Глава 28 Наследие
Александр Морозов проводил меня до машины. Я все же оглянулся, чтобы поймать хитрый взгляд гостя.
— Он действительно ваш родич? — все же спросил я у кустодия, когда мы оказались за углом дома.
— Павел Филиппович, вы ведь желаете знать совсем другое, — прищурился старик. — Задайте прямой вопрос и получите честный ответ.
— Не уверен, что я готов…
Я покачал головой, понимая, что и впрямь не решусь. Потому что уже понял, что этот парень вполне мог оказаться сыном моей бабушки. Тем, о котором говорил Александр в «Званом ужине».
— Это он принес кольцо Виноградовой? — спросил я о другом.
— Все верно, — подтвердил Александр. — Мой племянник искал одну вещицу, которой владела ваша приятельница. И решил выменять ее на мой старый перстень. Как видите, артефакт оказался весьма полезным для нашей дорогой Людмилы Федоровны.
«Племянник», — мысленно повторил я за Морозовым и кивнул. А потом глухо уточнил:
— Софья Яковлевна об этом знает?
— Она не помнит своего прошлого в другом мире. Но я посчитал правильным познакомить ее с Михаилом.
Я поморщился.
— О чем вы беспокоитесь, княжич? — осторожно осведомился мужчина. — Вы ведь не переживаете за свою фамилию…
— Не говорите глупостей, — ответил я чуть резче, чем собирался. — Простите. Но я не хочу, чтобы бабушке было больно…
Внезапно Морозов коротко стиснул меня за плечи, и я поразился тому, какими крепкими оказались объятия.
— Рад, что вас волнует лишь это. Софочка для меня слишком дорога. И я бы никогда не причинил ей вреда. Если понадобится, то я сравняю целый мир, только чтобы она была счастлива.
— Хорошо, что этого не требуется, — усмехнулся я. — Сегодня она организовала стрижку и маникюр для женщин в моем доме.
— Пусть развлекаются, — махнул рукой Морозов и добавил, понизив голос, — Не думайте, что Михаил таит зло на свою матушку. Он хороший парень и не станет вредить тем, кто мне дорог.
Я не стал уточнять подробности, но сделал вывод, что новоявленный родственник мог быть опасен.
— Полагаете, что нам придется работать вместе? — поинтересовался я.
— Однажды вы решите, что так будет лучше. Но я не стану пытаться вас столкнуть или сблизить. Поверьте, я достаточно прожил на этом свете, чтобы понять: торопиться не стоит. Все случится в нужное время. Сейчас вам надо заниматься тем, к чему лежит сердце. И не беспокоиться о будущем. О нем буду беспокоиться я, как самый старший в роду.
Морозов впервые открыто заговорил о нашем родстве. Сделалось немного неловко.
Однако все исправил Фома, который ожидал меня у машины. Рядом с ним топтался мужичок с крысой. На этот раз я взглянул на него иначе. Видимо, это и есть представитель той самой нечисти, о которой говорил бывший начальник кустодиев.
— Стало быть, хорошо живется… — услышал я фразу, брошенную мужичком.
— Не голодаю, — усмехнулся Питерский и лукаво взглянул на карман собеседника. — Но твоя крыска все же считает, что я ее слопаю.
— Что с нее взять, — вздохнул мужичок и подпрыгнул на месте, прошипел, — а ну, не кусайся! А то не стану тебя потчевать семечками.
— Их обязательно надо отведать, — возразил Фома. — Мы уедем и крыска успокоится. А потом, быть может, однажды и поймет, что я своих не ем. Мне моя невеста готовит всяческие вкусности. И мышей с крысами она не печет. Это точно.
— Невеста? — улыбнулся Морозов. — Неужели, ты все же решился ту красавицу попросить выйти за тебя замуж?
— Ну, пока не попросил, — смутился парень и пригладил выскользнувшие из-под волос кошачьи уши. — Однако теперь она знает, кто я, и потому за предложением дело не станет.
— Хорошо, если так, — одобрил старик. — Не надо тянуть с тем, чтобы жить счастливо. А свадьбу мы вам справим, какую твоя Иришка пожелает.
— Я сам хочу заработать… — возразил парень.
