Глава 26
Я специально приехала чуть пораньше, чтобы до того как заступить на службу успеть поговорить с Женькой. Она как всегда сидела за компьютером. Услышав мои шаги за спиной, повернулась. Приветливо улыбнувшись, я прошла к ее столу. Женька потянулась, зевнула.
— Много работы? — спросила её.
— Как и всегда.
Я наклонилась над банкой, в которой сидел маленький розовато-коричневый лягушонок. Странное увлечение земноводными.
— Жень, ты нашла что-нибудь по этому типу?
Она покачала головой.
— Вся инфа под грифом секретности, — девушка закатила глаза.
— Странно.
Черт. Как правило, до того как работать с кем-то я узнавала все о их ближайшем окружении.
— Ладно, пойду шефа поспрашиваю... — Я направилась к двери.
— Во-первых, его сегодня не будет, а во-вторых, он тоже ничего не знает, — донеслось мне вслед.
Я посмотрела на часы — пора выезжать. Виктор Игнатьевич велел заехать за ним в его офис, который находился в одной из высоток центра «Москва Сити». За последние три дня пришлось усилить охрану, а сегодня даже выставить ребят на крыше. На всякий случай. Вокруг «алмазного короля» заварилась каша. Ему нужно как можно быстрее оформить документы на передачу бизнеса, объявить о наследнике и отбыть из России.
С тех пор как Виктор Игнатьевич объявил о том, что уходит от дел, на него началась настоящая охота.
Сегодня я работала с Николаем. Он, похоже, был слегка влюблён в меня — постоянно приглашал то в театр, то в кино, то на какие-то выставки. Мне совершенно некогда было бегать на свидания. Я едва могла найти время, чтобы выгулять свою собаку, что уж тут говорить про театры. Да и не было больше у меня желания. Разочаровалась.
Доехав на своём стареньком «Опеле» до бизнес-центра, припарковалась и вышла из машины. До башни «Империя» дошла за пять минут. Уже издали увидела бронированный «Мерс» Круглова. Неподалёку стоял один из наших ребят.
Открыв автомобиль, я села рядом с водителем. В наушнике зашуршало, и я сменила диапазон частоты.
— Гречка, пять минут.
Медленно мы подъехали к зданию из стекла и бетона. Пока ждала, достала свой «Иж-71», проверила магазины. Этот пистолет был одним из моих любимых — два магазина и в каждом достаточно патронов. К тому же он сравнительно небольшой и не выглядывал так вызывающе из-под пиджака.
— На выход, Гречка, — снова раздался у меня в ухе голос моего партнера.
Я потянулась к ручке автомобиля, другой рукой вытащила из кармана солнечные очки и нацепила их на нос. Раньше думала, что личники носят очки, чтобы никто не мог проследить за их взглядом. Ничего подобного! Очки для телохранителя — это важная часть индивидуальной защиты. Поняла это давно и убедилась на личном опыте, когда мне однажды распылили в лицо слезоточивый газ.
* * *
Максим вынырнул из стеклянных дверей, догоняя Круглова — чуть не забыл одну из папок с документами. Виктор Игнатьевич уже шёл к своему бронированному гелику, за ним — один из телохранителей. Едва они приблизились к машине, из нее вышла молодая женщина и встала у задней дверцы.
Макс не мог рассмотреть ее лица из-за больших солнечных очков с зеркальным напылением. Отметил только, что она была высокая и изящная, а ее юбка достаточно коротка, чтобы привлечь внимание к длинным стройным ногам. Мельком скользнув взглядом по ее фигуре, Максим заметил чуть оттопыривавшийся справа пиджак. Кобура. Это и есть женщина-телохранитель Круглова, о которой он упомянул? Как-то несерьёзно. Разве такая худышка может защитить от здорового бугая?
