Глава 11 Утренние подвиги

В дверном проеме показался сонный лекарь. И при виде княгини он на секунду побледнел — видимо, явно не ожидал увидеть ее этим утром.

— Софья Яковлевна… — растерянно пробормотал он и неловко поклонился.

— Какая прелесть! — усмехнулась бабушка и прикрыла рот кончиками пальцев. — Павел Филиппович, ты не рассказывал, что у тебя живет такой прелестный домовой.

Лаврентий рассеянно провел ладонью по голове, смахивая с растрепанных волос перо, которое, видимо, выбилось из подушки. Попытался было пригладить шевелюру, но быстро оставил эти бесполезные попытки.

— Простите мой неряшливый вид, — произнес он сконфуженно. — Я лишь недавно прилег, и вот… почуял запах еды с кухни… и решил…

— Сожалею, что помешала вам, любезный, — мягко ответила бабушка.

Лекарь переступил с ноги на ногу, явно не зная, как себя вести.

— Павел, приготовь юноше чай, а я подам завтрак, — распорядилась Чехова и отодвинула стул, чтобы парень сел за стол. — Не хватало еще, чтобы семейный лекарь упал без сил прямо в дверях кухни!

Княгиня сняла накидку и без колебаний повязала передник, который недавно скинула с себя Иришка. Я всегда знал, что моя бабушка — удивительная женщина. Но порой забывал, что она все же смертная. Поэтому на мгновенье замешкался, глядя, как она вынимает из холодильника несколько яиц, полоску бекона, помидор и пучок зелени.

— Что вы, госпожа… — пытался возразить лекарь.

Но я точно знал, что остановить деятельную бабушку невозможно.

— Поверьте, юноша, для меня в радость помочь вам утолить голод! — строго ответила она и поставила на плиту сковороду. — Знаю, что в этом доме вы сейчас один из самых важных людей.

Лаврентий заколебался, но все же нерешительно прошел к столу и опустился на выдвинутый стул. И мне показалось, что сейчас он едва ли заметил бы, если бы сел прямо на пол. Потому как он не сводил восхищенного взгляда с моей бабушки.

— Вы ведь знаете, насколько для моего внука важна жизнь Людмилы Федоровны? — продолжила Чехова, выкладывая мясо на разогретую сковороду. — Именно вы делаете все, чтобы она пришла в себя. Хоть я и не способна лечить, но понимаю, насколько важен ваш вклад…

— Это моя работа, — смутился парень.

— Любую работу можно делать ответственно, для галочки, или спустя рукава, — ответила бабушка, разбивая на сковороду яйца. — Вы выбрали первое, и это похвально. Я надеюсь, что мой внук осознает, насколько ему повезло с вами?

— Конечно, осознаю, — кивнул я и поставил перед лекарем кружку с отваром.

— И ты помогаешь Лаврентию Лавовичу с его научными работами? — обернувшись, уточнила Софья Яковлевна.

— Откуда вы знаете о моих трудах? — наивно спросил парень.

Бабушка покачала головой.

— Ох, Лаврентий Лавович, у вас же семья исследователей! — улыбнулась она, нарезая зелень. — Ваш батюшка в свое время пытался выяснить хоть что-то о некромантии, и постоянно заглядывал в салоны, где появлялись мы с супругом. Он будто случайно сталкивался с нами и между делом спрашивал меня о тотемах некроманта, о том, как раскрывается наша сила…

— Я не знал… — смутился парень. — Точнее, я читал дневники, в которых он писал о некромантах, но понятия не имел, что это информация исходила из ваших уст.

— Не совсем, — усмехнулась Софья Яковлевна. — Я опасалась рассказывать о себе всю подноготную, так как ваш родственник не был связан с нашей семьей клятвой верности или договором. Поверьте, эта информация могла бы мне навредить, даже учитывая, что ваш батюшка не намеревался доставлять мне неудобства. И потому мы с моим, теперь уже покойным, супругом, позволили Лаву Гавриловичу позаимствовать из нашей библиотеки несколько томов с описаниями существ, намного более интересных, чем некроманты. А потом мы договорились о пропуске в Имперское хранилище фолиантов и книг. Таким образом, нам удалось его отвлечь.