— Вы же теперь часть семьи, а значит, наша забота — обеспечить вас всем необходимым, — настойчиво продолжил Александр Васильевич. — Тем более, у тебя теперь и должность будет соответствующая. Понадобится отчество справить.
Фома побледнел и бросил на меня настороженный взгляд.
— Не забивай себе этим голову, — попытался я успокоить парня.
— Голову забивать дурная примета, — подал голос Тимоша, который до того тихонько втолковывал что-то своей питомице. — Мне вот работа помогает мысли всяким глупостями не занимать. Ох, и заболтали вы меня… господа хорошие.
Мужичок осуждающе посмотрел на Фому, а потом широко ему улыбнулся.
— Всяческого добра тебе, хороший человек, — он сделал ударение на последнем слове, а потом снял с головы кепку и низко поклонился. А затем словно подернулся дымкой и спустя несколько мгновений истаял в воздухе.
— Делами пошел заниматься, — спокойно пояснил мне Морозов.
— А как…- начал было я, но потом покачал головой.
— Вам пора по делам. До встречи, Павел Филиппович, — произнес Александр Васильевич и сам открыл для меня дверь автомобиля.
Он протянул на прощание ладонь, и я ответил на рукопожатие.
— До встречи, — сказал я и сел в салон. Морозов же направился в сторону дома.
— Куда дальше, вашество? — уточнил Фома, заняв место водителя.
— Решать вопрос со спорным наследством, — ответил я. — Знаешь адрес?
— А то, — важно кивнул Питерский. — Арина Родионовна еще утром передала.
— Тогда едем, — решительно ответил я. Фома завел двигатель, и авто выехало с территории.
Парень за рулем бросил на меня тревожный взгляд. Я молчал, позволяя ему самому решиться на разговор. И вскоре мой помощник не выдержал.
— Павел Филиппович, вот вы мне скажите, про отчество Александр Васильевич не пошутил?
Я пожал плечами. Уточнил:
— Разве о таком шутят?
— Да какое отчество, вашество? Я ведь столько лет был Непутевым. Только недавно взял себе фамилию годную. Откуда же отчеству появиться у такого, как я?
— Зимин тоже обзавелся вторым именем, хотя не имел на него прав, — напомнил я.
— Так вы мне найдете… родителя? — с каким-то священным ужасом уточнил парень. — И мне придется его… чтить? … и стакан воды подносить?
Последние слова Фома произнес почти шепотом. А потом тряхнул головой. Его глаза вспыхнули желтым.
— Ну вот зачем мне такая ноша, Павел Филиппович? Только ради отчества на жуткие жертвы идти?
Я едва сумел скрыть улыбку, и, сохранив серьезное выражение лица, уточнил:
— А разве ты не хочешь, чтобы твои дети имели больше прав?
— Это что получается, чтобы мои когдатошные дети смогли носить благородное отчество, я за это должен быть несчастным? И чему я научу детей? Что им тоже надо быть несчастными, чтобы уже их дети что-то могли заиметь? А потом внуки тоже должны будут… И вот скажите мне, вашество, а жить-то когда? Когда быть довольным своей судьбой?
— Достаточно людей за право носить отчество готовы пойти на многое, — напомнил я.
— Однако, Зимин не особенно горевал, что не имел его столько лет. И невеста его почитай много годков ходила с сиротской фамилией. А ведь каждый из них мог поступиться своей свободой и продаться. Разве нет?
Фома принял такой встревоженный вид, что мне стало не по себе. Потому я поторопился его успокоить.
— Есть другой способ приобрести отчество.
— Да? — с надеждой уточнил парень.
— Можно его купить, заплатив в казну империи определенную сумму. Или получить в награду за особые заслуги.
— Купить, значит, — тут же заворчал парень и нахмурился.
— Но если это не подходит, то всегда можно найти кого-то, кого надо чтить…
— Купить так купить, — быстро перебил меня Питерский. — Деньги — дело наживное.
— И давно ты это понял? — усмехнулся я, памятуя о бережливости помощника.
— Ну вы из меня скупердяя-то не делайте, — фыркнул Фома. — Я когда надо готов потратиться.
