Глава 24
Виктор Круглов встретил меня в гостиной. В жизни он почти не отличался от своих фотографий. За последние два дня я досконально изучила его досье и всю информацию о его окружении. Обыкновенный олигарх, построивший бизнес в девяностые годы на остатках бандитского капитала и приватизированных предприятий.
В комнате, несмотря на яркий солнечный день, царил полумрак. По привычке я незаметно обвела помещение взглядом, отмечая детали. Круглов стоял напротив окна так, чтобы я не могла видеть его лица. Мне было все равно — я уже успела изучить его и по фото, и по видео.
— Здравствуйте, господин Круглов, — остановилась посередине, давая ему возможность как следует меня рассмотреть.
Мужчина оторвался от подоконника. Не отводя взгляда от моего лица, он, приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки, остановился. Испытанный способ подавления, часто применяемый жесткими людьми, привыкшими к полному подчинению. К этому мне тоже было не привыкать. Я должна быть его тенью, а значит, подобные отношения неприемлемы.
— Вы Юлианна?
— Да.
— Думаете, мы с вами сработаемся? — он скептически осмотрел мою фигуру.
— Вполне возможно, Виктор Игнатьевич. Думаю, вы изучили мои рекомендации, дальнейшее зависит только от вас.
Мужчина хмыкнул.
— Могу я предложить вам кофе, чай, или, может... вина?
Покачав головой, я улыбнулась.
— Спасибо, но я откажусь. Давайте перейдём к делу.
— Ну что ж, Юлианна... — он стремительно прошёл к столу и указал мне на стул напротив его кресла.
На то, чтобы обговорить все условия, у нас ушло не более часа. Со всеми моими требованиями Круглов беспрекословно согласился. Впрочем, что можно ещё ожидать от человека, которого заботит собственная безопасность?
После того как мы покончили с устной частью, Виктор провёл меня по дому, попутно познакомив с прислугой и женой Мариной. При этом, глядя на супругу, он, криво ухмыльнувшись, сказал:
— Время от времени я хотел бы, чтобы вы, Юлианна, сопровождали мою жену.
— В то время когда вы находитесь дома?
Круглов немного помолчал, пожевал губами.
— Если вы согласитесь иногда работать дольше положенного... сверхурочно.
— Это должно быть внесено в контракт отдельным пунктом.
Немного замявшись, мужчина вышел из комнаты жены, велев следовать за ним.
— Честно говоря, я хотел бы знать места, где бывает Марина.
Этого ещё не хватало! Следить — не моя работа. Но ни один мускул не дрогнул на моем лице.
— Простите, Виктор Игнатьевич, мы ещё не подписали соглашение, и ещё не поздно...
Выставив ладони вперёд, Круглов воскликнул:
— Нет. Я согласен. Простите, Юлианна.
— Завтра я приступаю к работе. Буду ровно в шесть утра.
Уже выйдя на улицу, с облегчением выдохнула. Мужчина не стал противиться моим требованиям. Меня в клиенте все устраивало, и терять его не хотелось. В то же время не могла не следовать своим принципам — заниматься только охраной, а не слежкой, детективной или шпионской деятельностью. Каждый должен выполнять свою работу.
У меня оставалось время, и я двинула в спортивный зал. Пара часов там, затем бассейн, и можно смело ехать домой на заслуженный отдых.
Несколько лет назад я умудрилась купить однокомнатную квартиру в старом, но добротном доме на Таганке, ещё сталинской постройки. От метро всего пара сотен метров, когда не хотела вести машину, это становилось удобным. Мне нравилось жить одной. С каждым годом у меня все меньше и меньше оставалось время на общение с близкими людьми. Не то чтобы я не хотела с ними общаться, просто работа поглотила меня целиком. Даже с Ольгой мы теперь встречались меньше чем раз в месяц, да и то в кафе по дороге с работы.
Теперь настал черёд моей подруги приносить мне свертки со всякими вкусностями и сыпать упреками, что я всю жизнь проведу в одиночестве, неприкаянная и неприбранная к рукам. Можно подумать, я только и мечтала, как выйти замуж и обзавестись кучей ребятишек! Смешная! Именно этого я и хотела избежать, когда семь лет назад решила, кем стану.
Я въехала во двор и припарковала машину на привычном месте под старым ветвистым тополем. Быстро оглядевшись по сторонам — привычка — вышла и направилась к подъезду. Пока дожидалась лифта, заглянула в почтовый ящик. Мне иногда приходили письма от дяди Андрея. С тех пор как Ромка с Раисой переехали в Москву, старый вояка совсем заскучал и теперь писал нам всем — и Ромке, и Рае, и мне — огромные полотна писем. Этим летом я собиралась съездить в родное село, но теперь боялась, что отпуск мне не светит.
