Глава 27
Проснулась ещё до звонка будильника. Напрасно мучилась, маялась всю ночь, ощущая под головой твёрдый аметист — никакие озаряющие сны не приснились. Зато теперь жутко ломило виски.
Заварила чай из душицы и чабреца в надежде, что это мне поможет справиться с головной болью. Ненавидела работать в таком состоянии — мысли становились вязкими, зрение расплывчатым.
Перед тем как начать собирать сумки, решилась, несмотря на ранний час, позвонить шефу. Как ни странно, он ответил сразу, хотя его голос был сонным.
— Привет, принцесса... — он резко замолчал, громко выдохнул. — Кто это?
Я хмыкнула. Ну почему «принцесса» не относилось ко мне?
— Это я, Ульяна.
В голосе шефа сразу зазвучали деловые нотки.
— Да, слушаю. Ты готова?
— Не совсем. У меня вопрос — что можно с собой взять?
— Господи, да бери что хочешь. В конце концов, клиент хочет, чтобы ты там была круглосуточно, значит, тебе нужен комфорт.
— Спасибо, — я улыбнулась и, попрощавшись, отключилась.
У меня уже возникла мысль. Хоть что-то, но сделаю по-своему и позлю этого нового «алмазного короля».
В самую большую из сумок я сложила оружие, пару детекторов, радиометр, рацию, морпеховский нож, который мне подарил коллега. Достав с антресолей свою старую сумку, покидала туда кое-какую одежду, туда же бросила аметист и дневник.
Злорадная улыбка озарила мое лицо.
Я решила — Весна поедет со мной. Она уже старая, и я хочу проводить с ней как можно больше времени. Мне выдался великолепный шанс. И плевать, что Максим Соколовский может быть недоволен. Точно так же как мне плевать на его деньги, которые он будет платить за работу.
* * *
Всю дорогу до особняка Круглова Весна радостно повизгивала. Я усадила ее на переднее сиденье и с нетерпением предвкушала реакцию Макса на свою выходку. А моей собаке было все равно, куда я ее везу, хотя, уверена, она думала, что мы едем на охоту.
Еле сдерживая улыбку, я въехала в ворота и остановилась у лестницы. Вышла, открыла дверь для своей псины. Она тут же выскочила и, виляя хвостом, помчалась по своим делам на зеленую лужайку.
Пашка показался из-за угла дома, и я поймала его очумелый взгляд. Усмехнулась, когда он прокрутил пальцем у виска.
— Ты чего, Гречка, обалдела?
— Вовсе нет. Я здесь теперь надолго, и мне не на кого оставить собаку.
— Я даже не знал, что у тебя есть собака.
— Ты много чего не знаешь обо мне, — я потрепала подбежавшую Весну по холке и боковым зрением увидела Максима, выходящего из дверей.
Твою мать!
Весна вдруг резко подняла морду и стремглав бросилась к нему. Пашка моментально выхватил пистолет.
— Стой! — крикнула, хватая его за руку.
Словно в замедленной съемке видела, как собака бросилась на грудь Максиму, но он удержался на ногах. Мой напарник попытался вырваться из моей хватки, но я отбросила его назад, взмыла по ступенькам и, схватив Весну, оттащила от охраняемого объекта.
— Черт... Мать вашу... — глухо пробормотал Макс, утирая тыльной стороной ладони мокрое от слюней лицо.
Его брови сошлись на переносице, но мне показалось, на миг в его глазах мелькнули смешливые искорки. Я не стала всматриваться, склонилась к собаке, выговаривая ей. Пашка недовольно бубнил ругательства в мой адрес, потирая вывихнутую руку.
— Ульяна, зайдите ко мне, — строго и холодно сказал Макс. Я подняла взгляд и утонула в его глазах. Словно не было всех этих прошедших лет. — Вы слушаете меня?
— А, да, Максим Викторович.
Я поднялась, отряхнула руки. Вдруг почувствовала себя нерадивой ученицей. Надо срочно приводить себя в порядок — ненавижу чувствовать себя виноватой.
Он уже повернулся и вошёл внутрь дома.
— Пашк, последи за Весной, — коротко бросила парню.
* * *
Макс стоял в кабинете у окна спиной ко мне. Как только я вошла, обернулся. Его лицо абсолютно ничего не выражало, словно было неподвижной маской.
— Что это было? — тихо спросил он.
Я развела руками, вздохнула, но, вспомнив, что не собиралась извиняться, вскинула подбородок.
— Это не что, а кто. Моя собака. Я привезла ее, потому что мне не с кем ее оставить. Вы же сами хотели, чтобы я круглосуточно была при вас. Собака уже старая, ей почти тринадцать лет, и она достаточно спокойная. Я имею в виду, что она не доставит вам хлопот.
— Вы не поняли, — теперь я слышала злые нотки в его голосе. — Вы подвергли животное ненужному риску. Ваш коллега запросто мог пристрелить пса. Вы об этом подумали? Где вас учили просчитывать ситуации?
Я хотела возразить, но так и осталась стоять с открытым ртом.
Просчитывать ситуации!
Почувствовала, как жаром полыхнули мои щёки.
А Макс тем временем насмешливо продолжал:
— Да и сотрудника чуть не отправили на больничный. Минус вам в зачётку, Ульяна. Научитесь держать свои эмоции в узде. — Я стояла, не в силах двинуться с места. — Вы свободны.
Словно не на своих ногах, а на каких-то негнущихся столбах, я заставила себя выйти из его кабинета.
Так, немедленно успокоиться! Глубокий вдох, выдох, ещё вдох... Приложила прохладные ладони к горящим щекам. Как стыдно! Не помню, когда последний раз меня так отчитывали.