Тут он насторожился и посмотрел на меня с подозрением:
— А много стоит это самое отчество? Мне особо важного не надо. Подойдет самое затрапезное. Терентич какой-нибудь, или Дормидоныч. Еще есть отчества из недорогих? Где можно список посмотреть?Я покачал головой, понимая, что выбор будет сложным. Но все е смог ответить ровным голосом:
— Отчество можно будет выбрать любое. Хоть такое же, как у императора.
— Да ну?! — восхитился парень. — То есть я могу стать Фомой Александровичем? Или даже Станиславовичем?
— Если пожелаешь, — кивнул я.
Парень улыбнулся и вдруг погрустнел.
— Что-то не так? — осведомился я.
— Я бы хотел взять отчество от имени своего отца. Чтобы каждый раз, когда меня кто-то звал, где-то в другом мире ему становилось чуточку теплее. Я хоть его и не знал, но уверен, что мать мою он любил. И меня бы тоже любил, если бы не помер. Но тут его вины передо мной нет. Судьба такая.
— И как же его звали?
Фома вздохнул и тихонько произнес:
— Ведай. Стало быть и я стану Ведович.
— Какое редкое имя, — заметил я.
— Как и отца нашего Лаврентия. Его дед назвал сына Лавай. В честь одного горного духа.
— Не знал, — удивился я.
— Эта семейка лекарская всю свою историю только и занималась тем, что всякую нечисть повсюду искала. И записывала о таких как я сказки.
Мне подумалось, что судьба сыграла со всеми нами забавную шутку, связав наши пути в один узел.
Я вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Нечаевой, нажал на кнопку вызова.
— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос секретаря.
— Доброе утро, Арина Родионовна, — произнёс я и быстро поправился. — Вернее, уже день. Не могли бы вы договориться о встрече.
— По делу о наследстве? — уточнила Нечаева. — Решили, наконец, закрыть это его?
— Да.
— Фома еще с утра попросил у меня адрес, — ответила секретарь. — Сейчас я позвоню и договорюсь о визите.
Она завершила вызов. Я же откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, пожалев, что не взял папку с делом. И теперь пытался вспомнить обстоятельства. Вроде бы человек обращался из-за завещания, по которому ему достался только кот. Хорошо бы посмотреть само завещание…
Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул его. На экране высвечивался номер Нечаевой. И я нажал на кнопку, принимая вызов:
— У аппарата.
— Сергей Козырев ждет вас, — ответила Арина Родионовна.
Ага, значит, человека звали Сергей Козырев. Нужно будет запомнить.
— Он очень рад, что вы взялись за его дело, — продолжила секретарь.
— Надеюсь, вы намекнули ему, что мой статус приостановлен, и я не могу помогать в полную силу?
— Конечно, — ответила девушка.
— Спасибо, Арина Родионовна, — произнёс я.
— Не за что, Павел Филиппович.
Я завершил вызов. Задумчиво повертел телефон в руке. Интересно, чем Козырев так провинился, что в наследство ему достался только кот? Или дело не такое простое, как кажется на первый взгляд?
Было бы неплохо посетить квартиру, где жил умерший. Возможно, в жилище еще остался призрак, который расскажет про завещание. Но шанс на это был крайне мал.
— О чем задумались, вашество? — уточнил Фома и я вздохнул:
— О деле с котом. Интересно, чем этот Сергей Козырев так разозлил своего родича, что ему оставили только кота.
— А может быть, умерший, наоборот, оставил ему самое важное, — не согласился Питерский. — Ведь кота кому попало не доверишь.
— Тоже верно, — согласился я и снова вынул из кармана телефон. Набрал номер Нечаевой.
Девушка взяла трубку почти сразу.
— Слушаю, Павел Филиппович, — вежливо отозвалась Нечаева, и на заднем плане я уловил приглушенные голоса бабушки и Яблоковой, которые о чем-то беседовали.
— Дело этого Козырева у нас в офисе? — спросил я.
— Да, — после недолгой паузы ответила Нечаева.
— Можете уточнить информацию о том, какое имущество было разделено при наследстве.
— Хорошо, — произнесла девушка и завершила вызов. Я же не торопился убирать телефон в карман. И через пару минут устройство зазвонило. Я взглянул на экран и принял вызов.
