Глава 25

Рая

Телефон звонит, когда я сижу на диване, уставившись в пустоту. Смотрю на экран. Лена. Моя подруга еще с университета, которую я не видела... месяца три? Больше?

Беру трубку.

— Рая! — ее голос бодрый, энергичный. — Наконец-то! Я звонила тебе три раза за неделю, ты где пропадаешь?

— Привет, Лен, — говорю я, стараясь вложить в голос хоть немного энтузиазма. — Извини, была занята.

— Занята, — повторяет она скептически. — Ты всегда занята. Слушай, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. В городе выставка бабочек. Представляешь? Тропические, редкие, невероятно красивые. Она будет всего неделю. Поедешь со мной сегодня?

Выставка бабочек.

Не хочу никуда идти. Хочу просто сидеть здесь и... что? Думать? О беременности? О разводе? О том, что делать дальше?

Всю неделю я не могла думать ни о чем другом. Беременность. Развод. Беременность. Развод. Два слова крутятся в голове бесконечной петлей, не давая покоя ни днем, ни ночью.

Я нашла хорошего доктора. Сдала все анализы — полный набор, какой только можно. Кровь, гормоны, УЗИ еще раз, чтобы убедиться, что малыш в порядке. Показания, к моему счастью, хорошие. Все в норме. Ребенок развивается правильно. Пока что.

Пока что.

Это слово преследует меня. Потому что в прошлый раз тоже все было хорошо. До тех пор, пока я не проснулась в луже крови. До тех пор, пока врачи не сказали: "Нам очень жаль."

Я намерена в этот раз делать все правильно. Хоть каждый день клинику посещать, если нужно. Контролировать каждое ощущение, каждое изменение.

И вот тут проблема.

Я стала слишком осторожной. Параноидальной даже. Любое изменение в организме, пусть это просто вздутие живота или легкая тяжесть внизу, настораживает меня. И я уже готова бежать в клинику, требовать внеочередное УЗИ, кричать, что что-то не так.

Вчера среди ночи не выдержала и позвонила доктору. Было уже за полночь, но я лежала в темноте, слушала свое дыхание и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Тянущая, слабая боль внизу живота не давала мне покоя.

Доктор ответила не сразу, голос был сонный. Я сбивчиво объяснила, что чувствую, уже готовясь услышать что-то страшное.

Но она только тихо вздохнула и сказала, что, скорее всего, это связки и мышцы растягиваются — матка увеличивается, готовится, и такие ощущения совершенно нормальны для моего срока.

Я благодарила чересчур долго, а она оставалась терпеливой, хотя я отчетливо слышала, что она устала. Наверное, я была не первой, кто звонил ей среди ночи.

Если так пойдет дальше, то до рождения ребенка я превращусь в психически неуравновешенную женщину.

— Рая? — голос Лены возвращает меня в реальность. — Ты там?

— Да, — выдыхаю я. — Да, извини. Просто задумалась.

— Так как насчет выставки? Сегодня днем. Я могу заехать за тобой через час.

Мне нужно отвлечься. Нужны какие-то позитивные эмоции, общение, что-то кроме бесконечного прокручивания одних и тех же страхов.

Выставка бабочек. Почему бы и нет?

— Хорошо, — говорю я. — У меня сегодня выходной как раз. Только не нужно за мной приезжать, я на своей машине поеду, — говорю торопливо, потому что она наверняка поедет к нашему с Назаром дому.

— Серьезно? — Лена явно удивлена. Наверное, ожидала отказа. — Отлично! Тогда встретимся там? В два часа?

Кладу трубку и иду в спальню. Открываю шкаф. Смотрю на вешалки с одеждой — все висит аккуратно, по цветам. Рая из прошлого была педантичной. Рая из настоящего едва находит силы встать с кровати.

Беру первое, что попадается под руку. Джинсы и свободный свитер бежевого цвета, наряжаться не хочется.

Накладываю минимум косметики: тональный крем, чтобы скрыть бледность, тушь, блеск для губ. Расчесываю волосы, собираю в низкий хвост.

Сойдет.

Беру сумку. Проверяю: телефон, кошелек, ключи — все на месте.

Выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице. На улице прохладно, но солнечно. Ноябрьское солнце не греет уже, но все равно приятно щекочет кожу.

В это время на дорогах не много машин. Все на работе.Вот через часа три начнется настоящий ад .

Я еду по знакомым улицам, мимо знакомых зданий. Мимо того кафе, где мы с Назаром часто встречались во время обеденного перерыва. Мимо парка, куда ходили кормить уток. Мимо магазина, где мы выбирали мебель для дома.

Воспоминания наплывают одно за другим. Я пытаюсь их отогнать, но не получается.

Назар.

Я все еще ничего ему не сказала.

Нужно ли говорить ему? Имею ли я право молчать?

Мы разводимся. Еще пара недель, и все будет кончено официально. Но ребенок... ребенок все меняет.

Или нет?

Я не знаю. Не могу решить. Каждый раз, когда пытаюсь обдумать это, в голове начинается неразбериха.

Я подъезжаю к выставочному центру за десять минут до двух. На парковке много машин, но я легко нахожу место. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу.

С другой стороны парковки появляется Лена. Она машет мне и я вдруг понимаю, как давно мы не виделись и не говорили по душам. А раньше часами трещали, сплетнями делились.

Она обнимает меня, улыбается.

— По тебе скучать — это работа на полный день, ты в курсе? — говорит Лена. Я понимаю о чем она, в последнее время я избегала встреч с ней.

Я не ожидала, что будет так красиво. Бабочки повсюду. За стеклом, в открытых вольерах, на ветках, на цветах. Сотни крыльев: синие, лимонные, черные с бирюзой. Они движутся так легко, будто не подчиняются законам гравитации.

— Знаешь, — Лена наклоняется ко мне, — они живут всего несколько недель. Некоторые — семь дней. Представляешь? Все, что у них есть — это одна неделя.

Я смотрю на бабочек. Удивительные.

Я делаю шаг ближе. И вдруг, впервые за много дней, ловлю себя на том, что дышу свободно. Как будто что-то внутри меня наконец перестало сжиматься. Наконец-то я готова произнести вслух все что меня тревожит, выговориться подруге, спросить совета.

И, возможно, завтра... я расскажу обо всем Назару.

Лена отходит, чтобы купить нам напитки. Я остаюсь у стеклянной витрины, завороженная движением крыльев.

Одна из бабочек садится на край цветка прямо передо мной — ярко-желтая, с черными прожилками на крыльях. Замирает на секунду, потом взмывает вверх.

Я чувствую что-то похожее на покой. Может, Лена была права. Может, мне действительно нужно было выбраться из квартиры и немного развлечься. Вспомнить как это наслаждаться жизнью.

Рука сама собой опускается на живот. Поглаживаю через ткань свитера. Малыш сейчас размером с виноградину. Я прочитала это вчера, когда в очередной раз гуглила все симптомы беременности на этом сроке.

— Привет.

Детский голос врывается в мой спокойный мир.

Я вздрагиваю, поворачиваю голову.

И замираю.

Лида.

Дочь Назара стоит рядом, смотрит на меня снизу вверх. Волосы собраны в два хвостика. Розовая куртка расстегнута, из-под нее виднеется школьная форма.

Сердце пропускает удар. Потом начинает биться быстрее, паника поднимается волной, потому что где-то здесь вероятнее всего находится и сам Назар.

Верчу головой по сторонам, ищу его силуэт — высокий, широкоплечий, до боли знакомый. Но Назара нигде нет. Только толпа посетителей: семьи с детьми, пары, группы школьников с учителями.

Опускаю взгляд обратно на Лиду.

Она выглядит... потерянной. Грустной. Плечи опущены, губы поджаты. Совсем не так, как в тот день в школе, когда она смело заявила, что я «та самая плохая тетка, из-за которой папа не приезжал».

— Что ты здесь делаешь? — Резко спрашиваю я. — С кем ты здесь?

Лида оглядывается по сторонам, опустив голову. Выглядит виноватой. Как будто провинилась в чем-то.