Дома было свежо и пахло пионами, которые я купила позавчера у метро — пожалела пенсионерку. Скинула одежду, оставшись в одних трусиках. Вздохнула с облегчением. Глянула на часы — у меня ещё есть время, чтобы полежать в ванне и расслабиться.
* * *
Алла Дмитриевна вышла из овощного магазина. Зря она отказалась от предложения Максима заехать за ней. Получилось как всегда — хотела купить лука да яблок, а нагрузилась под завязку. Пройдя сотню метров до остановки автобусов, женщина поставила сумку на асфальт и выпрямилась, разминая уставшую поясницу. Она не услышала, как рядом с ней притормозила чёрная машина, и только когда кто-кто с силой сжал ее плечо, вскинулась, с испугом поднимая взгляд. Чуть позади нее стояли два человека в костюмах и солнечных очках.
— Пройдемте с нами, Алла Дмитриевна.
«Максим, — вспыхнула мысль. — Кто-то из органов».
Ноги вдруг стали словно ватные. Она наклонилась, чтобы поднять сумку, но один из молодых людей с легкостью подхватил ее.
Дверца распахнулась перед женщиной, и ее почти внесли в чёрное нутро автомобиля. Переднее сиденье отделяло от заднего затемнённое стекло. Алла Дмитриевна даже не видела, сколько человек в машине. Автомобиль мягко и почти незаметно двинулся. Закусив губу, женщина сидела, всматриваясь в мелькавшие за окном улицы. Они выехали за кольцевую дорогу. Ей стало страшно. Что от неё хотят и куда везут?
Она не боялась, что кто-то мог позариться на ее женскую честь — в конце концов, она уже не первой свежести, не длинноногая молодка. Больше всего она боялась, что этим людям что-то нужно от ее сына. Нет, она никогда не признается, что знает, чем занимался Макс. Будет молчать и притворяться глупой курицей до последнего.
Машина съехала на обочину и остановилась. Передние дверцы открылись, и люди, которые затащили ее в машину, вышли. Алла Дмитриевна обхватила дрожащими руками лицо. Что дальше?
Алла Дмитриевна увидела как какой то человек открыл дверцу со стороны водителя и сел за руль. Внезапно перегородка заскользила вниз, открывая вид на передние сиденья.
— Ну здравствуй, Алла… — Господи, знакомый голос! Женщина вскинула голову и, встретившись взглядом с такими знакомыми чёрными глазами, едва сдержала вскрик. — Узнала, смотрю. — Она молчала. Страх накрыл безумной волной, парализуя тело. — Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Пока.
«Пока».
— Что тебе нужно? — с трудом выдавила она.
— То, что я отдал тебе много лет назад.
Алла Дмитриевна заставила себя приподнять брови в притворном удивлении.
— Отдал? Но ты, кажется, забрал у меня что-то. У меня ничего твоего нет, Виктор.
— Неужели, глупая женщина, ты думала, что я отдал тебе самое ценное и забыл об этом?
— Разве он тебе нужен? После стольких лет, после того как он вырос и стал самостоятельным мужчиной? Как ты хочешь его забрать? Закатать в ковёр? Твоему сыну уже за тридцать лет, и он сам решает, где и с кем ему быть. Максим не дурак…
— И я прекрасно об этом знаю, — глаза мужчины не мигая следили за выражением лица Аллы Дмитриевны. — Знаю, что он закончил финансово-экономический факультет в университете. Ты же не рассказывала ему обо мне и его матери?
Женщина сглотнула, отрицательно покачала головой.
— Боже мой, нет. Конечно, нет!
— Ну а теперь пора сказать моему мальчику правду. Не бойся, Алла, ничего плохого я ему не сделаю. Ему, наоборот, будет хорошо.
Женщина молчала, лицо ее кривилось от сдерживаемых слез.
— Как я ему скажу, Виктор? Скажу, что ты убил его настоящую мать, а я ему...
— Все эти подробности ты можешь опустить. Мальчику совсем не обязательно знать, что его настоящая мать была шлюхой, — глаза мужчины прищурились. — Зря я повелся на неё, ты была бы лучшей партией... — Алла Дмитриевна не смогла сдержать крупной дрожи, пронзившей ее с головы до ног. — Ты и Лора так похожи. Зря отпустил тебя тогда. Но... что сделано, то сделано. Короче, — голос Виктора вновь приобрёл стальной оттенок, — мне нужен Максим. Подготовь его в течение недели.
— К чему, Виктор? — жалобно простонала женщина.