— У аппарата.
— Имущество покойного Василия Козырева было поделено по закону следующим образом, — послышался из динамика голос секретаря. — Николаю, старшему сыну Василия, была отдана мануфактура. Среднему, Федору, отошла мастерская и особняк. А младшему, Сергею, квартира в доходном доме и кот.
— Кот был прямо указан в документе? — уточнил я.
— Все верно, — подтвердила Арина Родионовна.
— А состояние имущества?
— Информации мало, — ответила девушка. — Но у мануфактуры есть просроченные платежи по кредитам Императорского банка. Мастерская тоже должна по закладным.
— А квартира? — полюбопытствовал я.
— В залоге у того же банка. Причем сроки платежей уже вышли, так что квартира уже скоро будет выставлена на торги.
— Значит, дела покойного Козырева шли не ахти, — заключил я. — Если имущество оказалось в залоге.
— Наверное, — рассеянно согласилась Нечаева. — Ага, нашла. В Торговой Палате зарегистрировано разбирательство о признании мануфактуры несостоятельной. Дело еще не началось, но заявление уже подано.
— Ага, — протянул я. — То есть, мануфактура скоро поменяет владельца?
— Думаю, предложение о покупке уже поступило от конкурентов, — спокойно ответила Нечаева.
— Чем занималась мануфактура? — уточнил я.
— Производила рабочие робы для разных организаций.
— Прибыльное дело, — отметил я. — Начинаю понимать, почему Козырев на грани несостоятельности. Такое предприятие нужно многим.
— Не совсем, — ответила Арина. — Судя по документам, которые я нашла в Сети, Василий управлял мануфактурой задолго до смерти отца. И… ага, нашла. Вот. Судя по данным сайта «Отзовик», оценка у предприятия полтора балла. Все уволившиеся рабочие как один отмечают самодура-начальника, который грубит подчиненным и домогается женской части коллектива. Заработная плата не повышалась уже несколько лет… Ага, вот. Цитирую: «После смены руководства, работать на предприятии стало совсем невозможно. Новый начальник не понимает, чем занимается мануфактура, на рабочем месте почти не появляется. Все решение вопросов отдано на приказчиков, которые зашиваются на работе с утра до ночи. Когда же новый начальник появляется, оставаться там становится невозможно. Постоянные оскорбления, разговор свысока, унижение женщин. Специалисты разбегаются кто куда, остаются либо те люди, кто хочет набраться опыта, либо кто не желает ничего менять. Объем производства упал, заказчики уходят. Не знаю, как долго продержится эта богадельня».
— Вот оно что, — задумчиво пробормотал я. — Выходит, несостоятельность мануфактуры вполне может быть следствием управления Николая.
— Скорее всего, — подтвердила Нечаева.
— А мастерская?
— В сети пишут, что она уже несколько дней, как закрыта, — ответила Арина Родионовна.
— Вот оно что…
— Сейчас посмотрю состояние на сайте «Имперский мытарь».
Девушка ненадолго замолчала, а затем в динамике снова послышался ее голос:
— Приличный долг перед фискальной службой. Видимо, мастерская тоже скоро закроется.
— Большое спасибо, Арина Родионовна, — поблагодарил я секретаря и завершил вызов.
Значит, покойный сам решил все так устроить. Передать предприятия в управление некомпетентных людей. Дело становилось все интереснее.
Фома свернул во дворы и остановился возле одного из серых домов. Заглушил двигатель и обернулся ко мне:
— Прибыли, вашество. Адрес этот.
Я задумчиво посмотрел на серое здание, построенное в шестидесятых годах прошлого века. Во дворе прогуливались с колясками молодые мамы. В нескольких шагах от дома расположилась простая, почти новая детская площадка, на которой играли дети постарше. А на лавочках у парадных сидели бабушки.
— Помнишь номер квартиры? — уточнил я у Фомы.
— Конечно, вашество, — ответил помощник. — А для верности, он у меня записан.
Он сунул руку в карман пиджака и вынул сложенный пополам клеточный листок, вырванный из блокнота. Протянул его мне:
— Вот.
— Спасибо, — поблагодарил я слугу. Открыл дверь, вышел из авто и направился к парадной.