Круглов устроился на заднем сиденье, а Максим сел рядом с водителем-охранником. Пока ехали до отцовского особняка молчали, и, откровенно говоря, парень был этому только рад. Он чувствовал себя неуютно. Был уверен, что будь у него на затылке глаза, то наверняка бы встретился взглядом с сидевшей за его спиной женщиной. Он физически ощущал, как она смотрит на него. Почему? Изучает? Надо бы ее тоже проверить. Кто знает, чего можно ожидать от Круглова.
Металлические ворота отворились, как только автомобиль остановился. Макс с интересом оглядывал открывшийся ему вид — ярко-зеленую траву, гравийные дорожки вдоль подъездной аллеи. Современное здание темно серого цвета с огромными окнами во все стены виднелось из-за окружающих его тополей. Значит, теперь это его дом. Почти.
Осталось дело за малым — подписать документы. Завтра к одиннадцати часам они ожидали приезда нотариуса, и все имущество вместе с бизнесом должно было официально перейти к Максиму Соколовскому. Надолго ли? Этот вопрос крутился у него в голове, не давая ни на минуту расслабиться. Надо быть начеку.
Автомобиль остановился. Макс открыл дверь и ступил на траву. Огляделся, повернулся в ожидании Виктора Игнатьевича. Краем глаза заметил, как следом за ними вышла эта девица и встала чуть поодаль.
Круглов похлопал Макса по плечу.
— Ну, пойдём, сын, покажу тебе свои-твои хоромы. Небось, получше, чем те места, где ты ютился до этого.
Макс стиснул зубы. Главное — сохранять холодную голову. В конце концов, смеётся тот, кто смеётся последним.
Пока поднимались по лестнице, Круглов рассказывал, какие цветы любит, говорил что-то о зимнем саде и садовниках. Уже входя в широкие дубовые двери, Макс оглянулся. Сам не знал зачем. Глазами отыскал стоявшую на том же месте девушку. Ему показалось, он поймал ее взгляд, хотя это было невозможно. Солнечные очки все также закрывали половину ее лица.
Круглов собрал всю свою обслугу в просторном холле и по очереди представил своему сыну каждого из них. В портфеле у Макса уже была флэшка с информацией про всех этих людей. Он решил, что как только останется один, то обязательно просмотрит ее на своём ноутбуке.
Круглов провёл его по всем этажами, в подробностях рассказывая о каждом помещении. Около спальни жены на минуту остановился.
— Мариночка сейчас отдыхает, — с улыбкой сказал он, оборачиваясь к Максиму.
Молодой человек усмехнулся. Он уже видел фотографии его жены. Марина. Та самая, только потерянная и несчастная. Когда впервые увидел фотографию жены Круглова, обрадовался, что в этот момент находился один. Помнил, какой шок испытал, узнав свою бывшую девушку в этой потрепанной женщине неопределенного возраста. Что же с ней произошло за эти годы, что она стала такой? Неужели Круглов обращался с ней так же, как и с его матерью?
Максим отчасти был рад, что их встреча с Мариной отодвинулась по времени. Он ещё не готов встретиться с ней.
— …покажу тебе свой кабинет, — Виктор махнул в сторону двери в конце коридора. — Тебе там будет удобно работать. И вид хороший на сад. Захочешь воздухом подышать — есть выход на веранду.
Максим послушно шёл вслед за отцом. Он с нетерпением ждал момента, когда, наконец, сможет остаться один и осмотреться без свидетелей. Так много было о чем подумать. Мозг был переполнен информацией, и пора уже разложить ее по полочкам.
Виктор подошёл к бару и, достав бутылку «Knob Creek», разлил по стаканам.
В этот момент взгляд Максима упал на веранду. Эта молодая женщина-телохранитель теперь стояла около поручней спиной к нему. Что-то странно знакомое было в наклоне головы, в том, как она убрала выбившуюся прядь из прически. Он на миг прикрыл глаза, притворяясь, что слушает, о чем говорит Круглов.
