Глава 10. Даймонд

— Тео, как ты? — звоню я другу, стоя у окна в своём кабинете — Ты уже обосновался на новом месте?

— Да, дружище, — сухо отвечает он. — Тут не так уж плохо. Да и девушки здесь очень даже ничего. Пожалуй, я вытерплю эти оставшиеся дни здесь.

— Ну надо же! Ты впервые чему-то доволен! Не уж-то сегодня пойдёт снег?

— Это уж вряд ли! Э-э… ты хочешь мне что-то сказать? Этот твой тон, я узнаю его. Что ты натворил опять?

— Ничего! С чего ты взял? — я выдыхаю и быстро продолжаю: — Макария теперь работает у нас менеджером по продвижению, так что она на время заняла твой офис. Ты же не против?

Он громко хмыкает.

— Вот так новости! Только учти — на моём диване не трахаться! А в остальном я не против.

— Ты издеваешься? На этом диване больше заразы, чем в самом дешёвом индийском борделе! — закатываю глаза. — Да и вообще, у нас с ней ничего нет.

— Да уже весь клуб знает, как у вас с ней ничего нет. Трисс вчера всем разболтала, что вы спите вместе. Даже немного обидно, что я узнал это не от тебя.

Бл*ть! Балаболка Трисс! Увижу — вырву ей чёртов язык!

— Извини, Тео. Ты прав. Нужно было сказать тебе раньше, но я не был уверен в том, что это не одноразовая акция.

Друг присвистывает в трубку.

— И на сколько у вас всё серьёзно? — с его стороны это не интерес, а скорее осуждение.

— Она живёт у меня и чертовски мне нравится, но пока о чём-то серьёзном говорить очень рано, — мнусь я, понимая, как глупо это может прозвучать. — Сам понимаешь, я с этим сейчас предельно осторожен.

— О да, ещё как понимаю! Да так, что до сих пор шрам от её когтей на лице красуется! — ёрничает он — Постарайся только, чтобы в этот раз мне не пришлось разгребать твои дела.

— Я усвоил урок! Такого больше не повторится, обещаю! — слегка улыбаюсь, вспоминая каким ослом я раньше был.

— Я тебе верю. Мне пора, Дилан зовёт. До связи, друг.

 ***

Три года назад

— Не понял? Ты на протяжении года каждый день пытаешься оплодотворить её яйцеклетку, но до сих пор ни один головастик не смог добраться до цели? — возбуждённо спрашивает Тео, когда мы поднимаемся в лифте ко мне в квартиру.

Мы были на вручении дипломов в Пасадене, и вернулись в Лос-Анджелес на день раньше. У нас не было должного интереса задерживаться на вечеринке по случаю выпуска. Мы решили, что отметим это событие у меня дома со своими половинками.

— Да, только не вздумай сказать это Стелле, Оливия жутко расстраивается по этому поводу. Думает, что проблемы исключительно в ней, так как, судя по результатам анализов, мои головастики готовы оплодотворить хоть целый конвейер яйцеклеток.

— Уяснил. Я — могила! — закрывает он рот «на замок».

Двери лифта открываются, и мы оказываемся в тёмном холле. По идее, Оливия должна быть дома, так как лифт пришёл сверху. В таком случае почему здесь так тихо, будто и вовсе никого нет. Может она уже спит?

— Похоже, никого нет, — говорит Тео. Он включает свет в гостиной и плюхается на диван. — Так даже лучше! Напьёмся и поедем с тобой в клуб, оттянемся без девчонок.

— Тут что-то не так, — я напрягаю слух. — Ты слышишь?

Тео показательно выставляет ухо, и его улыбка в один миг сходит с лица.

— Даймонд, — он растерянно моргает. — Даймонд, нет! Стой!

Но уже очень поздно. Я со всех ног бегу в нашу комнату. Распахнув дверь, перед моими глазами предстаёт то, чего я боялся увидеть больше всего в совместной жизни с девушкой. Оливия с жадностью отсасывает какому-то качку, когда сзади её имеет другой. Они так увлечены самим процессом, что даже не замечают, как я врываюсь в комнату.

— Олив? — я нахожусь в ступоре.

Они, наконец, обращают на меня своё внимание, «двустволка» испуганно вскрикивает, а у качков синхронно округляются глаза, после чего они дружно прикрываются клочком одеяла. Правда об Оливии они уже и думать забыли, ей только и остаётся как стремглав выбежать из этой комнаты, донельзя пропитанной прелюбодейством. До меня туго доходит. Я никогда бы не подумал, что моя любимая женщина может мне изменять, да ещё сразу с двумя, соответственно, не удивительно, что у меня сейчас заторможенная реакция. Придя в себя, я зверею и выплёскиваю наружу все те эмоции, которые обрушиваются на меня. Я вмазываю по роже каждому из качков, я хочу их разрубить на куски, будь у меня на виду острый тесак, но за неимением его я принимаюсь колотить одного из них. Только тогда до меня доходит, что на лицо они один в один похожи.

Эта чёртова шлюха трахается с близнецами-качками. Классика жанра! Просто, мать его, сюжет к долбанной порнушке!

— Даймонд, прекрати! Ты же его убьёшь! — вмешивается Тео.

— Мы не знали, чувак! — испуганно говорит второй. — Мы думали она живёт здесь одна, по крайней мере так она нам сказала.

— Выметайтесь отсюда! Живо!

Сжимаю до боли кулаки, и иду на поиски своей драгоценной, но, увидев перед собой манящий бар, я вдруг быстро меняю свои планы. Выудив с самой дальней полки бутылку скотча, я открываю крышку, выбрасываю её себе за спину и большими глотками принимаюсь цедить прямо из горла. И тут как тут прямо перед глазами появляется моя ненаглядная. Нарисовалась, сука! Да так, что хрен сотрёшь! Вся помятая, зарёванная, косметика размазалась по её наглой физиономии, но примечательно, что она уже в одежде. Слава Богу, а то меня бы стошнило. Я теперь всей душой ненавижу её тело. Поразительно, как можно за считанные секунды возненавидеть девушку, которую прежде любил. Достаточно лишь увидеть, как её имеют во все щели.

— Значит так ты придерживаешься клятве быть верной и преданной мне? — спокойно спрашиваю я её, устроившись на кожаном диване. Краем глаза я вижу, что Тео наблюдает за нами из холла. Он, вероятно, на чеку на случай, если я вдруг сорвусь.

— Даймонд, дорогой, я не знаю, что тебе сказать! — давится слезами, подходя ко мне. Она садится на пол прямо у моих ног. — Всё вышло случайно. Я очень виновата перед тобой, но ты и сам не святой.