— Он мне нужен для бизнеса. И ничего больше, дурочка. Нужны его знания.
Алла Дмитриевна вздохнула с облегчением. Бизнес, ну конечно! У Виктора всегда дела были на первом месте, иначе он не был бы сейчас таким богатым. Его имя часто упоминали в телевизионных передачах, но едва заслышав его, Алла Дмитриевна переключала на другой канал. Ненавистное имя, ненавистный человек, лишивший ее сестры. Ждал, как паук, затаившийся в паутине, когда Максимка вырастет. Смотрел, раздумывал, будет ли у парня деловая хватка. А за все эти годы даже копейки не дал ни на одежду, ни на игрушки, ни на еду. Сволочь! Да и не нужно им было ничего от этого извращенца. Только чтобы забыл. Навсегда. Но нет, выполз, гад, словно ядовитое щупальце спрута.
— Что молчишь? Я ведь не предлагаю тебе ничего. Я приказываю.
— Я... поговорю с ним. Он сам решит.
— Сам решит, — с издевкой передразнил женщину Виктор. — Решит не так как мне надо, тебе будет хуже. И ему соответственно, глупая мышь!
Перегородка между ними поднялась. Охранники Виктора вновь заняли места, и машина тронулась с места.
* * *
Максим заметно нервничал, время от времени бросая взгляд на настенные часы. Хотел поделиться радостными новостями — он нашёл подходящее офисное здание для своего предприятия и уже даже начал набирать персонал. Специально купил бутылку маминого любимого вина «Молоко любимой женщины», чтобы посидеть за ужином и отметить почин. Мама в самый последний момент спохватилась, что ей не хватает каких-то ингредиентов для плова, и побежала в «Пятерочку» купить недостающее. И вот уже прошло почти два часа, а ее все не было. Макс пытался ей позвонить, но она как всегда оставила телефон дома.
Не выдержав, молодой человек схватил ключи и выбежал из квартиры. Лифт долго не ехал, и Максим уже собирался спуститься пешком, когда двери, наконец, открылись.
— Мама? — Она стояла, прислонившись спиной к стенке, лицо серое, глаза безжизненные. Макс бросился к ней, схватил за руки — такие холодные, заглянул в лицо. — Да что с тобой? — потянул мать из лифта. Заметив сумку, набитую продуктами, подхватил другой рукой. Буквально затащил мать в квартиру, всмотрелся в лицо.
— Что? Что случилось?
Женщина вдруг осела на пол, закрыла лицо руками, ее плечи затряслись. Максим бросился в кухню, налил стакан воды. Пока она пила, ее зубы стучали о край стакана.
— Ну все, — молодой человек подхватил ее и отнёс на диван. — Успокаивайся. Ты дома, со мной.
Он осматривал ее — может, кто ударил его маму? Но нет. Тогда что происходит?
— Максимка, Максимочка, — она обхватила сына обеими руками за шею, прижалась к нему. — Господи...
— Ну, мам, кто-то умер? Говори же...
Схватив со стола салфетку, утёр слезы с лица женщины.
— Нам надо поговорить, сынок.
— Н-да... надо, — он никак не мог понять, что такого ужасного может рассказать ему его мать.
* * *
Марина высыпала таблетки в ладонь и некоторое время глядела на них, перед тем как проглотить. Совсем скоро ей будет спокойно. Достала из-под кровати полупустую бутылку рома. Нет, ром она не любила, но это все, что она смогла найти в серванте. Наверное, не стоило запивать лекарство спиртным, но ей нравился двойной эффект от алкоголя и таблеток.
Подошла к широкому окну и распахнула тяжёлые шторы. Солнечный свет ворвался, с жадностью заполняя комнату. Надо же, а она была уверена, что сейчас поздний вечер. Сев на широкий подоконник, она приоткрыла окно. Сейчас она ещё различала запахи и звуки, а меньше чем через полчаса погрузится в благодатный кокон безразличия. Может, успеет до прихода Виктора. Что-то давно его не было видно. А вдруг... остро мелькнула мысль, что вдруг с ним что-то случилось, и он в больнице или... или умер... Нет, такого с ним не произойдёт. Марина бросила взгляд на опустевшую бутылку.
Надо выбросить, пока не поздно. Муж ненавидел, когда она пила, не переносил даже лёгкий запах перегара. Наказывал ее своей странной любовью.
Марина усмехнулась. Ничего, долгожданное действие таблеток уже началось.
Последняя отчетливая мысль о том, что к ужину ожидаются гости, заставила ее улыбнуться. Пусть это будет господин Морин с супругой. Он был неплох в постели и обращался с Мариной нежно, словно она была девственницей.