Чисто автоматически начала разгружать свою машину, вытащила на траву сумки. Пашка был далеко, играл с собакой. Я подхватила багаж и потащила к лестнице. Вздрогнула от неожиданности, когда сумка вдруг резко взмыла вверх. Подняла глаза — опять он, недовольный.
— Дайте сюда.
Выхватив из моих рук вещи, Макс пошел по лестнице. Я шла сзади, ловя еле слышный запах его тела, от которого у меня снова затвердели соски, как тогда в машине. Макс повернул в сторону от спальни, в которой я ночевала в свои смены.
— Постойте, Максим Викторович... — неожиданно мой голос сорвался на писк. — Моя комната в другой части дома.
— Была, — он открыл дверь в одну из гостевых спальней рядом с его. — Теперь вашей комнатой, Ульяна, будет эта.
Он вошёл внутрь, поставил сумки на пол, посмотрел на свои руки.
— Разве нельзя было попросить прислугу принести ваш багаж? Что там у вас, гири?
— Одежда и... оружие.
Макс хмыкнул, покачал головой и, больше не сказав ни слова, вышел.
В растерянности я осталась стоять посреди комнаты. Затем в сердцах пнула сумку. Черт. Самую жесткую, с оружием.
Огляделась вокруг. Комната была просторной и светлой. На огромных панорамных окнах — тяжёлые белые шторы. Стены приятного мятного цвета.
Время, пока я разбирала сумки и развешивала в шкаф одежду, пролетело незаметно. Мне надо прекращать заниматься личными делами, и приступать к своим прямым обязанностям.
Я хотела пройтись вокруг дома и лично проверить камеры видеонаблюдения. Кроме того я заметила несколько новых людей среди обслуживающего персонала, и это мне совсем не понравилось. Именно поэтому решила привезти некоторые из необходимых для работы приборов.
Я не знала, какие отношения связывали Максима с его отцом и остальной семьёй, и мне необходимо было это выяснить, чтобы продумать дальнейшие действия. В моей работе очень важно знать детали. Малейший недочёт может стоить жизни клиенту и мне.
Переодевшись в лёгкий спортивный костюм и кроссовки, я прихватила детектор. Была уверена, что дом и сад набиты жучками. Сниму их и, если будет надо, поставлю свои.
Сначала прошлась вдоль забора, дойдя до оранжереи, остановилась. Этот чудесный всесезонный сад был настоящей гордостью Виктора Круглова. Когда я впервые его увидела, не могла поверить глазам — чего там только не было! И орхидеи, и магнолии, огромное апельсиновое дерево с пусть и мелкими плодами. Какие-то тропические лианы змеями свисали с потолка. Конечно, и воздух был тропическим — душным и влажным. Кто бы мог подумать, что у такого жесткого бизнесмена такое увлечение — цветоводство?!
Дверь была приоткрыта, я вошла и услышала голос. Замерла, прислушиваясь.
— …Состарилась совсем, подружка, — его голос. — На, Весна, на ешь ещё... Ишь, набросилась — чуть с ног не сбила, обслюнявила совсем. — Макс тихо смеялся. — Вспомнила, а?
Макс говорил с моей собакой! Он помнил ее! А значит — и меня!
Виски вновь прорезала резкая боль. Стараясь не шуметь, я отступила назад и, выйдя, прикрыла за собой дверь.
Игорь Круглов приземлился в аэропорту Калгари — города на западе Канады. Задница болела от долгого сиденья, но если бы он не дул джин в течение восьми часов, то было бы и хуже. Пройдя таможенный и иммиграционный контроль, молодой человек вышел на улицу. Ряд уберов застыл в ожидании пассажиров.
Гостиница, в которой Игорь забронировал номер, находилась в центре города. Он не намерен был там останавливаться надолго. После того как решит важные вопросы, тут же улетит обратно в Торонто, где его ждали апартаменты класса «люкс» и знакомые девочки.
Глянув на часы, мужчина заторопился. Встреча с человеком назначена на восемь часов вечера и до неё осталось меньше двух часов. Игорь хотел привести себя в порядок, освежиться после долгого пути в душе. Надо произвести на этого мужика достойное впечатление, иначе тот не согласится иметь с ним дела.
Отель произвёл на него гнетущее впечатление. Слишком аляповатый, с претензией на роскошь. Напомнил ему гостиницу «Москва». Да и этот затхлый запах старости, напоминающий о темницах и существовании привидений, наводил тоску.
Номер оказался просторным и имел отдельный кабинет, огромную ванную с вместительной душевой кабиной. Игорь освободился от одежды и шагнул на прохладный кафель. Долго стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь горячей водой, так приятно расслабляющей занемевшие от долгого сидения мышцы. Его последний шанс расслабиться — потом ему уже будет не до этого. Вряд ли он сможет спокойно спать, пока исполнитель не сделает своё дело. Пора брать бразды правления в свои руки и избавляться от стоящих у него на пути.
* * *
Максим вышел из оранжереи, огляделся по сторонам. Увидев Ульяну, идущую вдоль забора, остановился. Сейчас она выглядела по-другому — в светло-сером спортивном костюме, в кроссовках и все с тем же чопорным пучком на затылке. Он догадался, что девушка узнала его. Только вот почему разговаривает с ним с подчёркнуто вежливо-холодными интонациями? Только лишь потому, что он теперь богатый наследник и ее клиент или же она не забыла ту обиду, которую он нанёс ей много лет назад? Но разве он был не прав? Эта девушка-ведьма околдовала его, опоила своими зельями. Так, что он забыл все на свете — свою мать, отчаянно разыскивавшую его, и то, что ему надо найти убийцу друга и его невесты...
Неприятная мысль кольнула его. А вдруг она специально сделала это? Вдруг была заодно с Игорем Кругловым? Ведь недаром он был именно в тех местах, совсем неподалёку от жилища девушки. Да и сейчас она работает на его отца.