— Вы буквально спасли его! — воскликнул Лаврентий. — Отец говорил, что ему благоволила сама судьба, но это вы подарили ему возможность исполнить мечту…

— Вы меня смущаете, Лаврентий Лавович. Мне всего лишь не хватило смелости рассказать вашему батюшке о себе. Однако в нашем мире есть темы куда более интригующие, нежели некроманты.

— Не могу с вами согласится, — вздохнул лекарь. — Я был бы счастлив написать труд о темной силе и ее носителях.

— Но сейчас, насколько мне известно, вы проводите исследование о шаманах, — невинно заметила княгиня.

— Да, но откуда… — начал было парень, но в этот момент перед ним оказалась тарелка с поджаренными кружочками помидора с мятой зеленью и идеальная глазунья, и он не закончил свою фразу.

— Я знаю многое, юноша, — тем не менее пояснила Софья Яковлевна с абсолютным спокойствием. — Вы приближенный моего внука, и я не могла допустить, чтобы в его окружении оказался случайный человек, способный навредить ему и семье.

Вместо страха на лице Лаврентия Лавовича появилось понимающее выражение.

— Мне стоило догадаться, что на работе меня не просто так легко отпустили, и даже не стали спрашивать, зачем мне понадобились выходные… Мы ведь так и не составили договор с княжичем о найме.

— Вам стоит перейти в нашу семью на полную ставку, — продолжила бабушка, бросив на меня непроницаемый взгляд. — Так у вас появится больше времени для научной деятельности. А мы, в свою очередь, поделимся с вами информацией для ваших изысканий.

— Софья Яковлевна, я был бы счастлив… — начал было парень, но бабушка его перебила.

— Ешьте, Лаврентий Лавович, — мягко произнесла она, — вам нужны силы. К тому же это блюдо гораздо вкуснее горячим.

Уговаривать парня не пришлось, и он послушно принялся орудовать вилкой.

— Мы не станем вас смущать, — с милой улыбкой продолжила княгиня. — Когда закончите трапезу, присоединяйтесь к нам…

Мы вышли в гостиную, где Софья Яковлевна легонько хлопнула меня по плечу. И строго произнесла:

— Я очень удивлена, что лучший юрист Петрограда допустил такую простую ошибку!

Она покачала головой, и я удивленно уточнил:

— Что?

— У мальчишки нет официального договора с семьей, и ты не взял с него клятвы верности! То, что он так сильно тебе предан — просто везение… Окажись на его месте кто-то ушлый — он бы уже продал секреты твоего дома кому-нибудь заинтересованному…

— Лаврентий — хороший человек, — возразил я, но без особого напора.

— Хороших людей надо убеждать в сотрудничестве и прилично платить за их таланты, — строго продолжила бабушка. — Пока он жив, ему нужно что-то кроме твоего доброго отношения. Вот станет мертвым — и тогда уж можешь присвоить его призрака на правах некроманта.

— Я обещал ему оформить пропуск в Императорскую библиотеку. Император предлагал дать доступ для служащих в нашей семье.

— Значит, Станислав Александрович тоже знает о том, что парень вхож в твой дом… — нахмурилась княгиня. И холодно добавила: — Не вздумай выпускать его из дома, не получив от него обещания верности! Не хочется убивать мальчишку — он правда хороший малый, и старается ради того, чтобы тебе угодить… Но если он останется свободным от обязательств, то может стать добычей наших врагов!

— Думаешь, Свиридов… — начал было я, но бабушка покачала головой.

— Сдается мне, что судья — всего лишь человек, которого нам показывают. Слишком уж все очевидно. А настоящие враги как всегда прячутся в тени.

