Глава 12 Пробуждение

Мы полукругом встали возле кровати, на которой неподвижно лежала Виноградова. По моей просьбе Фома подошел к хозяйке дома и осторожно снял с нее одеяло. И я увидел, что тело ее находилось на странной воздушной подушке.

— Я использую специальный артефакт, который позволяет болезному левитировать, — пояснил лекарь в ответ на мой удивленный взгляд. — Воздух создает невидимые глазу небольшие волны, которые не дают застойным явлениям образовываться в мышцах.

Я кивнул:

— Понятно…

— Такое, поди, очень дорого стоит? — хитро вдруг уточнил Фома и зачем-то внимательно посмотрел в лицо Любовь Федоровны.

— Разве это важно? — возмутился было Лаврентий Лавович. — Я покупаю все нужные снадобья и артефакты, чтобы процесс исцеления проходил как положено.

— Важно! — не сдавался Питерский. И добавил в голос обеспокоенности: — Как дорого обходится такое долгое лечение?

Он наклонился ближе к Виноградовой и тихо произнес:

— Мы скоро по миру пойдем с такими-то тратами…

— Да что… — взвился лекарь, но я положил на его плечо ладонь и покачал головой.

— Не принимайте это на свой счет… Таким образом Фома просто пытается призвать нашу болезную.

— О! — понял Лаврентий Лавович, и лицо его просияло.

Он повысил голос и произнес:

— Дорого, конечно! Но куда деваться?

— Что происходит? — удивленно спросила Софья Яковлевна, переводя удивленный взгляд с Фомы на лекаря. — Если дело в деньгах…

— Плевать на деньги! — заявил я довольно громко и решительно.

Бабушка прищурилась и окинула взглядом лежащую перед нами женщину. А затем неуверенно произнесла:

— Деньги не главное. Даже если придется потратить несколько десятков тысяч…

— Или продать жилище, чтобы оплатить лечение, — громко поддакнул Фома.

— Даже если придется переехать в доходный дом где-нибудь на окраине, — предположил я.

Мне показалось, что в комнате стало теплее. Я откинул со лба прядь волос и внимательно присмотрелся к своей соседке. Она продолжала спать. И если бы не легкий румянец на щеках, я решил бы, что перед нами неживое тело.

Княгиня призвала тотемы, и по углам комнаты появились корявые пни. Они заворчали, устраивалась рядом с мебелью. Софья Яковлевна раскинула сеть из темных нитей, одна из которых упала на подоконник.

— Ешь, — позволила бабушка Ярославу, и тот виновато покосился на меня голодным взглядом.

— Можно, — согласился я.

Парень ухватился за нить и буквально за пару глотков явился в материальный мир. Некромантка сама отняла у сытого призрака нить и указала на кольцо.

— Павел, смотри…

Камень в оправе кольца Виноградовой налился жутковатым багровым светом. Он пульсировал, словно наполняясь кровью.

— В нем точно есть душа… — выдохнул я.

— Твоей силы не хватило, чтобы это проявить, — спокойно подтвердила Чехова. И направила нить силы к руке Любови Федоровны.

Тьма обернула ладонь Виноградовой плотной перчаткой, но почти сразу же начала впитываться в артефакт, исчезая с кожи, словно кольцо с жадностью пожирало темную энергию.

— Нужна помощь? — уточнил я.

Бабушка нехотя кивнула. Я щелкнул пальцами, и мои тотемы выбрались из-под пола. Совершенно не смущаясь пугающего соседства, раскинули корни по доскам. Силы у меня было намного меньше, чем у старшей родственницы, но я использовал тотемы по максимуму, и темные нити окутали пальцы бухгалтера.

Лекаря просить не пришлось. Он призвал ангела, и я заметил, что тотем выглядит намного старше, чем раньше. Его распахнувшиеся крылья на мгновенье показались серыми, но спустя пару секунд стали прежними. Сила лекаря словно кокон окутала болезную. Сам Лаврентий оперся на руку стоящего рядом Фомы, и мне подумалось, что лекарь устал гораздо сильнее, чем пытался показать.

В комнате стало невыносимо душно, и я невольно проверил, не закрылось ли окно. Но оно было распахнуто настежь.

Наложенная поверх тела Виноградовой сила впитывалась в кольцо, словно уходящая в воронку вода.