Перед ним вдруг ясно возникла картина — белый искристый снег, отяжелевшие ветки ельника, глаза цвета гречишного мёда, слегка прищуренные от смеха, по-детски пухлые губы, такие сладкие-сладкие...
Не может такого быть… Та девушка, дорогие воспоминания о которой навсегда засели в его сердце, осталась далеко, за тысячи километров. Да и другая она совсем.
— ...Свою мать перевезешь сюда, как только мы уедем... — словно издалека донёсся до Максима голос отца. — Рейс в три часа дня. Я оставлю тебе одного из моих людей, а остальные поедут со мной.
— Эта девушка-телохранитель, кто она?
Круглов наморщил лоб, затем рассмеялся.
— Она старшая в команде. Так что тебе придётся слушаться женщину. Знаю-знаю, — он похлопал Макса по спине,— тебе претит слушать бабу, но, Макс, поверь — Ульяна того стоит. Это не женщина, а машина.
— Ульяна? — Максу вдруг стало трудно дышать. Он схватился за стакан с виски, поднёс ко рту. — Она работает с тобой круглосуточно?
— Нет, чуть больше двенадцати часов.
Он ещё что-то невнятно пробормотал. Максиму не терпелось остаться одному. Он устал. То ли начинает сходить с ума от свалившегося на него неожиданного наследства со всеми этими заботами, то ли на него странно повлияло присутствие молодой женщины, удивительно похожей на юную девушку из прошлого.
Все затихло. Я прошлась по коридору. Дверь спальни Марины была приоткрыта и я, не удержавшись, заглянула внутрь. Несмотря на поздний час, молодая женщина не спала. Она просто сидела на пуфике перед зеркалом. В полумраке было сложно разглядеть выражение ее лица. Я уже собиралась идти дальше, когда она внезапно резко повернулась ко мне.
— Ульяна, подожди.
Я прошла внутрь и остановилась возле неё. Она подняла на меня глаза, и даже при таком освещении я видела, какие они у неё ярко-голубые.
— Ты единственная телка здесь, с которой я могу говорить, — неожиданно произнесла она слегка хриплым голосом. Я молчала, не двигаясь. Жена Круглова иногда могла молоть всякую чушь, особенно под влиянием транквилизаторов. Помочь я ей все равно не могла — я не нарколог и не психотерапевт. — Что происходит? Кто все эти люди?
— Это охрана.
Она рассмеялась.
— Виктору угрожают? Боже мой... так стало неспокойно вокруг него... Когда же это кончится?
— Завтра вы будете в Испании.
Она вдруг закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись. Я подумала, что от плача, но когда Марина подняла лицо, увидела, что она смеялась. Этой женщине просто необходим врач.
— Ульяна, помогите мне. Я не хочу никуда ехать.
— Ложитесь спать. Утро вечера мудренее, — я отступила к двери. Никогда не знаешь чего ожидать от женщины, впадающей в истерику.
Вышла и плотно закрыла за собой дверь. На душе остался неприятный осадок. Марина была похожа на маленькую рыбку гуппи, выброшенную из аквариума и задыхавшуюся без воды, трепыхавшуюся в попытках выжить.
Я проследовала дальше по коридору. Не могла не остановиться подле кабинета Круглова. Из-под двери пробивался тусклый свет. Наверное, он там. Максим. Подумала, что и самой того гляди потребуется помощь психотерапевта.
Впервые за семь лет я почувствовала странное опустошение. Весь день я наблюдала за Максимом и не могла поверить, что это тот самый человек, которому я когда-то отдала свою Родовую Силу, свою девственность, что это тот самый мужчина, которого я так сильно любила. Он оказался таким же, как все эти отвратительные папики, набитые деньгами.
По привычке одернула себя — они мои клиенты, и благодаря им у меня есть хорошо оплачиваемая работа. Но все же не могла сдержать горькую улыбку. Его взгляд стал другим — таким же, как у его отца. Избалованный золотой мальчик, вернее, алмазный. Наследник многомиллионного состояния.
