ГЛАВА 14

Я не знаю, что сейчас чувствую. Страх? Нет. Это что-то другое. Не боюсь я Захарова ни капли. Может быть, он безбашенный… Может быть, месть застелила глаза. Но того, что делал с невинными девушками мой брат, от Тимура я не жду. Просто… Больно. Без его прикосновений больно. Больно оттого, что я вот так облажалась. А ведь никогда не доверяла людям. Однако Тимур каким-то чудесным образом сумел втереться в доверие. Или… Это была любовь с первого взгляда?! Чушь какая… Такого не бывает. Я должна была увидеть в его глазах ту злость, ярость, которую он испытывал ко мне. Оказывается, Захаров всегда смотрел на меня так, будто перед ним Матвей стоит, а не двадцатилетняя невинная девчонка, которая ни черта не знает о своем брате. Точнее, о его звериных поступках. Мы-то с сестрой привыкли. Но чтобы других девушек… Как я не почувствовала, что Тимур притворяется? Черт возьми!

– Те девчонки считали твоего брата обеспеченным мужиком. Прыгали в постель, а он их… – кожей чувствую злую усмешку. – Ты сейчас поступаешь точно так же. Чего ты хочешь добиться, Мирослава? Что изменится после этой ночи? – хриплый вкрадчивый голос действует на нервы.

На самом деле мне хочется врезать ему хлесткую пощечину. Оттолкнуть от себя. Однако я не могу себе этого позволить. Не могу…

Я не отвечаю ему. Не шевелюсь. Чувствую, как матрас прогибается под его весом – Тимур нависает сверху. Мужской парфюм заполняет легкие. Мое сердце бьется как бешеное. Ничего, кроме его стуков, не слышу. Сглатываю ком в горле и тяжело вздыхаю. Будь что будет…

– Открой глаза, – приказывает. – Мирослава, открой глаза, – повторяет еще раз, однако я снова притворяюсь глухой. Не хочу видеть его. Не хочу слышать. Не хочу смотреть в глаза. – Я сказал, открой глаза! – сквозь зубы.

Я делаю, как он велит. Однако не потому, что испугалась. А только потому, что что-то горячее упирается мне между ног.

– Ты этого хотела? Зачем? Что тебе даст эта ночь, Мира? Ответь, – прямо в губы.

Он не целует. Обнаженное тело надо мной горит огнем. Захаров опаляет горячим дыханием мою кожу, заставляет трястись всем телом.

– Ничего тебе это не даст. Я получу свое, а дальше… У тебя будет своя жизнь. Никто не будет вспоминать этот день. Наоборот. Захочешь как можно скорее все забыть. Поэтому мне интересно, зачем ты это делаешь. Зачем, Мира?

Игнорирую. Нечего тебе знать, Захаров. Приступай к делу. Несколько минут я выдержу. Ничего страшного со мной не случится. Зато брат не вздумает впихнуть кому-нибудь бракованный товар. Без сомнений. Факт!

– Глупая! – рявкнув, Захаров раздвигает мои ноги коленом и одним резким движением заполняет меня собой. Даже пикнуть не успеваю. Боль пронзает все тело, будто ножом резанули. – Глупая девочка, Мирослава…

И еще одно резкое движение. Я упираюсь ладонями в его грудь, зажмуриваюсь. Но мужчина ловит мои руки и поднимет их вверх – сжимает над моей головой, тем самым не дает ни единого шанса хоть как-то сопротивляться. Вторая его рука оказывается в волосах. Он их гладит, что-то рычит мне в лицо, однако я ничего не слышу. Не соображаю.

Обманчивая нежность…

Не так я себе представляла свой первый секс. Мечтала быть вместе с Захаровым, стать его женщиной. Но не таким образом. Сейчас я его ненавижу всем сердцем и душой. И ничего хорошего ему в этой жизни не желаю.