Макс тяжело вздохнул, потёр руками виски. По-хорошему ему надо сесть за компьютер, поискать информацию об Ульяне Гречишиной.
Уже заходя в дом, мужчина обратил внимание на сгущавшиеся на западе тучи. Намечалась гроза и, судя по форме облаков, достаточно сильная. Из кухни доносились аппетитные запахи — кухарка уже готовила ужин. Он попросил женщину принести ужин в его рабочий кабинет, включил монитор и опустился в мягкое кожаное кресло.
Звук дождя отвлёк его от изучения контракта. Сначала послышался гулкий редкий перестук крупных капель, падающих на подоконник, затем барабанной дробью зарядил ливень.
Максим откинулся в кресле, закинул руки за голову, наблюдая, как по окну разливается вода, меняя пейзаж за окном на картину в стиле Клода Монэ. Белый зигзаг молнии раздвоил небо, и в следующую секунду с треском громыхнуло. Весна, лежавшая у стола, теперь переместилась под него.
Макс встал, чтобы закрыть окно — в комнату начала заливаться вода — и обратил внимание, что автомобиля Павла — напарника Ульяны — на парковке перед домом не было. Скорее всего, уехал. Значит, из охраны осталась одна Ульяна.
Максим представил, как девушка сейчас точно также как он смотрит в окно, уютно устроившись в кресле и накрывшись тёплым пледом.
Собрался вновь вернуться к делам, бросил последний взгляд наружу. Глаза от удивления расширились, когда он увидел Ульяну, бежавшую по лужайке к дому. Где ее черти носили? Ещё не хватало ей простудиться и заболеть! Макс нетерпеливо вскочил с кресла и, выйдя из кабинета, устремился по лестнице вниз.
Входная дверь распахнулась перед его лицом, едва не ударив.
— Ох, простите Максим Викторович, — девушка поднесла руку к губам.
Максим сделал удивленное лицо.
— Ульяна? Что вы делаете на улице? Вам доставляет удовольствие гулять по лужам?
— Я случайно зашла далеко. Думала, пережду дождь в роще, но... — она вздохнула, — он затянулся.
Помимо воли его взгляд уставился на отчётливо выделявшуюся через мокрую, облепившую ее ткань грудь с затвердевшими сосками. Не в силах отвести взгляд, он, постаравшись придать голосу колючие нотки, произнёс:
— Я не оплачиваю больничный. Идите и немедленно приведите себя в порядок.
Девушка только кивнула и, старательно избегая его взгляда, бросилась в свою спальню.
Максим, недовольный собой, хмыкнул. Самый настоящий хам. Ну что он к ней прицепился? В конце концов, не её вина, что он едва может обуздать себя в ее присутствии. Надо немедленно извиниться, пока между ними не возникли серьёзные разногласия. И как бы смешно это ни звучало, но Ульяна его охраняет.
Перепрыгивая через две ступеньки, он взлетел по лестнице наверх, стукнул пару раз в дверь спальни девушки и распахнул ее.
— Ульян...
Максим замер на пороге. Она стояла посередине комнаты все ещё в мокрой одежде. На лице растерянность — явно не ожидала посетителя. Все вокруг вдруг замерло и куда-то исчезло, словно в туманную зыбь. Макс видел только лицо Ульяны с приоткрытыми от удивления губами, распахнутые глаза цвета гречишного мёда. Их взгляды скрестились. Сердце остановилось на мгновение, а потом резво заскакало аллюром. Опомнился и ринулся в ванную, схватил большое банное полотенце.
— Ты вся мокрая…
Накрыл девушку с головой, прижимая к груди и растирая ее волосы, плечи, которые уже освобождал от намокшей одежды. Шпильки с тихим звоном посыпались на пол.
— Максим Викторович! — ахнула она. — Зачем вы... Пусти меня! Что ты...
Он не дал ей договорить — запустив пальцы в волосы, приподнял ее лицо. Казалось, их губы вот-вот встретятся.
— Гречка, значит... — вновь крепко сжал ее в объятьях, шепча на ухо какие-то успокаивающие слова. — Прости, прости меня. Я не хотел обидеть...
Больше всего на свете Максиму хотелось освободить девушку от одежды, вновь почувствовать ее тело, по которому он, оказывается, все это время скучал. Но мужчина не мог переступить этот барьер. Прежде всего у них деловые отношения, как бы ни хотелось ему совместить приятное с полезным.
Он взял руку Ульяны и поднёс к губам. Да, она все такая же сладкая. Кожа слегка терпкого вкуса, похожего на зеленые яблоки. Сладковатые нотки мёда и пряностей. Такой вкус, как он помнил. Макс почувствовал, что странное состояние эйфории заливает его с головы до ног. Он вновь ощущал вкус. Вкус ее кожи, ее тела. И ему хотелось большего.
Ульяна вырвала свою руку, спрятала за спину.
— Максим... Викторович, пожалуйста. Мне надо переодеться.
До мужчины вдруг дошло, что с тех пор, как бесцеремонно ворвался в спальню девушки, он ведёт себя как сумасшедший. Черт...
— Извини... — отвернулся, повесил полотенце на спинку стула. — Ужин ждёт в столовой.
Быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Дрожащими руками я открыла шкаф. Невидяще уставилась внутрь. Давно со мной не было подобного — я почти потеряла контроль. Макс понял это. А сейчас, оставшись одна, я точно знала, что пропала. Не почти потеряла контроль, а полностью.
Оказывается, все эти годы я лгала себе, убеждая, что насовсем избавилась от сексуальных желаний, дурацких фантазий, девичьих грёз. Всего пять минут в мужских объятиях опровергли всё и опрокинули мой так тщательно выстроенный мирок.