— Правда? Что-то не припомню, чтобы я трахался с кем-то, помимо тебя, пока мы были вместе! Но порой мне до безумия этого хотелось! Особенно тогда, когда ты бесила меня своими очередными выходками! Но я ни разу, — повышаю голос, — ни разу тебе не изменил!

— А как же Ванесса? — гнусавит она, прикасаясь до моего колена. Мне становится противно, и я сразу же отпихиваю её. — Ну та, что бывшая лесбиянка?

— Не прикидывайся невинной овечкой! Ты прекрасно знаешь, что Ванесса моя хорошая знакомая, только и всего! Наша с ней история давным-давно уже закончена.

— Даймонд, прости меня, пожалуйста, — Оливия поднимается на ноги и пытается обнять меня. Я подскакиваю с места, лишь бы она больше не касалась меня своими грязными руками.

— Собирай вещи и проваливай из моего дома!

— Даймонд, умоляю, нет! Я же люблю только тебя! Не нужно так со мной! С нами!

— Я сказал, пошла вон! Иди к чёрту, Оливия! И будь ты проклята! — я с силой пуляю бутылку в стену и её осколки рассыпаются по всему периметру. Кажется, мне стало немного легче.

Я слышу за спиной шаги.

— Даймонд, успокойся. Возьми себя в руки.

— Тео, окажи любезность, — разворачиваюсь лицом к нему, — Помоги этой суке собрать все вещи и проследи, чтобы после полуночи и духу её здесь не было.

— Как скажешь, но куда ты в таком состоянии? — взволнованно спрашивает друг.

— Трахаться! — как ни в чём не бывало отвечаю и захожу в гардеробную для того, чтобы переодеться. — Я, наконец, займусь сексом ради секса, а не ради того, чтобы оплодотворить чьи-то блядские яйцеклетки!

— Даймонд, нет! Ты не можешь так со мной поступить! — до моего слуха доходят её слова вперемешку с горькими рыданиями.

— Могу! И мало того, я хочу этого! Больше всего на свете!

Я ухожу прочь из своей же квартиры, оставив свою некогда любимую женщину со своим другом. Я ведь любил её на протяжении чёрт знает скольких лет. Что бы с нами не происходило, какие бы проблемы нас не настигали, у меня и в мыслях никогда не было отказаться от своей любви. Это был мой осознанный выбор, и я в нём ни разу не усомнился… До настоящего момента. У меня в голове не укладывается как она могла поступить так со мной у меня за спиной. Никогда не поверю, что ей не хватало секса. Всё это было в достатке: было и разнообразие, и романтика, и сумасбродные поступки, но самое главное — я думал у нас была взаимная любовь. Не представляю, что могло произойти в её крошечном мозге, чтобы привести в мою же квартиру двух посторонних мужиков, да ещё и трахаться с ними на моей же постели! Нужно бы не забыть продезинфицировать эту комнату, а лучше опечатать и сжечь к чёртовой матери. Сегодня же переселюсь в соседнюю комнату! Там хоть точно не будет её следов.

Под утро я возвращаюсь к себе пьяный и удовлетворённый во всех смыслах, Тео спит на моём диване в гостиной, к счастью, он один в этой квартире.

— Ты вернулся. Как ты?

— Лучше всех, причём я нисколько не шучу. Я понял, как мне этого не хватало! Свобода мысли и свобода действий — это дорогого стоит, — мой язык заплетается. Я приземляюсь в кресло напротив Тео и замечаю на его щеке глубокую царапину. — Что это за дьявольская отметина у тебя на лице?

— О, эта ненормальная сука начала распускать руки, когда я стал прогонять её. Она ни в какую не хотела проваливать.

— Прости, что повесил всё это на тебя, но я не мог оставаться, иначе бы я её покалечил. Я же был не в себе.

— Да, ты всё правильно сделал, — хлопает он меня по плечу, после чего начинает собираться домой. — Только пообещай, что ты больше никогда не заставишь меня выгонять свою же женщину из дома. Второго такого кошмара я не вынесу.

— Второго раза уже не будет! — с особой твёрдостью и резкостью в голосе заявляю я.

И я придерживался этим словам достаточное время. Ровно до тех пор, пока дорогу мне не перешла сама Дьявол.

***

Наши дни

Стук в дверь.

— Войдите!

Дверь открывается и в кабинет тихонечко входит Ассоль. Мне кажется немного странным то, как она выглядит. Нет, она всё так же прекрасна, но что-то изменилось с тех пор, как она вышла из моего кабинета тремя часами ранее. Сейчас она чем-то подавлена и обеспокоена.

— Что-то стряслось? С Алексом всё в порядке? — почему-то первым делом думаю о мальчишке.

Я подхожу с ней и заключаю её в объятья.

— Да, всё хорошо. Просто голова разболелась с непривычки столько времени сидеть за компьютером, — говорит она, смотря не на меня, а куда-то в сторону.

— Можем поехать домой, я всё равно уже успел закончить со всеми делали.

— Было бы не плохо, — лениво она улыбается и крепче обнимает меня, уткнувшись в плечо. — Тем более мне нужно с тобой поговорить.

— Что-то серьёзное? — настороженно произношу. Я приподнимаю её подбородок указательным пальцем, чтобы она встретилась со мной взглядом — Ты пугаешь меня, детка. Ты сегодня какая-то странная.

— На самом деле ничего серьёзного. Просто сидя в одиночестве, я пришла к выводу, что совсем тебя не знаю. Мне хотелось бы, чтобы ты рассказал о себе, выдал свои постыдные секреты, поведал мне о своих тайнах.

Я моментально прокручиваю у себя в голове, что могло быть в компьютере у Тео. Может она нашла наши совместные фото с Оливией и теперь у неё появилось множество вопросов? Похоже, придётся выяснить это.

— Что ж, я надеялся на жаркий и страстный секс, но раз такое дело, то начинай готовиться к очень долгой и проникновенной речи! — я беру её за руку и веду к своей машине. — Потому как я собираюсь рассказать тебе всё!

— Всё? — кажется, у неё поднялось настроение. Неужели девушки и правда любят копаться в «чужом грязном белье»?

— Всё, что захочешь! Обещаю, что буду предельно откровенен перед тобой, но это не значит, что тебе это понравится.

— Почему ты так уверен, что мне могут не понравиться твои откровения?

— Потому что мне и самому бы они не понравились.