– Глупая. Этого хотела? – раз за разом вжимается в меня. Постепенно боль утихает, но никакого удовольствия. Меня тошнит от его прикосновений, от взгляда синих глаз, зрачки которых стали огромными. – Ответь мне, Мирослава!

Отворачиваюсь от него. Глаза заполняются слезами, катятся вниз. Обещаю тебе, Захаров. Больше ни единая слезинка не упадет с моего лица из-за тебя. Ты этого недостоин. Ты ничего хорошего не достоин.

Схватив меня под коленом, резко притягивает к себе и снова входит. До самого упора. Кусаю губы до соленого привкуса во рту. Больно… Невыносимо больно на сердце, душе и… там.

Но Мира сильная. Мира выдержит.

– Сама этого захотела. Нравится? – злобно бросает, прикусывая и без того ноющую губу.

Всасывает в рот, терзает их. Подключает язык. Но я не отвечаю. Ненавижу… Ненавижу тебя, Захаров. Был бы у меня другой выбор – никогда тебя к себе близко не подпустила бы. Сукин сын! Будь ты проклят!

Раз за разом он врезается в меня. Его губы оказываются везде: на лице, шее, плечах… Отпускает мои руки, затем своими скользит по всему телу. То гладит бедро, то сжимает грудь.

– Хватит, – выдавливаю из себя. Такая жалкая просьба… которую он даже не слышит. Наоборот, начинает двигаться еще агрессивнее, но через несколько секунд резко останавливается. – Не хочу. Отпусти.

– Сука! – выругавшись сквозь зубы, Захаров встает через мгновение.

Мне становится холодно, но я все равно не двигаюсь и не пытаюсь себя чем-нибудь укрыть. Закрываю глаза, глотая слезы.

Я слышу тяжелые шаги. Он что-то говорит, но разобрать слова у меня не получается. В голове шум, в ушах звенит одно и то же слово: «Нравится?»

Наверное, я должна радоваться. Потому что Тимур действовал намного мягче, чем я ожидала. Через несколько минут я слышу, как захлопывается дверь – он ушел. Черт с ним! Завтра тяжелый день. Нужно успокоиться. Пойти в ванную, принять душ. Пытаюсь встать с кровати, но сил не нахожу. Падаю обратно.

Разбитая… Сломанная…

Бракованная…

*****

Никто не ценит свою жизнь. Точно так же, как ругающиеся внизу два человека. Женщина и мужчина. Почему-то интуиция подсказывает, что они ссорятся из-за денег. Потому что мужик крутит портмоне перед ее лицом.

– Ненормальные, – шепча себе под нос, всхлипываю.

Нет, я не стану плакать. Пару дней назад обещала самой себе, когда стала женщиной человека, который ненавидит меня всем сердцем.

Захаров уже третьи сутки не появляется дома. Может быть, это к лучшему. Видеть его – то же самое, что пережить ту ночь заново. Не хочу.

Иду в ванную, встаю под струи холодной воды. Устала. Пусть наконец отпустит меня. Дальше… Будь что будет.

Захожу в комнату и снова закрываюсь там. Не могу найти мобильник, чтобы позвонить сестре и хотя бы как-то отвлечься. Я скоро с ума сойду… Эти сны выбивают меня из колеи, не дают нормально дышать.

– Проклятье! В кухне забыла!

Едва успеваю открыть дверь, как слышу какой-то грохот. Черт возьми! Захаров пришел.

Выдохнув, упираюсь спиной в стену, зажмириваюсь. Не хочу я его видеть. Не хочу! Не хочу! Однако я слышу рингтон своего мобильника. Маша… Как же не вовремя!

Захаров стоит спиной ко мне, включает кофемашину. На нем белая, облегающая тело футболка и черные джинсы. Будто почувствовав мое присутствие, он оборачивается, и наши взгляды всего на секунду встречаются. Не могу не заметить темные круги под его глазами. Усмехаюсь, не сказав ни слова, забираю телефон со стола, вырубаю звук и ухожу.