— Что у вас здесь происходит? — послышался от двери удивленный голос, и я едва не выругался, с трудом удержав концентрацию и не разорвав плетения. Обернулся.

На пороге стоял растерянный Шуйский, который явно ничего не понимал в происходящем.

— Помогайте, князь… — попросил я и поразился тому, насколько быстро тот сориентировался.

Он взмахнул руками. Его сила была густой и вязкой, она заполнила комнату странным тягучим ароматом мха. Жар становился нестерпимым. Иришка отошла подальше и буквально свалилась в кресло, где ее от нас загородил пень.

— Что мы делаем? — сухо уточнил у меня Дмитрий.

Лаврентий Лавович усмехнулся.

— Революцию, — ответил он отчего-то слегка картаво и уставился на меня ввалившимися глазами. — Мы сумеем ее выманить, взамен той силы, которой накормим кольцо… Осталось только выяснить опытным путем, насколько оно голодное.

По моей спине прокатилась волна холодных мурашек. А в голову вдруг пришла запоздалая мысль, что нас может не хватить, чтобы накормить артефакт досыта, и он попросту съест нас всех, как тех бедолаг, чьи останки мы нашли в нишах потайной комнаты…

Начала накатывать усталость. Тотемы загудели, предупреждая о перегрузке, а голову стиснул тугой обруч, что было признаком приближающегося выгорания.

— Мама, ты опять за старое… — послышался за спиной знакомый голос, и мне подумалось, что просто необходимо купить замок, который закрывается автоматически.

Вошедший отец уверенно отодвинул меня в сторону, прислонив к стене. Взял за плечи княгиню, которая буквально валилась с ног, и силой заставил ее опуститься в кресло. А затем щелкнул пальцами. И рядом с князем выстроились сотканные из горячей лавы элементали, а над головой его вознесся дракон, расплывшийся по всей комнате дрожащим маревом. Я запоздало подумал, что таким образом мы легко можем спалить дом.

— Что нужно делать? — сурово поинтересовался у меня Филипп.

— Дать силу… — с трудом прохрипела Софья Яковлевна и приложила дрожащие пальцы ко лбу. — И удержать эту женщину, если она сможет очнуться…

Князь Чехов скинул пиджак, и из его кармана высыпалось несколько монет, которые он всегда там держал, чтобы раздавать приютским детям на улице. Звук в напряженной тишине был звонким. Покатившись кругляши ударились друг от друга, прежде чем упасть на доски. Ресницы Виноградовой дрогнули, и в следующую секунду веки ее распахнулись.

Женщина что-то прохрипела, а потом вдруг резко села на кровати и выкрикнула так громко, что стекла во всем доме зазвенели:

— Больно! Как же больно!

Я хотел было шагнуть к ней, но ноги стали словно ватными. Я с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Лаврентий побледнел, как меловая стена, и его лицо покрыли мелкие бисеринки испарины. Шуйский уже оказался на коленях, тихо постанывая и прижимая ладони к ушам.

В этот момент во все стороны от Виноградовой потек огонь. Дракон в воздухе развернул огромные крылья и накрыл ими фигуру Любови Федоровны. Она забилась в огненных путах, испуганно что-то крича. А потом зарычала, словно дикий зверь.

— Прошу, не делайте ей больно! — взревел Фома и бросился к кровати.

Любовь Федоровна визжала, вырываясь и выгибаясь всем телом.

— Я рядом, ничего не бойтесь! — причитал Питерский, ухватив Виноградову за предплечья. — Я не дам вас в обиду! Никогда не дам в обиду…

— Отойди! — строго приказал отец.

Но тот и не думал подчиняться. Он внезапно замерцал и обернулся в огромного кота, в одно мгновение оказавшись над Любовью Федоровной. Зверь оскалился на Чехова и зашипел, словно готовясь к прыжку. Постель под Виноградовой запылала.

— Вытащи его! — крикнул я Ярославу

Призрак кивнул. Рванулся к кровати и схватил кота, оттаскивая его от постели больной. Кот зашипел, рассек руку призрака, но я опутал Фому темными нитями, спеленав его и не позволив вернуться к кровати. А Ярослав же развернулся и создал вокруг ложа Виноградовой незримый барьер, который почувствовал только я. И запоздало подумал, до чего же сильным может быть этот призрак, если его как следует покормить.