— Я... я приехала на школьном автобусе, — говорит она тихо. — С одноклассниками. Экскурсия у нас была. Но у меня... у меня заболел живот, и я пошла в туалет, а они... — голос срывается, — а они уехали.

Я моргаю, не веря услышанному.

— В смысле уехали? — переспрашиваю. — Школьный автобус не мог уехать, если не хватает одного ученика. Учителя должны проверять все ли на месте.

Лида пожимает плечами. Не смотрит на меня. Изучает свои ботинки.

Пауза затягивается. Я стою, не зная, что делать. Что говорить. Это дочь Назара. Девочка, из-за которой в моей жизни сейчас такая неразбериха.

Но она просто ребенок. Потерянный ребенок, которого бросили в незнакомом месте. Повторяю про себя это, словно мантру, не стоит срываться на ней, особенно когда мне нельзя нервничать и испытывать негативные эмоции.

Лида поднимает на меня свои большие глаза, которые ни капли не похожи на глаза Назара.

— Вы не могли бы позвонить моему папе и попросить, чтобы он за мной приехал? — просит она тихо.

Смотрю на девочку, пытаясь собрать мысли в кучу.

— А ты сама папе позвонить не можешь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал не так раздражительно. — Он не купил тебе телефон? — Хмыкаю, потому что сомневаюсь, что Назар первым делом не купил ей последнюю модель телефона.

Лида совсем скисает. Она лезет в карман курточки, достает телефон в ярко-розовом чехле с какими-то наклейками. Протягивает мне экраном вверх.

— Телефон сел, — говорит она виноватым тоном. — Я... я всю дорогу играла в игру на нем...

Тяжело вздыхаю. Закрываю глаза на секунду.

Еще минуту назад я чувствовала спокойствие. Почти окрыленность. Приятное возбуждение, вдохновение, редкий момент легкости после месяца бесконечной тревоги. А сейчас как будто лопатой по голове ударили.

Конечно, это не могло быть просто. Один спокойный день. Наверное, я слишком много хотела. Вселенная явно решила напомнить: расслабляться рано.

Лезу в сумочку, ищу телефон. Все настроение к черту. Я живу в городе-миллионнике, так какая вероятность встретить здесь внебрачную дочь своего мужа? Критически низкая, — скажете вы! Ну, ну.

Я стараюсь не заводиться, нужно соблюдать холодное спокойствие. Никаких нервов. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Рая! — Лена подходит ко мне с двумя стаканами баблти в руках, потягивает один из них через трубочку. У нее сегодня явно хорошее настроение. У меня тоже. Было.

Потом подруга замечает рядом со мной Лиду. Улыбка с ее лица не исчезает, но в глазах появляется любопытство.

— А что это за ребенок? — спрашивает она беззаботно, протягивая мне второй стакан.

Я беру его. Холодный пластик ярко контрастирует с жаром, который разливается по телу от напряжения.

— Это дочь Назара, — признаюсь я честно. Сил больше нет хранить эту тайну. Отличная возможность признаться во всем подруге. Потому что я уже минут двадцать думала, как начать с ней об этом разговор.

Лена самозабвенно потягивает свой напиток, явно не понимая о чем именно речь и какую страшную тайну я ей сейчас рассказала.

— Какого Назара? — спрашивает она легкомысленно, оглядываясь по сторонам.

Я смотрю на нее. Потом на Лиду. Потом обратно на Лену.

— Моего Назара, — произношу с нажимом, смотря ей прямо в глаза.

В этот момент она как раз резко втягивает через трубочку несколько шариков из тапиоки, давится и начинает громко кашлять. Ее глаза начинают слезиться. Я вздыхаю и начинаю хлопать ее по спине.

— Кхе-кхе... я... я... — она вся краснеет, задыхается.

— Дыши, — говорю я Лене, замечая, что мы привлекли к себе ненужное внимание окружающих.

Наконец-то она приходит в себя, вытирает рот тыльной стороной ладони.

Она смотрит на меня, потом на Лиду, потом снова на меня.

— Прости, твоего… — начинает она, но не заканчивает. В ее взгляде явно читается недоумение.

— Да, — киваю я, подтверждая. — Это дочь моего мужа, Лена, и ей уже семь лет.