По дороге домой я всю дорогу отмалчиваюсь и нахожусь на своей какой-то особенной лирической волне, будто всю радость одним махом выкачали из меня. Включаю на магнитоле Legendary by Welshly Arms, и с головой ухожу в себя на столько, что даже не замечаю сигналов светофоров. Я размышляю над тем стоит ли затрагивать тему бывшей девушки. По сути, Оливия больше не имеет ко мне никакого отношения. Ну почти. Наша дерьмовая песенка давно уже спета, я даже и не вспомню, когда в последний раз слышал что-либо о ней.

Когда возвращаемся домой, в безмолвии мы ужинаем, и я уже начинаю грызть себя изнутри, пытаясь настроить себя на нужный лад. Я также предполагаю, что и вовсе не созрею на разговор, пока не плюю на всё. В конце концов, что может быть в моей жизни такого, что, признавшись в чём-либо, Ассоль начнёт глубоко сожалеть? В том-то и дело — ничего. Все когда-либо совершают ошибки.

Переодеваюсь в гардеробе в пижамные штаны и решительно подхожу к Ассоль, которая в этот момент молча смакует вино и скучает, уставившись на дизайнерскую люстру. Я подхватываю её за руку и веду в свою комнату.

— Пойдём, детка, — говорю я, улыбнувшись ей, на что она начинает улыбаться в ответ.

— Куда?

— Как куда? На допрос, естественно! Где ещё можно проводить допросы, кроме как не в постели? Ну так и что ты хотела бы узнать обо мне? Спрашивай, я готов ответить на любой твой каверзный вопрос.

Я беру её на руки и плюхаюсь вместе с ней на мягкий матрас. Ну, наконец-то, она повеселела. Не хотелось бы, чтобы из-за моего паршивого настроения она грустила.

— Какие у вас отношения с Тео? — спрашивает она, лёжа на животе рядом со мной.

Если честно, то я вовсе не ожидал этого вопроса. Хоть что, но только не это!

— Что? — надеваю на лицо косую ухмылку — Я готовил себя к несколько другим вопросам. Скажем, что-то из разряда: сколько у меня было серьёзных отношений, любил ли я когда-нибудь. Ну что обычно спрашивают девушки, когда им выдаётся удобный случай?

— Я не та девушка, к которым ты привык. Пора бы тебе уже понять! — краснеет она.

Боже, как же ты права! Такой я точно никогда и нигде ещё не встречал. Ассоль — моя бесценная находка. По праву могу теперь называть себя кладоискателем, поскольку на просторах лазурного берега я отыскал свой заветный клад, с которым не намерен ни с кем делиться.

— В этом ты абсолютно права, — притягиваю её к себе и целую в макушку. — С Тео у нас очень хорошие приятельские отношения, если тебя интересует именно это.

— Вы не ссорились в последнее время?

— Так чтобы основательно — нет. Если мы и можем повздорить, что бывает довольно-таки часто, то это ненадолго. Он — мой лучший друг, я дорожу им как братом, которого у меня никогда не было.

Она сужает глаза в маленькие щёлочки, как будто в чём-то меня подозревает или же вовсе не верит мне.

— Хорошо, а есть ли у тебя такие знакомые, с которыми ты не очень-то и хорошо общаешься?

Вот тут я всерьёз задумываюсь, и прихожу к выводу, что под это определение напрашивается только один человек.

— Зачем тебе нужно это знать?

— Вопросы здесь задаю я, умник! — игриво произносит она, присаживаясь верхом на меня.

— Хорошо, но если ты сделаешь мне массаж, то, так и быть, я отвечу тебе.

На самом деле я пошутил, но Дьявол буквально понимает мои слова и в следующую секунду уже принимается массировать мне грудь своими пальчиками.

— Мои прошлые отношения закончились на не совсем приятной ноте, так что моя бывшая — единственный человек, который точит на меня зуб. Даже спустя годы.

— Вы с ней до сих пор общаетесь?

— Нет, я не видел и не слышал её уже довольно давно.

Её совсем не удивляют мои слова, она всё так же продолжает мять мне косточки, а я до такой степени расслабился, что готов выложить ей все явки, адреса и пароли.

— Ясно! И как же её зовут? — она немного приподнимается с меня и скользит ладонью вдоль пресса. Ассоль запускает свою руку мне в штаны и обхватывает пальцами мой готовый к бою ствол.

— Оливия Престон, — выдавливаю я из себя.

— У Оливии с Тео были какие-то взаимоотношения? — она высвобождает член из штанов, наклоняется и проходится по головке своим языком. Всё. Вряд ли я ей теперь что-нибудь скажу. — Даймонд, может мне прекратить?

— Нет, не останавливайся, детка. Так что ты там спрашивала? Я немного отвлёкся, — пытаюсь сконцентрироваться на её голосе, но дело в том, что её голос исходит как раз-таки из её красивого рта, который в эту самую минуту ласкает меня.

— Тео с Оливией сейчас общаются?

— Чёрт, — шиплю я, придерживая её волосы, когда она усердней начинает работать ртом. — На сколько мне известно, то нет. Он её терпеть не может.

Ассоль наблюдает за мной своим соблазнительным взглядом из-под тёмных длинных ресниц. Она втягивает в себя головку, словно сочный леденец и языком проходится по её окружности, но через мгновение вдруг отвлекается, чтобы задать свой очередной вопрос. Не останавливайся, прошу! К чёрту вопросы!

— Расскажи мне то, чего многие о тебе не знают.

— Только в том случае, если ты так же поведаешь мне о себе, — сдавленно произношу, мечтая о следующей встрече с её горячим язычком.

— Хорошо, будем рассказывать друг о друге поочерёдно. Ты первый! — с озорными огоньками в глазах проговаривает она, дальше её уже не остановить. Она жадно глотает мой прибор по самые причиндалы, мягко покусывает и посасывает. Господи, и где такому обучают? Неужели в школе для девственниц?

— В детстве я страдал от дисклексии, — вынужден прерваться и перевести дыхание. — У меня были проблемы с письмом и чтением, но что самое важное — в точных науках мне не было равных. По мере взросления я справился с этим недугом, будто его и не было вовсе! — не уверен, что она поняла, что я говорю, так как я сам я ни черта бы не понял из-за своего сбивчивого дыхания.

— А у меня в детстве была жуткая аллергия на шерсть животных, но я всё равно таскала домой различных кошек и собак, чтобы накормить их и поиграть с ними, — тихо говорит, держа меня под наблюдением. Она сжимает своей ладонью пульсирующий член и водит рукой по нему вверх-вниз, — А ещё я умею писать обеими руками одинаково красиво.