В дверь постучали, и женщина, соскочив с подоконника, бросилась прятать бутылку.
— Войдите.
Горничная. Окинув цепким взглядом комнату, она втянула носом воздух. Хорошо, что окно открыто, а не то старая кошёлка обязательно учуяла бы запах спиртного. Проклятая доносчица!
— Госпожу велели одеть и причесать.
Марина фыркнула.
— Пожалуйста, начинайте.
Прошла к пуфику перед зеркалом и села в ожидании.
— Вам неплохо бы принять душ.
Ну да, волосы свалялись, под глазами размазанная тушь, не смытая вчера.
— Несите меня.
— Хорошо, я только сообщу Виктору Игнатьевичу, — горничная потянулась за телефоном в карман.
— Нет. Ладно, я приму душ, — Марина быстро вскочила, едва не потеряв равновесие. Увидела довольную ухмылку на тонких губах женщины. Теперь ей точно не отвертеться.
В этом доме Марина чувствовала себя словно в клетке. За каждым шагом следили и, чуть что, докладывали супругу. А он применял к ней самые изощренные меры наказания.
Зайдя в душевую кабину, долго крутила краны, не в силах сообразить, в какую сторону — таблетки подействовали. Наконец, вода полилась. Душ немного освежил, и, выйдя из кабины, Марина достала из баночки ещё пару таблеток. Все теперь должно быть хорошо.
Этой ночью я долго не могла заснуть. Проворочавшись два часа без сна, села на кровати. Душно. Даже открытое окно не помогало. Набросив шёлковый халатик, вышла на балкон. В просвете между домами собрались тяжёлые тучи, и редкие оранжевые всполохи то и дело резали темноту неба. Собиралась гроза. Воздух наэлектризовался в предвестии дождя.
Всегда любила такую погоду — резкие ливни стеной, рокот грома так, чтобы стены дрожали. Не те промозглые затяжные дожди, от которых земля разбухает, словно дрожжевое тесто.
Надо было хорошо выспаться перед завтрашним днём, но, как назло, сон как рукой сняло. В ожидании первых капель дождя прошла в кухню приготовить чай с мятой и лавандой, а заодно захватила дневник. Я все так же как в детстве любила записывать свои мысли. К сожалению, последнее время у меня совершенно не было лишних минут на это, и теперь я решила воспользоваться бессонницей, чтобы сделать кое-какие записи.
После пары исписанных страниц поняла, что мне не давало покоя все это время. Виктор Круглов. Я откинулась в кресле, отпила уже слегка остывший чай.
Почему? Что в этом мужчине было такого, что отличало его от других клиентов? За семь лет работы личником я перевидала много разных людей — капризных, богатых, супер богатых… Мне даже приходилось работать у арабского шейха.
Лицо Виктора Круглова казалось мне знакомым, особенно взгляд его непроницаемо чёрных глаз. Словно мы в далеком прошлом когда-то уже сталкивались с ним.
Может быть, у меня слишком много лишних мыслей и надо их немного упорядочить. Бабушка в таких случаях всегда советовала пользоваться кристаллами.
Встав с кресла, я подошла к столу и открыла крышку шкатулки. При свете уличных фонарей и редких всполохов молний лежавшие в ней камни тускло поблескивали. Я достала большой аметист, найденный когда-то в устье Тошемки. Сжала камень в ладонях, согревая и наполняя своей энергией. Заметив, как сверкнул ярким блеском маленький Херкимер, я вынула его из плена шкатулки. Положу его на ночь рядом с собой. Вместе с аметистом они подскажут во сне то, чего я ещё не знаю, но хочу узнать.
Положив под подушку «драгоценности», я легла и, накрывшись одеялом, попыталась уснуть. Вспомнила дыхательное упражнение из йоги. В детстве часто им пользовалась — вдохнуть через рот в течение четырёх секунд, задержать дыхание на семь, и медленно выдохнуть через рот на восемь. Уже через минуту я провалилась в сон.
Я брела по кромке леса, в просвете деревьев зеленел луг. Шелковистая трава, перемежавшаяся полевыми цветами, слегка колыхалась на ветру. Тот самый луг, где я всегда собирала различные травки. Только сейчас мне хотелось находиться в успокаивающей тени деревьев. Они что-то нашептывали мне, но я не останавливалась, чтобы прислушаться. Шла к старому мудрому кедру, около которого часто сидела в детстве, выплакивая обиды и спрашивая советы. Он, как всегда, стройный, могучий, готовый принять меня. Опершись спиной о шероховатый ствол, я удобно устроилась и прикрыла веки.