Вытянув первое попавшееся платье, надела его. Уставилась в зеркало. Сама себе напоминала загнанного в ловушку мышонка. Отчаяние в чересчур блестящих глазах, лихорадочный румянец на щеках. Успокойся же, глупое сердце.
Пора было спускаться к ужину. На миг представила себя, сидящую напротив Максима в интимном полумраке столовой, только вдвоём. Перед нами тарелки с едой, бокалы, наполненные розовым вином. Это было опасно. Я не должна испытывать никаких чувств к клиенту — ни плохих, ни хороших. В противном случае я не смогу с ним работать. Не смогу защитить его в случае нападения.
Дав себе время на овладение эмоциями, я спустилась в столовую. К моей радости и тайному разочарованию, стол был накрыт только на одну персону. На тарелке дымились сочные люля-кебабы под гранатовым соусом, длиннозернистый рис, запечённые на гриле овощи — перцы, томаты, баклажаны. И да, как я и представляла, бокал розового вина. Только для меня. Аппетит внезапно пропал.
Я вяло ковырялась вилкой и ножом, заставляя себя есть только для того, чтобы не обидеть кухарку. Не знаю, сколько прошло времени, но звонкий собачий лай заставил меня вскочить из-за стола и подойти к окну.
Весна бегала по лужайке, а Максим бросал ей мяч, чтобы она ему приносила. Внезапно стало грустно и одиноко. Даже собака предала меня.
Пора закончить с этим днём. Я и так проделала много дел за сегодня. Завтра денёк не из лёгких — придётся поговорить с Максимом о людях, работающих здесь, о камерах наблюдения, навестить в больнице Марину, а вечером у Макса встреча.
Я наполнила ванну горячей водой и бросила в нее ароматический шарик. Кое-как заплетя волосы в косу, закрутила ее на макушке, разделась и легла в воду. Уже через пять минут почувствовала, как напряженные мышцы расслабились. Откинула голову на подушку и прикрыла глаза...
Журчание обмелевшей реки меж камней успокаивало. Ласковое солнце уходящего дня уже не жгло, а ласкало. Я раскинула руки, губы растянулись в улыбке. Скорее, шестым чувство почувствовала, что рядом кто-то сел. Не хотелось открывать глаза, и я продолжала так и лежать.
— Ульяна… — Ах, это бабушка! И голос ее был ворчливым и немного недовольным. — Любишь ты все делать по-своему. — Я повернула голову на голос и удивлённо приподняла брови. — Ты так близко к цели. Верни же ее.
— Кого?
Бабушка вздохнула, и я почувствовала, как холодная, будто лёд, рука прикоснулась к моей щеке.
— Силу своего рода.
В следующий миг я услышала удалявшийся шелест шагов по траве.
А затем звук открывшейся двери. Открыла глаза и в ужасе ушла с головой под воду. Посередине ванной комнаты стоял Максим, и на лице у него было такое же ошеломлённое выражение.
* * *
Горничная принесла ему ужин в его кабинет, как он и просил. Почти не чувствуя вкуса, Макс быстро поел и, отодвинув тарелку, включил монитор. Остались ещё кое-какие дела, финансовые отчеты за последние полгода, а мысли, как назло, от этого далеко. И совершенно не о работе.
Ульяна. До сих пор Максу было сложно поверить, что девушка, которую он пытался забыть все эти годы, здесь, рядом с ним, в соседней комнате. И он хочет ее точно так же как когда-то давно. Только между ними столько барьеров и недомолвок, завязывающихся в узел, который им надо распутать, пока не поздно.
Кто она? Как Ульяна, таежная девочка из уральского посёлка, оказалась в Москве? Он помнил ее наивность и невинность, помнил, как на ее лице всегда отражалась вся палитра чувств и эмоций. Сейчас же она была совершенно другая — замкнутая и холодная. И только сегодня, держа ее мокрую и дрожащую в объятиях, Макс понял — Ульяна не изменилась. Изменились условия вокруг них.
Он встал, прошёл к бару и достал бутылку «Crown Royal». Сделал несколько глотков из горла. Отставил, недовольный собой. Похоже, только холодный душ поможет ему.
Макс скинул рубашку, брюки, оставшись в одних боксерах, и открыл дверь в ванную, ту, где душевая кабина намного просторнее. Сделав несколько шагов, застыл.
В ванне лежала она. С закрытыми глазами, расслабленная, на лице лёгкая улыбка. Изящные руки на краях ванной, круглые полушария, увенчанные мягкими сосками, выступали из воды, словно островки, а ниже сквозь лёгкую пенку можно было видеть тело девушки, ямочку пупка, тёмный треугольничек в сплетении ее стройных ног...
Макс не должен здесь находиться. У него и в мыслях не было, что их спальни соединяются ванной комнатой. Сейчас мужчина стоял не в силах двинуться ни вперёд, ни назад и чувствовал в трусах настоящее восстание.
Внезапно глаза Ульяны открылись. Она вскрикнула и с головой ушла под воду.
Черт!
Макс наконец-то вышел из ступора и вывалился из ванной.
* * *
Игорь закрыл дверь за посетителем — неприятном человеке с застывшей улыбкой на лице, изуродованном шрамом. Он уносил с собой приличную сумму денег — пока ещё только задаток — за исполнение заветного желания Игоря. А желание было простое — избавиться от непонятно откуда взявшегося братца. Человек обещал, что его люди там, на родине, проверенные и надежные, и результата можно ожидать уже через две недели. Игорь надеялся, что все пройдёт без сучка и задоринки, и тогда можно будет приступить к исполнению основного плана — отправлению своего набившего оскомину папаши к деду и прадеду.
Вообще, это был изначальный план, который Игорь вынашивал уже несколько лет, но внезапно появившийся наследник отцовского состояния смешал все карты.
Теперь оставалось только ждать.