А ещё она неплохо орудует своими же руками, вынуждая меня непроизвольно хрипеть от наслаждения.

— У меня транспозиция внутренних органов, — я ничего не вижу перед собой, в глазах моих потемнело. Я понимаю, что на грани, но она будто бы издевается надо мной, поскольку резко замирает в прямом смысле этого слова. Она выпрямляется и не двигается, уставившись на меня в удивлении.

— Это что такое?

— Врождённая аномалия — зеркальное расположение внутренних органов, — говорю я, надув губы, как будто у меня отобрали конфету. На самом же деле я просто чувствую пустоту без её ласки.

— Ты не шутишь?

— Какой в этом смысл?

У неё загораются глаза и начинают бегать зрачки, как будто перед собой увидела знаменитость мирового масштаба, хотя для многих моя патология, если можно так выразиться, и покажется уникальной, а Тео так вообще называет меня избранным из-за моей особенности, я же нисколько не чувствую себя исключительным.

— И это никак не отражается на твоём здоровье?

— Нет конечно же! Всё, как и у всех.

Ассоль улыбается мне, затем поджимает губы и продолжает с того же самого места, с которого остановилась. Нежно проведя язычком по всей длине ствола, она дразнит меня. Я опираюсь спиной и головой на изголовье кровати и пожираю её своими глазами. Она обводит языком головку и берёт член в рот, плотно обхватывая губами. Её глаза неотрывно смотрят в мои, она следит за моей реакцией, за тем, как доводит меня до щенячьего восторга. Погружая в себя мою плоть всё глубже и глубже, её движения становятся всё интенсивнее и интенсивнее. Одной рукой она помогает себе, а другой блуждает по моему торсу. Мышцы мои уже находятся под гигантским напряжением, я не могу контролировать своё тело, хватаю её за волосы и кончаю прямо ей в рот. Сглотнув, она нежно проводит ладонью вдоль моего живота вверх и притормаживает на правой стороне грудной клетки.

— Так ты вряд ли поймёшь, что моё сердце находится справа, — довольным голосом проговариваю я и притягиваю её к себе, чтобы нежно поцеловать в губы.

— Нет, Даймонд, кажется, я чувствую, — она с интересом опускает голову мне на грудь и начинает прислушиваться, пальцем отбивая сердечный ритм, — Боже, ты не соврал! Это же охренеть просто! Ни разу не встречала человека с такой особенностью.

Странно. Вероятно, моё сердце после оргазма колотится в сумасшедшем темпе, с бешеной силой отдавая в рёбра, и поэтому ей удаётся это ощутить. Больше у меня нет этому объяснений.

— Из-за чего вы расстались с Оливией? — тихонечко спрашивает она, поглаживая мне грудь.

Я глубоко вздыхаю, прежде чем ответить.

— Адюльтер. Всё до банальности просто.

— Ты или она?

— Хм, а сама как думаешь?

— Как мне кажется, измена была с её стороны, — без раздумий отвечает она.

— Хватит с меня разговоров! Я хочу вернуть тебе должок!

— Обожаю, когда мне возвращают долги!

Следующие два дня проходят в обыденном режиме: работа-дом, дом-работа, правда всё это время Ассоль скрашивает досуг своим присутствием и мне совсем не скучно находиться запертым в своём офисе. Её кабинет уже почти готов, а пока она всё так же бегает из офиса в офис, стараясь избегать первого этажа. Она не хочет сталкиваться лбами с танцовщицами. Вчера она снова устроила мне допрос с пристрастиями, только теперь уже о Трисс. Ей было интересно что же связывало нас с ней, поскольку, как оказалось, в гримёрке ходят слухи о наших с ней трепетных отношениях, которых, к слову, никогда не было, и я был вынужден рассказать ей, что нас связывал лишь животный секс в рабочее время.

Сегодня клуб откроется на час раньше, всё потому, что сегодня в некоторой степени особенный день — день моего рождения и большинство членов клуба решили устроить мне какой-то сюрприз. Что это может быть стоит только гадать. Лишь бы это был не очередной громадный торт в виде пениса, как в прошлом году. Подобный юмор в отношении себя я не уважаю. Наверное, поэтому в прошлый раз, кое-как сдерживал себя в руках, чтобы не размазать по рожам каждого из гостей этот торт. Фаллос! Это же надо было додуматься!? Я бы ещё мог понять, если бы это была глазированная вагина, но, чтобы бисквитный член — верх безрассудства!

Сразу после собрания с танцовщицами я планирую вернуться в свой офис, чтобы подписать договор с компанией рекламодателей, которую подыскала Ассоль, но не могу пройти мимо чуть приоткрытой двери её нового кабинета. Заглянув одним глазом в щель, я вижу, как Ассоль сидит за столом. Она держится обеими руками за голову, максимально на чём-то сосредотачиваясь. Возникает такое ощущение, что её что-то беспокоит, поэтому я вхожу без стука, чтобы выяснить причины.

— Что с настроением? — Она резко поднимает голову на мой голос и натягивает на лицо, как мне кажется, не совсем естественную улыбку. — Вот уже который день на тебе лица нет. С Алексом точно всё в порядке?

Я беру её за руку и приподнимаю из кресла, чтобы пересадить себе на колени, устроившись при этом на оконном ложе. Да, в её кабинете теперь также имеется мягкий подоконник, как в кабинете у Тео. Ей понравился эта идея, а я не в силах был отказать.

— Да, слава Богу с ним всё хорошо. С утра я ему звонила, он передавал тебе привет, — отвечает она, обвивая руки вокруг моей шеи.

— Тогда в чём причина твоего скверного настроения?

— Тебе кажется, Даймонд. На самом деле это обычное моё состояние.

— Допустим, но тогда может быть ЭТО по-настоящему поднимет тебе настроение? — я достаю из кармана пиджака карточку и передаю её ей.

— Что это? — спрашивает, не решаясь взять в руки.

— Кредитка.

— И зачем она мне?

Она что, недовольна? Да что не так с этой девушкой? Любая другая уже визжала бы от восторга.

— О, у неё множества предназначений. Например, ты можешь с помощью неё дозировать кокаин, использовать в качестве отмычки или закладки для книг, ну или можешь использовать её по прямому назначению — рассчитываться с помощью неё. Там деньги, если ты до сих пор не поняла.

— Даймонд, мне не нужны от тебя никакие деньги! — возмущается она, предпринимая попытку подняться с моих колен. Она дёргается и пихает меня в плечо, когда я не ослабляю хватку. — Или ты решил тем самым купить меня?