Я надеялась, что за эти годы сильно изменилась, и Макс не узнал меня.
* * *
Услышав шуршание шин по асфальту, Марина вскочила с кровати и подбежала к окну. У подъезда стояла незнакомая машина светло-серого цвета.
Женщина прошла в душ, на ходу стягивая с себя ночную рубашку. После вчерашнего, когда из-за слишком большой дозы транквилизаторов она не смогла выйти к столу, Марина поняла, что терпение ее мужа на исходе. Как же хочется повернуть время вспять, где она была самой собой, а не вконец озверевшей истеричкой.
Выйдя из душа, молодая женщина вытерлась насухо полотенцем и встала напротив зеркала. Нет, она все также красива, только в глазах окончательно погас жизненный огонь. Машинально потянулась к флакончику с таблетками, но тут же отдёрнула руку. Не сегодня. Может, даже не завтра. Открыв настежь окно, Марина вдохнула свежий утренний воздух.
А может, не все ещё потеряно? Может, жизнь продолжается?
В дверь постучалась и вошла горничная, которая испытующе поглядела на хозяйку. Та, выдержав ее взгляд, мило улыбнулась.
— Мне ничего не надо. Распорядись приготовить на завтрак омлет с сыром и беконом.
Горничная вышла, а Марина прошла к шкафу и, распахнув дверцы, уставилась на висевшую в нем одежду. Все эти никчемные дорогие тряпки… Была бы ее воля — обменяла бы их на свободу. Свободу от Виктора, от его извращённой любви, от его денег. И затерялась бы где-нибудь далеко-далеко, став неприметной, как песчинка в пустыне.
Набросив на себя первое попавшееся платье, молодая женщина провела щёткой по волосам и пощипала себя за щеки, чтобы придать им более яркий цвет.
В доме было тихо, и лишь из кабинета Виктора доносились тихие голоса. У него посетители? Марина едва сдержалась, чтобы не подойти к двери и не прислонить к ней ухо. Но нет, не дай бог кто-то увидит.
Она неторопливо спустилась по лестнице в столовую. В кресле у окна сидела Ульяна. Как всегда с непроницаемым лицом. Непонятно, что эта девушка чувствует, да и чувствует ли что-либо. Стол уже был накрыт на одну персону.
— Доброе утро, Марина, — кивнула Ульяна и поднялась с кресла.
— Что-то случилось?
Та пожала плечами.
— Ничего особенного, — затем поглядела на часы. — Ваш багаж упакован и уже в машине.
Марине было все равно. Ей не хотелось никуда ехать. Знала, что там, в другой стране, она сгинет, пропадёт и, вполне возможно, никогда не увидит ни друзей, ни родных, ни свой город.
— Я могу чем-то помочь?
Она подняла голову. Ульяна внимательно всматривалась в ее лицо.
— Что... — выдохнула. В голове быстро замельтешили мысли.
— Я вижу, вы не желаете покидать страну. Вы чего-то боитесь?
Марина угрюмо хмыкнула и начала ковырять вилкой уже остывающий омлет. Обе молчали. Наконец, молодая женщина подняла на телохранителя глаза.
— У вас же есть пистолет. Пристрелите меня.
В пару секунд Ульяна пересекла комнату и, подойдя к Марине, склонилась над ее ухом.
— Ваш самолёт через три часа, и у вас ещё есть шанс опоздать на рейс, — прошептала Ульяна еле слышно. — Но должна предупредить, что это будет болезненно.
— Как?
Марина была согласна на что угодно.
— Переломать себе ноги, удариться головой...
Марина жалобно посмотрела на стоявшую перед ней девушку, нахмурила брови.
— Вы смеётесь.
Ульяна пожала плечами и отошла обратно к креслу. Марина ещё какое-то время доедала омлет, а затем резко отодвинула тарелку и встала из-за стола.
