Глава 26

Лена, кажется, шокирована еще больше, чем я, когда обо всем узнала.

— Но… Как?… А… — она заикается, пытается подобрать нужные слова. Вытаращив глаза смотрит то на Лиду, то на меня.

— Это долгая история, как раз сегодня собиралась тебе рассказать. Пойдем на воздух, мне нужно позвонить Назару, чтобы сообщить, что класс его дочери уехала, забыв ее на выставке.

Лена кивает, все еще в шоке, но послушно следует за мной. Лида прихрамывает рядом. Я стараюсь не смотреть на нее. Стараюсь не думать о том, как абсурдно все это выглядит со стороны.

Выходим на улицу. Свежий воздух бьет в лицо, и я делаю жадный глубокий вдох. Еще один. Пытаюсь унять дрожь в руках.

Достаю телефон. Смотрю на экран. Имя «Мой Назар» в контактах. Я не меняла его. Не добавляла «бывший» или что-то в этом роде. Просто «Мой Назар». Как было всегда.

Потому что часть меня все еще не может поверить, что это реально. Что мы правда разводимся. Что все кончено.

Подношу телефон к уху.

Сердце стучит слишком громко. Я не разговаривала с ним... сколько? Почти две недели?

Третий гудок.

— Рая?

Его голос. Удивленный. Встревоженный до чертиков. Такой знакомый, что на секунду перехватывает дыхание.

Сжимаю телефон сильнее. Смотрю куда-то вдаль, не фокусируясь ни на чем.

— Твоя дочь на выставке бабочек в центре, — говорю ровно, старательно контролируя каждую интонацию. — Школьный автобус уехал без нее.

Пауза. Слышу, как он резко вдыхает.

— Что? Как это уехали без нее? — голос становится жестким, с рычащими нотками. Он возмущен до глубины души этой новость. А я то как возмущена, что мой отдых прервался таким образом! — Где учителя? Как они могли...

— Не знаю, — перебиваю я. — Она говорит, что была в туалете. У нее сел телефон. Приезжай и забери ее.

Я слышу, как он дышит в трубку, пытаясь взять под контроль свои эмоции.

— Рая, я сейчас еду. Где именно вы?

— На парковке у входа. Я пришлю тебе адрес.

— Я буду через... — слышу шорох, похоже, он смотрит на часы, — минут двадцать. Может, тридцать, если будут пробки. Ты можешь...

— Я подожду, — обрываю я, не давая ему закончить. Не хочу слышать, как он меня просит об услуге. Не хочу слышать благодарность или извинения, или что там он собирался сказать.

— Спасибо, — говорит он тихо и как-то уж слишком искренне.

Молчу. Не знаю, что ответить. «Пожалуйста»? «Не за что»? Все звучит неправильно.

— Я скоро буду, — повторяет Назар.

— Хорошо.

Нажимаю отбой. Опускаю руку с телефоном. Лена рядом молчит. Не задает вопросов. Наверное, понимает, что сейчас не время. Маленькая фигурка в розовой куртке мельтешит перед глазами.

— Папа приедет? — спрашивает она несмело.

— Да, — отвечаю коротко. — Будет через полчаса.

Она облегченно выдыхает. Потом тихо добавляет:

— Спасибо.

Я не отвечаю. Просто стою, обхватив себя руками, и думаю: почему? Почему именно сегодня? Почему именно здесь?

Один спокойный день. Всего один. Это было слишком много?

— Рая, — наконец решается заговорить Лена. Голос осторожный, как будто боится меня спугнуть. Она не знает, что худшее уже позади, что кризис миновал и я могу спокойно об этом говорить. — Ты... ты в порядке?

— Нет, — честно отвечаю. — Совсем не в порядке.

Она кладет руку мне на плечо.

— Значит, семь лет? — тихо спрашивает Лена. — Он скрывал ее семь лет?

— Восемь, если считать беременность, — хмыкаю я. — Но да. Семь лет я была замужем за человеком, у которого уже была дочь. И понятия об этом не имела.