– Чуть позже выходим, – будто острым ножом в спину. – Готовься.

– Куда? – бросаю через плечо, но не получив ответа, все-таки поворачиваюсь лицом к нему. Какой же глупый вопрос, Господи. Какого черта я его задала? – Я поняла, – киваю несколько раз.

Злость впивается острыми иглами в кожу. Мне так хочется заорать, хоть как-то достучаться до него, что ничего хорошего он не добьется. Хотя… Он-то добьется, а вот я…

Я же пробовала, но он посчитал, что я защищаю своего брата. Не хочу его сдавать. Смешно. Возможно, услышав наш разговор с Матвеем, он пожалеет. Да только уже будет поздно. Очень поздно…

– Через пару часов, – проговаривает. – Увидишь мать после долгой разлуки. Ты же соскучилась, нет?

Он долго смотрит на меня, вертя в руке пачку сигарет и зажигалку. Достает зубами одну и закуривает. Такой хмурый… Задумчивый.

– Ты же пожалеешь, Захаров. Сдохнешь от угрызения совести. Если она у тебя есть, конечно же, – выговариваю, вырубая очередной звонок сестры. – И да. Я соскучилась по маме. Есть еще что мне приказать? Или пойти переодеться?

Он не отвечает. Сканирует меня своим пронзающим насквозь взглядом, затягивается. Выпускает огромное облако дыма. Гадость какая… Никогда не понимала, как люди могут кайфовать от этого яда?

– Возможно, ты права, – кивает в сторону. – Иди.

Захожу в комнату и захлопываю дверь со всей силы.

– Сукин ты сын, Захаров! Сволочь! – рыча, набираю сообщение сестре, что чуть позже перезвоню.

Но ни черта такого! Чуть позже я буду в доме, из которого сбежала в надежде больше не возвращаться. Я спасалась от брака. От мужика, которому меня продал брат. Однако получилось так, что я попала в плен. Стала игрушкой человека, который ненавидит меня. Который использовал, чтобы добраться до Матвея.

Господи… Какая же я все-таки отчаявшаяся, несчастная. Неужели у меня никогда не будет семьи? Мужчины, который будет любить и уважать меня? Разве я этого недостойна? Боже, что я такого сделала, что ты меня так наказываешь?

Сколько раз я задавала этот вопрос в пустоту, но… Никогда не получала ответа…

Натянув на себя джинсы и кофту, собираю волосы в высокий хвост. Лицо вялое, измученное. Глаза красные. Я не сплю третьи сутки. Эта комната стала для меня тюрьмой…

Даже погода поменялась. Еще полчаса назад ярко светило солнце, а сейчас дождь льет как из ведра. Настроения и так не было, а сейчас вообще мне хочется запереться где-нибудь и разреветься. От глаз Захарова как можно дальше.

– Я готова, – выхожу через некоторое время.

– Молодец, – голос Захарова доносится из кухни.

Нехотя иду туда, потому что хочу снова взглянуть на него. Сидит за столом, наливает в стакан виски. Увидев меня, выпивает залпом. Странный тип… Ненормальный, что ли? Сам меня туда отправляет, а выглядит так, будто на самом деле не хочет. Я усмехаюсь, качнув головой.

– Жить хочу я, Захаров. Ты пьяный за руль сядешь? Разбить нас хочешь? Лучше уж на такси…

– Я сам, – рявкает в ответ, встает.

Громко хмыкнув, я шагаю в сторону коридора, надеваю кроссовки. Нет желания с ним спорить. Захаров останавливается рядом. Едва я успеваю поднять голову, как он хватает меня за подбородок, вздергивает вверх. Смотрит прямо в глаза, в упор.

– Чего тебе? – сквозь зубы.

– Ничего, – хрипло.