— Уже первый час, — пробормотала она и быстро направилась к дверям.
Она торопливо поднялась к себе в комнату, достала несколько коробок с туфлями и, выбрав с самым высокими каблуками, втиснула в них ступни. С минуту раздумывала, затем вспомнила о высокой каменной лестнице, ведущей из оранжереи в сад. Надо спешить. Того гляди Виктор выйдет из кабинета и остановит ее.
Остановившись на самом верху, Марина со страхом поглядела вниз. Поблизости никого не было, только один из охранников бродил у ворот. Молодая женщина сглотнула образовавшийся в горле ком — ещё никогда в жизни не пробовала калечить саму себя. А вдруг у неё не получится или она убьётся насмерть? Хотя какая разница?
Нога, обутая в серые лакированные лабутены, неуверенно скользнула на ступеньку ниже, женщина зажмурила глаза, совершая глубокий вдох. «Господи, помоги!».
Она пронзительно закричала и, взмахнув руками, словно крыльями, бросилась вниз.
* * *
Когда я услышала женский крик, меня пробил пот, и я почувствовала, как жар заливает лицо. Увидела, как мои ребята бежали к оранжерее. Буквально через пару минут в наушнике послышался шум и голос Кирилла.
— Гречка, стой на месте.
— Что случилось?
Я уже знала, что произошло — Марина решилась, послушала моего совета.
— Марина упала с лестницы и, похоже, разбилась.
— Она жива?
— Да, но без сознания. Я вызвал вертолёт.
Я кивнула. До того как сообщу Круглову о происшествии, надо выяснить ситуацию.
— Какие у неё травмы?
— Открытый перелом голени, похоже, сотрясение мозга. О позвоночнике ничего не могу сказать. Гречка, она приходит в себя...
— Сделай тест на чувствительность. И держи ей голову, не отпускай. Я сообщу Виктору.
Быстро выйдя из столовой, я поднялась по лестнице и направилась к кабинету хозяина. На мой стук он недовольно бросил:
— Войдите. Что, Ульяна? Мы почти закончили.
— Ваша супруга, Виктор Игнатьевич...
Он бросил раздражённый взгляд на пожилого мужчину-юриста.
— Подписывай. Все готово, — потом снова повернулся ко мне. — Так что с ней?
— Марина упала с лестницы, у неё многочисленные травмы, — закончила я и увидела, как в его глазах сначала промелькнуло непонимание, потом ужас, а затем бездонно-чёрные зрачки Круглова засверкали лютой яростью.
Он сжал зубы, и из его горла вырвалось почти звериное рычание. Я отвела взгляд и тут же натолкнулась на, как показалось, заинтересованный взгляд его сына Максима.
— Да у меня самолёт через два с половиной часа! Надо залепить ее пластырями и забинтовать. Все готово к отъезду.
— Боюсь, ваша супруга не в состоянии сопровождать вас в этой поездке. С минуту на минуту прибудет медицинский вертолёт. У Марины слишком серьёзные травмы.
Круглов схватился за воротник рубашки, рванул, сдирая галстук.
— Твою мать! Чертова стерва! Я не могу оставаться здесь! Мне надо сегодня же улететь. Где она? Макс!
Он распахнул дверь и галопом сбежал вниз. Максим последовал за ним. Я осталась стоять, наблюдая, как юрист упаковывает в портфель документы. Мужчина улыбнулся мне на прощание и спешно вышел из кабинета.
* * *
Макс проводил взглядом поднявшийся вертолёт, пригладил взлохмаченные ветром волосы. Виктор ещё какое-то время стоял злой, сжимал и разжимал кулаки.
— День не задался, — пробормотал он.