Лена ругается. Негромко, но с чувством.

— Какая же сволочь, — шипит она. — Как он мог так с тобой поступить?

Лида слышит это. Вижу, как она вздрагивает, как сжимается. Почти жалко ее. Почти. Но я слишком устала, чтобы сейчас беспокоиться о чьих-то чувствах. Даже детских.

— Давай потом поговорим, — качаю головой, переводя взгляд на Лену.

Она понимает меня без слов. Не стоит разговаривать при Лиде, она взрослая и все прекрасно понимает, может потом Назару наш разговор пересказать.

— На улице холодно, пойдем в машину, — говорю Лиде, кивая в сторону парковки.

Лида без шапки, в расстегнутой куртке. В колготах и юбке. Явно не лучшая одежда, чтобы стоять под порывами холодного ветра. Хотя сама не понимаю к чему проснулась во мне такая забота о чужом ребенке? Наверное, я стала чуть мягче после того, как узнала о своей беременности.

Мы спускаемся по ступенькам. Лида идет медленно. Держит руку на животе, морщится. Сейчас, когда гнев немного стих, я рассматриваю ее более внимательно. Она очень бледная и на висках проступили бисеринки пота.

— Что с тобой? — спрашиваю я, останавливаясь.

Лена тоже поворачивается к Лиде, хмурится.

— Она выглядишь как-то болезненно, тебе не кажется? — говорит она обеспокоено.

Лида поднимает на нас взгляд и хватается за живот обеими руками.

— Сильно живот болит, — шепчет она.

Лена испуганно вскидывает брови, делает шаг ближе, будто хочет взять девочку на руки, но тут же останавливает свой порыв, осторожно поглядывая на меня, будто я осужу ее за желание позаботится о ребенке.

— Лида, у тебя раньше болел живот? — спрашиваю. Внутри меня появляется тревога от внезапной ответственности, от осознания, что она сейчас в моем поле заботы.

— Иногда… — выдыхает она, — но сейчас… сильнее…

— Пойдем, — говорю я.

Мы доходим до моей машины. Я открываю заднюю дверцу. Лида буквально заползает внутрь, сворачивается на сиденье калачиком, продолжая держаться за живот.

Закрываю дверь. Оборачиваюсь к Лене.

— Я тут сама справлюсь, — говорю я. — Наверное, в другой раз встретимся.

Видно, что Лена в такой момент не хочет отпускать меня. Она обнимает меня крепко, прижимается.

— Ты держись, — шепчет она мне на ухо. — Если нужна помощь, я всегда рядом. Обещай, что все мне расскажешь. Все-все. Я хочу знать, что происходит.

— Обещаю, — киваю я, отстраняясь. — Позвоню. Скоро.

Лена еще раз сжимает мою руку, потом неохотно отпускает. Я сажусь в машину, захлопываю дверь.

Оборачиваюсь. Лида сидит, скрючившись, лицо совсем белое. Губы поджаты.

— Где болит? — спрашиваю я, поглядывая на часы. Сколько прошло времени с тех пор, как Назар позвонил? Минуты три? Он уже выехал? Надеюсь, что да. Потому что я понятия не имею, что делать с болеющими детьми. Чем более чужими.

— Везде, — шепчет Лида. — Везде в животике.

Тревога усиливается. Это не похоже на обычную боль от того, что она съела что-то не то.

— Как давно болит? — продолжаю расспрашивать.

— С утра, — признается она. — Но сначала не сильно. А потом... потом стало хуже. Когда в автобусе ехали, меня начало тошнить. Я в туалет побежала...

Она обрывает себя, морщится от новой волны боли.

Черт.

Я смотрю на нее, потом на телефон в своей руке. Назар сказал, что будет через двадцать-тридцать минут. Но если Лиде действительно плохо...

— Лида, — говорю я твердо, — покажи, где именно болит. Здесь? — показываю на правую нижнюю часть живота.

Она кивает.