Игорь с тоской глядел в окно на проезжавшие внизу машины и сновавших по своим делам людей. Ему хотелось оказаться где-нибудь на солнечном берегу, под покачивающими листьями пальмами. Молодой человек дал себе слово, что как только все завершится, он тотчас же возьмёт билет на самолёт в какую-нибудь жаркую страну.
Игорь достал из кармана джинсов пакетик с белым порошком и насыпал его на овальное зеркало, лежавшее на столике.
Закрасив синяки от бессонной ночи пудрой, я расчесала волосы и сделала тугой пучок. Натянула чулки. Теперь выбор за обувью. Обыкновенные чёрные туфли на устойчивом семисантиметровом каблуке как нельзя лучше подойдут для сегодняшнего дня — слишком много поездок на повестке дня. Последний взгляд в зеркало перед выходом: темно серый костюм с юбкой чуть выше колен, бледно желтая блузка, удачно оттенявшая мою смуглую кожу. Сунув пистолет в кобуру, вышла из спальни, стараясь казаться решительной и бесстрашной.
Максим сидел в столовой за столом. В руках биржевые сводки. Услышав мои шаги по лестнице, отложил бумаги в сторону и изучающе уставился на меня.
— Доброе утро, — изобразив на лице улыбку, я подошла к столу и села перед тарелкой с вафлями и фруктами.
— Не думаю, что тебе стоило одеваться так официально с самого утра, — его губы слегка скривились в усмешке. — И вовсе не обязательно постоянно носить оружие. Мы дома, здесь безопасно. Так что, Ульян, расслабься.
Я чуть не подавилась от возмущения слюной. Да как он смеет указывать, как мне выглядеть? Может, мне надо было выйти к завтраку в банном халате? В конце концов, я на службе!
— Мы уже перешли на «ты»?
Макс отложил вилку и, слегка склонив голову набок, улыбался. А мне так хотелось стереть эту улыбку с его лица.
— Мы всегда были на «ты», помнишь?
От этого его «помнишь» щёки стали наливаться жаром.
— И прошу больше не врываться без разрешения в мои личные помещения.
Максим расхохотался.
— Черт, правда, прости. Я даже не ожидал увидеть тебя расслабляющейся в ванне. Не думал, что там сквозной проход. Сам был в шоке, хотя...
Этот мужчина выводил меня из себя. Вот сейчас бы пойти в спортивный зал и на чём-нибудь отработать серию жестких ударов.. Пока не поздно. Потому что мне так хотелось приложить его прямо сейчас.
Тем временем он вновь взял бумаги в руки и продолжил их просмотр.
— Максим Викторович, в этом доме есть спортивный комплекс?
Он выглянул из-за бумаг.
— Макс. Называй меня Макс, — бросил он. — Да, в левом крыле дома на цокольном этаже. И даже бассейн. Тебе понравится. — Затем с сомнением оглядел меня. — Ты что, собралась туда прямо сейчас, в этом прикиде?
Я вцепилась зубами в вафлю, политую кленовым сиропом. Наверное, я и впрямь дура. О каких спортивных тренировках может идти речь, когда я сижу перед ним затянутая в костюмчик от Рэне Лизарда? Просто теряла разум с каждой минутой, и из-за этого мне хотелось со всей мощью отработать удары по боксерской груше.
— Ладно, давай ешь и поедем проведаем мою мачеху. Кстати, Весну я покормил.
Он снова уткнулся в сводки.
Я доела, поставила тарелку и стакан из-под молока на поднос и вышла из столовой.
Автомобиль уже вывели из гаража. Надо бы хорошенько проверить его обшивку, да и под сиденьями. Я достала свой детектор. Была уверена, что Круглов наставил различных жучков. Он следил за всеми. Сколько раз я находила подслушивающие устройства и у Марины в спальне, у его сына Игоря, когда тот приезжал. А тут новый наследник, и хоть и родной сын, но чем черт не шутит.
Я нагнулась над задним сиденьем и вздрогнула, услышав позади покашливание. Этот Соколовский вновь незаметно подкрался. Я кое-как выпрямилась и только собиралась высказаться ему, что он мешает работать, как Макс протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь.
— Извини, не хотел тебя пугать... — Он улыбался, а его глаза бродили по моему лицу, спускаясь ниже, пока не застыли на вырезе блузки.
— Думаете, я напугалась? — обхватила себя обеими руками, физически ощущая взгляд мужчины.
— А разве нет? — Максим оглядел меня с головы до ног. — Тогда почему дрожишь? Или боишься себя?
— Прекратите, Максим Викторович, нам ещё работать весь день, — тихо сказала я. — Вы слишком далеко зашли. Я буду вынуждена расторгнуть наше соглашение.
Я не врала. Расторжение неизбежно в любом случае. Если между объектом и телохранителем возникает взаимная неприязнь или наоборот. А я уже поняла, что Макс точно не оставит меня равнодушной.
Подключила наушник и дала команду готовности Кириллу и Пашке.
Максим сел позади с правой стороны, я рядом с водителем.
Марина лежала в частной клинике, в которой вчера ей сделали операцию. Здание было небольшим и современным, окружённым высоким забором из кирпича и металлических прутьев. Мы заехали в ворота, которые тотчас же плавно закрылись. Пашка припарковался как можно ближе к входу, за нами в нескольких метрах машина сопровождения.
Ребята вышли из своей чёрной «Audi» и подошли к дверям нашей. Все как обычно. Главное — осмотрительность. Кирилл подал знак, что все чисто. Быстро бросив взгляд на Максима — он печатал что-то на ноутбуке, — я кивнула. На выход.
Мои ребята уже побывали внутри этой клиники, проверив на наличие опасности для моего охраняемого. В общем, работали как всегда.
Я остановилась у дверей в палату, Максим прошёл внутрь. Марина лежала на кровати. Ее голова была забинтована, нога подвешена в каком-то металлическом кольце. Она спала. Мужчина поискал глазами стул и, найдя, пододвинул к кровати девушки.