Максим согласился с ним в душе. Да, все пошло наперекосяк для Виктора с самого утра, когда юрист отказался ставить печать на одном из документов. Макс был благодарен ему за это. Он не мог понять, почему человек Круглова вдруг заартачился — неужели так сильно испугался за свою шкуру? Вполне вероятно, присутствие наследника также повлияло на это решение. А под конец отчебучила Марина. Какого лешего этой кукле взбрело в голову иди в оранжерею прямо перед отъездом?
Макса передернуло при воспоминании о лежащей в неестественной позе девушке. Быстро распухавшая посиневшая нога, кость, почти прорезавшая кожу, кровь, сочившаяся из рваной раны на лбу. Никакие бинты и пластыри здесь не помогли бы. Грудь Марины часто вздымалась, изо рта со свистом вырывался воздух. Прибывшие медики подтвердили озвученные Ульяной травмы. По счастью позвоночник Марины не был поврежден.
Она приоткрыла глаза и, увидев склонившееся над ней лицо Макса, простонала. Он прислонил палец к губам. Молодая женщина узнала его, ее ресницы затрепетали.
— Тише, тебе нельзя говорить. Сейчас тебя отправят в больницу.
Увидел, как из-под закрытых век скатилась слеза.
Круглов все это время стоял в стороне, нервно теребил сбившийся набок галстук. Перед тем как уйти, приказал:
— Никакого телевидения. Не хочу ничего слышать в новостях.
Затем резко развернулся и направился к дому.
Пока Марину погружали на носилки и заносили в люк медицинского вертолета, Максим наблюдал за входом в дом. Видел, как Круглов выходил в сопровождении Ульяны, садился в машину. Похоже, ему было наплевать на самочувствие супруги — это была очередная помеха его планам и ничего более.
Это была она — его Ульяна. Макс был уверен в этом на двести процентов. Сейчас, когда на ее лице не было этих огромных зеркальных очков, он мог как следует рассмотреть девушку. Да, она, несомненно, изменилась, но эти ее глаза, изящные чёрные дуги бровей, слегка пухлые губы, теперь плотно сжатые в строгую полоску. Она носила теперь гладкую причёску, увенчанную объемным пучком.
Вздохнув, Макс представил, как выпускает ее длинные густые волосы из плена шпилек, и они шелковистой волной рушатся на ее грудь, спину, плечи... Приятель в брюках мгновенно отозвался. Дьявол, ещё не хватало, чтобы кто-то заметил это!
Интересно, помнит ли Ульяна его? Ведь это было так давно, она была совсем ещё юной. Макс словно почувствовал вкус ее кожи на губах. Тогда он жаждал ощутить ее всю и из-за обмороженных рук пробовал эту девушку губами, всю, везде... каждый сантиметр ее кожи.
Почувствовав, что в брюках становится совсем неуютно, мужчина взбежал по лестнице в дом и, открыв дверь, столкнулся с предметом своих переживаний.
— Простите... Максим Викторович… — Она подняла руку, желая опустить очки на лицо.
— Зайдите ко мне в кабинет, Ульяна.
— Моя смена закончена... — она попыталась возразить, но, увидев, как он нахмурился, кивнула и отступила.
Максим прошёл в кабинет, по дороге обдумывая, о чем говорить с девушкой. На самом деле все, что ему хотелось — видеть ее вблизи, слышать голос, чувствовать ее вкус.
Ульяна следовала за ним — он слышал стук ее каблуков за спиной. Войдя внутрь, сел за стол и предложил сесть девушке. Он молчал какое-то время и, когда пауза стала уже заметно неловкой, произнёс внезапно охрипшим голосом:
— Сколько часов длится ваша смена, Ульяна?
— Четырнадцать.
— С завтрашнего дня вы работаете круглосуточно.
— Но... простите... В моем контракте специальным пунктом оговорено...
— Можете его порвать и выбросить. Теперь у нас будет новый контракт, — с этими словами Макс вытащил ручку и белый лист бумаги.
Девушка упрямо вскинула голову.
— Кроме работы, у меня есть ещё личная жизнь.