— Зачем мне покупать тебя, если мне и так всё достаётся бесплатно? — усмехаюсь я.

Она пронзительно ахает, влепляя мне звонкую пощёчину. Только после этого до меня доходит, что я нехотя оскорбил её.

— Да как ты смеешь, козёл? — свирепо шипит она.

А вот и второй шаг на пути к выносу мозга. Приехали! Следующая остановка конечная.

— Успокойся, Дьявол. Не пыли понапрасну! В этом кабинете и без того пыльно! — серьёзно говорю, удерживая её руки за запястья, чтобы не пропустить очередную пощёчину. — На этой чёртовой карте твой гонорар. Или ты привыкла работать за «спасибо»? Если это действительно так, то нужно было предупреждать заранее!

Она моргает и в следующую секунду становится краснее красной тряпки тореадора.

— Господи, как глупо вышло, — жмурится, вероятно, мысленно отчитывая себя. Ассоль прикладывается своим лбом к моему, шёпотом при этом проговаривая: — Извини меня, Даймонд, я не привыкла к такому.

Я встаю с ложа и направляюсь к выходу. Мне невыносимо хочется хлопнуть дверью и пойти напиться. Желательно в одиночестве.

— Постарайся к 7 часам настроить свой индикатор настроения на положительный лад! Я не хочу смотреть на твою кислую мину.

— А что будет в 7 часов? — тихонечко спрашивает она. Я замечаю, что ей совестно.

— Вообще-то Палмер устроила вечеринку! У меня сегодня день рождения! — отвечаю и всё-таки выхожу из кабинета, хлопнув дверью.

— Даймонд! — выкрикивает она, но я игнорирую. Не имею желания и дальше портить себе праздник, который и так уже не задался.

Зайдя к себе в кабинет, я-таки достаю из заначки непочатую бутылку виски, наполняю бокал до краев, расслабляю галстук и вглядываюсь в окно. Ненавижу такие моменты, когда начинаешь сам себе читать нотации, хоть и мысленно. Всё потому что, опустошив бокал наполовину, я понял, что перегнул палку. Я ведь и впрямь оскорбил Ассоль, и за дело получил по лицу. Несколько часов я корю себя за свой язык без костей. Погрязнув в угрызении совести, я, наконец, отодвигаю в сторонку остатки виски и снова заглядываю в её кабинет с целью извиниться, но Ассоль, к моему сожалению, в нём не оказывается. Решив, что та спустилась к Палмер, я только ступаю на лестницу, как мой телефон начинает трезвонить.

— Я весь внимание.

— Сынок, прими мои поздравления! — по-доброму говорит отец. — Твой подарок ждёт тебя в киностудии.

— Благодарю. И что же там?

— Ах да! В твоей киностудии. Я переоформил её на тебя. Теперь ты являешься генеральным директором «Netting Film`s». Это и есть мой подарок тебе.

— Это что ещё за шуточки? — недовольно бурчу я, краем глаза замечая Ассоль. Она о чём-то болтает с Палмер. Всё моё внимание теперь приковано к ней.

— Никаких шуточек. Всё предельно серьёзно, — зато папочка мой как никогда доволен и это отчётливо слышится в его голосе. — Я принял решение уйти на покой, поэтому будет лучше, если ты начнёшь потихоньку вливаться в рабочий процесс.

— Мне что, теперь разорваться на части? Как ты себе это представляешь? Я в клубе едва за всем успеваю, а ты предлагаешь мне ещё руководить компанией, где каждая ошибка выливается в семизначные цифры? Не сильно ли ты рискуешь? Или ты хочешь тем самым подвести меня под монастырь?

— Даймонд, мы оба прекрасно знаем, что ты отличный управленец. Под твоим руководством всё заиграет новыми красками. В конце концов я не прошу тебя бросать своё детище.

— Да, но ты просишь взять на себя ответственность за подкидыша!

Отец громко цокает языком. Хоть я и не вижу его, но всё же почти уверен, что в эту самую секунду он закатывает глаза на мои попытки закрыть эту тему раз и навсегда.

— Как ты любишь пререкаться! В такие моменты ты напоминаешь мне самого себя в молодости.

— Лишь бы я не напоминал тебе тебя же в старости! — смеюсь я. — Хорошо, пап. Дай мне время на размышления. Я обдумаю как мне поступить и дам тебе знать.

— Вот это уже другое дело! Надеюсь на твоё благоразумие.

— Кстати, если хочешь, можете заглянуть сегодня в клуб с мамой. Я познакомлю вас за своей девушкой.

— Раз так, то я поговорю с твоей матерью.

Стоя на балконе третьего этажа, я выискиваю по всему периметру клуба Ассоль, но та снова будто сквозь землю провалилась. Гляжу на наручные часы и до меня доходит, что время уже поджимает. Гости наплывают, на сцене всё уже готово к представлению, а я ещё даже не успел привести себя в порядок. В кабинете я накидываю на себя пиджак, надеваю на лицо маску тщеславия, хотя, если подумать, я её никогда и не снимаю на публике.

— Мистер Неттинг, — на лестнице меня встречает странно улыбающаяся Палмер — Всё готово. Вас только ждём!

— Я как раз спускался, — без эмоций отвечаю я. — Ты не видела Макарию?

— Нет, мистер Неттинг.

Чёртова лгунья! По лицу вижу, что врёшь.

Для меня уготовано место в самом центре первого этажа, но я нарочно и шагу к нему не ступаю. Опершись сбоку о стену, я чего-то выжидаю, хотя всеми мыслями уже нахожусь дома в тёплой постели. Ненавижу праздники. В особенности это касается моего дня рождения. Столько откровенной лести, как в свой день рождения не услышишь ни в один день, разве что в день свадьбы. Снова придётся выслушивать бесконечный трёп безразличных мне людей, снова нужно будет улыбаться и доказывать каждому из них, что я безмерно счастлив всех их видеть у себя на вечеринке. Чтоб их…

На сцене во всю уже носятся танцовщицы со своей новой шоу-программой, которую, оказывается, подготовили специально для меня. Мне же не до них. Я достаю из кармана брюк телефон и звоню на номер Ассоль. Голосовая почта её же голосом деликатно посылает меня к чёрту. Ещё и Тео впервые не поддерживает меня своей персоной в мой день. Тут уже стоит винить только себя самого.