Лаврентий схватил моего отца за ногу и внезапно влил в него свою силу. Дракон вспыхнул ослепляющим белым светом. Как и его крылья, закрывающие хозяйку дома. А потом они рассыпались миллионами сияющих искр.

Мне показалось, что я ослеп. Тьма была бархатной и родной. Она окружала меня со всех сторон, и лишь спустя несколько секунд, я понял, что перед глазами проступают силуэты людей и предметов. Рядом со мной суетился пенек, ощупывая длинными корнями мою голову.

Чуть поодаль тихо всхлипывала девушка — судя по голосу, это была Иришка. Я заставил себя оттолкнуться от стены и сделать шаг вперед. Наконец я смог увидеть, что на кровати поверх Виноградовой лежит огромный полосатый кот, который каким-то образом смог прорваться за барьер. В комнате отчетливо слышалось громкое мурчание.

Я облегченно вздохнул — Фома был жив, и даже почти не пострадал от огня, лишь немного опалил шерсть на боку.

Бледная подрагивающая рука Виноградовой приблизилась к его морде, провела по мохнатому лбу. С тонкого пальца соскользнуло кольцо, покатилось по кровати и со стуком упало на пол.

— Любовь Федоровна… — позвал я негромко. — Вы в порядке?

— Я умерла, — сипло ответила она. — И попала в рай. Где мне, похоже, выделили кота. Одного вместо сорока. Но зато какого! Вы посмотрите, какой он славный. И мурчит… И хвост у него вон какой пушистый…

— Кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? — глухо спросил Шуйский.

Я обернулся к нему — князь уже поднялся на ноги и удивленно смотрел на нас.

— И почему… — начал он. — Хотя, мне, наверно, лучше ничего не знать!

Жандарм развернулся и, покачиваясь и держась за стену, вышел в гостиную.

— Ярослав, подай гостю горячительного, — приказал я, и призрак проплыл мимо меня, то и дело косясь на хозяйку дома.

Виноградова наконец начала приходить в себя и удивленно осмотрелась. Севшим голосом уточнила:

— Что вы тут все делаете?

— Вы нас помните? — робко спросил Филипп Петрович, и Любовь Федоровна взглянула на него, словно на скудоумного.

— Я не сошла с ума, князь! — с достоинством сообщила она и попыталась сесть в кровати. Кот тотчас поднялся на лапы и подставил под ее руку голову, чтобы она могла опереться.

— Спасибо, дорогой, — тихо поблагодарила его женщина. — Если бы не ты, то я бы не поверила, что у меня в комнате начальник охранки стоит. А в кресле сидит судья, и…

В этот момент Виноградова без сил упала на подушку, словно механическая кукла, у которой кончился завод. Глаза ее закрылись.

— Что происходит? — испуганно вскинулся я. Лекарь же взмахнул ладонью, и Виноградову окутали нити слепящей светлой силы, которые потянулись от Лаврентия к больной.

— Она вернулась, — через несколько секунд устало пояснил Лаврентий Лавович, и разорвал нити силы. — Теперь она стабильна, ей больше ничего не угрожает. Больной надо просто отдохнуть и окончательно прийти в себя. Вы должны понимать…

— Вам следовало подготовиться! — резко и зло заговорил Филипп Петрович, обращаясь почему-то ко мне.

— Не надо включать начальника, сынок, — отмахнулась от него бабушка.

Но Филипп Петрович покачал головой и с укором произнес:

— Мама, ладно Павел не понимает, с чем играет, но ведь ты…

— Только попробуй рассказать обо всем Саше! — грозно оборвала его Софья Яковлевна, и мне показалось, что бабушка уже окончательно пришла в себя. — Учти, если ты так поступишь, я на тебя всерьез обижусь.

— Как ты? — спросил я отца, пытаясь немного разрядить атмосферу.

— В порядке… — рассеянно ответил он. — Я заехал, чтобы передать тебе, что слушание по твоему делу перенесли. Не смог до тебя дозвониться…

Он резко замолчал. Взглянул на неподвижную Виноградову и, покачав головой, произнес:

— Как вы сумели? Как только додумались?

Огромный кот уже сполз с кровати и теперь, переступая с лапы на лапу, стоял перед Иришкой. Девушка закрыла рот ладонями и вздрагивала всем телом.