— Тройная оплата пойдет? — он занёс ручку над бумагой, приготовившись записывать.
— Постойте, — она закусила губу. — Ни вы, ни я не можем принимать подобные решения. У меня есть начальник, и я буду слушаться только его.
— Хорошо, — Макс вышел из-за стола. — Можете идти домой и собирать необходимые вещи. С вашим боссом я договорюсь.
Мужчина уловил скептическую полуулыбку, промелькнувшую на губах девушки.
Она повернулась, чтобы уйти. Макс хотел задержать ее, уже протянул руку, но в последний момент остановил себя. Она вернётся. Уже завтра будет рядом с ним. Постоянно. Уж об этом он позаботится.
* * *
Он меня взбесил. Да кто он такой-то чтобы решать за меня, как и сколько часов мне работать?! Я чувствовала взгляд Макса в спину и изо всех сил старалась держать себя в руках. Шла походкой от бедра, придерживая сумочку. От напряжения у меня даже заболела шея, чего давно со мной не бывало. И только сев в машину, в которой меня уже ожидал Николай, дала волю своему раздражению.
— Гречка, ты чего? — парень удивлённо посмотрел на меня.
— Бесит меня все... — погрузила лицо в ладони. — Отвези меня в зал.
— А может, пообедаем вместе?
— Отстань, Коль. И так тошно.
Всю дорогу мой напарник что-то говорил, пытаясь меня развеселить, но я совершенно не слышала его. Перед глазами стоял Максим. Такой, каким я его помнила. Да, он внешне почти не изменился. Только плечи и спина стали значительно шире, и взгляд... жесткий, неумолимый. А я помнила его смеющиеся глаза, в которые так любила смотреть и целовать. И его по-девичьи густые ресницы, щекотавшие мои щёки. Неужели Макс так изменился за эти годы, стал таким же, как его отец? Или он всегда был таким? Потому запросто и исчез тогда из моей жизни.
— Ульяш, ты плачешь?
Ох, сама не заметила, как всхлипнула.
— Устала я.
— Ну какой тебе спортзал, давай домой отвезу?
Я упрямо помотала головой.
— Мне надо. Надо быть в форме.
В зале я пробыла до глубокого вечера. Работала до изнеможения, срывая злость на боксерской груше. Хотела, придя домой, рухнуть без задних ног и ни чем больше не думать, не чувствовать. И когда я уже была готова упасть на свежие простыни, мой телефон ожил. Я скрежетнула зубами — Березин.
Шеф начал издалека. Спросил, как я съездила на охоту пару недель назад, какое у меня настроение, а затем, немного замявшись, сказал:
— У меня есть неплохое предложение для тебя, Ульян...
Я замерла. Уже поняла, что последует дальше.
— …Так как ты старшая в группе, тебе придётся в течение пары месяцев взять под постоянное наблюдение господина Соколовского. Есть достаточно большой риск его устранения.
— ...устранения? — эхом повторила я. На миллисекунду представила бездыханное тело Максима. Я уже видела его почти таким.
— Ну конечно, Уль. У него слишком много врагов.
— Я ничего не нашла на Соколовского, — обиженно пробубнила, уже зная, что мне придётся согласиться на предложение шефа.
— Тебе придётся на время переехать в его коттедж в Барвихе, — продолжал Березин. Я молчала. — Оплата в три раза больше, чем платил Круглов. Соглашайся.
— А как же я буду ходить в спортзал? Мне надо держать себя в хорошей форме, — последняя попытка.
Шеф рассмеялся.
— Ульян, ты можешь заниматься и там. Короче, разговор окончен. Спокойной ночи.
Не желая выслушивать мои бесчисленные возражения, Березин повесил трубку.
Спокойной ночи!
Теперь я уж точно не засну. Меня распирала обида на весь мир. Уютной постели пришлось ещё долго меня ждать, пока я сидела в кухне и пила успокоительный чай с мятой.