Подойдя к бару, я заказываю бокал чистого виски, устраиваюсь на барном стуле и выжидаю подходящего момента, чтобы по-тихому свалить. Наконец, подходит торжественная часть, я поднимаюсь на сцену, где всех лично благодарю за то, что нашли время и пришли поздравить меня, хоть я их и не звал вовсе. Далее я выслушиваю поздравления членов клуба и моих подчинённых, среди которых не оказывается Дьявола. Ещё позднее мне дарят двухнедельную поездку на необитаемый остров с «изюминкой», который находится где-то в Бермудах. Какую изюминку можно ожидать на необитаемом острове? Смерть от обезвоживания? За каким хреном мне ехать на необитаемый, мать его, остров? Если повезёт, то встретить там Пятницу? Прискорбно, но, видимо, их фантазия закончилась на торте в виде члена. С каких пор я стал таким сварливым? Неужто старость подкралась незаметно в мои 27? Уверен, это всё неспроста, и, кажется, я знаю причину своей раздражительности.

— Палмер, продолжайте веселиться без меня. Если что-то будет нужно, то ещё некоторое время я буду у себя, — говорю я и поспешно возвращаюсь в свой кабинет. Я снимаю пиджак и галстук, закатываю рукава на рубашке, ставлю на свой рабочий стол бутылку виски, и только после этого устало плюхаюсь в кресло.

Как я докатился до того, что в свой собственный день рождения я с феноменальным успехом остался один? Даже эта галдящая толпа внизу ничуть не скрашивает моё одиночество. Все они лишь иллюзорная бутафория на моём празднике жизни.

— Мистер Неттинг, вам нужно это видеть! — без стука врывается всполошившаяся Палмер.

— Что случилось? — привстаю я из кресла.

— Во второй комнате кое-что произошло, сама я не могу туда войти. Может быть вам удастся?

Что на сей раз? Какой-нибудь очередной старикан скопытился от вида голых сисек?

Палмер передаёт мне ключ, я спускаюсь на этаж ниже и открываю дверь в комнату, покрытую мраком. На фоне из стереосистемы доносятся первые аккорды Devil Eyes by Hippie Sabotage. В помещении нет никаких видимых признаков чего-либо подозрительного, что в совокупности кажется мне довольно странным. Может Палмер ошиблась с номером комнаты? Я пытаюсь нащупать на стене выключатель, но мою руку перехватывает чья-то прохладная ладонь. В эту же секунду включаются все световые приборы, встроенные в этом помещении.

— Мистер Неттинг, позвольте вручить вам подарок, — произносит, едва касаясь моих губ. На лице Ассоль почему-то надета ажурная чёрная маска.

— Где ты была? — мои пальцы скользят по её обнажённой спине. На ней снова чёрный комплект с чулками и подтяжками, который запомнится мне до конца моих дней. — Прости меня, я виноват.

Ответа от неё не следует. Поцелуй и есть её ответ. И вполне красноречивый. Она прижимает меня к стене, одной рукой обхватывает меня за шею и начинает с невинного и чувственного поцелуя, которого ни ей, ни тем более мне, очевидно, недостаточно, поскольку он в стремительном темпе перерастает в необузданный. Мы душим друг друга поцелуями, покрывающие кожу лица и шеи. Затем Ассоль берёт меня за руку, отводит к креслу и пихает в него. Сама же она меняет меня на шест рядом со мной и мне снова становится одиноко. Стало бы, если бы не её недвусмысленные движения, от которых всё моё тело покрывается пупырчатыми мурашками. Дьявол вытворяет с пилоном такое, что в безрассудстве от увиденного я начинаю ревновать её к неодушевлённому предмету. Я смотрю на неё как завороженный не в состоянии даже моргнуть. Я не могу позволить себе пропустить ни одной детали её запредельно сексуального танца, который, вероятно, и является моим подарком. Но как некстати я вдруг понимаю, что МОЙ подарок будет предназначен ещё и для службы безопасности нашего клуба, ведь МОЙ подарок, скорее всего, в прямом эфире вещается на их чёртовых экранах. Как раз в этот момент Ассоль заканчивает бесстыдства с пилоном и вновь возвращается ко мне. Она седлает меня и прикасается губами до моего уха.

— Вам понравилось, мистер Неттинг? — нарочно растянуто проговаривает моё имя. — У вас найдутся ещё какие-нибудь пожелания?

— Их полно, Дьявол, — отвечаю я. — Просто тьма тьмущая, но не здесь.

— Почему же? Вы меня расстраиваете, босс, — надувает она губки, и как бы невзначай дотрагивается до моего стояка.

— Тут камеры! Я не хочу, чтобы охрана стала свидетелями того, как их босс непонятно чем заминается со своим же подарком, — говорю через силу, пока мой мозг ещё превалирует над собственным членом.

— Я всё предусмотрела: камеры выключены, запись не идёт, охрана предупреждена. Так что, мистер Неттинг, вы можете делать со мной всё, что вам вздумается.

Охренеть! Просто лечь — не встать! Тут даже святой не в силах не поддаться соблазну и не согрешить, не говоря уже обо мне.

— Тебя когда-нибудь увозили в реанимацию после секса? — растягиваю губы в косой улыбке, а в мыслях прокручиваю всё то, что хотел бы сделать с этим дьявольским греховным искушением, сидящим верхом на мне.

— Что-то не припомню, — она прикусывает губу и делает вдумчивый вид. — Секс у меня был только с вами, но до такого уровня мастерства вы ещё не доходили.

Сколько же чертовщины в этой девушке. Так и не долго продать душу самому дьяволу.

— Всё, что было ранее — было лишь подготовительным курсом для новичков. С этого самого дня я планирую воплощать твои сексуальные фантазии в реальность, ведь у тебя их скопилось немалое количество, я прав?

— О, вы как всегда чертовски правы, мистер Неттинг.

Я поддаюсь своим внутренним позывам, которые доставляют мне внушительный дискомфорт в штанах и в следующую секунду приподнимаюсь из кресла, всё ещё держа её верхом на себе. Мои губы не в силах не попробовать её вкус снова, и я с жадностью начинаю целовать её нежную кожу на шее. Ассоль запрокидывает голову от наслаждения, вонзается ногтями мне в плечи и достаточно шумно дышит. Я подхожу к ближайшей стене и ставлю её на пол. Не прикладывая особых усилий, разрываю сначала её трусики, а затем освобождаю идеальную грудь от лифчика и отбрасываю его в сторону.

— На вас не напасёшься белья, мистер Босс, — произносит она, игриво дотрагиваясь до своей промежности. — Слышите? — я недоумённо смотрю на неё. — Моя киска сгорает от нетерпения и говорит, что пора бы вам уже приступить к прямым обязанностям.