* * *
Она блаженно закрыла глаза, проваливаясь в сон. Лекарства, какие-то сильные обезболивающие, подействовали быстро. Она только слышала чьи-то голоса над ней — то ли ангелов, то ли врачей, затем почувствовала — ее куда-то везут.
Последнее, что Марина увидела — это огромный яркий свет круглой лампы.
В тело медленно вливались ощущения. Первым вернулось осязание. Дуновение лёгкого ветерка приятно касалось лица. Марина даже чуть вытянула губы, пытаясь поймать свежесть воздуха. Чуть позже вернулся слух. Услышала звук шагов, звук придвигаемого, наверное, стула. Здесь кто-то есть? Марина вдруг почувствовала леденящий ужас. Виктор. Нет. Она не переживет. Захотелось плакать, скулить, как жалкая бездомная сука, наказанная хозяином и выброшенная на мороз.
Девушка с трудом приподняла веки. Они были такие тяжёлые, словно гири. Перед глазами все было расплывчатое, в светло-голубых тонах, и только сбоку темнело какое-то пятно. Марина попыталась повернуть голову, но скривилась от боли. Тотчас же до неё донёсся знакомый голос, от звука которого снова захотелось плакать.
— Тихо, не шевелись. Тебе нельзя...
Ее губы беззвучно задвигались.
— …Тсс...
Наконец, девушка смогла сфокусироваться. Он здесь. Единственный, который, Марина знала, не обидит. Почувствовала прикосновение к своей руке.
— …Как ты, держишься? — в его голосе сквозило сочувствие.
— Пить, — прошелестела она пересохшими губами.
В следующий миг Марина почувствовала влагу на губах. Самый лучший деликатес в жизни.
— Спасибо, Макс... хорошо... — Глаза заволокло слезами. Как жаль, что она тогда так ошиблась. — Прости... — Он молчал. — Я дура...
— Поправляйся, — голос Максима был так близко, наверное, и лицо тоже. Марина вдруг явно увидела, как они сидят на лавочке, смеются, парень обнимает ее, целует. Как давно это было! Совсем в другой жизни.
— Поцелуй меня...
Девушка почувствовала его дыхание на своём лице и в следующий миг тёплые губы нежно прикоснулись к ее губам.
— Спасибо тебе... — подобие улыбки промелькнуло на бледном лице Марины. — Ульяна... спасибо ей... скажи...
— Спи, — прошептал Макс, поднимаясь. Марина уже не в силах была держать веки открытыми. Слышала его удалявшиеся шаги. Все будет хорошо. Есть Макс.
Максим быстро вышел из палаты и сбежал вниз по ступенькам. Какое-то тревожное чувство поселилось внутри после посещения Марины. Он ещё не понял, что его насторожило, и это не давало покоя.
Машина уже ожидала у входа. Два личника шли впереди, Ульяна прикрывала сзади. Максу это было странно. Никогда не думал, что ему когда-либо в жизни понадобятся телохранители — он всегда мог сам постоять за себя. Вся эта суматоха вокруг его персоны напрягала и раздражала, хотя Макс прекрасно понимал, что это было необходимой мерой.
Ульяна открыла заднюю дверь. Макс видел, как она бросила взгляды по сторонам.
— Гречка, — не мог удержаться, чтобы не поддразнить девушку.
Выражение ее лица не изменилось. Ну и выдержка!
Всю дорогу обратно он молчал, глядел на дома, деревья... Ему не хотелось ехать в этот роскошный дом, в котором по воле вновь обретенного отца ему приходилось жить. Там все чужое, начиная от одёжной вешалки в просторном холле и кончая его рабочим кабинетом. Приходилось играть отведённую самим себе роль. И его мама была права, что наотрез отказалась переезжать в этот особняк. Максу вдруг до боли захотелось вернуться обратно в их небольшую двухкомнатную квартиру. Хотелось сесть за кухонным столом с чашкой чая и слушать последние мамины новости и наставления.
— Поворачиваем, — сказал Макс водителю.
— Куда, Максим Викторович?
Мужчина назвал адрес.
Они подъехали к девятиэтажному кирпичному дому на Ленинском проспекте. Максим по привычке хотел выскочить и вбежать по ступенькам вверх, но его остановил строгий взгляд Ульяны. Он кивнул, словно извиняясь. Личники из другой машины вошли в подъезд, чтобы проверить его на безопасность.
— Все чисто, Гречка, — еле слышно донеслось из наушника Ульяны.
Пока поднимались в кабине лифта на шестой этаж, Макс чувствовал на себя сверлящий взгляд девушки.
— Я останусь в коридоре, — как только они вышли из лифта, сказала Ульяна. Поглядела на часы. — Часа хватит?
На губах Максима расползлась самодовольная улыбка. Думает, он спешит к любовнице?
— Нет, ты пойдёшь со мной.
Она пожала плечами и больше не сказала ни слова.
* * *
Я стояла за спиной Макса, со страхом ожидая, что вот-вот отворится дверь, в проёме появится какая-нибудь красотка и набросится на него с поцелуями и объятиями. Господи, ну какое мне до него дело?! Он мой клиент, всего-навсего клиент! Или нет? Мне не хотелось сейчас думать о том, что я чувствую к этому мужчине. Вообще не хотелось о нем думать в таком контексте. Я молила все небесные силы, чтобы дверь поскорее открылась и все прояснилось. Услышала звук шагов по ту сторону двери, она распахнулась.
— Ох, Максимка! — воскликнула невысокая женщина в домашнем платье, она улыбалась, глядя на моего клиента.
Глаза ее светились от радости.
— Привет, мам, — он обнял её крепко и повернулся ко мне. — Мам, это Ульяна.