«Ульяна, Ульяна… — Я улыбнулась в ответ на его зов. — Найди то, что тебя просили не потерять...»
Я кивнула, обещая, продолжая вслушиваться, что ещё старый кедр скажет мне. Но он молчал.
Глубоко вздохнув, я поднялась и побрела к дому. Приблизившись к нему, заметила чёрный, отполированный до блеска автомобиль. Какой-то человек стоял возле него, но я не видела его лица. Он был высоким, подтянутым и одетым в чёрный костюм. Какое-то тревожное чувство заползло в душу, и я спряталась за дерево. В этот момент он повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Его чёрные затягивающие, словно в воронку, глаза...
Я вскрикнула и... проснулась. Резко села в кровати. Сердце гулко колотилось, словно после долгого бега. Провела ладонью по взмокшему от пота лбу. Приснится же такое!
Кинув взгляд на телефон — четыре часа! — я встала и побрела в ванную.
Только после обливания ледяной водой в голове вдруг отчётливо прозвучало: «Найди то, что тебя просили не потерять». Господи, что же это?
Я бросилась обратно в комнату. Утренний свет заливал ее. Остановившись посередине, обвела взглядом помещение. Я знала — этот сон мне приснился не просто так, он был наполнен смыслом. Но каким? Что я должна хранить? Кто меня просил?
Опустилась на пол и, обхватив голову руками, простонала. Надо вспомнить все и всех, кто меня когда-либо о чем-нибудь просил. Только вот времени у меня нет — уже в шесть утра я должна быть у Круглова и выглядеть на все пять.
* * *
«Я не твоя мать, — Макс стиснул зубы. Голос мамы, испуганный и дрожащий до сих пор стоял у него в ушах. — Твоей настоящей матери нет в живых».
Как сейчас он видел белое, как бумага, лицо матери, ее стиснутые пальцы.
— Мам, ты что? О чем ты? — бросился к ней, но она оттолкнула его.
— Послушай, Максим, я не шучу, ты же видишь. Пришло время сказать тебе это.
— Зачем? Почему сейчас? Почему не раньше? А ты… ты тогда кто? — его голос срывался, переходил с шепота на крик и наоборот.
— Максим, твоя мать была моей родной сестрой, близнецом. Она... умерла.
Он помнил, как схватил тонкий стакан и, сжав его со всей силы, раздавил. Увидев кровь, мама бросилась к нему.
— Сынок... ну что ты...
— Как это случилось?
— Что?
— Почему она умерла? Как?
Увидел, как губы женщины затряслись, а глаза наполнились слезами. Сердце защемило.
— Не говори, не надо. Я не хочу знать, мам.
— Я должна тебе рассказать, Максим, надо. Выслушай, пожалуйста.
— Не надо. Ты все равно моя мама и ей останешься.
Теперь она уже плакала навзрыд. Максим сел рядом, обхватил ее за плечи.
— Твой отец... он хочет встретиться с тобой.
— Кто? — молодой человек отшатнулся, нахмурившись. — У меня есть отец?
Женщина судорожно кивнула.
— Да. И он хочет встретиться с тобой, познакомиться.
Максим хмыкнул.
— Зачем? После стольких лет...
— Максим, это серьёзно. Он очень богатый человек. Ты его наследник.
Максу стало смешно, и он не удержался, громко расхохотался.
— Вдруг решил дать мне денег? А где он был раньше, когда ты горбилась на двух работах, мам? — Она молчала. — Кто он?
— Его зовут Виктор Игнатьевич Круглов.
Максим ухмыльнулся, отворачиваясь. Запустил пятерню в волосы. Внезапно он словно воочию услышал хриплый голос: «На память от Круглова». Макс застыл. И, словно откручиваемая назад кинолента, перед глазами возник его приятель из клуба: «Слушай, ну тут такое дело... Молодая же она, глупая. Личико смазливое. Вот Круглов ее к рукам и прибрал». И дальше голос Маринки: «Да этот урод тебя в порошок сотрёт. Это же сам Игорь Круглов».
Круглов. Что-то эта фамилия слишком часто встречается.
— Мам, кто такой этот Круглов? Я хочу знать, черт побери!
Женщина с трудом поднялась и, пройдя к шкафу, стала рыться на полке с бельём. Наконец, достала немного пожелтевшую газету и протянула ее Максиму. Он нетерпеливо выхватил её и развернул. На первой полосе была фотография каких-то людей в деловых костюмах, а большой заголовок гласил «Новые инвестиции Алмазного Короля».
Максим сложил газету. Алмазный король...
— Да, мам. Я хочу встретиться с отцом.