Глава 27

Назар

— То есть, вы считаете, что это нормально? — мой голос звучит холодно, жестко и достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех в коридоре клиники. Я вскипаю от гнева на школу и одновременно сгораю от тревоги за Лиду. — Что при перекличке кто-то отметился вместо моей дочери? Ваша учительница слепая, что ли? Или не нашла в себе силы оторваться от журнала и посмотреть на ребенка?

Стою в коридоре клиники, пока Лиду обследуют решаю разобраться с безответственностью школы. Лида просила остаться с ней в палате, но я не смог сдержать внутри гнев. Поклялся, что отлучусь всего на пару минут, чтобы узнать где ее школьный рюкзак, который она в автобусе оставила.

Как вообще можно быть такими безответственными? А что если бы Рая случайно там не оказалась? Адреналин бурлит в крови, руки дрожат, и мне нужно выплеснуть это на кого-то.

На директрису школы, например.

— Господин Айдаров, я понимаю ваше беспокойство... — начинает она заискивающим тоном.

— Беспокойство? — перебиваю я. — Это не беспокойство. Это возмущение. Автобус был не полный, поэтому сложно было понять, что кого-то нет? Серьезно? Это ваше оправдание?

— Ну, понимаете, ехало два автобуса, детей разделили и…

— За что вы вообще деньги берете? — не даю ей закончить. Голос повышается, несмотря на попытки держать себя в руках. — Еще и называете себя элитной школой. У вас на сайте написано: «индивидуальный подход к каждому ребенку». А на деле что? Ребенка забыли на выставке! Это я молчу о прошлом инциденте, когда оказалось, что мою дочь обижают одноклассники, а учителя закрывают на это глаза.

— Господин Айдаров, я уверяю вас, мы проведем внутреннее расследование...

— Внутреннее расследование? — усмехаюсь зло. — Мне плевать на ваше внутреннее расследование. Я хочу знать, какие меры будут приняты к учительнице. Конкретно. Сейчас.

Пауза на том конце провода.

— Мы... мы обязательно проведем беседу с Ольгой Викторовной...

— Беседу, — повторяю я медленно. — Беседу. Вы хотите провести беседу с человеком, который забыл семилетнего ребенка в незнакомом месте?

— Давайте не будем сгущать краски...

— Слушайте меня внимательно, — обрываю я ее, мое терпение лопается. — Если эта учительница не понесет реальное наказание, я не оставлю это просто так. Я обращусь в департамент образования. В полицию, если понадобится. Я сделаю так, что о вашей «элитной школе» узнают все в этом городе. Понятно?

— Но...

— Моей дочери стало плохо, — продолжаю я, не слушая ее возражений. — Подозрение на аппендицит. Она осталась одна на выставке. Если бы там случайно не оказалась моя…

Голос срывается. Останавливаюсь, делаю глубокий вдох.

Хочу сказать «жена», но тогда администрация школы вывернет все так, словно Лида встретила там мать и та забрала ее, не предупредив учителей. А посвящать в наши семейные тайны я никого не собираюсь. Поэтому быстро продолжаю:

— … Моя знакомая и не увидела Лиду, что было бы тогда? Как мне ее вообще надо было искать? — выдавливаю я. — Вы понимаете? Я бы даже не знал, где она! Телефон разряжен, вы уехали. Мне пришлось бы звонить в полицию, проверять больницы...

Сжимаю переносицу пальцами. Голова раскалывается.

— Господин Айдаров, — голос директрисы становится мягче, примирительнее, — я понимаю вашу реакцию. Правда. Это ужасная ситуация. Мы примем меры. Ольге Викторовне будет вынесен строгий выговор...

— Не достаточно.

— ...и лишение премии за этот квартал. Плюс обязательное прохождение дополнительного тренинга по технике безопасности.

Молчу. Обдумываю. Это не то, что я хотел услышать. Хотел, чтобы ее уволили. Немедленно. Без права работать с детьми вообще.

Но директриса продолжает:

— Господин Айдаров, Ольга Викторовна работает у нас пятнадцать лет. У нее безупречная репутация. Это первый подобный инцидент. Я не пытаюсь оправдать ее, но...

— Первый и последний, — обрываю я. — Потому что если повторится хоть что-то подобное, я лично добьюсь того, чтобы эту школу закрыли. Ясно?

— Абсолютно.

— И я хочу, чтобы вы нашли того ребенка, который отметился вместо Лиды. И приняли меры.

— Конечно. Это будет сделано.

— Хорошо.

Нажимаю отбой. Опускаю руку с телефоном. Стою, глядя в пустоту коридора.

Злость все еще кипит внутри. Не только на школу. На себя тоже.

Потому что я не уследил. Не проверил. Не позвонил днем, чтобы узнать, как прошла экскурсия. Был занят работой, совещаниями, какими-то бессмысленными делами, совершенно не думая о Лиде.