Наконец, женщина увидела меня за спиной сына. Пару секунд изучающе глядела.
— Мы знакомы.
— Ну, мам, что ты нас держишь в прихожей? — Макс рассмеялся, подталкивая меня вперёд. — Мы ненадолго, только чайку попить.
«Мы». Он говорил, словно я просто его девушка. Женщина скрылась в кухне и засуетилась там, оставив нас в полумраке коридора. Макс повернулся ко мне и прошептал, внезапно приблизившись к моему уху так близко, что я почувствовала горячее дыхание на виске.
— Только не сиди с каменным лицом, пожалуйста. Будь милой девочкой. А то мама не поймёт, ага? — И быстро поцеловал меня в ухо, заставив моментально заалеть мои щёки. — Мне больше нравится, когда у тебя блестят глаза, как сейчас.
Нет, сегодня я точно спущусь в спортивный зал и выбью из боксерской груши все, что можно.
Мать моего клиента суетилась в кухне, расставляя чашки для чая и нарезая колбасу. Я помнила ее, даже помнила имя — Алла Дмитриевна. Странно, что она сразу узнала меня.
Словно в ответ на мои мысли, женщина сказала, улыбаясь:
— А вы сильно изменились, Ульяна. Но не настолько, чтобы не узнать.
Я опустила глаза. Алла Дмитриевна налила крепкий ароматный чай в мою чашку.
— У вас очень запоминающееся лицо, особенно глаза, ведь правда, Максим?
Я исподтишка бросила взгляд на Макса. Он безмятежно улыбался.
— Мам, я с тобой полностью согласен. Такую девушку, как Ульяна, невозможно забыть.
Он что, издевается? В конце концов, я его личник, а не какая-то подружка, которая нуждается в его одобрении и комплиментах.
— Ой, простите, Ульяночка, я вас совсем засмущала! Максим, ну поухаживай за девушкой, подай ей сливки, сахар...
И он с готовностью тут же подхватил молочник. Наши руки встретились, и словно электрический разряд прошёл между нами. Подняла на Макса глаза, зная, что не стоило этого делать. Наши взгляды встретились, и я поняла, что окончательно пропала, тая от дурацких непобедимых чувств к этому мужчине.
— А ведь я передала ваш подарок Максиму тогда, — мать Макса поставила передо мной вазончик с вареньем.
Я наморщила лоб, силясь вспомнить. Не помню, чтобы что-то дарила этому человеку, кроме своей Силы. Алла Дмитриевна рассмеялась.
— Ты же взял его с собой, Максим?
Он молчал, все также мягко улыбаясь. Я подумала, что стены этой старой квартиры подходят ему гораздо больше роскошного особняка в Барвихе.
Мы ещё немного посидели. Повезло, что Алла Дмитриевна разговаривала за всех, и я могла просто сидеть, иногда кивая и односложно отвечая на вопросы. Несмотря на мою немногословность, казалось, матери Макса я пришлась по вкусу.
— Ну все, мам, нам пора, — Максим поднялся, и я за ним.
— Ох, — краем глаза увидела, как всплеснула руками женщина, и поймала ее взгляд на кобуре, выпиравшей из-под моего пиджака.
— Мам, — мужчина подтолкнул меня вперёд, — Ульяна работает телохранителем. У меня.
Я не хотела быть свидетелем шока женщины и прошла в коридор. Максим обнял ее, прощаясь, а сам подмигнул мне из-за ее плеча. Открыв дверь, я огляделась по сторонам, а потом повернулась и кивнула Алле Дмитриевне.
— Спасибо вам, — и, пропустив Максима вперёд, вышла на лестничную клетку, на ходу вдевая в ухо наушник.
— Погоди, — мужчина вдруг поморщился и бросился назад, — забыл кое-что.
* * *
Максим ворвался в комнату, оставив маму в изумлении смотреть на закрытую дверь. Открыв прикроватную тумбочку, достал металлическую коробку. Как он мог забыть?
На выстланном белой подарочной бумагой дне лежал сиреневый кристалл, словно изнутри подсвеченный розоватым светом. Максим сжал его в кулаке. Он давно не заглядывал в эту коробочку, уже несколько лет. Да и медальон, который он так странно получил от бабки-колдуньи, был также предан забвению. Максим осторожно вытянул его из коробки. Как бабка тогда сказала? Амулет, который оградит от плохого. И когда-нибудь пригодится.
Максим повесил медальон на шею, почувствовал на груди лёгкий холодок от прикосновения металла. Ему сейчас как никогда пригодятся любые амулеты и обереги, и неважно, верит он в них или нет.
* * *
Остаток дня он провёл в своём рабочем кабинете, загрузив себя работой по самые уши — боялся отвлечься даже на минуту, зная, что все его мысли займёт девушка с глазами цвета гречишного мёда.
Ульяна предоставила ему полный список персонала, некоторые фамилии были выделены красным цветом. Теперь Макс проверял этих людей по своим каналам. Также девушка уговорила его перенести важную встречу на завтра, за что Макс был ей очень благодарен.
Вечерело. Он устало потянулся. Солнце оранжево закатывалось за деревья, выпрыскивая последние лучи. Захлопнул крышку ноутбука и, положив его в ящик стола, закрыл на ключ. Давно уже не занимался сидячей работой и с непривычки мышцы спины и плеч ныли.
Максим решительно поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Рабочий день окончен. Душ, чашка зеленого чая на ночь и спать. Завтра ещё один напряженный день.