— Я слышу, детка. Твоя киска, разве что не мяукает, умоляя меня позаботиться о ней, — припадаю губами к её груди.

— Да, мистер Неттинг! Вот так, — её дыхание на секунду сбивается, она прикрывает глаза и откидывает голову назад. — Вы на верном пути.

— У Дьявола может быть есть пожелания? — спрашиваю я, играясь языком с соском. — Что-то особенное, что хотелось бы воплотить в жизнь? Я готов сегодня стать твоим личным Джином — проси всё, что угодно.

Ассоль сладко стонет и сильнее вонзается своими ногтями мне в плечи.

— Трахайте меня, мистер Неттинг. Жёстко и со знанием дела. Я готова ко всему.

Всё. Планку сорвало.

Я резко разворачиваю её спиной к себе, погружаю пальцы во влагалище и понимаю, что не имеет никакого смысла больше ждать. Та влага, которая сочится из неё через некоторое время сможет спокойно затопить нас. Я вытаскиваю из неё пальцы, подношу их к своему рту и облизываю, убеждаясь, что на вкус там она такая же сладкая, как я себе и представлял. Я прижимаю её своим телом к стене и приспускаю брюки. Обхватываю свой ствол, который уже болезненно пульсирует, требуя разрядки, и вставляю в неё по самые яйца. Ассоль пронзительно и со звуком вздыхает. Она удерживает себя руками, упираясь ими в стену, чтобы не впечататься в неё, пока мой темп стремительно набирает обороты. Шлёпающие звуки плоти об плоть становятся куда громче музыки, доносящейся всё так же из стереосистемы. Я обхватываю руками её за талию и ладонями устремляюсь вверх. Мне нестерпимо хочется ощущать своей кожей её упругую грудь. Лавандовый аромат, исходящий от неё, который уже успел мною полюбиться обволакивает всю комнату, я вдыхаю в себя воздух с каждым вздохом всё глубже и завожусь всё больше и больше. Казалось бы, в моей жизни было столько секса, что некоторым и не снилось, но с ней все ощущения будто в новинку. Не понимаю, как ей удаётся властвовать надо мной, ведь, если задуматься, то трахаю сейчас не я, в настоящий момент она пользуется мной. Я готов выполнить каждое её желание. Я реагирую на каждое её движение. Когда она чуть выставляет попку, я хватаюсь за неё, сжимаю в своих руках и понимаю, что мне необходимо наслаждаться каждым миллиметром её тела. Я хочу видеть её прекрасное лицо перед собой, поэтому разворачиваю её к себе и встречаюсь с поблёскивающим взглядом дьявольских глаз. Я подхватываю её на руки и опускаю на мягкий диван. Ассоль наблюдает за мной, за тем, как разрываю пуговицы на рубашке и сбрасываю с себя всю оставшуюся одежду. Я приближаюсь к ней, легонько берусь за её подбородок и опускаюсь на колени, после чего своим бедром развожу ей ноги. Она неожиданно обхватывает губами мой большой палец и всасывает его в себя, заигрывая с ним своим язычком. Дьявол сосёт его так жадно, что член на это моментально реагирует, непроизвольно дёргаясь от ощущений и фантазии. Я провожу своей ладонью по внутренней стороне её бедра, едва касаясь кружевной кромки на чулках, а она начинает дрожать всем телом, предчувствуя то, что за всем этим последует. Ассоль откидывается назад и вырывает мой палец из своих губок.

— Даймонд, я уже не могу, — стонет Ассоль. Она легонько хватает меня за волосы, и я склоняюсь к ней.

— Зато я ещё как могу.

Коротко прохожусь языком по влажным складкам и слышу её благодарственный стон, чувствуя при этом, как в один миг мышцы её пресса напрягаются. Я целую клитор и легонько зажимаю его зубами, Ассоль ахает и цепляется ногтями в спинку дивана. Я кружу вокруг языком и крепче вонзаюсь пальцами в её ягодицы, удерживая на одном месте, поскольку та начинает сильно извиваться, мешая тем самым мне довести дело до конца. Подчиняю её себе и начинаю с более грубой силой играться с её клитором, не забывая уделить внимание сочному влагалищу. Ассоль стонет уже на порядок громче, тело её потряхивает, и это в совокупности разжигает во мне огонь до такой степени, что кажется я впервые в своей жизни готов кончить без какого-либо контакта. Дьявол хватается за мои плечи, сжимает свои бёдра и, вскрикивая, испытывает взрывной оргазм, оставляя на моём языке свои любовные соки.

— Как так получилось, что день рождения у тебя, но почему-то на протяжении всего дня подарки получаю я? — Она резко берёт меня за руку и с силой тянет на себя. Я хочу ответить ей, но её язык затыкает мне рот.

Ассоль слизывает с моих губ свои же соки и запускает одну руку мне в волосы, а другой уже обхватывает член. Пройдясь ладонью по стволу вверх-вниз, она кружит большим пальцем по головке, размазывая по ней мою смазку. Я придвигаюсь к ней ближе, она не в силах более терпеть подводит член к своему лону. Стоило сделать одно только движение в ней, и я снова возвращаю себе то невероятное чувство. Быть в ней — самое потрясающее чувство, что мне доводилось ощущать. То как её тугое влагалище с силой обхватывает мой пульсирующий член, как он тонет в её горячей смазке несравнимо ни с чем и это самое будоражащее и сексуальное зрелище, что мне доводилось видеть. Уже подстроившись под мой темп, она проходится пальчиками по своим же рёбрам и останавливается на груди. Ассоль ласкает свою грудь, и, закусывая нижнюю губу, соблазнительно стонет и смотрит мне в глаза. Пот уже во всю скатывается по моим вискам, а моё тело продолжает накаляться по мере приближения к оргазму.

— Даймонд, да! Ещё! — молит Ассоль. — Боже, как мне хорошо!

— Я бы вечность провёл в тебе, детка, — рвано отвечаю и ускоряюсь, заполняя её резко и до самого основания.

Я наблюдаю за тем, как мои быстрые фрикционные движения вполне могут довести её до грани буквально через пару минут, поэтому нарочно замедляюсь, чтобы оттянуть то, к чему мы рано или поздно придём и желательно бы вместе. Она запрокидывает свои руки мне на плечи и проходится пальчиками по влажной коже. Её невесомые скользящие по всей моей спине прикосновения отзываются в моём разуме и подвергают тело в дрожащее наслаждение. Я впервые наслаждаюсь не самим сексом, а тем, как эта девушка, которая успела стать для меня особенной, реагирует на всё происходящее между нами.

