру для себя.
* * *
Спектакль оказался на удивление интересным. Сначала он сидел, уставившись на сцену, только бы не смотреть на свою спутницу, но потом театральное действо увлекло. Время от времени бросал исподтишка взгляды на спутницу — она сидела ровно, словно проглотила аршин, едва прикасаясь к спинке кресла. С трудом переключался от ее груди, выпирающей из низкого декольте.
Максим был более чем удивлен, когда Нина вышла к нему в темно-красном, соблазнительно облегающем платье. Пока ехали в машине, рассказывала ему про какие-то особые мочегонно-желчегонные чаи, в то время как близость и прикосновения ее тела обжигали. Макс слушал девушку вполуха — сдерживал в брюках своего поднимавшего голову приятеля. Парень и сам не понимал, почему так реагирует на эту повернутую на ЗОЖ девицу. Похоже, ее откровенно-вызывающее платье и длительное воздержание сыграли с Максимом злую шутку. С тех пор как он трахнул свою бывшую в туалете, у него больше никого не было. Его перестали привлекать однодневные девочки, готовые на все за пару коктейлей. Не вовремя попалась Максу эта Нина, прямо на пике половой неудовлетворенности.
Когда они вышли из театра, Максим обратил внимание, что девушка дрожит от холода. Ещё бы — слишком худая, такую и ветром может сдуть. Он снял с себя пиджак и накинул на ее плечи.
— Пойдем куда-нибудь перекусим? Здесь есть неплохая кафэшка.
Нина остановилась, уставилась на Максима круглыми глазами.
— Максим, ты посмотри на часы. После пяти вечера есть вообще нельзя!
— Ну, может, тебе нельзя, а мне можно. Пойдём.
Зря он пошёл. Все время, пока Макс ел, Нина сидела напротив и рассказывала о процессах, которые происходят в человеческом организме, если есть на ночь. Максим притворялся, что слушает, даже кивал головой. На самом деле он ерзал взглядом по ее грудям-шарикам, представляя, как мнёт их, покручивает соски, зарывается лицом в ложбинку.
— ... а вообще самое полезное — это утром и вечером употреблять протеиновые смузи, — донеся до его сознания ровный голос девушки, и Максим вдруг явно представил необычайно интересную картину.