— Я даже спрашивать не стану… — пробормотал отец. Он резко развернулся и покинул комнату, а через несколько секунд, из гостиной донеслось: — Дмитрий Васильевич, где вы нашли эту бутылку? Налейте и мне…

Я подошел к кухарке, намереваясь успокоить ее, но она неожиданно подалась вперед и обняла кота за шею.

— О чем ты только думал? — горячо пробормотала она. — Ты ведь запросто мог сгореть! Они вон какие сильные — зашибут и не заметят…

— Мы бы не зашибли, — ответил я.

Но прозвучало это неубедительно. Иришка бросила на меня растерянный взгляд и снова принялась гладить кота, продолжающего громко мурчать. А я подумал, что мне тоже не помешает выпить чего-нибудь успокоительного.

Лекарь отряхивал колени, опираясь на своего миньона.

— Лаврентий Лавович, вы как? — спросил я.

— Чудом не выгорел, — буднично сообщил он. — Когда Любовь… Людмила Федоровна очнулась, кольцо вместе с ней выпустило часть силы. Мне хватило, чтобы немного… В общем, чудом не выгорел, — повторил он и покачал головой. — Буквально чудом…

— Вам нужно отдохнуть, — уверенно заявил я, и лекарь согласно кивнул.

— Чаю бы… Да и поспать не помешает…

Софья Яковлевна тяжело поднялась на ноги и подошла к нему.

— Позвольте пройти с вами на кухню, юноша. Я видела в одном из ящиков травы. Их можно будет заварить, чтобы хоть немного восстановить силы…

— Я все сделаю, — отозвалась Иришка, размазывая по лицу слезы. — Заварю чай и…

— Бросьте, милая! — отмахнулась бабушка. — Я со всем справлюсь, а вы лучше помогите своему парню прийти в себя.

— Так вы все знали? — растерялась кухарка. — Вы все знали, что он…

Девушка с укором смотрела на нас, и мне вдруг стало совестно. Но ситуацию быстро исправила Софья Яковлевна.

— Не будьте так строги к Фоме, — мягко попросила она кухарку. — Он ни в чем не виноват. Долгое время он и сам не знал, на что способен. К тому же, его силы открылись совсем недавно, а семейная клятва, которую он принес при вступлении на службу семье, не давала ему рассказать вам всю правду. Как и остальным. Но поверьте, Фома очень хотел это сделать. И сегодня я как раз собиралась дать ему разрешение на беседу с вами…

Я поразился тому, как княгиня сумела быстро оценить ситуацию и помочь Питерскому. В благодарность он состроил до того умилительную морду, что даже меня это проняло.

— Хорошо… — Иришка посмотрела на Фому и спросила его: — Ну что? Идем?

Кот с важным видом прошел мимо меня. Следом за ним просеменила кухарка. А затем помещение покинули и Софья Яковлевна с Лаврентием. Я остался в комнате один. Подошел к кровати и взглянул на спящую. Она свернулась в мятых подпаленных простынях, как ребенок, и спала, тихо сопя. Удивительно, что огонь не прожег ткань насквозь. Я накрыл женщину одеялом и присел на край постели. Тихо произнес:

— Я очень рад, что вы вернулись… Надеюсь, вы вспомните нас. А если нет, то нам придется заново познакомиться. Но это не страшно, главное, что вы вернулись. Остальное — решаемо…

Рядом появился Ярослав. Я подозвал его и приказал:

— Оставайся около нее. Когда очнется — дай знать.

— Хорошо, — ответил призрак.

Я встал с кровати и услышал, как под ногой у меня что-то звякнуло. Наклонился, чтобы взглянуть на что я наступил, и заметил лежащее на полу кольцо. Потянулся было к нему, но вовремя спохватился. Мало ли что могло остаться на украшении… Но и оставлять эту вещь на полу мне не хотелось. Оно могло куда-нибудь закатиться и пропасть. А пригодиться оно еще могло. Поэтому я не придумал ничего лучшего, чем призвать тотемы, а затем осторожно коснулся предмета тонкой нитью силы.

Вещица никак не отреагировала на эту попытку. Поэтому я довольно улыбнулся и принялся осторожно создавать вокруг украшения небольшой теневой кокон. Потом поднял получившийся темный шарик и вышел из комнаты, оставив больную отдыхать.