Я вспомнил о том, как мы спрятались под деревом саду и случайно подслушали диалог двух неизвестных. И задумчиво сообщил:

— В саду мы смогли стать свидетелями одного разговора…

Софья Яковлевна взглянула на меня, ожидая продолжения. И я рассказал ей про тот случай. После того, как я закончил рассказ, в комнате на несколько секунд повисло молчание. А затем бабушка пробормотала:

— Над этим стоит подумать… Я полагала, что дело только в тебе, но все может оказаться сложнее…

В гостиную вошел лекарь, и нам пришлось прекратить разговор.

— Я не помешал? — уточнил он. И пояснил: — Я привык есть быстро. Даже такое вкусное блюдо…

— Вы мне льстите, юноша, — ласково отмахнулась Софья Яковлевна. И я восхитился тому, как быстро она сумела согнать с лица хмурое выражение.

— Мне в голову пришла мысль, что было бы славно прямо сегодня принять вас в семейные лекари, — продолжила княгиня. — И вечером я смогла бы отправить заявку в закрытую библиотеку, чтобы представитель нашей семьи мог попасть в тайные секции…

Лицо лекаря преобразилось. Казалось, он не мог поверить своему счастью. Но в то же время, мне казалось в его взгляде сквозило недоверие, словно он боялся, что его просто разыгрывают.

— Правда?! — с какой-то детской наивностью воскликнул он.

Бабушка кивнула:

— А пока Павел подготовит бумаги у себя в кабинете, мы можем провести ритуал прямо в этой комнате. Как вам такое предложение?

Парень буквально засиял от удовольствия:

— Спасибо, Софья Яковлевна… Эта честь!

Я ретировался на первый этаж и быстро заполнил документ об официальном приеме Лаврентия в семейные лекари. Все же бабушка была права: никто не станет пытаться выведать у лекаря секреты семьи, если будут знать, что он под защитой Чехова. А без этой малости парня вполне могли бы подвести под статью, а там и до пыток недалеко, если за дело возьмется друг Свиридова…

Когда я поднялся на второй этаж, то нашел Лаврентия Лавовича с сияющими от радости глазами. Он подмахнул документы, даже не ознакомившись с их содержанием, и пошел в комнату для гостей, чтобы переодеться во что-то подобающее.

— Как тебе удалось так быстро найти с ним общий язык? — удивился я, когда лекарь покинул комнату.

— Я кое-что знаю о его семье, — ответила Чехова. — Мальчишка рос без матери. Так получилось, что в их семье главной женщиной какое-то время была домоправительница. Она содержала в порядке хозяйство и воспитывала Лаврентия в строгости. Но при этом была с ним рядом, когда его родичи пропадали в экспедициях и проводили исследования.

— И ты, конечно же, узнала об этом до того, как я пригласил его в дом, чтобы лечить Фому? — предположил я.

Софья Яковлевна развела руками:

— Я посодействовала, чтобы Лаврентий Лавович оказался в нужном месте, потому что понимала, что под твоей крышей живет особенный помощник. К тому же, я была уверена, что он не сможет устоять перед Виноградовой с ее харизмой. А после знакомства с призраком станет твоим преданным лекарем… Так и сложилось.

— В моей жизни есть хоть что-то, что не контролирует наша семья? — уточнил я.

— Этот дом, твоя соседка, помощник, секретарь, дела, которые тебе попадались, и победы — это все твое, Павел, — успокоила меня бабушка. — И не стоит сетовать на то, что о тебе заботятся близкие, которым ты небезразличен. Однажды у тебя тоже появится возможность помогать дорогим тебе людям. И ты…

Я подошел к ней и мягко обнял за плечи.

— Что происходит? — осторожно спросила она.

— Спасибо… — глухо сказал я. — Наверно, мне стоило говорить тебе это чаще, но мне порой кажется, что ты и так знаешь, как я тебя ценю.

— Знаю. Но все же приятно слышать об этом, — ответила она, похлопав меня по спине. — Ты так вырос, мой мальчик… Я и не заметила, когда ты перестал быть ребенком.

— Но все же решила проверить, не остался ли я ночевать у Арины Родионовны… — тихо шепнул я.