Вспомнив о кристалле в кармане пиджака, Макс достал его и положил под подушку как когда-то. Помнил, что тогда ему снились приятные сны об Ульяне вместо обычных кошмаров. Откинул одеяло и лёг в кровать. Какое-то время не мог заснуть, прокручивая события прошедшего дня. Марина, мама... Ульяна. Нет, хватит думать о ней. «Гречка, — хмыкнул, закрывая глаза. — Спокойной ночи»…
Он вышел на опушку леса и замер, увидев, что на траве кто-то лежит. Стараясь двигаться тише, Максим приблизился. Девушка лежала на спине, спокойная, глаза закрыты. Тёмные ресницы отбрасывали тень на щёки. Ульяна. Такая красивая. Сквозь тонкую батистовую ткань Максим видел ее тело. Какой странный белый наряд с длинными рукавами. Он уже где-то видел такой. Прикоснулся к ее руке, но она не отреагировала. Рука была твёрдая, словно вырубленная из дерева, и холодная.
— Ульяна, — он испуганно вглядывался в ее лицо в попытке увидеть, как ресницы девушки подрагивают.
Его взгляд упал на ее висок, из которого темной струйкой стекала кровь. Он в ужасе отшатнулся, попытался встать, но ноги отказывались повиноваться. Из горла вырвался стон, переходящий в крик. Макс глядел на свои руки, которые тоже почему-то были в крови. Закричал во всю силу лёгких и…
…сел на кровати.
Скорее, почувствовал, как открылась дверь, и от щелчка затвора пистолета сон сняло как рукой. В спальне уже не было темно — светало, он видел тёмный силуэт у стены.
— Кто здесь? — хриплым голосом спросил, сгруппировавшись для прыжка.
Глубокий выдох и такой родной голос:
— Макс... — Тотчас же тёплые руки обхватили его плечи. — Что с тобой?
«Она», — с облегчением подумал Максим. Он тяжело дышал, ещё приходя в себя после ночного кошмара. Ульяна села рядом на кровать, прижала его голову к своей груди, гладя по влажным от пота волосам. Он чувствовал запах ее кожи — горячий и пряный, и ему так хотелось попробовать ее на вкус.
— Ну-ну... — девушка ещё теснее прижала его к себе.
Сначала осторожно, словно боясь, что она оттолкнёт его, Макс коснулся ее ключицы губами. Осмелившись, скользнул ниже, слегка прикасаясь языком. Услышал тихий прерывистый вздох. Его ладони легли на ее бёдра, сжали ягодицы. Максим словно вернулся в прошлое, когда не мог насытиться девушкой, обцеловывая каждый сантиметр ее тела, смакуя ее. Этот вкус так и не смог забыть. И хотел ее опять.
Она дрожала в его руках, а его губы продолжали свой горячий танец по шее, плечам, ниже...
— Ульяна, позволь мне... — на миг отрываясь, прошептал он. Глаза девушки заволокло дымкой страсти, слегка приоткрытые губы словно ждали, когда он вкусит их. — ... красивая. Моя. Мой гречишный мёд...
Максим не сразу понял, что все вдруг изменилось. Тело девушки напряглось, она отпрянула от него, отцепляя его руки от своих бёдер.
— Максим Викторович, — вскочила, в растерянности поправляя бретельки ночной сорочки, поискала глазами пистолет. — Простите...
Мужчина смотрел на неё снизу вверх — смущённую, с разметавшимися по плечам длинными волосами, в глазах смятение.
— Твою мать... — он выругался, обхватил голову руками. — Какого черта ты здесь делаешь?! Что ты творишь со мной вообще? Ты хоть представляешь?
Максим встал. Девушка отступила к двери, одной рукой сжимая оружие, а другой стиснув на груди ночнушку. Ее взгляд непроизвольно упёрся в его колом стоящий орган, распирающий боксеры.
Ульяна судорожно сглотнула.
— Вы... вы кричали. Я думала...
— Надо думать, прежде чем заходить в спальню к одинокому мужчине, — он кивнул, указывая на доказательство своего возбуждения.
Он криво усмехнулся, заметив, как сверкнули глаза девушки.
— Вы тоже не один раз врывались ко мне, — голос Ульяны сорвался.
Как же ему нравилось поддевать ее. Макс просто балдел от того, как эта упрямица задирает подбородок. Если уж ему, кроме этого, ничего сегодня не светит, то он хоть подразнит ее. В конце концов, почему бы Ульяне не признать, что она тоже хочет его. Макс читал явное желание в ее глазах.
Он вплотную подошёл к ней, так, что мог чувствовать жар ее тела.
— Ты же не будешь стрелять в меня? — он осторожно вытащил из ее руки оружие.
— Макс... — выдохнула она.
Вот они — ее губы, такие горячие и трепещущие. Она безуспешно пыталась оттолкнуть его, но руки ее перестали слушаться, сопротивление ослабевало, а ладони уже со страстью скользили по груди мужчины. Максим провёл языком по ее нижней губе, пробуя, слегка втянул, вызвав слабый стон в ответ. Затем накрыл ртом ее губы, чуть посасывая. Язык медленно проник внутрь, прошёлся по горячей внутренней поверхности. Ульяна уже не могла сопротивляться — ее язык встретился с его языком, кружась в дикой пляске страсти.
— Максим Викторович... — в последней попытке выдохнула она, на миг отстраняясь.
— Никогда не называй меня так, слышишь? Для тебя я Макс, понятно?
Он вновь приник к ее губам, жадно сминая их, тиская, уже жёстче и с нетерпением. Бретельки ночной сорочки упали, почти обнажая грудь.
— Не надо, не надо, я прошу тебя…
Макс не хотел ее слышать. Он словно сошёл с ума. Вдруг понял, что все эти годы скучал по этому сладостному телу, хотел целовать только ее — эту девушку, и что все, кто были до неё и после — шелуха, не стоящая внимания.
Ульяна всё-таки нашла в себе силы и оттолкнула его, и, быстро открыв дверь, шмыгнула к себе. Макс остался стоять с глупой мечтательной улыбкой на слегка припухших от поцелуев губах.