Припадая губами к её груди, я кружу языком вокруг возбуждённой вершинки соска и продолжаю скользить по коже вверх, прямиком к её сладким губам. Я стягиваю с её лица ажурную маску, запускаю руку в волосы и врываюсь с напором в её рот, проваливаясь за рамки реальности. Это будто происходит не со мной. Всё кажется мне настолько нереальным, что, боюсь, фантазия и действительность смешались в моей голове.

— Даймонд, — стонет Ассоль. Она обвивает меня за шею обеими руками и выгибается дугой, проваливаясь телом и душой в блаженную негу.

Её влагалище до сих пор сокращается, когда я делаю в ней свои последние толчки и мощнейший оргазм настигает меня следом.

С полной уверенностью могу заявить, что уже и не вспомню, когда мне было так хорошо от секса.

***

— Даймонд, твой телефон уже минут пять, как разрывается, — молвит Ассоль, прижимаясь всем телом ко мне.

— Как так вышло, что я его даже и не слышал? — целую её в губы и поднимаюсь с дивана, чтобы нашарить в карманах брюк свой телефон. Если бы я не предполагал, что это могут быть родители, то мне было бы плевать на него.

Так и выходит. Отец оставил уже 4 пропущенных, поэтому я спешу перезвонить ему.

— Ну наконец-то! — Протягивает отец в трубку.

— Вы уже приехали?

— Нет! Как раз хотел сказать тебе, что твоя мать приглашает тебя и твою девушку к нам в особняк. Когда мы в последний раз ужинали по-семейному? Кажется, это было чуть больше трёх лет назад.

— Мама точно не будет против таких посиделок?

Моя мать до сих пор обижена на меня из-за того, что я на дурной ноте расстался с Оливией. В своё время они поддерживали очень тёплые отношения. Моя мать была без ума от Оливии, и уже три года как и слышать не хочет, что эта девушка, мягко выражаясь, подло поступила с её же сыном. Я вкратце рассказал ей о случившемся, но она не поверила в то, что проблема была исключительно в Оливии. У матери до сих пор теплится надежда, что мы с ней снова будет вместе.

— Я с ней поговорил. Она не станет упоминать Оливию при твоей девушке, — шёпотом проговаривает он. Сам же отец во всей этой неприятной ситуации находится на моей стороне. Он полностью меня поддерживает, и на фоне этого у них с матерью зачастую случаются конфликты.

Быстро смотрю на наручные часы. Время как ни странно ещё не позднее, поэтому часок-другой уделить семье и заодно познакомить Ассоль с отцом, да и с матерью, чем чёрт не шутит — отличный вариант завершения праздничного дня.

— Хорошо, тогда ждите! Мы скоро приедем!

Ассоль приподнимается на локте. В её глазах уже проглядывается знак вопроса.

— Мы? И куда нам нужно ехать? — взволнованно спрашивает.

— Заглянуть к моим родителям, — поднимаю с пола нашу одежду.

— Здорово, — искренне радуется она. — Тогда тебе нужно найти другую рубашку. Твоя, как я вижу, стала непригодна.

— А тебе не помешали бы целые трусики, — поиграю бровями, когда на указательном пальце повисают её разорванные стринги.

— Да как бы и необязательно вовсе, — закусывает губу эта чертовка и расставляет ноги шире. В голове моей снова звучит отчётливое мурлыканье, доносящееся из её киски. — Мне не впервой ходить без белья. Наоборот, без него намного удобнее.

— Даже и не знаю, как тот факт, что ты будешь без белья скажется на нас обоих, но самое важное — кому из нас двоих будет от этого удобней.

Кое-как заставив себя отвести от неё ненасытный взгляд, я прочищаю горло от образовавшегося кома, быстренько надеваю брюки и с голым торсом пробираюсь в кабинет Тео, так как точно знаю, что у того в нём можно найти всё, что душе угодно. Даже сменные трусы на выход. Но Ассоль они вряд ли подойдут, поэтому, натянув на себя свежую чёрную рубашку, я спускаюсь вниз и иду в гримёрку, где собираю её вещи и уже на выходе нарываюсь на разгорячённую Трисс. Та перегораживает мне дорогу и набрасывается на меня со своими мокрыми поцелуями.

— Что ты делаешь, мать твою? — пихаю её от себя.

— Я хочу тебя! Хочу сделать тебе приятное! — снова наваливается мне на грудь и проходится по «равнине» на моей ширинке. Ноль эмоций, как бы она ни старалась. — Ты сегодня, в некотором роде, заслужил особенный подарок от меня.

— Извини, Трисс, но мне от тебя ничего не нужно. Разве только то, чтобы ты оставила меня в покое. Это был бы самый лучший подарок, даже лучше отдыха на необитаемом острове, — говорю я с нажимом. — Кстати, я могу подарить тебе его! Когда ты в последний раз была на необитаемом острове?

Она нервно закатывает глаза и цокает, попутно пытаясь расстегнуть ремень на моих брюках.

— Что изменилось, Даймонд?

— Всё! — отхожу от неё на шаг. — Иногда наступают такие моменты, когда определённый человек может изменить всё в твоей жизни, начиная с фирмы зубной пасты, заканчивая личными взглядами на эту самую жизнь.

— Кого ты пытаешься обмануть? Таким мужчинам, как ты не свойственно останавливаться на достигнутом, если ты понимаешь, о чём я. Рано или поздно тебе захочется большего. Так зачем оттягивать неизбежный момент? Бери от жизни всё и пользуйся этим.

— Я не из таких, Трисс. Ты крупно ошибаешься, и ты очень плохо знаешь меня.

— Я знаю мужчин и этого мне вполне достаточно! — она переводит взгляд на рюкзак Ассоль, который я держу в своей руке и брезгливо фыркает. — Ещё скажи, что влюбился в неё.

— Влюбился, поэтому оставь меня в покое!

— Что? — истерично хохочет, широко раскрывая глаза.

— Я влюбился в НЕЁ, а не в тебя. Тебя это задело? — Говорю с широкой улыбкой на лице. — Трисс, ты — не она, и никогда ею не будешь. А раз мы всё, наконец, выяснили, то извини. Мне нужно идти. Макария меня уже заждалась.

Удивили эти слова не только Трисс. Более того, я удивлён не меньше. Боюсь, я и правда влюбился в Ассоль, как какой-то подросток в изображение обнажённой девушки в известном мужском журнале, листы которого склеены по понятным причинам. И влюбился я не в Макарию, а именно в Ассоль. Но когда это могло произойти? Чёрт знает…