— Я была уверена, что ты дома, — возразила бабушка. А потом фыркнула: — Ну, да! Я беспокоилась! Мне подумалось, что если ты и сделал такую глупость, то надо будет помочь тебе выйти из ее квартиры под прикрытием.

— Ты переживала за мою честь? — хмыкнул я.

— Не твою, — поправила меня Чехова. — Ее репутация очень важна, ты должен это понимать! Если ты ее испортишь, Арине будут припоминать это всю оставшуюся жизнь. Пусть не в лицо, но за глаза о ней будут говорить скверные вещи. Намекать, что она стала твоей парой только потому, что вовремя пустила в свою постель. Мы не должны этого допустить. Я проходила через этот ад и сумела заткнуть каждый рот, когда обрела полную силу и власть над своей тьмой… Не хочу, чтобы девочка прошла через подобные испытания. И ты вместе с ней.

— Спасибо, — вновь сказал я.

— К слову, я помогла снять украшение, которое ты оставил у нее на шее.

Я пожал плечами:

— Совсем забыл об этом. Ты забрала кулон?

— Нет. Раз его предложил твой отец, то ему и нужно вернуть украшение. Это прекрасный повод для отца Арины встретиться с Филиппом. Нельзя лишать мужчин такой возможности.

— Иногда мне кажется, что у высшего света все очень запутано, — пробормотал я. — Можно поступать намного проще.

Бабушка покачала головой:

— Нельзя. Ты слишком молод, чтобы судить о таких вещах. Но важно понимать, что союзы в семьях с большими деньгами и влиянием не могут создаваться спонтанно. Подобное тянется к подобному.

— Но ты и дед… — начал было я.

Но Чехова меня перебила:

— Я имела приданное, которое заслуживает любой крови и любых денег! Дар, который стоит очень дорого. К тому же, несмотря на потерю памяти, я не была деревенщиной без воспитания и манер. Я точно знала, как держать вилку и как низко надо склоняться перед императором. Нужно понимать, что обладая одним лишь талантом, я не смогла бы очаровать твоего деда. Он не был простаком.

— Считаешь, что Нечаева недостаточно хороша для твоего внука в глазах общественности?

— Отчего же? Семья Нечаевых имеет влияние в Империи, достаточное для того, чтобы ее пригласили в резиденцию за город. Взять показания спокойно могли и в столице, однако Нечаевым выдали отдельный дом по соседству с нашим… Тем самым император дал понять, что считает их семью достойными подданными.

— Значит, мне повезло.

— Если уж откровенно, будь даже Арина простолюдинкой, то тебя бы это не остановило. Нашей семье пришлось бы напомнить соседям, друзьям и недругам, что не стоит мешать нам быть счастливыми.

Я лишь кивнул — говорить «спасибо» в третий раз показалось банальным. Но возникшую неловкую паузу нарушил Лаврентий Лавович, который вернулся в гостиную Он уже успел освежиться и надеть белую рубашку, новые брюки и жилет.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? — обеспокоенно уточнил он, одергивая полы одежды.

— Вы прекрасно выглядите, — успокоила его бабушка. — Что ж, а теперь идемте…

— Куда? — насторожился я.

— Приводить в чувство вашу соседку, — спокойно пояснила Софья Яковлевна. — Если ее душа не ушла в межмирье, то мы вместе вернем ее в тело.

— У тебя есть план? — растерянно спросил я.

— У нас есть силы, — ответила бабушка. — Будем использовать то, что имеем. И посмотрим, что будет.

Мы по очереди вошли в комнату Виноградовой. Рядом с кроватью в кресле расположился Фома и негромко читал вслух бухгалтерскую книгу. Иришка сидела у окна и пришивала оторванные пуговицы к рубашкам, которые горкой лежали в корзине для белья.

— Не помешаем? — поинтересовалась княгиня.

Иришка смущенно покосилась на Питерского, словно ожидая пояснений. И я в очередной раз поразился тому, как парень не замечает всей глубины чувств, которые к нему испытывает девушка.