Пальцем проводит по скуле, притягивает к себе. Моментально упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя, как она вздымается. Тимур тяжело сглатывает. В нос ударяет запах его одеколона и… алкоголя…

– Отпусти! – оттолкнув, открываю дверь. – Мне противно от тебя.

К лифту даже не иду, не спеша спускаюсь по лестнице. Наверное, просто тяну время, чтобы морально подготовиться к встрече с братом. Меня передергивает от одной мысли, что Захаров услышит весь наш разговор. Не хочу. Будет там что-то личное, помимо той информации, которая ему нужна.

Снова дышу полной грудью свежим воздухом, оказавшись внизу. Капли дождя падают на меня, и на миг я забываю, что меня ждет буквально через час… Прихожу в себя, чувствуя хватку на запястье. Захаров сжимает его, тянет за собой к огромному внедорожнику.

– Отпусти! – выдергиваю руку. – Не трогай меня, я сказала!

– Промокла.

– Не твое дело! Какая тебе разница?! – шиплю змеей, но он снова цепляется за мою руку и сжимает ее. В этот раз еще сильнее.

Мы стоим под дождем и смотрим друг на друга. Просто смотрим. Я – со злостью и ненавистью. Он – с какой-то нерешительностью и сомнением.

– Сядь, – хрипло просит Тимур, открыв дверь автомобиля. Дерзко фыркаю, бросив на него убийственный взгляд.

– Ненавижу! – сквозь зубы.

Захаров обходит машину, садится за руль. Нажимает на газ, выруливает на трассу. Мысленно замечаю, что он сжимает кожаное колесо до побелевших костяшек. Усмехнувшись, отворачиваюсь… Незачем на него смотреть…

Ты мне жизнь сломал, Захаров. Мои мечты вряд ли теперь сбудутся…

Внедорожник тормозит у нашего подъезда. Мое сердце стучит так, будто вот-вот выскочит из груди. Руки становятся холодными как лед. Я не хочу к брату, не хочу с ним разговаривать. Но и оставаться в доме Захарова и быть его игрушкой еще какое-то время – это не выход. Да, сегодня мне будет больно. На лице и теле появятся синяки… Сегодня я возненавижу Захарова еще сильнее. Эта ненависть заставит меня как можно скорее забыть его. Наверное…

– Ну что ж… – начинаю я, заглядывая в синие глаза мужчины. Когда-то любимого мужчины… – На этом наша история заканчивается… – то ли вопрос задаю, то ли утверждаю. – Как ты там говорил в ту ночь? Что этот день никто не станет вспоминать? Ты уверен? А я вот сомневаюсь, что ты забудешь, – усмехаюсь. – Буду молиться, чтобы наши пути с тобой больше не пересеклись, Захаров, – говорю ледяным тоном.

Внутри все полыхает от злости. В горле стоит ком. Но я стараюсь не подавать виду. Веду себя так, будто мне все равно. Будто я счастлива из-за того, что скоро избавлюсь от него. Хотя… Есть же доля правды.

Уже темно, а дождь так и льется… Тянусь к ручке, но открыть не успеваю. Тимур сжимает мой локоть, притягивает к себе. Снова смотрит. Странно так… Иначе… Не как всегда.

– Чего? Хочешь снова меня в клетку вернуть? Спасибо. Я воздержусь. Отпусти.

– Мира, – зовет он меня тихим голосом. Его кадык дергается – он сглатывает. Однако дальше тишина. Тимур молчит.

– Взрослый мужик. Но сам не знаешь, чего хочешь. Разберись со своими чувствами, Захаров, – натягиваю на лицо победную улыбку. – Да только это ничего не изменит. Не заживут раны, которые ты оставил в моем сердце. Все. На этом все закончилось. Но запомни: я тебе ничего хорошего в этой жизни не желаю, – резко отстраняясь, покидаю салон автомобиля. Снова оказываюсь под дождем. – Прощай, – говорю, прежде чем захлопнуть дверь.