Аппендицит. Первое, что приходит в голову. Или что-то еще. Что-то, что требует вмешательство врача. Срочно. О, Господи, почему в эту ситуацию попала именно я? Что мне делать? Дождаться Назара? Но вдруг ей станет хуже прямо в моей машине?

Стоит ли везти ее в больницу сейчас?

Смотрю на Лиду снова. Она сжалась еще сильнее, в глазах блестят слезы, но она держится.

Решение принимается само собой.

— Сейчас поедем в больницу, — говорю я, заводя машину.

— Но папа... — начинает Лида.

— Папе я позвоню по дороге, — обрываю я. — Сейчас главное, чтобы тебя осмотрел врач.

Выезжаю с парковки. Одной рукой веду машину, второй достаю телефон, набираю Назара.

Он берет трубку на первом же гудке.

— Рая? Я уже еду, минут десять...

— Мы едем в больницу, — перебиваю я. — У Лиды сильные боли в животе. Похоже на аппендицит. Встречаемся там.

— Что?! — голос Назара взрывается в трубке. — Какая больница? Рая, что...

— Клиника МедЛайф, куда мы обычно с тобой ходим, она тут рядом совсем, — бросаю я и нажимаю отбой.

Нет времени на объяснять, а еще не хочу слышать как он тревожится за чужого мне ребенка.

Паркуюсь. Глушу двигатель. Тянусь к ремню безопасности, но не успеваю расстегнуть его, как к машине подлетает знакомая фигура.

Назар.

Как ему вообще удалось добраться сюда раньше нас?

Он дергает заднюю дверцу, распахивает ее и заглядывает внутрь.

— Лида! — голос хриплый, задыхающийся. — Где болит? Покажи мне, где болит?

Лида в ответ тянется к нему обеими руками. Он подхватывает ее, прижимает к себе, а она начинает горько рыдать в его плечо. Все сдерживаемые слезы, вся боль, весь страх вырываются наружу.

— Тише-тише, котенок, — шепчет Назар, поглаживая ее по спине. — Тише, я здесь. Папа здесь. Все будет хорошо.

Котенок.

От того, как он ласков с Лидой, как бережно держит ее, как целует в макушку, внутри меня снова разливается горечь. Я заставляю себя проглотить негативные эмоции, которые сейчас испытываю. Это ни к чему.

Я спокойно выхожу из машины.

Назар поворачивается ко мне. Лида все еще в его руках, прижимается к нему, прячет свое лицо у него на плече. Он смотрит на меня, и в его глазах столько всего — тоска, грусть, благодарность, отчаяние.

Он пожирает меня взглядом. Будто не видел целую вечность. Будто смотрит на меня в последний раз.

— Спасибо, — говорит он хрипло. — Спасибо, что не оставила ее там, Рая. Я...

— Тебе стоит поторопиться, — обрываю я его, не давая закончить. Не хочу слышать благодарность. Не хочу видеть эти его глаза. — Покажи ее врачу.

Выдавливаю из себя улыбку, потом добавляю жестче:

— И не забудь разобраться со школой. Этот инцидент не должен просто так замяться. Как вообще можно забыть ребенка на экскурсии?

Назар кивает, не отрывая от меня взгляда. Кажется, хочет сказать что-то еще, но…

— Я... да. Конечно. Рая...

— Иди, — повторяю я тверже.

Он стоит еще несколько секунд, словно не решаясь сделать шаг. Словно стоит ему повернуться ко мне спиной и я исчезну. Словно он в самом деле этого безумно боится. Потом все же разворачивается и идет к входу в клинику, неся Лиду на руках.

Я смотрю им вслед. На его широкую спину. На маленькую фигурку в розовой куртке, прижавшуюся к его плечу.

На семью, которая не моя.

Могла быть. Но не моя.

Достаю телефон. Руки дрожат. Открываю контакты, нахожу имя своего врача. Пишу сообщение:

«Опасен ли стресс для беременности на девятой неделе?»