— Что вы, Софья Яковлевна! — Фома убрал тетрадь в тумбочку и поднялся во весь свой немалый рост. — Мы, наверное, пойдем…

— Думаю, было бы неплохо, если бы все остались в комнате, — внезапно попросила княгиня. — Мы попытаемся призвать нашу болезную. И если она отзовется, то будет славно, если рядом окажутся те, кого она помнит и кем дорожит.

— Это еще зачем? — осторожно осведомилась Иришка.

— Думаю, госпожа Чехова опасается, что наша Людмила Федоровна может вернуться немного сбитая с толку, — с готовностью пояснил Лаврентий Лавович.

— Что это значит? — насупился Питерский.

— Мы предполагаем, что душа Виноградовой может оставаться в кольце на ее пальце. Точнее, в камне.

— Его расколоть надобно? — бесхитростно уточнил Фома. — Это я мигом!

Бабушка покачала головой

— Вещица долгое время берегла жизнь нашей женщине, а сейчас, вероятно, бережно хранит ее душу, — со вздохом произнесла она. — А ты хочешь его разбить…

— Вы так говорите, словно эта вещица живая, — подозрительно подобралась Иришка.

Княгиня указала на каменный кулончик на цепочке, который выскользнул из-за ворота платья девушки, и беспечно заявила:

— У вас тоже есть предмет, который чуточку такой же живой… Эти камни на деле — застывшая черная смола одного дерева, которое растет в особенных местах.

— Как интересно! — восторженно выдохнул Лаврентий.

Кажется, у него сегодня был день открытий, но я решил пояснить природу украшения Виноградовой.

— Кольцо выбрало Людмилу Федоровну своей компаньонкой. Снимать с нее кольцо не стоит. Как мне пояснил Александр Васильевич, артефакт сам решает, когда ему пора уходить. Когда наша болезная надумает с ним расстаться, то сама снимет его.

— Значит, не будем терять времени! — предложила бабушка. — Мы тут медленно стареем, вместо того чтобы заниматься делами.

Княгиня подошла к окну и распахнула раму. В комнату ворвался прохладный ветерок.

— Ярослав! — неожиданно звонким голосом позвала некромантка.

К моему удивлению, парень тотчас явился. Он осторожно заглянув в окно и кивнул всем присутствующим.

— Нам надо, чтобы вы нас подстраховали, — продолжила бабушка, как не в чем ни бывало.

— Это как?

— Создайте щит, который закроет живых на случай, если комнату зальет огнем.

— Огнем? — с опаской переспросил я.

— Виноградова смогла договориться с артефактом, который не стал бы сотрудничать с кем-то без высшего ранга Легенды. Насколько я знаю, она не владела этим рангом при жизни.

— Она призналась, что стала Легендой прямо в момент своей смерти, — подтвердил я предположение бабушки.

— Мы не знаем, как сейчас для нее течет время. Может быть, она провела в этом кольце столетия. Или же время для нее застыло. А может это самое кольцо вернет ее сознание в том же виде, в котором призрак покинул тело много лет назад. Если в момент смерти Виноградова от кого-то отбивалась, то, вполне возможно, она нападет на нас.

— Она не нападала! — вдруг вспомнил я. — Она приняла смерть от кого-то, кому доверяла. Кажется, именно так она однажды выразилась…

— То есть, ты не нашел времени выяснить подробности смерти у Любови Федоровны? — с упреком резюмировала княгиня.

— А я говорил, что Любови Федоровне было бы приятно, если бы вы спросили, как ее по голове тюкнули топором… — проворчал Фома.

— Это неприлично, — возразил я.

Но бабушка отмахнулась:

— Глупости! Но мы должны быть готовы к тому, что на нас может напасть огневичка с рангом Легенды. И ее придется…

— Только по голове бить не надо! — быстро попросил Питерский. И смутился, когда на него посмотрели все присутствующие. — А то во второй раз кольцо может не сработать. Павел Филиппович как-то говорил, что женщин бить не просто нельзя, а еще и неприлично!